На кровавых волнах

— Пробоина в левом борту! Набираем воду! — крикнули из машинного.

— Команда по борьбе за живучесть, займитесь. Что с торпедами?

— Три… два… — Мэй, казалось, даже не слышала её, выжидая момент, когда корабль окажется под нужным углом к противнику. Сейчас она была в своей стихии. — Один… Огонь!

Торпедный аппарат выплюнул «Лонг-лэнс»¹, который тут же устремился к цели. Маширо включила секундомер.

— Лево на борт, быстро! — скомандовала она, увидев в бинокль вспышки выстрелов.

«Хареказэ» тяжело накренился на правый борт, меняя курс. Конструкции корабля отчаянно заскрипели. Через несколько секунд пять снарядов рухнули в воду на безопасном расстоянии от корабля.

— Если бы мы не повернули, он бы попал прямо в нас… — пролепетала Рин, дрожа как лист на ветру.

— Ещё самолёты! — доложил Кавада. — Двое на шесть часов! Помощь мне бы не помешала.

— Блин, да что за невезуха… — Маширо сжала губы. — Нома, есть ещё контакты?

— Никак нет, остальные корабли заняты боем друг с другом, — ответила Мачико.

— Хорошо. Татеши, займи вторую зенитку. И… — она стиснула кулаки, а потом коротко рыкнула, понимая, что придётся идти против своих же принципов. — Я буду заряжать. Ширетоко, продолжай уклоняться, полагаюсь на тебя. Иризаки, лови!

Перебросив Мэй секундомер, она вместе с Шимой побежала к зениткам. Правую занимал Кавада, за левую встала артиллеристка и быстро провернула маховики наведения, разворачивая орудие в сторону приближавшихся самолётов. Мунетани же подхватила запасной магазин, готовая перезарядить зенитку в любой момент.

— Подпустим поближе, — сказал сержант. — Они быстрые и маневренные, так что будет проще застать их врасплох. Я беру левого, вы — правого.

Самолёты стремительно неслись навстречу. Шима едва заметно нервничала, разглядывая врагов в прицел. Маширо почувствовала страх. Даже под обстрелом «Мусаши», когда они могли погибнуть от одного прямого попадания, не было так страшно. Тогда приходилось иметь дело с биооружием, сводящим человека с ума и заставляющим его нападать на других против воли, но сейчас «Хареказэ» пытались потопить самые обычные люди, у которых наверняка были свои семьи, увлечения, мечты… и которые были готовы творить ужасные вещи, глядя жертвам в глаза. Мунетани передёрнуло от воспоминаний о «станции утешения».

Нет. Какими бы ни были жизни этих солдат, сейчас они хотели пытать и убивать. А значит, нельзя было допускать и мысли о том, чтобы не стрелять. Надо было следовать примеру Кавады, что держал самолёт на прицеле, и Коко, что несмотря на побледневшее от страха лицо сжимала в руках увесистый магазин.

— Огонь, — произнёс сержант, нажимая на гашетку.

Две зенитки застучали в унисон. Левый самолёт потерял крыло и, заваливаясь на борт, рухнул в воду. Правый же задымил, но удержался в воздухе и резко свернул в сторону, набирая высоту.

— Магазин, — коротко сказала Шима. Маширо кивнула и торопливо перезарядила орудие.

Татеши внимательно следила за движениями самолёта, что закладывал невероятные виражи, уходя от выстрелов Кавады. Сама она не стреляла, но была готова в любой момент нажать на гашетку.

Как только орудие сержанта замолчало, летающая машина мгновенно развернулась и начала пикировать на эсминец. И тут застучала зенитка. В отличие от Кавады, Шима стреляла одиночными. Первый снаряд ушёл выше цели, второй ниже, а от третьего самолёт вспыхнул как спичка и сорвался в штопор. Но от него успела отделиться бомба.

— Право на борт, быстро! — крикнула Мунетани и схватилась за щиток орудия.

«Хареказэ» накренился, меняя курс. Однако даже столь резкого манёвра не хватило: бомба попала в кормовую башню и… отскочила.

— Ложись! — заорал Кавада и рухнул на пол, увлекая Коко за собой.

Маширо и Шима последовали его примеру. Через миг бомба взорвалась в воздухе. Загремели рикошетящие осколки. Что-то больно впилось в бок. В ушах зазвенело.

— Все живы? — крикнула Маширо, поднимаясь на ноги.

В боку, к её удивлению, ничего не было — осколок прошёл по касательной. Рядом встала Татеши, на плече которой красовалась отчётливо видная через прореху в блузке глубокая царапина.

— Повезло, — тяжело вздохнул Кавада, вставая и помогая встать Коко.

Маширо его не слушала. Не обращая внимания на рану, она помчалась на мостик.

— Что с «Флетчером»? — спросила она.

— Готов, — Мэй протянула ей секундомер. — Сильный крен на левый борт и пожар.

На горизонте ярко сверкнул взрыв. Вскинув бинокль, Мунетани увидела, как эсминец, ещё недавно пытавшийся их потопить, объятый пламенем и чёрным дымом, стремительно тонул.

— Похоже, взорвался боекомплект… — произнесла она и сглотнула. — Сколько там было человек?

— По документам должно быть триста двадцать девять, — сдавленным голосом ответила Коко, которая тоже уже вернулась.

— Плюс самолёты, сторожевой корабль, солдаты у нас на борту… — добавила Маширо. Её начало мутить, особенно когда взгляд упал на лежащие на полу тела. — Ширетоко… курс ост-норд-ост. И передай машинному, что… можно больше не гнать…

Развернувшись, она выскочила за дверь, сбежала по лестнице, пробежала несколько метров по палубе и перевалилась через фальшборт. Когда желудок перестал мучать себя спазмами, пытаясь выдавить то, чего в нём не было с прошлого утра, Мунетани сделала несколько шагов назад и сползла вдоль стены. Пока её лицо меняло цвет с зелёного на бледный, рядом сел сержант Кавада.

— Что ж… с боевым крещением, — произнёс он.

____________

1. Торпеда «Тип 93», самая мощная, дальнобойная и скоростная торпеда своего времени

4. Старые раны

Ночью мне снилась война,

Я проснулся от боли и страха.

Снилось, что совесть мертва

И нет ничего, кроме праха.

Fun Mode — Эхо войны

Тишина на корабле редко бывает абсолютной. Хотя бы работа двигателя обязательно будет слышна, если затаить дыхание и прислушаться. А ещё тихое гудение вентиляции и прочий едва слышный фоновый шум, который означает, что всё в порядке. А могут быть и другие звуки: шаги, голоса, шум посуды на камбузе или шуршание карандаша по бумаге, как сейчас.

Впрочем, первым, что отметила Акено, приходя в себя, был не звук или его отсутствие, а невозможность вдохнуть полной грудью. Что-то давило на грудную клетку. Пытаясь понять, что происходит и где она, командир открыла глаза.

Осмотревшись, она поняла, что находится в лазарете. Сама Мисаки лежала на койке, укрытая одеялом, а рядом за столом сидела Минами Кабураги и что-то то ли записывала, то ли рисовала в тетради. А на груди Акено устроился пузатый рыжий кот, который, почувствовав, как под ним шевелятся, лениво открыл один глаз и приподнял голову.

— У, — лениво произнёс он.

— Привет, Исороку. Рада, что ты в порядке, — Акено протянула было руку, чтобы погладить его, но гордый кошачий адмирал спрыгнул на пол и убрался восвояси.

— С пробуждением, командир, — Минами развернулась на стуле, разглядывая командира. — Как самочувствие?

— Неплохо, только голова побаливает. Стоп! — Акено села и заглянула под одеяло, но не нашла ничего страшнее перевязанного бедра и синяков на теле. — В меня же стреляли!

Минами улыбнулась, взяла что-то со стола и протянула ей. Мисаки увидела на ладони свои карманные часы, в которых застряла пуля. Взяв их и перевернув, командир увидела на обратной стороне кровь.

— Ещё немного — и пострадала бы бедренная артерия, — невозмутимо сказала Минами. — Тогда у тебя были бы все шансы истечь кровью за пару минут.

Акено сглотнула. Когда по ним стрелял самолёт, когда пришлось захватывать корабль силой, было не так страшно. А вот сейчас, когда только благодаря любимым часам она осталась в живых, было не по себе. Смерть прошла непозволительно близко.

— И сколько я так пролежала? — спросила командир.

— Полдня. Скоро вечер, — Кабураги потянулась и указала на тарелку на столе, на которой лежало куда больше, чем обычно подавали на камбузе. Рядом стоял стакан воды и лежала таблетка обезболивающего. — Твой обед.

— А не многовато? — удивилась на секунду Акено, но желудок жалобно заурчал, уверяя, что готов переварить хоть вчетверо больше, потому что полтора дня без еды — это не по-людски. — Забудь. Спасибо.

Обед, разумеется, почти остыл, но Мисаки, изрядно проголодавшаяся и перенервничавшая за последнее время, даже не обратила на этого внимания.

— Как вообще дела на борту? — спросила она, когда тарелка оказалась девственно чиста. — Есть пострадавшие?

— Только лёгкие раны и ушибы, — отрапортовала Минами. — Обошлось.

— А я… могу идти? И так проспала полдня.

— Да, конечно, — судовой врач уверенно кивнула. — Если почувствуешь головокружение, боль или стравишь за борт, приходи спокойным шагом. И постарайся обойтись без резких движений.

Акено кивнула и неуверенно встала с койки. Всё было в порядке, палуба не уходила из-под ног, голова не кружилась, обед не просился наружу. Взгляд снова пробежался по лазарету и наткнулся на кобуру с пистолетом «Намбу», лежавшую на столе. Рядом с кобурой покоился подсумок, из которого выглядывали три магазина.

— А это что?

Минами проследила за её взглядом.

— Сержант Кавада просил передать, чтобы ты взяла его с собой.

Пожав плечами, Мисаки подпоясалась кобурой и направилась на мостик. Несложно было догадаться, чего опасался сержант: когда кругом война, оружие лучше держать рядом. Командир вздрогнула, вспоминая, как застрелила солдата, поднявшись на борт. От таких мыслей становилось не по себе, и оставалось лишь надеяться, что скоро всё закончится. Нужно было просто вернуться по своим следам и найти тот самый туман.

На мостике её встретили только Сатоко, Коко и Мэй. Через мгновение Акено заметила Маширо, которая дремала на складном стуле, обняв «Тип 100». На коленях у неё лежала Тамонмару. Серая кошка была воплощением безмятежности, в отличие от старпома, что то и дело морщилась сквозь дрёму.

— С возвращением, командир, — радостно прошептала Коко.

— Рада, что все в порядке. А где остальные?

— Отдыхают. Старший помощник назначила вахты, чтобы все могли отоспаться. А сама почти не спала.

Кивнув, Мисаки подошла к Маширо, склонилась над ней и легко потрясла за плечо.

— Широ, проснись!

Мунетани тут же открыла глаза и вскочила, сталкиваясь с ней лбами. Тамонмару же испуганно мяукнула и спрыгнула на пол.

— Что-то случилось? Я не сплю! А, это ты… — старпом успокоилась так же быстро, как вскочила. — Ты нас всех напугала, командир. В следующий раз будь осторожнее!

Сразу отчитывает. Да, это наша Широ…

— Спасибо, что позаботилась о корабле, пока я лежала в лазарете, — с улыбкой ответила Акено. — И раз я здесь, поспи нормально.

— Нет, моя вахта ещё не закончилась, — покачала было головой Маширо.

— Широ, ты весь день и почти всю ночь не спала. Потом как-нибудь достоишь, — Мисаки коснулась её плеча. — Отдохни, пожалуйста. Я позову тебя, если что. Договорились?

Маширо устало кивнула и покинула мостик. Тамонмару увязалась было за ней, но передумала и прошмыгнула в штурманскую.

— Сато-тян, ты хоть поспала?

— Так точно, — ответила старший штурман. — Как мы вышли из боя, старпом назначила вахты. Мы с ней и Ширетоко подменяем друг друга.

— Понятно, — кивнула Акено. — Коко, расскажи, что произошло, пока меня не было.

Секретарь радостно кивнула и начала с пересказа боя. На вопрос об экипажах кораблей, с которыми пришлось сражаться, ответила нехотя, прекрасно понимая, что их командир при всей легкомысленности далеко не глупа и знает, что если на «Флетчере» сдетонировал артпогреб, то жертв много, если вообще не весь экипаж, не говоря уж о расстрелянном сторожевике и сбитых самолётах.

Вздохнув, она продолжила и рассказала, что после боя пришлось попетлять, прежде чем «Хареказэ» пошёл обратной дорогой. За время пути инцидентов не было, всем легко раненым оказали помощь, а Маширо назначила вахты, чтобы все могли хоть как-то отдохнуть после ужасной ночи. Теперь эсминец двигался в тот район, где должен был быть тот самый туман. Это была единственная зацепка, единственная надежда вернуться домой.

— А что с теми солдатами, что были у нас на борту? — спросила Мисаки.

— Сержант Кавада разобрался с ними, — Коко немного помедлила. — Потом он забрал всё оружие, патроны и снаряжение. Даже ремни и каски с подсумками. Меч их командира забрала Марикоджи. А тела сержант сказал сбросить за борт. И старпом даже слова против не сказала. Её вообще как подменили: нервничает и каждое слово сержанта ловит. Что произошло, когда вас забрали? Вам, кажется, досталось.

Командир погрустнела, вспоминая полковника Китано и всё, что случилось в его кабинете. А потом Маширо забрали на какую-то «станцию утешения», и что бы там ни произошло, к счастью, она вернулась живой и здоровой. Да ещё и сержант подсобил, кем бы он ни был.

— Нас допрашивали. Даже били. Они думали, что мы диверсанты, — неохотно ответила Акено. — Боюсь, нас так просто не отпустят. Мы же скоро будем на месте, да?

— Так точно, — Коко глянула в планшет. — Ширетоко и штурманы долго пытались разобраться, как мы шли, когда выбрались из тумана, и проложили примерный курс. Кстати, если верить сержанту Каваде, нас занесло на Соломоновы острова.

— Соломоновы острова? Но это же далеко от района учений и даже не в ту сторону! — удивилась Акено. — Куда мы попали?

— Позвольте мне рассказать эту часть истории, — на мостик вошёл Кавада. — Командир, пройдёмся?

Торопливо кивнув и наказав Коко тут же позвать, если что-то случится, Акено проследовала за сержантом.

Солнце тянулось к горизонту, окрашивая небо и море в рыжий цвет. За бортом стоял полный штиль, и было ещё не холодно. Мисаки подумала, что такая погода никак не вязалась с состоянием как её самой, так и остального экипажа. На рассвете пришлось принять бой — настоящий бой, без перестрелок с автоматизированными системами защиты или с порабощёнными биооружием одногодками, а с настоящими солдатами и матросами, осознанно пытавшимися их убить. И Акено подтачивала совесть, заставлявшая корить себя за глупую промашку, из-за которой почти весь бой она провела без сознания.

Если бы кто-то пострадал…

— Неважно себя чувствуете, командир? — Кавада обернулся, когда они оказались на носу.

Акено замотала головой.

— Всё в порядке. А почему сразу «командир»? — спросила она. — Вы старше и опытнее. К тому же вы настоящий сержант, а мы только курсанты.