Не испытывай мое терпение

— Не надо… — едва слышно шепчет она.

— Какая же ты глупая, Колибри. Я ведь не обижу, маленькая, — она теряет сознание. — Кто-нибудь! — кричу я, в этот момент дверь резко распахивается. В комнату врывается администратор и какая-то девушка, оба смотрят на меня, как на маньяка. Еще этот нож в руке. — «Скорую» вызывайте!..

Ясмина

Я пришла в себя, а глаза открыть не могу. Слабость ужасная, тело дрожит. Меня будто вырывают из глубокого сна громкие голоса.

— Вы с ума сошли? Я ей ничего не сделал! Она сознание потеряла, я раздел. «Скорую» лучше вызови!

— «Скорую»? Не-е-ельзя, у нас полный зал людей. Зачем панику устраивать? Я сейчас аптечку принесу, в ней нашатырь, — слышу взволнованный голос Антона. А следом добрую порцию мата Дикого, он не стесняется в выражениях и при Гуле говорит, куда администратору засунет эту аптечку, если со мной что-нибудь случится.

— Нож уберите, — командует Гуля, чувствую, присаживается рядом. — Яся, — хлопает по щекам, она редко показывает эмоции, но сейчас в ее голосе слышится паника. — Антон, я вызываю «скорую», — в этот момент мне на лицо и шею кто-то льет воду. Как же холодно, но тело реагирует на раздражитель, вздрагиваю. Мученический стон срывается с губ.

— Ты идиот! — теперь понятно, почему его называют Диким. — Какого хрена ты творишь?!

— Зато она пришла в себя, — задыхаясь, Антон выдавливает слова.

— Сейчас ты в себя придешь!

— Отпустите, он сейчас задохнется, — оставляя меня, Гуля спешит разнять мужчин.

— Не надо «скорую», — подаю голос. Сильной быть не получается, пытаюсь открыть глаза, но даже тусклый свет светящей в лицо лампы раздражает. Речи не идет о том, чтобы сесть.

— Как ты себя чувствуешь? — рядом оказалась Гуля.

— Нормально, — хотя понятно, что ни о каком «нормально» речи не могло быть. Я еще когда партию Клеопатры танцевала, ощутила слабость и головокружение. Наверное, давление упало. Последнее время неважно себя чувствую, аппетита нет, слабость. Уже недели две собираюсь сходить сдать анализ крови, все никак до лаборатории не дойду. А тут еще утром на учебу опаздывала, поесть не успела, и так весь день. Костюм еще этот…

— Что стоишь, неси ей горячий сладкий чай и шоколад, — звучит командный голос моего мучителя. Натягивая ткань костюма, Гуля прикрывает мою грудь. Последнее, что помню — как Дикий достает нож и разрезает недешевый костюм, стягивает с меня одежду, потом темнота. У меня сил нет, чтобы покраснеть, но стыд и смущение я испытываю в полной мере. Он первый мужчина, который дотрагивался до моего обнаженного тела и видел грудь.

От слабости по щекам текут слезы. Блин, я же не плакса, а остановить поток не могу. Себя жалею, наверное. Гуля утирает их белой салфеткой с лица. Я уже открыла глаза, но тело все еще слабое, не слушается.

— Ты сегодня что-нибудь ела? — присаживается на корточки мужчина, загораживая собой свет и пространство. Не сразу понимаю, о чем меня спрашивает, а когда осознаю, удивляюсь. Забота? Обо мне только родители заботились, иногда подруга. Смотрит пристально, вынуждает мотнуть головой. — Больше голодной не ходи, а ты проследи, — строго выговаривает, а мы как две первоклассницы слушаем взрослого дядьку и возразить не можем.

— Прослежу, — еще и Гуля на его сторону переметнулась. Я удивлена. Ощущать заботу всегда приятно, но этому мужчине не доверяю. Старожилы клуба о нем только шепотом и на «вы». Пугает до дрожи. Если такому довериться, можно сильно обжечься. От «высокородных» экземпляров ничего хорошего ждать не стоит. Я в четырнадцать лет определилась, чего хочу в жизни, и на всякие мимолетные романы распыляться не собираюсь.

Телефон Дикого звонит, он поднимается и выходит в коридор.

— Как же ты меня напугала, — бурчит Гуля, вот ее забота приятна. — Завтра же пойдем сдадим анализы, а минимум три раза в день я буду следить за тем, что ты ешь, так что готовься.

— Мне нужно ехать. Оставь мне свой номер телефона, позвоню, узнаю, как ты, — это не просьба, а я вот совсем не уверена, что хочу оставить ему номер телефона.

— Позвоните на ресепшен, я вам отвечу, — приходит на помощь Гульнара. Он какое-то время смотрит на нас, а потом кивает. Под его взглядом становится неуютно, он будто ощупывает, хочет убедиться, что я в порядке. Натягиваю чуть выше сорванный костюм, почти до горла. На столе он оставляет деньги, там явно больше, чем необходимо по счету и за танец.

Входит Антон с подносом: чашка, чайник, шоколад в вазочке. Спешил. Старается обойти властного клиента, не смотрит ему в глаза, будто боится спровоцировать.

— До встречи, Колибри. Я наберу, — это уже Гуле. Он явно спешит. Настолько важный звонок? Зачем мне это знать?

Антон вежливо прощается, хотя глаза до сих пор отводит. Гуля занимается «моим» чаем, а Антон выходит в коридор.

— Ушел, — на лице администратора появляется улыбка. — Сейчас Азамыч поднимется.

— Антон, почему ты его боишься? Что он сделал? — не понимаю, почему мне хочется это знать. Раньше я не интересовалась малознакомыми мужчинами, тем более клиентами. Что с этим клиентом не так?

— Он плохой человек, Ясмина…

Глава 9

Ясмина

Прошла неделя с того злополучного дня. Я ем три раза в день, за этим строго следит Гуля, да и лекарства принимать не забываю. Анализы показали, что у меня низкий гемоглобин. С моим образом жизни — недосыпы, переутомление и голодание — удивительно, что я еще жива, зато совсем неудивительно, что потеряла сознание. После смерти мамы старалась делать все, чтобы отвлечься. Не концентрироваться на боли и пустоте, которые могли поглотить в один миг. Не останавливаясь куда-то бежала, хваталась за работу и учебу, как за спасательный круг. Изматывала себя до такой степени, что приходила домой и падала на постель. Болеть мне нельзя, да и не хочется, поэтому строго следую предписаниям врача и живу дальше.

На работе все знали, что я потеряла сознание. Азам Азамыч предоставил мне два выходных. Девочки во время репетиций старались сунуть мне в руки фрукт или шоколад. Подкармливали, заботились.

О том вечере старалась не думать. Не вспоминать. Но, как назло, Дикий не давал о себе забыть. Приходилось изворачиваться и избегать встреч, не без помощи дружного коллектива. Прикрывали и врали. Мы надеялись, что он отстанет, устав бегать. Этот мужчина совсем не в моем вкусе, напоминаю себе каждый раз, а в душе раздрай. Не складывается его образ в цельную картину.

Никак не могу разобраться, какие эмоции он вызывает. То, что вызывает — однозначно. Но их слишком много, и они настолько противоречивые, что в моей голове или душе не складывается пазл. Не дает покоя его теплый взгляд и обеспокоенный голос, когда я пришла в себя. Но я хорошо помнила испуганный голос Азама Азамыча, когда я посмела отказаться от приват-танца, что говорило не в пользу Дикого. Но ведь он не накричал, не стал угрожать и щелкать перед моим лицом властно пальцами, когда увидел меня в костюме «попугая». А ведь властные богатые люди не терпят дерзости и отказов.

Но каждый раз, когда я пытаюсь оправдать или найти что-нибудь хорошее в Диком, вспоминаю рассказ Антона:

— Он плохой человек, Ясмина. Пару лет назад он познакомился в нашем заведении с барменшей. По этой девке все клиенты с ума сходили. В ее смену мы месячную выручку получали. А на чаевые она себе через год квартиру в центре купила. Азамыч молился на Лику, никого к ней близко не подпускал, как о дочери заботился. Золотая курочка, которая несла ему бриллиантовые яйца. Я точно не знаю, где они познакомились с Диким, но в свой выходной Лика привела его сюда. Пришли в компании его друзей. Отвисали по полной. Счет перевалил за шестизначное число.

— Азамыч, наверное, гордился, что его золотая курочка еще и клиентов в выходной разводит, — с упреком произнесла Гуля. Вслушиваясь в каждое слово, я не обращала внимание на ее скептическое выражение лица.

— Не без этого. Гуля, это были их отношения с Азамычем, мы не можем судить, — в Антоне проснулся философ.

— Что было дальше? — не терпелось дослушать историю до конца. Ко мне возвращались силы, я продолжала жевать шоколад и пить крепкий сладкий чай.

— Не знаю, что они с собой притащили, но этой дурью они угостили Лику. Она не дошла до туалета, у нее остановилось сердце, — я забыла, как дышать, а Антон не собирался продолжать.

— Антон, не молчи! — сорвался голос на крик, когда он оборвал рассказ. В моей голове никак не укладывается, что этот мужчина может прикасаться к наркотикам, что он мог предложить их женщине и бросить ее, когда той стало плохо.

— Что не молчи? Вызвали «скорую», но уже было поздно, — я будто оказалась в том дне, и, несмотря на горячий, обжигающий чай мерзну, кутаюсь в разрезанный костюм. — Они, вместо того чтобы Лику спасать, позвонили своим покровителям. Весь клуб уложили мордой в пол, избили половину персонала, пока везли до отделения. Азамычу прикладом нос разбили. Дело вывернули так, что это мы дурь в клубе держали. Несколько месяцев шло расследование, мы сидели без работы. Азам все свои сбережения на взятки потратил, чтобы клуб открыть позволили, а дело замяли. Ты представляешь, сколько времени потребовалось, чтобы вновь клуб сделать прибыльным?

— Представляет. Ведь теперь она золотая курочка, которая несет эти самые бриллиантовые яйца. Сюда ходят не за едой и выпивкой, а посмотреть на шоу, которое ставит Яся, — Гуля не очень впечатлилась рассказом Антона. Она вообще лишний раз не улыбнется, добиться от нее сочувствия не так-то просто. А я вот пребываю в прострации. Как можно спокойно жить, когда по твоей вине умер человек? Молодая девушка…

Сомнений в том, что мы не должны больше пересекаться, у меня не было. Я, конечно, не Лика, которая согласилась на эксперимент с запрещенными препаратами, ничего подобного пробовать не собиралась, но от таких людей ничего, кроме неприятностей, ждать не приходится. Лучше их и вовсе избегать.

Валид

Не пойму, чем зацепила птичка, будто приворожила. Ну, красивая. Да таких — треть женского населения страны. Почему она? Если бы знал ответ, уже бы решил проблему. А проблема была. Колибри старательно меня избегала, а сотрудники «Ласкала» ей в этом помогали. Даже директор клуба, который должен был коротать время на нарах и жутко меня за это ненавидел, но побаивался, нагло врал в лицо: «Ясмина взяла отпуск. Где живет? Не знаю, адреса у меня нет».

Единственная, кто не бесила — ее подруга. Та врать и изворачиваться не стала, прямо заявила, что мне лучше оставить Ясю в покое. Не для меня цветочек рос. У нее и так проблем хватает, новые ей не нужны. В тот день я покинул заведение, но оставлять Ясмину без присмотра не собирался. Проблемы у Колибри могут возникнуть, если владелец «Ласкала» вернулся к своему прежнему бизнесу — торгует первоклассной дурью. Пару лет назад от передоза умерла красивая девочка — жертва алчности владельца клуба. Тогда мне хотелось стереть его в порошок, протащить по всем кругам ада. Внутри горел огонь мести, который пришлось затушить. За Азамом стоял кто-то из политиков. Дело замяли, а клуб заново заработал. Моего брата попросили не вмешиваться. На три месяца отстранили от службы, отправили в отпуск и заставили общаться с мозгоправом. Мой дикий нрав мог привести к проблемам на службе. Самир напомнил тогда, что нашего подразделения официально не существует, и, если я подставлю ребят, он лично меня пристрелит. Устраивать «Бандитский Петербург» из-за наркоманки, как он назвал Лику, мне не позволили. В мире каждый день из-за передозировки умирают несколько десятков тысяч человек. Среди них есть дети. И никто не кидается на их спасение. Лика была взрослой девушкой, должна была понимать, нести ответственность за свои поступки. Позже я это пойму, но неприязнь к барыгам так и останется.

Наверное, я бы мог отказать Дуровой, но она знала, на какие точки давить. Тот случай не записан в моем досье, но генеральша прекрасно помнила все, что могло пригодиться. Все, с помощью чего можно манипулировать и дергать за ниточки. Меня нервировало, что Алла так и не сказала, что ей нужно от Ясмины. Чем эта девочка могла заинтересовать «железную бабу»? Пообщаться и собрать о Колибри как можно больше информации. Да я уверен, Дурова знает, когда у той пошли первые месячные и был первый секс! Нахрена она нас свела?

Чтобы играть против Аллы Валерьевны, мне нужно понять ее мотивы, а в голове ни одной идеи. Неплохо было бы поближе познакомиться с Ясминой, может, той удалось бы пролить свет на всю эту странную историю, но Колибри меня продолжала избегать. Потом на три недели я уехал в командировку. Думал, смогу выкинуть птичку из головы, а она являлась мне во снах. Сначала я лишь целовал ее веснушки и пытался сорвать поцелуй с губ. Через неделю ты устаешь от сухпайков, хочется сменить сырую землю на мягкую удобную постель, чтобы под боком не автомат лежал, а теплое женское тело. Притянул к себе и…

Только от этих мыслей легче не становилось. Каждую ночь Колибри являлась мне во снах, где я заходил дальше невинных поцелуев. Мял упругую женскую грудь, которую успел в деталях запомнить, полностью раздевал, а она, такая мягкая, податливая, сама тянулась ко мне. Пробуждение было дискомфортным. Вернувшись в Москву, не стал ходить вокруг да около, а приперся к ней домой. Адрес еще до отъезда узнал. Позвонил в дверь, она тут же открыла.

— Ты что здесь делаешь? — вместо приветствия. А я стою и подвисаю. Тапки на ней нелепые с какими-то ушами и носом, то ли пижама, то ли домашний костюм с мишками, на голове ободок, а лицо блестит, словно на нем сливочное масло растаяло. Вот что в ней сексуального? А я завелся с пол-оборота.

— В гости пришел, чаем угостишь? — протянул ей цветы, которые, морщась, покупал. Вся эта романтика…

— Нет, — попыталась она дверь закрыть. — Зачем ты меня преследуешь?

— А ты как думаешь? — я и сам не знал ответа на этот вопрос. Замкнуло меня на ней и никак не отпускало. — Нравишься ты мне.

— Не утруждайся. Тебе хочется со мной переспать, потому что не привык к отказам, — просто обожаю доморощенных психологов. Я сам в себе разобраться не могу, а она сходу определила, что мне нужно. Не исключаю, что может оказаться права, но за три недели разлуки меня так и не отпустило, а такое со мной впервые. — Но я тебя сразу предупреждаю: зря потратишь время. Сексом я буду заниматься только со своим мужем, — строго проговорила Яся. Смешная.

«Девственница? Да ладно? Блин! Вот эта подстава, — обломался, но тут же подумал, что я могу стать у нее первым. Научу девочку всему и отправлю во взрослую жизнь. Мысль о том, что другой будет к ней прикасаться, вызвала резкую вспышку злости. — Себе оставлю».

— А что плохого, что мне хочется с тобой переспать, Колибри? Секс — как наркотик, на него нужно подсесть. Распробуешь, слезть не захочешь, — ее глаза зло вспыхнули, а перед моим носом захлопнулась дверь. Какого?..

Резкий визг тормозов у ворот вернул меня в наши дни. Кто уже пожаловал?..

Глава 10

Ясмина

Просыпаюсь будто от резкого толчка. В первые минуты не могу понять, где я и что случилось? Это гостиничный номер? Сегодня день моей свадьбы, а я сплю в незнакомой комнате. Подрываюсь, как по команде, и к зеркалу. Прическа растрепана, губы смазаны. Неужели вновь потеряла сознание? Мы хоть расписаться успели? Где жених? Или уже муж? Леша, прости. Это же надо — забыть самый важный день в моей жизни!

Шум на улице привлекает мое внимание, подхожу к окну и тихонько открываю створку. Дикий!..

Я узнаю его даже на расстоянии. Бессовестно красив! Он стоит у ворот, о чем-то разговаривает с парнями в строгих костюмах и светлых рубашках.

Перед глазами начинают всплывать картинки, как он ворвался в мою квартиру, как Леша предлагал меня в уплату долга. От этих воспоминаний становится больно и тошно, будто меня в грязи вымарали.

Помню, как уговаривала Лешу бежать из страны, пока я буду отвлекать Валида, а он предлагал сопроводить меня в зал регистрации брака, чтобы не убежала. Собирался перед родственниками объясниться, почему не он на мне женился. Даже неинтересно, что планировал говорить Алексей в наше оправдание. Как же я могла так ошибиться в человеке? Мне даже где-то нужно быть благодарной Дикому, что он не позволил совершить роковую ошибку. Жизнь с Алешей могла стать адом. Он проигрывал бы огромные суммы и предлагал бы меня в уплату долга. От этой мысли стало дурно, по коже прошелся холодный озноб. Теперь я вообще не уверена, что выйду замуж.

Последнее, что помню, как восточный красавец с бархатным голосом подошел и начал успокаивать. Все, дальше туман, как бы ни силилась заглянуть за пелену. Точно упала в обморок.

Хорошо, предположим, я потеряла сознание, почему я не в больнице, почему возле меня нет Гули? Что я делаю в этом доме? Становится страшно, ведь я помню желание Дикого поменяться с Алексеем местами. Неужели думает, что, выкрав меня, заставит стать его женой? Блажен, кто верует!

У кровати лежат мои туфли, быстро обуваюсь и спешу вниз. Если честно, страшно до дрожи. Кожа от волнения становится гусиной, невидимые волоски поднимаются дыбом. Очень надеюсь, что я не в плену, что меня отпустят, если я начну настаивать. О том, что мой отказ может спровоцировать агрессию, лучше не думать.

А вдруг он привез меня сюда, чтобы изнасиловать? Единственное, что интересует Дикого — мое тело. Замираю на лестнице и уже не хочу идти вниз выяснять отношения. Страх, паника, непонимание происходящего обрушиваются на меня лавиной.

«Надо бежать!» — бьется мысль в голове, а сердце так сильно стучит о ребра, будто хочет их проломить и вырваться на свободу.

Выглядываю в окно: мужчины несут в дом трехъярусный белый торт с розами, кружевами и бисером, который я выбирала на нашу с Лешей свадьбу. Решили поиздеваться? Что они собираются с ним делать?

«Яся, нашла о чем думать! Какая разница, что они собираются с ним делать?!» — истерично кричит голос в моей голове. Прихожу в себя, когда мужчины поднимаются на крыльцо. Они не должны меня увидеть. Снимаю туфли — и бегом наверх, но в спальню не возвращаюсь. Во-первых, не помню, из какой двери выходила, во-вторых, хочу послушать, о чем они говорят. Прижимаюсь в стеночке у самого края коридора и превращаюсь в «большое ухо».

— Дикий, не злись. Скажем три тоста и свалим. Наслаждайся медовым месяцем, — их шутки сопровождаются дружным смехом.

— Торт хоть дай попробовать, мы газель специально заказали, а ты нас гонишь.

— У тебя тут продуктов нет, а мы вам такие ништяки привезли, самое лучшее официанты собрали, — продолжают друзья Дикого веселиться, — не пропадать же добру.

— Вы ведь сказали, что гости не разошлись, — голос Валида звучит напряженно.

— Ушли только родители утырка, а остальные возмущались, но недолго, после третьей рюмки им стало все равно, что свадьба не состоялась. Бухают, выселятся. Тамада сначала растерялся, но взял себя в руки, на ходу импровизирует.

Боже, какой кошмар! Уверена, что родителям Леши нескоро удастся пережить этот позор. В отличие от сына, они всего этого не заслужили. Многих гостей я лично знала, и теперь мне ужасно стыдно.

— Мы пакеты с едой из тачки принесем, а ты свою королеву буди, отметим ваш союз.

Какой союз? О чем это они?

— Вряд ли она согласится. Яся не в курсе, что вышла за меня замуж…

«Яся не в курсе, что вышла за меня замуж?» — прокручиваю эту фразу в голове, напрягаю мозг, но ничего вспомнить не могу, словно завеса стоит перед мысленным взором.

Как вышла? Когда? Дикий врет! Но зачем? Какое-то непонятное тревожащее чувство не позволяет отмахнуться от услышанного, что-то такое было в тоне или фразе, что заставляет меня стоять на месте, а не бежать отсюда сломя голову.

— Так сообщишь ей, что она теперь замужняя дама и сегодня у вас первая брачная ночь, — веселый хохот сотрясает стены, а я на ватных ногах спускаюсь вниз. Туфли — единственное оружие, которое у меня есть, наверное, поэтому я так крепко прижимаю их к груди.

— Прекращайте ржать. Выпили по три — и исчезли.

— Смотри, как ему не терпится добраться до молодой жены, — меня сковывает страх. Останавливаюсь и замираю у самого края лестницы. Гляжу на входную дверь. Нужно бежать, бьется мысль в голове.

— Да еще день на дворе, успеешь заездить новобрачную.

«Сначала ему придется меня убить и лишь потом заездить!»

— Ты уже выпил, Леня? — предупреждающе звучит голос Валида.

— Дикий, не заводись, — это он еще злится? Я делаю шаг, потом еще один… — Три тоста — и мы исчезаем.

— Только после того, как объясните мне, что здесь происходит! — мой голос звенит на высокой ноте, но это пока еще не крик. — Как так получилось, что невеста не помнит, как стала чужою женой?!