Умеющая искать

- Все по очереди, - охотно ответила сестра Морея. – Работа несложная, в тени деревьев, желающих полно. Всё лучше, чем сидеть весь день на жаре или под дождём, - она быстро взглянула на меня и прикусила язык, но я уже вспомнила злобные слова своей сводной сестрицы. Неужели Рут не лгала, что приютские дети просят милостыню?

Глава 5

Узнать это нам довелось очень скоро. После того, как мои волосы высохли на жарком солнце, сестра Морея принесла меня в комнату и сноровисто протёрла пол, а потом попросила Беана вынести воду. Мой маленький брат вернулся через несколько минут, притихший, с большими круглыми глазами.

- Что случилось? – встревожилась я.

- Я видел девочку, - сказал Беан. – Она пришла с улицы! У неё завязаны глаза, а на шее висит глиняная плошка!

- Плошка? – в недоумении переспросила я. – Зачем?

- Там монеты! – прошептал мальчик. – Я видел, как девочку встретила сестра Винавия и сняла плошку с её шеи! А ещё она ругала эту девочку за то, что она принесла мало денег!

Я нахмурилась. Мои самые худшие предположения подтверждались.

- Николь, - робко окликнул меня брат. – А мы тоже будем просить милостыню?

Тот, кто никогда не видел детских глаз, глядящих на тебя с такой надеждой, словно ты бог, не поймёт, что я почувствовала в этот момент.

- Нет, - твёрдо сказала я и притянула Беана к себе. – Но нам придётся много работать, чтобы добыть себе пропитание.

- Работать? – не понял брат. – Но ты ведь даже стоять не можешь! Как ты сможешь работать?

- Мы не будем просить милостыню, - объяснила я. – Мы будем продавать то, что сделали своими руками.

Беан заинтересованно смотрел на меня.

- А что ты умеешь делать?

- Мы умеем, - поправила я. – Мне нужна будет твоя помощь.

После короткого совещания я благословила Беана на вылазку по окрестностям приюта. Пока ещё нас не отправили попрошайничать, нужно было много успеть.

Я решила начать с самого простого, что уж точно есть на каждом морском побережье и отправила брата набрать гальки. Конечно, я не думала, что Беан отправится за ней на побережье. Море хоть и виднелось там, вдалеке, но чтобы дойти до него пешком, потребовалось бы часа два, не меньше. Да я и не хотела, чтобы брат надрывался – всё же он был маленьким мальчиком, и тащить тяжёлые камни так далеко было ему не под силу. Но даже возле нашего приюта я увидела дорожку, выложенную из обточенной морем крупной гальки, значит, можно было попытаться найти гальку, привезённую для тех же целей, где-то неподалёку.

Беан ушёл, а я тем временем попросила у сестры Мореи раздобыть мне немного клея. Та удивилась и принялась было расспрашивать, для чего мне клей. Пришлось соврать, что у Бена отлетела подошва.

Немного поворчав для приличия, женщина скоро принесла мне плошку со студенистой густой массой. Расспросив монахиню, я узнала, что клей варят из ванто – местного растения. Это обнадёживало. Когда мне в следующий раз понадобится клей, я попробую сделать его сама. Оставалось проверить, удержит ли клей тяжёлые камни.

А пока я дожидалась, когда вернётся брат, я задумалась о том, на чём расположить мою картину из камней. Можно было попросить у сестры Мореи старый мешок, но его всё равно пришлось бы приклеивать к чему-то.

Вернувшийся Беан развеял все мои сомнения. Он приволок кучу гладкой, обкатанной морем гальки, от совсем мелкой до камней приличных размеров, а также пару странных тёмных пластин. Они были лёгкими и прочными. Смущённый братец признался, что стянул их на краю села. «Там много». – сказал он. Я повертела пластины в руках, но так и не поняла, из какого материала они сделаны. А главное, как можно было получить пластину такого качества без специального оборудования.

Пожав плечами, я отложила добычу брата в сторону. Не похоже, чтобы пластины были дорогими, иначе бы не валялись без присмотра, и я надеялась, что местные боги простят нам мелкое воровство.

Беану не терпелось начать, но я для начала отправила его раздобыть тряпку, чтобы обтереть пыльные пластины, которым предстояло стать основой для моей картины.

Вернувшись, брат удивил меня ещё раз.

- Может, мы оставим себе эту тряпку? – спросил Беан, подавая мне кусок ветоши. – Тогда не придётся искать жарнег, я сам могу сделать рамку и отпустить тряпку в воду. Я приметил, неподалёку как раз есть подходящее место.

Я потрясла головой.

- А ну-ка ещё раз, поподробнее. Ничего не поняла. Что такое жарнег?

Беан недоверчиво посмотрел на меня.

- Ты что, и это забыла?

Я виновато кивнула.

- Ну вот смотри, это – тряпка, - он продемонстрировал мне раздобытый кусок. – А если мы её натянем на рамку и спустим в море на отмели, морские цветы облепят её своей смолой.

- Смолой? – снова не поняла я. Для меня смола была связана с деревом, а никак не с цветами.

- Ну да! – терпеливо продолжал Беан. – Они такую смолку выделяют, чтобы свой домик укреплять.

- Какой домик? – снова растерялась я.

- Ракушку! – кажется, мой учитель начал терять терпение. – Они же на домиках рачков живут!

- Как актиния? – спросила я и осеклась, сразу вспомнив, что я не дома.

Беан недоумённо посмотрел на меня.

- Ничего-ничего, это я сама с собой, - успокоила я брата. – Давай дальше, я, кажется, начинаю вспоминать.

- А что дальше? Когда свободных ракушек нет, а морских цветов много, они и облепляют  тряпку. Главное, не прозевать и вытащить вовремя, пока смола ещё не застыла, а то потом их не стряхнуть. Они знаешь как больно жалят! Высушить на солнце, вот тебе и жарнег.

Я понимающе кивнула, хотя мне было трудно представить, чтобы в нашем мире актинии клюнули на простую тряпку вместо раковины. Но, может быть, они у нас умнее, чем местные?

- И…зачем это делают? – поторопила я мальчика. – Для чего нужны эти жарнеги?

- Ну так дом украшать, - пожал плечами Беан. – Смолка когда засохнет, тряпка твёрдой становится – не разбить. Вот жарнеги и лепят на стену. И красиво, и дождю не промочить, дерево гнить не будет.

Я с благодарностью обняла Беана.

- Спасибо, братик. Что бы я без тебя делала?

- А теперь давай скорее делать! – поторопил он.

- Давай, - согласилась я. – Помоги мне рассортировать камни.

- Как это?

- Сейчас мы с тобой разложим их на кучки: самые крупные отдельно, потом средние, потом маленькие и самые крошки – вот сюда.

Беан с энтузиазмом отдался новому занятию. Да я и сама с удовольствием держала в руках обкатанные морской волной гладкие камни. Мальчик делил камни по размеру, я же после него разбирала по форме – отдельно круглые, отдельно продолговатые. Попадались и вовсе странной формы, их я положила отдельно. Как знать, может именно этот треугольный камушек станет изюминкой нашей картины?

После сортировки камней пришла пора наносить рисунок на фон. Беан протёр жарнеги тряпкой, и я снова с удивлением осмотрела их. Тканевой основы вовсе не было видно. Казалось, что это тоненькие досточки, покрытые матовым лаком.

- Что теперь? – спросил мальчик.

- Теперь наносим рисунок. Вот только чем? – задумалась я. – Послушай, раздобудь мне уголёк.

Беан с готовностью выскочил за дверь.

Я тем временем ещё раз осмотрела принесённые мальчиком камни, прикидывая, подойдут ли они для той картины, которую я задумала. Сюжет для начала придумала самый простой, понятный в любом мире – он и она.

Я сомневалась, что уголь оставит след на гладкой поверхности, но, едва коснулась жарнега, поняла, что угадала. Наверное, на смоле морских цветов всё же оставались некоторые шероховатости, линия получилась чёткой, и в то же время легко удалялась. То, что надо!

Я набросала контуры.

- Что это? – с любопытством спросил Беан, вгляделся и воскликнул:

- Это же фра!

- Да, - согласилась я с улыбкой. – Барышня, то есть фра. Сейчас мы с тобой придумаем ей такое платье из камней! Выбери плоские овальные камни, так, чтобы были примерно одинаковые по размеру.

Беан с энтузиазмом взялся за дело. Из нестандартных я подобрала камешек для шляпы, крохотный – для шеи и ещё один – для рукава платья.

Брат придвинул ко мне кучку плоских камней.

- О, то что надо! – одобрила я. – Теперь разложим их, камень, который нужно будет поменять, сам себя покажет.

Скоро наша фра была готова, и мы принялись приклеивать камни. Эх, сюда бы наш супер-клей! Но и тот, который одолжила сестра Морея, оказался вполне себе ничего. Настолько ничего, что Беан сам приклеился к барышне. Освободив и кое-как отмыв его пальцы, мы продолжили клеить уже осторожнее.

Дав клею просохнуть, я резко перевернула жарнег и даже потрясла для надёжности. Камни держались прочно. Конечно, приложив усилия, их можно было оторвать, но я надеялась, что мою картину купят не для того, чтобы тут же сломать.

Беан сиял, разглядывая, что у нас получилось.

- Она как настоящая! – гордо сказал он. – А теперь давай будем приклеивать фрама!

Мы занялись кавалером, и Беан попросил разрешения самому закрепить хоть несколько камней. Я охотно согласилась. Правда, мы тут же поспорили.

- Беан, ну зачем такой длинный нос! А это что за блямба под носом?

- Какая блямба? – недоумённо переспросил Беан.

- Ну вот нос, а под носом вот это зачем?

Мальчик присмотрелся и рассмеялся:

- Что ты, Ники, какой это нос?! И это никакая не блямба! Просто фрам снимает шляпу перед фра, это его рука!

- А это что? – не отставала я, ткнув в серый продолговатый камешек на спине фрама.

- Это рюкзак. Может, он солдат и пришёл из похода, - предположил Беан.

- Или ребёнок и пришёл из школы, - улыбнулась я.

- Нет, не ребёнок! Зачем ребёнку ранец! – заспорил брат, и я махнула рукой. Пусть кавалер получился странноватым, зато глазёнки Беана так сияли, что ради одного этого я согласилась бы и на третью руку.

Глава 6

Ещё два дня прошли относительно благополучно, если не считать той бурды, которой тут кормили. Вечно голодный Беан ел и не жаловался, я же заставляла себя глотать безвкусную кашу или пустой суп, напоминающий помои. Мне нужны были силы, чтобы встать, и привередничать здесь не приходилось.

Массажем ног я занялась практически сразу, после того, как мы переехали в приют – здесь важна была постепенность, и я не спешила терзать свои ноги активными процедурами. Поглаживала, трясла и простукивала мышцы, которые, похоже, уже частично заменились соединительной тканью. Беан помогал как мог – сгибал и разгибал мои ноги в коленях. Я упиралась ступнями в детские ладошки и молилась о том, чтобы всё получилось. А когда брат выходил из комнаты, я снова и снова представляла, как я иду, легко и свободно, приседаю или подпрыгиваю, бегу или плаваю. Я знала, что пока я не поверю сама, что встану на ноги и буду здоровой – толку не будет.

Самое интересное, что моё тело реагировало! Я ощущала, как теплели мышцы, словно включаясь в проработку того, что я себе представляла. И эта внутренняя работа моего организма наполняла меня уверенностью, что всё будет хорошо.

Вчера привезли коляску, и я получила возможность хоть ненадолго выезжать на улицу. Эх, если бы ещё море было так близко, как от дома моего отца! Я знала, что плавание быстрее разбудит и укрепит мои мышцы, но увы, о море мне оставалось только мечтать.

Мы постепенно знакомились с другими обитателями приюта. Их было десять, детей всех возрастов, и у меня сжималось сердце, когда я видела не по-детски серьёзные глаза воспитанников монашеской обители. У каждого из этих детей была не только своя болезнь, но и своя беда.

Известно, что жизнь в детских домах не сахар, и поначалу я не отпускала от себя Беана. Боялась за него, а не за себя, была уверена, что смогу дать отпор, даже сидя в коляске. Но нас приняли с интересом, хотя и без особой симпатии. Новенькие были хоть каким-то разнообразием в приютской жизни.

Жизнь эта складывалась по своим законам, и текла по давно проложенной колее. Каждый день дети разбивались на три группы – большая часть отправлялась к местному храму Светлейшего просить милостыню, пара девочек оставалась работать в огороде, который был разбит неподалёку от здания приюта, и ещё пара человек поступали в распоряжение сестры Винавии. Они помогали на кухне, чистили овощи, мыли котлы и начищали сковородки. Один оставался убирать дом и бегал по поручениям монахинь.

Несмотря на то, что приют должен был помогать детям с увечьями, кроме меня и ещё двоих детей – той самой слепой девочки и мальчика с неразвитой рукой – остальные воспитанники выглядели вполне здоровыми, хоть и очень худенькими.

Слепую девочку звали Дарис, мальчика с больной рукой – Тимто, им на вид было лет по двенадцать, хотя, возможно, что они, как и я, выглядели моложе своих лет.

Дарис показалась мне немного замкнутой и настороженной, зато Тимто болтал за двоих. Его тёмные глаза весело сверкали, когда он увлечённо рассказывал, как Дарис едва не дали золотой.

- Служба была длинная, я замучался ждать! В животе волки воют, есть охота! И тут из храма выходит девчонка, маленькая ещё, но настоящая фра, вся в кружавчиках. А с ней такой высокий фрам. Девчонка эта увидела Дарьку, достаёт из сумочки золотой и к ней. А фрам её хвать за локоть! Говорит, это много!

Подвижное лицо Тимто выразило разочарование.

- И чего он полез! А девчонка эта всё на меня смотрела. Эх, скорей бы завтра! Я слышал, завтра эта маленькая фра снова придёт, на обряд прикосновения к Светлейшему. Уж я буду совсем рядом держаться, может, фрам и не увидит, как она мне золотой подаст!

- Глупый ты, Тим, - грустно сказала Дарис. – Она, видно, иностранка, наших денег не знает, так фрам ей уже всё объяснил.

- А вдруг! – не сдавался Тимто. – Мы с Дарькой деньги копим, - понизив голос, сказал мальчик. – Говорят, в Ренуе есть маг, который глаза лечит. Но берёт по двести грай, зараза! А у нас всего четыре пока.

- Тим! – строго оборвала его Дарис.

- Ладно-ладно, помню, - с досадой отозвался мальчик. – Ты говорила, чтобы Фрилу не говорил, я и не проболтался! – он бросил быстрый взгляд на девочку и сказал шепотом. – Я знаю, как сразу много денег заработать, а она не хочет!

- И что надо делать? – спросил любопытный Беан.

- Дарька даром что слепая, а людей видит, - сказал Тимто погромче и попросил. – Дарь, ну скажи, где сейчас Ники стоит?

Девочка усмехнулась и ответила коротко: