Помоги проекту - поделись книгой:
– На условиях, которые были озвучены ранее?
– Да. Но я хочу знать, почему вы решили обвинить Дину. Это же полная ерунда!
– С вашей точки зрения – безусловно. Это лишь предположение, возможно поспешное. Я бы предпочел отложить объяснения до лучших времен. Если не возражаете, сейчас мне нужно проинструктировать мистера Гудвина.
Он повесил трубку, и я последовал его примеру. Потом встал, вышел в прихожую, проверил, заперта ли входная дверь, заглянул в гостиную, вернулся в кабинет и сказал Вулфу:
– И вправду удрал. Не то чтобы я ждал от него каких-то фокусов, но он вполне мог нарочно хлопнуть дверью, а сам спрятаться в укромном уголке. Какие будут указания?
– Ты же слышал, что я говорил миссис Вейл.
– Ну да. Худшее, что может случиться, – копы запихнут меня в кутузку, зато гонорар останется при вас. Но наш-то интерес в чем? Мы хотим узнать, что там произошло, когда и где именно?
– Нет. Это нас не интересует.
Я двинулся было к выходу, но у двери остановился:
– Знаете, однажды вам это может аукнуться. Мы оба прекрасно понимаем, что эти сведения важны, что для меня будет полезно изучить улики на месте по горячим следам. Но вы почему-то стесняетесь это признать. Почему? Да потому, что уверены в моей настырности. Мол, я все равно добуду факты и перечислю их вам, когда понадобится. Но не в этот раз. Предупреждаю: если кто-нибудь захочет что-либо мне сообщить, я не стану слушать, скажу, что мне это не интересно.
Я вышел в прихожую, взял пальто, шляпу брать не стал, спустился по семи ступенькам на тротуар, на Десятой авеню свернул за угол, к гаражу, и попросил подогнать наш «херон» 1961 года – владеет им Вулф, а езжу я.
Глава 4
Ровно в час пятнадцать Кларк Хобарт, окружной прокурор Уэстчестера, с прищуром поглядел на меня и произнес:
– Гудвин, вы же стреляный воробей, должны понимать, во что ввязываетесь.
Мы сидели в его кабинете – просторной угловой комнате с четырьмя окнами в здании окружного суда. Он восседал за столом этаким образчиком слуги народа: волевой подбородок, пристальный взгляд – и вызывающе большие уши. Мой стул располагался в торце стола. Два других стула перед столом занимали капитан Сондерс из полиции штата и человек, с которым мне уже приходилось иметь дело, – Бен Дайкс, начальник отдела детективов округа. За те два года, что минули с нашей последней встречи, Дайкс слегка раздобрел: складки заметно выросли, появился второй подбородок, а пузо свешивалось над ремнем. Но молва утверждала, что он нисколько не утратил полицейского чутья и упорства.
Я встретил взгляд Хобарта твердо, но без вызова:
– Хотелось бы убедиться, что вы все правильно поняли. Вам ведь наверняка доложили еще до того, как меня сюда привели. Вряд ли, конечно, кто-то сознательно искажает суть, уж точно не Бен Дайкс, но давайте проверим, чтобы не было недоразумений. Я осмотрел тело и опознал в погибшей Дину Атли. Капитан Сондерс спросил, насколько хорошо я был с ней знаком, и я ответил, что мы встречались всего один раз – вчера днем, но в ее личности я совершенно уверен. Дайкс захотел узнать, где мы виделись, и я ответил, что в кабинете Ниро Вулфа. Он спросил, зачем она туда приходила, и я ответил, что по настоянию миссис Джимми Вейл, которую попросил Вулф, желавший задать несколько вопросов в связи с конфиденциальным расследованием, предпринятым по желанию миссис Вейл. Дальше меня спросили, что это за расследование, и я сказал…
– Вы отказались что-либо сообщить.
– Именно так, – кивнул я. – Для моего отказа имеются веские причины. Мистер Вулф дал мне недвусмысленные указания. Если я выясню, где нашли тело, а также как и когда погибшая была убита, то доложу обо всем мистеру Вулфу, и тогда он решит, связано ли каким-то образом это преступление с тем делом, по которому обратилась к нему миссис Вейл. Я как раз выяснял подробности, когда примчался капитан Сондерс, который заявил, что Дину Атли убили и что – черт подери! – прямо здесь и сейчас я выложу ему, что конкретно она сказала мистеру Вулфу и что тот ей отвечал. Ну, я отрезал, что черта с два что-либо выложу! А он стал угрожать: мол, всем известно, что я считаю себя крутым, но он отведет меня в укромное местечко и там до истины докопается. Ваш капитан явно мнит себя пупом земли. Бен Дайкс – обычный коп, а не герой, он настоял на том, чтобы мы отправились к вам. Если вы решите отдать меня капитану Сондерсу, так тому и быть. Я давненько собирался навестить психиатра, узнать, насколько крепкая у меня психика, а с вашим капитаном деньги сэкономлю.
– С радостью о тебе позабочусь, – процедил Сондерс, едва шевеля губами.
Наверное, кто-то однажды втолковал ему, что такая манера подчеркивает мужественность, и с тех пор он ежедневно практиковался перед зеркалом.
– Никто вас никуда не отдает, – возразил Хобарт. – В этом округе именно я отвечаю за соблюдение законности. Но произошло преступление. Дина Атли была убита. Она встречалась с вами незадолго до своей гибели, и, насколько можно судить, вы последним видели ее живой. Поэтому капитан Сондерс имеет все основания расспрашивать о подробностях вашей встречи. Как и я, кстати.
– Он не спрашивал, а требовал, – покачал я головой. – Что касается преступления, когда и где все случилось? Ее машина переехала или?..
– Откуда тебе это известно? – взвился Сондерс.
Я пропустил его вопрос мимо ушей.
– Если сегодня утром ее переехала машина на Мэйн-стрит, а свидетели говорят, что за рулем сидел усатый одноглазый карлик, то сомневаюсь, что мистер Вулф сочтет содержание вчерашней беседы с погибшей сколько-нибудь важным. Я видел тело. По мне, ее либо задавили, либо несколько раз ударили молотком. Хотя, конечно, всякое бывает. – Я махнул рукой. – Черт побери, мистер Хобарт, вы же знаете, что мистер Вулф играет по правилам!
Хобарт кивнул:
– Также я знаю, что он нередко ими злоупотребляет, как и вы сами. Дина Атли погибла не на Мэйн-стрит. На ее тело наткнулись в десять утра двое ребятишек, которые прогуливали школу. Тело нашли в придорожной канаве, и…
– Где именно?
– На Айронмайн-роуд. По легенде, раньше эта дорога вела к руднику, но сейчас она упирается в тупик. Узкая, полуразбитая, обрывается в паре миль от шоссе сто двадцать три. Тело…
– А где эта дорога отходит от шоссе?
Сондерс негромко зарычал, по-прежнему не разжимая губ, но снова был проигнорирован.
– Приблизительно в двух милях от развилки шоссе сто двадцать три и тридцать пять, – ответил Хобарт. – К югу от Риджфилда, недалеко от границы штата. Тело скатилось в канаву уже после смерти. Машину, которая сбила мисс Атли, нашли поблизости, в ста ярдах дальше по дороге, на опушке. Документы были в машине – на имя Дины Атли, дом девятьсот девяносто четыре по Пятой авеню, Нью-Йорк. Еще в машине отыскалась ее сумочка с типичным для женщин содержимым; на некоторых вещах тоже значилось ее имя. Было установлено, что она погибла в результате аварии. Достаточно?
– Когда она умерла?
– О, простите. В промежутке с девяти вечера до трех часов утра.
– А следы другой машины обнаружили?
– Да. Минимум один, возможно, два следа на траве. Сама дорога щебенчатая, трава подступает вплотную.
– Кто-нибудь видел Дину Атли, ее машину или вторую вчера вечером?
– Увы! Ближайший жилой дом находится в полумиле к востоку, у шоссе сто двадцать три, а по этому участку дороги вообще ездят редко.
– Какие-то зацепки у вас появились?
– Да – в вашем лице. Когда женщину убивают через несколько часов после встречи с частным детективом, разумно допустить, что эти два события связаны и слова, сказанные ею детективу, чрезвычайно важны. Вы присутствовали при ее беседе с Вулфом?
– Ага. А еще разумно допустить, что это детективу решать, связаны между собой два события или нет. Как я сказал, мисс Атли пришла к мистеру Вулфу не по своей воле. Ей велела прийти миссис Вейл, и мисс Атли должна была поделиться сведениями по делу, касающемуся миссис Вейл. – Я встал. – Ладно, все, что вы рассказали, я смогу прочитать в газетах через пару часов. Доложу мистеру Вулфу, а вам потом отзвонюсь.
– Экий торопыга! – Сондерс тоже вскочил. – Мистер Хобарт, вам известно, как важно время в подобных делах! Вы же понимаете, что, дай мы ему уйти, через двадцать минут он окажется вне нашей юрисдикции. А ведь он совершенно точно располагает сведениями, которые могут нам пригодиться!
Я ухмыльнулся ему в лицо:
– Капитан, как насчет отжаться двадцать раз подряд? Я могу, если что.
Бен Дайкс сказал Хобарту:
– Я бы хотел кое-что уточнить. – Хобарт утвердительно кивнул, и Дайкс повернулся ко мне. – Во вчерашней «Газетт» было объявление, адресованное мистеру Нэппу и подписанное Ниро Вулфом. Это как-то связано с тем, что миссис Вейл велела Дине Атли побывать у Вулфа?
Похоже, слухи по поводу чутья Дайкса вполне соответствовали действительности. Усмешка, которой я одарил его, сильно отличалась от ухмылки в сторону Сондерса.
– Простите, у меня четкий приказ человека, на которого я работаю. – Я развернулся к окружному прокурору. – Мистер Хобарт, вы же знаете, как все обстоит. У вас нет оснований задерживать меня даже для допроса вроде этого. Раз я отказываюсь отвечать, а мистер Вулф не станет общаться по телефону и никому из домашних не позволит, пока не получит мой отчет, то, полагаю, нам придется разочаровать капитана Сондерса. Но убийство ваше, разумеется, и решать вам.
Хобарт откинул голову и нахмурился:
– Вы наверняка осведомлены о наказании за препятствование расследованию. – Когда я вежливо подтвердил, он вдруг стиснул кулаки, выскочил из-за стола и завопил: – Выметайтесь отсюда, живо!
Я подчинился. Бен Дайкс, когда я проходил мимо, чуть мотнул головой. От капитана Сондерса я прошел так близко, что он вполне мог сделать мне подножку, но почему-то не стал.
На улице я сверился с часами: 13:35. Я миновал три квартала до известного мне заведения, кафе «У Мэри Джейн», где подавали точно такие же пирожки с курицей, какие моя тетушка Анна пекла в Чилликоти, штат Огайо, маленькие, пухлые и обалденно вкусные. Я уплетал пирожки и размышлял. Не имело смысла тратить деньги на звонок Вулфу, ведь новости напрямую не касаются его, а что до нашей клиентки, тут спешить некуда. Ей позвоню, когда отчитаюсь перед Вулфом. Ладно, раз уж я проехал почти полпути до места – ну, пусть будет треть, – почему бы не взглянуть на эту Айронмайн-роуд? И на старый рудник, если, конечно, получится его отыскать? Замысли я похищение и подбирай место, чтобы спрятать человека, за которого требуешь полмиллиона долларов, ничего лучше заброшенного рудника попросту не придумать. Я расплатился за пирожки и кусок пирога с ревенем, дошел до стоянки, где бросил свой «херон», заплатил за парковку и покатил в направлении Хоторн-серкл. Там я свернул на Сомилл-Ривер-парквей, а в Катоне выехал на шоссе 35 и двинулся на восток. Денек выдался солнечный, и я сполна насладился начинающими цвести деревьями и форзицией, а еще коровами на пастбищах. Шикарное зрелище, когда твердо знаешь, что машина вернет тебя в город. Не доезжая до Коннектикута, я свернул направо на шоссе 123 и взглянул на спидометр. Проехав мили полторы, я начал высматривать поворот на Айронмайн-роуд и через две десятых мили его обнаружил. Миля по этой так называемой дороге заставила засомневаться, что «херон» сможет отсюда выбраться. Навстречу попалось всего пять машин, и, чтобы разъехаться, в одном случае пришлось залезать на склон, а в другом – и вовсе сдавать назад на полсотни ярдов. Найти и опознать место преступления, впрочем, труда не составило. Вдоль дороги выстроились восемь автомобилей, полностью блокируя проезд, причем ни один не был служебным. Примерно десять женщин и трое или четверо мужчин толпились на обочине, у края канавы, а двое мужчин на другой стороне дороги жарко спорили насчет того, кто кому поцарапал изгородь. Останавливаться я не стал. К северу виднелся густой лес, а к югу вздымался скалистый утес с болотом у подножия. Разумеется, я смутно представлял себе, как должен выглядеть заброшенный рудник, но ничего такого в окрестностях не наблюдалось. Поэтому я осторожно сдал назад и пятился до тех пор, пока не нашлось место для разворота. До шоссе 123 мне встретились всего три машины.
Из двух решений, принятых мной по дороге обратно в город, одно было вполне сознательным, чем можно гордиться. Я решил скоротать время прогулкой, проверить, как тут обстоят дела с весенними сельскими хлопотами; это казалось разумным – до дома я доберусь не раньше четырех, следовательно, Вулф, по своему обыкновению, отправится в оранжерею, а он ненавидит, когда ему там мешают, в особенности досаждают пустой болтовней. Это решение я принял до того, как доехал до шоссе 35.
Когда пришло на ум второе, сказать не могу. Я догадался о нем в среднем ряду автострады, выжимая шестьдесят пять миль в час. По дороге из Уэстчестера в Нью-Йорк, если направляешься в сторону Вест-Сайда, Сомилл видна постоянно; если же цель – Ист-Сайд, то сворачиваешь в Ардсли и выезжаешь на автостраду. Поскольку я уже был на автостраде, то катил явно в Ист-Сайд. Куда именно? На то, чтобы сообразить, ушло не меньше двух секунд. Разрази меня гром, подумалось мне, я же еду к дому нашей клиентки, желая сообщить, что опознал тело. Ладно, зато четвертак на телефон тратить не придется. А если ее муженек дома и начнет приставать с вопросами, отвечу с глазу на глаз, это всегда предпочтительнее. В общем, я поехал дальше – Мэйджор-Диган-экспрессвей, Ист-Ривер-драйв, съезд на Девяносто шестую улицу…
Было десять минут пятого, когда, втиснув «херон» между припаркованными машинами на Восемьдесят первой улице, я вошел в подъезд четырехэтажного каменного дома номер 994 по Пятой авеню и нажал на кнопку. Мне открыла женщина в униформе – лицо квадратное, на щеке пятно. Думаю, тот Теддер, который построил этот дом, отец Харольда Ф., и в бреду не мог вообразить, что дверь станет открывать женщина. Хорошо, что он до такого не дожил. Эта женщина застала меня врасплох, сама того не подозревая. Когда я назвался и сказал, что хочу видеть миссис Вейл, она ответила, что миссис Вейл меня ожидает, и посторонилась, пропуская внутрь. Наверное, не стоило удивляться тому, насколько хорошо Вулф меня изучил (а я – его, естественно), но я все равно удивился. А все объяснялось просто: миссис Вейл позвонила узнать, опознал ли я тело, и Вулф сообщил ей, что я наверняка заеду на обратном пути из Уайт-Плейнса, хотя мы с ним ни о чем таком не договаривались. Лишнее доказательство того, как хорошо, по его мнению, он меня знает. Напомню, я и сам не предполагал, что заеду к Вейлам, пока не очутился на автостраде.
Служанка приняла мое пальто, и тут сверху прозвучал высокий мужской голос:
– Кто там, Эльга?
– Мистер Гудвин, мистер Теддер, – отозвалась Эльга.
– Заходите, мистер Гудвин, – пригласил тот же голос.
Я поднялся по изогнутой мраморной лестнице, широкой и белой, на верху которой меня поджидал Ноэль Теддер. Я уже говорил, что видел его раньше, но до этого дня ни разу не разговаривал. По слухам, этот двадцатитрехлетний шалопай пытался учиться в трех колледжах, но ни в одном не задержался; мать настояла на том, чтобы он бросил скалолазание после падения со скалы; однажды он посадил вертолет на вторую базу стадиона «Янки-стэдиум», когда шел пятый иннинг. Спроси кто меня, я бы сказал, что он широкоплечий верзила ростом шесть футов, которому плевать на то, как люди одеваются для выхода в театр или во «Фламинго» и который после двух порций спиртного начинает говорить слишком громко. А его высокий и тонкий голос – одна из тех ошибок природы, которые иногда случаются в нашем мире.
Через просторный холл он проводил меня до открытой двери и жестом пригласил войти. Я пересек порог и замер. Мне показалось, будто я угодил на вечеринку, но в следующее мгновение стало ясно, что в помещении живых всего пять человек, а остальные – статуи, бронзовые или каменные. Сразу вспомнилась увиденная много лет назад в газете фотография библиотеки Харольда Ф. Теддера. Меня привели как раз туда. Большая, с высоким потолком комната выглядела тесноватой благодаря доброму десятку статуй в человеческий рост. Если Ноэлю нравились многолюдные компании, тут у него точно хватало приятелей.
– Сюда, мистер Гудвин, – послышался голос миссис Вейл.
Я послушался. Пятеро живых собрались более или менее тесной кучкой в дальнем конце библиотеки, у незажженного камина.
– Что скажете? – спросила миссис Вейл, когда я приблизился.
– Это Дина Атли.
– Что? Но как?..
Я огляделся:
– Надеюсь, не помешал?
– Ничуть, – откликнулся Джимми Вейл, стоявший спиной к камину. – Здесь все уже знают. Знакомьтесь. Это дочь моей жены Марго Теддер. Брат Алтеи Ральф Перселл и ее адвокат Эндрю Фрост.
– Всем известно о Ниро Вулфе, – пояснила миссис Вейл. – Мои дети и брат задавали неудобные вопросы, и мы решили им рассказать. А потом, после истории с Диной, сообразили, что нас начнут расспрашивать насчет вчерашнего вечера. Поэтому я сочла нужным поставить в известность своего адвоката. Это точно Дина?
– Точно.
– Ее задавила машина? – уточнил Эндрю Фрост.
Адвокат немного смахивал на бронзовую статую Авраама Линкольна за его креслом, только у адвоката не было бороды, а волосы отливали сединой, да и ростом он, если встанет, пожалуй, уступал. Вероятно, он разузнал об обстоятельствах гибели Дины по звонку в Уайт-Плейнс или из новостей по радио.
– Ее задавило собственной машиной, – внес ясность я.
– Как это?
Я повернулся к миссис Вейл, которая сидела на диване, опираясь на подушки.
– По поручению мистера Вулфа я должен сообщить вам следующее. Во-первых, я осмотрел тело и опознал Дину Атли. Во-вторых, я сказал окружному прокурору, что виделся с ней вчера днем, когда она приходила к мистеру Вулфу в связи с делом, по которому к нам обратились вы. Не более того. Подробности я раскрыть отказался. Больше мне сказать, в общем-то, нечего, но, если желаете узнать, как и когда она погибла, я готов удовлетворить ваше любопытство. Согласны?
– Да. Начнем с «когда».
– Между девятью вечера и тремя часами утра. Возможно, промежуток удастся сократить в ходе расследования. Дело квалифицировано как убийство: собственная машина проломила ей грудную клетку и встала на обочине, недалеко от места, где нашли тело. На голове обнаружен синяк. Не исключено, что ее ударили и лишили сознания, прежде чем задавить. Кроме того…
Пришлось прерваться, потому что миссис Вейл издала некий звук – пусть будет стон – и отчаянно зажмурилась.
– Обязательно быть таким жестоким? – укорила меня Марго Теддер.
Дочь миссис Вейл, по возрасту на пару лет моложе Ноэля, сидела на дальнем от меня конце дивана. Опять-таки по слухам, она была настоящей занозой в заднице и вечно задирала подбородок, чтобы смотреть на всех свысока. На мой взгляд, с ее фигуркой и лицом ей следовало разве что немного округлиться в нужных местах и научиться не опускать уголки рта, а всякий, кто видел, как она ходит и танцует, согласился бы, что ее бедра словно втиснули в гипс.
– Меня спросили, я и рассказываю.
– Вы забыли сообщить, где все случилось, – вмешался Джимми Вейл. – Ну и где она погибла?
Миссис Вейл как раз открыла глаза, и я сделал вид, что отвечаю ей, раз уж она наша клиентка.
– На Айронмайн-роуд. Это узкая и извилистая дорога, отходящая от шоссе сто двадцать три. А само шоссе сливается с тридцать пятым в семи милях к востоку от Катоны, недалеко от границы штата.
Глаза Алтеи Вейл расширились.
– Господи! – проронила она, глядя на меня. – Это они ее убили! – И повернулась к Эндрю Фросту. – Похитители! Они убили Дину! – Снова в мою сторону: – Значит, вы с мистером Вулфом были правы, когда ее заподозрили. Там они…
– Погодите, Алтея! – прервал ее Фрост. – Нам нужно переговорить наедине. Это опасное, чрезвычайно опасное положение. Вам следовало вызвать меня в понедельник, когда вы получили то письмо. Как ваш адвокат, советую впредь никому ничего не говорить, не обсудив предварительно со мной. Также я… Вы куда?
Она поднялась с дивана и направилась к двери, бросив через плечо: «Скоро вернусь». Остановиться и не подумала. Джимми кинулся было за ней, но замер, спиной к нам, постоял – и вернулся к камину. Ральф Перселл, брат миссис Вейл, сказал что-то Фросту, однако ответа не получил. Ральфа Перселла я раньше не встречал и практически ничего о нем не слышал, даже слухи не доходили. Лет пятьдесят, пару годиков можно прибавить или отнять, волос на голове немного, лицо круглое, как у сестры; бросилась в глаза занятная особенность: едва кто-нибудь начинал говорить, он тут же переводил взгляд на кого-то другого. Если он делал это нарочно, то своего, безусловно, добивался: хотелось с ним потолковать и убедиться, что он смотрит на тебя.
Ноэль Теддер, опиравшийся на статую Джорджа Вашингтона, спросил меня:
– Дину в чем-то подозревали, я правильно понял? А в чем?
Адвокат укоризненно покачал головой, а Марго бросила:
– Какая теперь разница? Она мертва!
Перселл глядел на меня. Я пытался подобрать нужные слова, чтобы сохранить его внимание, но тут вернулась миссис Вейл. В руке она держала конверт. Села на краешек дивана, достала из конверта какие-то бумаги.
– Что это? – строго поинтересовался Фрост. – Алтея, я настаиваю, чтобы вы…
– Настаивайте сколько хотите, – отозвалась она. – Вы хороший адвокат, Энди, так считал Харольд, и я тоже так думаю и доверяю вашим советам по поводу того, в чем вы разбираетесь. Но это совсем другое. Я рассказала вам, поскольку нуждалась в юридической консультации, но сейчас, когда я знаю, что Дину убили на Айронмайн-роуд, помощь юриста мне ни к чему. Мне нужно нечто большее. Думаю, мне нужен Ниро Вулф. – Она повернулась ко мне. – Он согласится приехать сюда? Или все-таки нет?
Я покачал головой:
– Он никогда не выходит из дому по делам. Если хотите с ним повидаться, он будет доступен после шести.
Поделиться книгой: