Помоги проекту - поделись книгой:
— Устроить пожар и пустить несколько шэллов на пепел — много ума не надо, — как будто равнодушно пояснил Илон. — Банально, бесхитростно, неинтересно, — он разочарованно махнул рукой, скучающе зевнул и, демонстративно отвернувшись, вразвалочку направился к выходу.
В коридоре Илон сбавил шаг, пропуская вперед хаосмастеров и с горечью переваривая увиденное. После того, что выкинул этот рыжий псих, кое-что прояснилось: Дэн не подарок, но точно не митфан, потому что никакой митфан не станет уничтожать объект своего обожания, да еще и таким чудовищным способом. Конечно, пожар мог быть устроен намеренно, чтобы отвлечь внимание, показать, что он, новый хаосмастер, весь в доску «свой» и плевать хотел на жизни невинных шэллов. Но стоило Илону об этом подумать, как во мраке размышлений сразу проступали блестящие от удовольствия глаза Дэна, где колыхалось радостное пламя, и хлипкая версия о притворстве новичка разваливалась, как карточный домик.
Глава 2. Цитадель. Часть 4
Дэн настиг его у дверей лифта и, бросая встревоженные взгляды на других мастеров хаоса, с беспокойством спросил:
— Может, пояснишь, что я делаю неправильно?
— Вы едете или нет? — проворчали из набитой кабины лифта.
Илон задумался, слушая, как Бро, зависший над ухом, тихо шуршит старыми процессорами, словно стрекоза, и чувствуя, как кончики механических лапок елозят по плечу. С этим Дэном надо было что-то решать, и чем раньше, тем лучше. Пока он не спалил весь Шэлл Сити, а вместе с ним и Эдварда Скама.
Илон покивал, шагнул в сторону от лифта и опустил локоть на высокие перила, за которыми блестела поверхность купола. Кулак подпер подбородок, холодный взгляд впился в бледное узкое лицо.
Нелепая прическа новичка была настолько нелепой, что оттягивала все внимание на себя, как перебитый нос, большая бородавка или длинный, безобразный шрам. И только здесь, в пустом и светлом коридоре Илон понял, что наконец-то сумел рассмотреть физию новоиспеченного хаосмастера во всех деталях.
Он видел эту несуразную прическу, закрученную из медно-рыжих волос, уже заглядывал в разгорающиеся от чужой боли голубые глаза. Но лицо все время находилось как будто в тени. И сейчас, трогая его взглядом медленно и внимательно, как место преступления, Илон прикидывал, кому на самом деле принадлежала эта бледная и узкая маска, усыпанная веснушками? Что за демон прятался там — внутри щуплого, невысокого мерзавца лет двадцати?
Глаза Дэна-убийцы все еще сияли, как разогретые ионные двигатели.
— Думаешь, накидался инфой и теперь знаешь, как у нас тут все устроено? — спросил Илон, не сводя с него пристального взгляда.
Дэн совсем осунулся, не зная, что ответить.
— Что там тебе дали твои инжекторы? Научили жмякать на кнопки и только? Уверен, в них не было ни строчки кода, например… про Рохи.
— Что это? — с интересом спросил Дэн, вскинув поникшую голову.
— Так я и знал. Ни один инфокурс никогда не заменит опыт.
— Будто ты сам никогда не заливал в себя инфу, — возразил Дэн.
Илон молчал, поигрывая недоброй усмешкой. Этот разговор стоило затеять хотя бы ради того, чтобы посмотреть на то, как у новичка отвиснет челюсть, а глаза, его большие голубые глаза, поползут на лоб.
— Что — ни разу?
Илон медленно покачал головой.
— Почему? Аллергия на инжекторы?
— Нет. Просто не хочу спечь себе мозги, — честно ответил Илон.
— Говоришь прямо как кавены.
Илон даже не моргнул. Давно научился пропускать подобные упреки сквозь себя. Не обращать на них внимания, как на рентгеновские лучи. Конечно, в Цитадели с самого начала знали о его истинных корнях, но Дэну пока эти знания были совершенно ни к чему. Они могли его оттолкнуть или даже напугать, и вправляй ему потом мозги как хочешь.
— Зачем ты здесь? — спросил Илон.
Дэн бросил на него непонимающий взгляд, а Илон продолжил:
— Лайкают тут вяло, на акваферме можно собрать вдвое больше. Поэтому люди приходят сюда по трем причинам. Первая: не смогли устроиться на акваферму, но устали от безделья. Вторая: не смогли устроиться на акваферму, но желают подкопить лайков на лишний месяц оцифровки. Третья: хотят немного почувствовать себя богом. И какая из них привела тебя в Цитадель?
Дэн задумчиво поскреб в затылке и еле заметно улыбнулся.
— Думаю, всего понемногу.
Илон скривил губы. Очень обтекаемый, осторожный и взвешенный ответ. А потому, скорее всего, лживый.
— Рохи? Так что это такое? — напомнил Дэн.
— Не что, а кто, — уточнил Илон и внимательно посмотрел на прозрачную стенку купола, за которой высились серые скалы, затем поднял взгляд, хватая им острые, вершины — пусть, пусть новичок немного помучается. — Впечатляет, правда? — спросил он, не глядя на собеседника. — Впечатляет и… умиротворяет. Особенно, когда смотришь на Шэлл Сити с высоты или представляешь, как прописывалась его история, его эпохи и поворотные моменты, сколько кропотливого труда было вложено в прошлое каждого напечатанного ребенка, мужчины, женщины или старика на смертном одре. Сердце замирает. Иногда… я даже им завидую, — он медленно провел кончиками пальцев по стенке купола.
— Хм, мясу? — Дэн явно не разделял этой странной зависти.
— Мне кажется, в отличие от нас, именно они живут настоящей жизнью, как жили наши предки. От первого вдоха до последнего вздоха. Рождаются, живут и умирают. Без оглядки на цифратории, без инжекторов, нейроса и виара.
— И что в этом хорошего?
Илон промолчал, понимая, что Дэн, целиком и полностью вскормленный Лост Арком, все равно не поймет. Овитый тонкой, невидимой паутиной нейроса, свободно, без усилий заливающий в мозг концентрат инфы и очарованный красотой и доступностью виар-миров, он не поймет. И никогда не узнает, каково это: просыпаться под дребезжащий звон будильника, а не бездушного, механического голоса в голове; шелестеть пожелтевшими страницами книг, старательно соскабливая с черных рядов букв крупицы знаний.
— А-а, я понял, это что-то вроде теста, — удовлетворенно произнес Дэн. — Хочешь проверить, не сочувствую ли я мясу? Я — не митфан. И разве только что я не доказал, что не один из них? — справедливо спросил он.
— Доказал, — мрачно вздохнул Илон. — Знаешь, когда Шэлл Сити был еще только проектом, но миру уже стало ясно, что задумали в Шэлл Индастриз, все конфессии в один голос проклинали его создателей и всеми правдами и неправдами хотели его запретить. А когда, вопреки терактам, угрозам и митингам, Шэлл Сити был все-таки построен и ожил, эти же конфессии едва не перегрызли друг другу глотки за право распространять свою веру под куполом и, конечно, пришли в бешенство, узнав о шэллуизме. Даже не знаю, чем бы все это закончилось, если бы чуть позже не появились цифратории, переключившие все внимание годфанов и реалфанов на себя.
— К чему ты мне это рассказываешь? — не понимал Дэн, начиная скучать.
— Но самое удивительное то, что, несмотря на подаренную шэллам идеальную веру, созданную лучшими писателями и религиоведами, в Шэлл Сити появился свой собственный бог.
— Хорош заливать. Ты ведь меня сейчас разыгрываешь? Какой-то ваш местный троллинг, — не поверил Дэн. — Интел контролирует каждого из них, и она бы… Не-не-не.
Дэн махнул рукой, рассмеялся и уперся взглядом в непроницаемое лицо Илона.
— Круто, правда? Не веришь мне, пошарься в нейросе. Или спроси любого хаосмастера.
— Но это невозможно, — все еще не верил Дэн. — Я же знаю, как работает Интел.
— Мы тоже все знаем, как она опускает взгляды шэллов, когда они смотрят в небо. И как каждую секунду незаметно манипулирует ими, сплетая судьбы. И как позволяет нам три раза в неделю немного похулиганить внутри, чтобы внести элемент случайности и непредсказуемости в отлаженный ИИ тонкий и сложный механизм. И тем не менее бог Рохи существует, а Интел ломает свой совершенный мозг, пытаясь найти его источник. Или… делает вид.
— И какой он?
— Никто не знает, — Илон покачал головой. — Но это… — он выдержал драматическую паузу, — еще не все. Говорят, Рохи иногда снится работникам Шэлл Интертаймент. Перед тем, как они исчезают бесследно или погибают мучительной смертью, — зловеще прошептал Илон. — Возможно, мстит за утилизированных шэллов. Так что на твоем месте я бы не сжигал их так безрассудно. Хотя, конечно, тебе решать… Ну как? Мурашки бегут?
— П-ф, не, — не очень уверенно ответил Дэн.
Но Илон видел, как в изменившемся, потускневшем взгляде нового хаосмастера подрагивают призраки сомнения. Крошечное зерно, отлитое из мифов и реальности, скатилось в мозг и начало прорастать, орошаемое беспокойством. Он очень надеялся, что фантазия у Дэна окажется бурной, и сегодня ночью новый хаосмастер не уснет крепким сном. Будет часто ворочаться, источать липкий вонючий пот и, возможно, даже стонать, подпитывая зародившийся страх яркими ночными кошмарами.
Из зала хаоса вышла преображенная Инста. Хэлсиды искусно разгладили гематому над глазом и смыли алые дорожки царапин со щек. Она молча прошла мимо, ритмично шлепая кулачком по внутренней стороне ладони, словно наигрывая какую-то мелодию. Но уже перед самым лифтом резко повернулась и, воткнув сверкающий взгляд в Дэна, с очевидной угрозой проговорила:
— Это ты сегодня шэллов сжег? Не делай так больше.
— А-м, я… — замешкался Дэн, не зная, что и сказать.
— Илон, у меня осталось два ключа на виар-трансляцию полуфинала. Если хочешь, могу скинуть.
— Конечно. С удовольствием дайванем вместе с Мэй.
Илон кивнул.
— Сделано, — подтвердила Инста и зевнула.
— Да что с ней не так? — в замешательстве спросил Дэн, когда лифт проглотил нахальную девчонку.
Он посмотрел на Илона в поиске поддержки. Но вместо нее нарвался на очередную злую и довольную ухмылку.
— Ну ты попал, — с сочувствием покачал головой Илон.
— Почему?
— Про Колизей слышал?
— Видел пару раз. Хочешь сказать, она — гладиатор?
— Угу. И не самый худший. А еще у нее обостренное чувство справедливости и повышенный уровень агрессии. Гремучая смесь. Поэтому глупый ИИ не принял ее в чистый корпус, и теперь она сеет закон и порядок в Шэлл Сити, а гнев и обиду сгоняет на гладиаторской арене.
— Так вот в чем дело! — неожиданно воскликнул Дэн, словно совершил фундаментальное открытие. — А я гадал, откуда там взялись пожарные… Ведь я… — он как будто только что осознал, что произносит эти слова вслух, и замолк. — Но я не понимаю, разве мы не должны…
— Капля порядка в море хаоса — это тоже хаос, — улыбнулся Илон. — Об этом я и хотел с тобой поговорить. Ты действуешь слишком прямолинейно и грубо. Если бы каждый из нас утилизировал шэллов пачками, то в Шэлл Сити никого бы не осталось.
— И как…
— Тоньше. Попробуй стать хирургом, а не мясником. И тогда, возможно, Инста не сломает твой очаровательный носик.
— Ну, пипец. Это нельзя, то нельзя, — Дэн разочарованно всплеснул руками. — Окей, я в принципе понял. Я постараюсь. Хирургом.
— Займись шоу-бизнесом, наукой или… политикой. Да чем угодно.
Дэн посмотрел поверх плеча Илона.
— Зачем он тебе?
— Бро? Мои глаза и уши. Мои современные глаза и уши. Не хочу в голове устраивать свалку имплантов. Мне и корешка по горло хватает.
— Ну да, я помню, «спечь мозги», — не без издевки проговорил Дэн и потянул ладонь к дрону. — Сто лет таких не видел.
Бро издал череду резких, противных звуков, на кончике его вытянутой лапки угрожающе забегали бело-голубые искры шокера.
— Он не любит, когда чужие его трогают, — предупредил Илон, опуская настырную руку Дэна. — Ну что — идем?
— Кстати, клевый прикид, — похвалил Дэн. — Обожаю эмодзи.
Илон погладил желтый, дремлющий кругляш на груди, думая о Мэй. Вспоминания, как она с озабоченным видом прикладывала эту совершенно безумную футболку к его широкой груди, как удовлетворенно кивала, когда он все-таки согласился нырнуть в нее, попутно проклиная дизайнера. И как он хотел забыть уже оплаченный товар в магазине, а потом — случайно уронить над океаном.
Мэй.
Если бы не кофе…
Если бы не ароматный кофе…
Если бы не ароматный кофе, которым в Лост Арке промышлял только Капюшон.
У Ника Когана по прозвищу Капюшон еще три дня назад было всего две проблемы: страсть к никотиновым сигаретам и тупорылые новые клиенты. Первую проблему он решать и не думал. Вторая проблема казалась ему нерешаемой. Ядреными контрабандными сигаретами из Шэлл Сити он любил подымить сам, не находя ничего зазорного в том, что покуривает собственный товар. А новых клиентов, старательно подводящих его под суровое уголовное наказание своим нереальными запросами, не хотел видеть ни в каком виде. Но на прошлой неделе, в четверг, когда этот дебил Ву вдруг решил свалить в виар на целых три года, возникла новая проблема. Ву был его лучшим поставщиком. Много не просил, товар тащил из-под купола исправно и самое главное — тихо. И теперь было совершенно не ясно, где доставать шэлловские сувениры: сигареты, кофе, книги и прочее.
Было жарко, но спокойно; немного пахло тиной. За спиной тихо шелестела река, впереди простирался серый каменистый берег, слева темнела круглая опора ржавого моста, справа остывал аэрокар.
Ник вытащил из кармана джинсов чуть примятую черно-золотую пачку Свит Смоук, поглядел на рисунок, на милый костерок в ночи, на вьющийся сизый дымок и вытянул последнюю сигарету. Привычным движением большого пальца откинул крышку зажигалки, чиркнул и над язычком пламени подержал смятую пачку. А уже от нее запалил сигарету. Сладко-горький сигаретный дым приятной теплотой скатился в горло и хлынул в легкие, пожираемый огнем бумажный ком упал у ног. Дым покатался во рту, губы свернулись в трубочку и медленно, со смаком выпустили белую и густую струйку.
Ник поглядел вверх — сквозь голографический маскировочный панцирь. Из-под купола, который скрывал от ненужных глаз как аэрокар, так и его дымящего владельца, небо казалось водянистым, мерцающим, а солнце походило на яичный желток, размазанный по голубому котелку.
Он вновь затянулся, от безделья вороша ногой черные огарки сигаретной пачки, растирая их по камням. С минуту на минуту должен был прибыть постоянный клиент. Кажется… он, как и Ву, тоже работал в Цитадели и…
Почти пойманная мысль выскользнула из головы, будто скользкий угорь из неловких рук. Потому что с неба, завывая и гудя, спустился шикарный красный аэрокар, заставляя прыгать и стучать блинчики камней на берегу. Машина была незнакомой и выглядела очень дорогой.
Ник выругался. Спешно затушил сигарету, разогнал дым, торопливо поднял с сиденья слипер, похожий на игрушечный пистолет голубого цвета, и спрятал его за спиной.
Из аэрокара неловко выползло какое-то недозрелое чудо на высоких каблуках. Лет восемнадцать. Розовые, как фламинго, волосы ниже плеч, золотистая узкая блузка поверх маленьких, еле заметных грудей, по бледно-желтой юбчонке волнами бегают красные сердечки.
Незнакомка сделала несколько неуклюжих шагов по неровному берегу. Завертела головой, бросая беспокойные взгляды то туда, то сюда.
— Вали, вали отсюда, — прошептал Ник.
Но незнакомка не свалила. Медленно, неуверенно опуская худые и длинные ноги на разбегающиеся камни, она направилась в сторону маскировочного панциря. Со ста шагов голограмму не уловил бы ни один человеческий глаз. Однако незнакомка, поблескивая на солнце своей золотистой блузкой, давно переступила эту границу.
Ник глубже надвинул серый край капюшона на лоб, ожидая встречи с нежданным гостем. Через пару минут худая ладонь, сложенная лодочкой и желтеющая маникюром, вспорола голограмму, загребла воздух под маскировочным панцирем и увлекла за собой незнакомку.
— Ты кто? — грубо бросил Ник.
— Меня… Я — Кэт, — она пыталась заглянуть под его капюшон. — А вы…
— Ты вообще совершеннолетняя?
Кэт кивнула.
— Мне кое-то нужно.
Поделиться книгой: