По дороге, пару раз оглянувшись, торопливо уходил паренек в сафари. Селена даже не попыталась его остановить, и Виктор, хоть и был озадачен такой странностью, счел за лучшее промолчать по этому поводу.

– Кто ж это его так? – тихо проговорил он. – Ваши?

– Наши не занимаются такими глупостями, – обиженно ответила Селена.

– Размозжить человеку голову теперь считается просто глупостью. Интересный подход.

Селена промолчала. Ей было явно не до разговоров. Она все время озиралась по сторонам и пристальнее всего вглядывалась в скопление покосившихся ржавых гаражей, сарайчиков и ангаров за пустырем.

– Может, вызвать полицию? – Виктор продолжал говорить как бы сам с собой.

– Ты что, с ума сошел?! – вздрогнула Селена.

– Почему?

– Слушай, ты можешь помолчать сейчас? А? Пожалуйста.

Виктор пожал плечами.

– Помоги-ка вот лучше. – Селена наклонилась над трупом и, достав платок, попросила: – Переверни его.

Отчаянно борясь с подкатывающей к горлу тошнотой, Виктор ухватился за плечи мертвого бедуина.

– Нет, одной рукой возьмись за капюшон, – распорядилась Селена.

Виктор расправил смятый капюшон бурнуса и резко перевернул неожиданно тяжелое (даже для мертвого) тело, а Селена с профессиональной сноровкой и аккуратностью, не запачкав ладоней, вложила разбитую голову в капюшон.

– Подержи так, – продолжала командовать она и, быстро поискав глазами вокруг, зачем-то подложила кирпич под затылок бедуину.

– Черт! Ну где же они? – прошипела Селена, выпрямившись и еще раз оглядевшись. – Постой здесь минутку. Ладно?

Виктор даже не успел ответить, а она уже шагала в сторону домов. Роль охранника при свежем трупе неизвестного происхождения все меньше и меньше нравилась писателю Баневу, но он все-таки поборол в себе желание закричать вслед. И правильно. Селена не ушла из зоны прямой видимости, она поравнялась со старым, обшарпанным, видавшим виды микроавтобусом, притулившимся у забора, и скрылась внутри него. Секунды на три, не больше.

– Ты умеешь заводить машину без ключа? – спросила она, вернувшись.

– Когда-то умел. Давай попробую.

Дело оказалось несложным: внутри у драного «форда» практически отсутствовала обшивка, и все, что только может торчать, торчало наружу. Провода зажигания болтались на самом виду, словно приглашая угонщика покататься. Никто, конечно, не мог сказать, насколько хватит бензина, потому что о такой роскоши, как датчик расхода топлива, в этой машине и вспоминать не приходилось, но ехать на ней было все-таки можно.

Виктор подогнал «форд» задом к ногам бедуина, но, когда они вдвоем подняли тело, Селена вдруг попросила:

– Заноси голову вначале. Так удобнее.

– Но… – замялся Виктор, – как-то вроде не принято…

– Заноси, я говорю, ядрит твою! – буквально зарычала Селена. – Держать же тяжело!

Виктор захлопнул заднюю дверцу и закурил.

– В Лагерь? – спросил он.

– Ага. Но я теперь сама отвезу. Чего тебе мотаться? Ты уже был там сегодня.

– Ты что? – испугался Виктор. – Нельзя в одиночку в такую даль мертвеца везти. А если с машиной что случится? Ты только глянь на этот рыдван.

– Ничего не случится, я эту машину знаю. Правда. Спасибо, Виктор, иди отдыхай.

Так они и препирались, стоя у довольно громко урчащего на холостых оборотах «форда», и даже не услышали, как подъехал джип. Виктор заметил его, когда из открывшихся одновременно четырех дверей уже высыпала целая команда. Перехватив тревожный взгляд Виктора, Селена резко обернулась, одновременно опуская руку в карман и принимая позу, одинаково удобную для прыжка и падения. Но ничего не понадобилось делать. Это были свои.

Трое мальчиков в сафари подошли вплотную, и один из них еще на ходу бросил:

– Где он?

– В машине, – сказала Селена.

– Сам идти сможет?

– Вряд ли.

"Господи! – подумал Виктор. – Про кого это они? Или я схожу с ума?.. Головой вперед… Они что же, считают его живым?"

– Спасибо тебе, Виктор, – повернулась к нему Селена. – Пожалуйста, иди отдыхай.

– Я должен уйти? – решил уточнить Виктор.

– Виктор, пожалуйста, иди, – повторила она, не отвечая на вопрос. Мальчики споро подхватили бедуина втроем, но не как убитого, а как раненого, и в своем джипе они его посадили.

– Да, заглуши мотор у этого тарантаса, – вспомнила Селена. – А мы поехали.

Но Виктор все стоял и смотрел завороженно на сидящего в джипе бедуина, который медленно поднял руку и поправил слишком низко упавший ему на лицо капюшон. Виктор зажмурился изо всех сил, помотал головой и взглянул еще раз. Бедуин сидел неподвижно.

– Ты зайдешь ко мне в номер вечером? – Собственный голос показался Виктору чужим. – Ты обещала.

– Не знаю, если вернусь в город – обязательно.

Она уже бежала к открытой передней дверце джипа, полностью готового к отправке.

Виктор поставил на место так и не угнанный «форд», закурил и побрел обратно к Тэдди. Чего-то он там, кажется, не доел, а уж не допил – так это точно.

Вот только ни доесть, ни допить на этот раз не получилось. Едва Виктор свернул в проулок, в сторону Прохладной, как увидел бегущего странным петляющим шагом бедуина.

Так, так. Похоже, в городе начинается самая интересная в мире охота – охота на людей. За бедуином бежали двое в спортивных костюмах и в масках типа «чулок». У Виктора не было с собой оружия, но он прикинул, что ближайшего преследователя, если удачно поставить ему подножку, можно нейтрализовать сразу, а уж с другим-то один на один он как-нибудь справится. Виктор сделал шаг к стене, как бы маскируясь, и приготовился к выпаду. Но ситуация на улице мгновенно переменилась: позади взвизгнули тормоза и чей-то ужасно знакомый голос крикнул:

– Всем встать лицом к стене! Руки над головой, ноги в стороны! Бандиты в масках с удивительной, словно отрепетированной быстротой и четкостью выполнили требование командного голоса, а вот бедуин продолжал бежать, будто ничего не случилось. И Виктор еще не успел ни встать к стене, ни оглянуться на того, кто кричит, ни даже выбрать один из двух вариантов, как раздался выстрел и бедуин упал, опрокинувшись навзничь.

Виктор поворачивал голову медленно-медленно, или ему просто казалось, что он это делает медленно. Бандиты вжались в стену и замерли, бедуин тоже лежал очень тихо.

Возле машины, перегородившей проезд, стоял Антон Думбель с дымящимся пистолетом в руках. Скорее всего, дым из пистолетного дула дорисовало воображение Виктора, разыгравшееся после всех бурных событий дня, но то, что стрелял в бедуина именно Антон, было несомненно.

– Какого черта вы здесь делаете, Банев? – проворчал Антон.

– Гуляю, – безмятежно откликнулся Виктор.

– Очень жаль, что вы гуляете именно здесь. Очень жаль, – повторил он глубокомысленно и начал неторопливо приближаться то ли к бедуину, лежащему посреди улицы, то ли к Виктору, стоящему совсем рядом.

И в какой-то момент Виктора охватила паника: сейчас его просто уберут как нежелательного свидетеля. Уберут. Слово-то какое!

А Думбель подошел вплотную к бедуину, рука его с пистолетом то ли случайно, то ли не совсем, оказалась аккурат над головой лежащего, и снова мрачно проговорил:

– Очень жаль, Банев, что вам все это приходится видеть. Очень жаль.

И тут Виктор понял, что произойдет в следующую секунду. Всего за какой-нибудь час до этого он нафантазировал себе такую точно картину, и вот, будто в кошмаре, она сейчас материализовывалась. Антон приставлял к голове бедуина длинный вороненый ствол, собираясь сделать контрольный выстрел. Виктор не мог потом вспомнить, подумал ли он в то мгновение о своей жизни (уж после такого-то всех свидетелей определенно убирать надо!), но одно он помнил наверняка: ему тоже было очень, очень жаль, что он смотрит на это.

И он решил не смотреть.

Резким ударом ноги Виктор выбил пистолет из рук Антона, и черная железяка, громко брякнув о стену дома напротив, упала на землю недалеко от людей в масках. Думбель потерял равновесие и сел на асфальт. Несколько раз он открывал и закрывал рот, но слова у него никак не получались, даже со звуками было трудновато. Бедуин меж тем вскочил с невероятной прытью, словно и не был ранен, и рванулся в ближайший двор. Мигом сориентировавшиеся бандиты отлипли от стены и кинулись следом. Ситуация, как в пьесе абсурда, вернулась к изначальному эпизоду.

– Идиот!!! – взревел Антон, вставая и надвигаясь на Виктора. – Вы идиот, Банев! Вы хоть знаете, в чьи руки вы отдали этого несчастного?

– Вначале я хотел им помешать. Вначале… – принялся сбивчиво объяснять Виктор. – Но вы собирались его убить, я не мог допустить такого…

– Идиот!!! – с новою силой заревел Антон. – Вы хоть понимаете, что здесь вообще происходит?!

– Н-ну… – Виктор замялся.

– Баранки гну! А не понимаете, так и не лезьте!!!

С этими словами Антон не выдержал и ударил Виктора по лицу. Удар наносился, конечно, сгоряча, но был тем не менее профессионально продуманным. Антон не имел целью сломать противнику шею или проломить череп – просто поставить фингал под глазом, ну и, может быть, устроить легкое сотрясение мозга. Виктор упал, не теряя, впрочем, сознания и удачна подставив руку. Сквозь тошнотворное мерцание перед глазами он видел, как Антон подобрал свою пушку и пошел к машине. Наконец Виктор сумел подняться.

– Только не вздумайте мне отвечать, – сказал Антон свирепо, прежде чем сесть в машину. – Я сейчас очень, очень зол. Считайте, что вы дешево отделались. Если мы встретимся с вами еще раз при сходных обстоятельствах, единственное, что я могу обещать вам, – так это подпись господина президента под вашим некрологом. Я лично позабочусь.

Он не оставил Виктору возможности ответить – не только кулаками, но и словами, – хлопнул дверцей и, лихо развернувшись, умчался.

Тэдди посмотрел на Виктора укоризненно. Потом предложил:

– Хотите? У меня есть замечательная мазь от ушибов.

– Спасибо, Тэдди, давай попробуем. Только сначала плесни мне, пожалуйста, очищенной.

– В городе неспокойно сегодня, господин Банев, – сказал Тэдди, наливая в стакан на два пальца, – шли бы вы лучше к себе в отель.

– Ты прав, Тэдди, – согласился Виктор, с наслаждением опрокидывая порцию очищенной и забирая мазь, – запиши на меня все, что полагается.

Квадрига сидел за столиком совсем один и, кажется, спал. Бутылка перед ним была уже практически пуста. Когда Виктор проходил мимо, он неожиданно вскинулся и отчетливо произнес:

– Почему я должен сидеть за одним столом с убийцами?

8

– Входите, Голем, – сказал Виктор, открывая дверь своего номера в отеле на вежливый стук. – Я как раз собирался выпить.

– Только чего-нибудь холодненького, – жалобно попросил Голем, грузный и потный, опускаясь в кресло.

– Ну, если вы считаете меня садистом, я сейчас сварю вам глинтвейна, а если нет – тогда, пожалуйста, – джину с апельсиновым соком. И то и другое из холодильника.

Виктор смешал простенький коктейль и протянул Голему высокий, враз запотевший стакан.

– Ба! – воскликнул Голем. – Что же это с вашим лицом? Ах да, вы же попали сегодня в аварию. Сочувствую. Селена очень неаккуратно водит автомобиль.

– Да нет, Селена тут ни при чем, – решил объяснить Виктор. – Это наш общий друг постарался. С которым вы меня вчера знакомили.

– Да что вы говорите! Неужели Антон Думбель?

– Он самый. Мы немного не сошлись во мнениях по национальному вопросу.

Голем грустно покачал головой:

– Я забыл вас предупредить. Антон – человек горячий, порою несдержанный, с ним надо поосторожнее в выборе выражений.

– Бросьте, Голем, не надо изображать Думбеля совсем уж психопатом. За выражения он по лицу не бьет. Просто уже после нашей дискуссии он решил убить бедуина, а я бедуина спас, за что и поплатился слегка подпорченной внешностью.

– Вы это серьезно? – спросил Голем.

– Абсолютно серьезно.

– Ай да инспектор по делам национальностей!

– Да никакой он не инспектор. Типичный агент спецслужбы. Вот только какой? Вы не знаете, Голем?

– А вам это важно?

– Теперь – да. Он угрожал мне. Я должен как-то защищаться и прежде всего хочу знать от кого.

– Что ж, наверняка не поручусь, но смею полагать, что он представляет департамент безопасности. Кстати, зря вы говорите, что он не инспектор. Одно другому не мешает. Знаете, что такое наше сегодняшнее Министерство по делам национальностей? Это одно из управлений бывшего Федерального Бюро охраны и контрразведки. Расскажите, Виктор, как все это было.

Виктор рассказал.

– А те двое, как вы их описали, никакие, конечно же, не бандиты, скорее всего они представляли иностранную разведку.

– Иностранную? – переспросил Виктор. – Какую же именно?

– А вот этого я уже совсем не знаю. Но чему вы удивляетесь? Сегодня в нашем замечательном городе можно встретить спецслужбы всех мастей, всех стран и народов. Я вот, например, лично общался в Лагере с господами из «Моссада» и из «Фараха». Не в один день, конечно.

– "Фарах" – это какие-то арабы?

– Палестинцы, – уточнил Голем. – А «Моссад» – это Израиль.

– Знаю. А те двое, которые постоянно сидят с нами в ресторане, молчаливые такие, ну, помните, один долговязый, а другой…