Будьте моей вдовой

Повернув ещё раз, я очутилась в Цветочном переулке. Тут прямо возле домов находились крохотные клумбы, на которых сейчас вовсю цвели розовые и фиолетовые цветы. Они наполняли воздух приятным сладковатым ароматом.

Я прошла мимо лавки ювелира господина Розенцвайга – прекрасного специалиста, который неоднократно спасал меня, подкидывая камни, наполненные волшебной чжу. Они прекрасно подходили для урн как накопители энергии, при помощи которой духи могли прийти в мир живых. И они же давали возможность пробыть здесь духу куда больше, чем в урне без камня.

«Ночная закусочная» господина Исудзу была ещё открыта.

Я подошла к деревянным дверям, положила на них ладонь и невольно улыбнулась. Ну, пусть ваше утро будет добрым, хозяин.

Синие искры пробежали по дверям, и они плавно отъехали в сторону, пропуская меня в помещение.

Внутри было тихо и уютно. «Ночная закусочная» максимум могла вместить десять человек. Практически всё пространство занимал круговая стойка, где рассаживались клиенты. Господин Исудзу выносил блюда лично и ставил перед гостями, традиционно желая приятного аппетита.

Во многих заведениях подобного рода тарелки с заказами выплывали на потоках бытовой чжу, или же выносились помощниками-духами. Но господин Исудзу был мужчиной старой закалки, поэтому предпочитал подавать еду сам.

В этом был свой шарм. Сразу возникали какие-то тепло и уют. Создавалось впечатление, что хозяин закусочной – твой старый друг, который просто решил приготовить что-то вкусненькое.

Здесь можно было забыть о тревогах и суете. В «Ночной закусочной» царила своя атмосфера, крутились завсегдатаи, и тихонько наигрывало радио на кристаллах.

– Да будут мир и достаток в этом доме, – произнесла я традиционную фразу и чуть поклонилась, выражая уважение. – Надеюсь, я ещё успеваю до закрытия?

– Доброе утро, госпожа Шитара, – улыбнулся хозяин заведения, сложив руки на груди. – Для вас я готов немного замедлить время.

– А вы умеете? – с жадным любопытством поинтересовалась я.

Господин Исудзу улыбнулся одними глазами. Слова были не нужны.

Вообще-то, про него и покойную супругу мало известно. Они приехали в Шавасаки из Джапоны несколько лет назад. Поначалу держались особняком, не особо заводя знакомых и друзей, но потом дело пошло на лад. К тому же господин Исудзу оказался великолепным кулинаром, и «Ночная закусочная» обрела популярность среди местных.

Пристроив корзину на стуле, я достала урну и передала мужчине двумя руками.

– Прошу принять.

Господин Исудзу взял её, на мгновение в чёрных глазах промелькнула боль, но тут же исчезла. Он почтительно склонился.

– Благодарю, госпожа Шитара. Я сейчас переведу ваш гонорар.

– Отлично, – кивнула я, устраиваясь в любимом уголке. – А к нему можно лепешки, бабагануш и цукуне?

– Конечно, – отозвался он. – И кофе?

– Огро-о-омную кружку, – рассмеялась я.

Что поделать, кофе у него превосходный. Насколько мне известно, его привозят откуда-то с юга рослые торговцы с кожей цвета ночи. От их караванов всегда идет запах специй и кофейных обжаренных зёрен, а одежды настолько пестры, что рябит в глазах.

Солнце медленно поднималось на небосвод.

Пока мой завтрак готовился, я подперла подбородок кулаком и прикидывала, что делать со свалившимся на голову вчера вечером «счастьем».

Пока ничего толкового не приходило.

Где-то на краю сознания сидел здравый смысл и смотрел на меня с укором. Ему не понравились ни внезапность предложения, ни кандидат в мужья. Однако жадность… в смысле, жажда обеспечить себе будущее и позволить немного больше, чем обычно, его победила. Интуиция же посмотрела на всё это дело и резюмировала: «Будет весело».

Весело – это хорошо. Потому что если человек скучно живёт, то он начинает придумывать всякие пакости и гадости. А оно вам надо?

Звякнул колокольчик, и дверь тихо отъехала в сторону. На пороге показался господин Розенцвайг.

– Счастья и процветания, – дребезжащим голосом пожелал он. – Масуми, я пришёл поздно, но у меня есть чудесные шоколадные чашечки, которые не найти нигде в городе. Ты меня не прогонишь, Масуми. Я это знаю.

Розенцвайгу было под семьдесят. Седые волосы, очки на кончике носа, неизменный клетчатый жилет и пара массивных перстней на левой руке, в которых постоянно собирается чжу.

– Тебя попробуй прогони, Натан, – хмыкнул господин Исудзу, выйдя из кухоньки и ставя передо мной тарелки. – Приятного аппетита, госпожа Шитара.

Я сложила руки лодочкой в благодарственном жесте и улыбнулась.

– О-о-о! Марджари, вы здесь! – обрадовался господин Розенцвайг. – Кажется, моё утро становится намного лучше, чем можно было подумать. Раз вас видеть, милая. Как настроение? Наверно, вся в мыслях о предстоящем мероприятии?

Он уселся рядом, быстро передал хозяину «Ночной закусочной» сумку с лакомством и с любопытством уставился на меня.

Я несколько растерялась и чудом не выронила хаси – деревянные палочки для еды. В Джапоне в ходу именно хаси, а не вилки. В Тлен-Авиве – наоборот. В Шавасаки же каждый выбирает то, что ему по душе. Никого не удивит, если вы будете есть тем, что удобнее, позабыв о культурных различиях двух народов.

Точно так же, как и то, что я сейчас ем лепешки, джапонские куриные котлетки цукуне и тлен-авивскую баклажанную пасту бабагануш. Не верите, что вкусно? Ха, сначала попробуйте!

– Я вас тоже рада видеть, господин Розенцвайг. Но позвольте узнать, о каком мероприятии речь?

На этот раз удивился он.

– Как это? Разве может думать молодая красивая женщина о чем-то другом, кроме этого?

Господин Исудзу в это время вынес чай для ювелира и с интересом посмотрел на меня.

– Хм… Вы выставили на продажу то колье с рубинами и серьги в виде огненных птиц? – предположила я.

Комплект был великолепен, но Розенцвайг по каким-то причинам не хотел его продавать. Я уговаривала, убеждала, торговалась, предлагала ужин с госпожой Бет-Шалом, но старик не сдавался. И если сейчас он все решил продавать, о-о-о!

– Марджари! Я не об украшениях, я о свадьбе! Ваш жених заказал у меня вчера обручальные кольца!

***

– В смысле, было заказано за неделю до того, как прийти ко мне? – спросила я, картинно уперев руки в боки.

– А что? Прекрасный срок, – ни капли не смутился Алон. – Золото, рубины и бриллианты. Я бы мог сомневаться ещё касаемо рубинов, но, помня о ваших предпочтениях…

– Вы их наизусть учили?

– Что вы, мне секретарь предоставил прекрасную распечатку. Там всё очень детально изложено. Мои работники очень щепетильны и внимательны.

Я шумно выдохнула, призывая в свидетели всех богов.

Дорогие боги! Если чисто случайно я убью Алона Ноаха, золотого наследника рода Запретных артефакторов, то клянусь прахом моей матушки и чжу в венах, не из злых побуждений, а только ради спокойствия на душе!

Стоило мне вернуться домой, как Алон пожаловал собственной персоной. Да ещё и не один, а в сопровождении двух мужчин в тёмной одежде. Те шустро внесли в коридор массу коробок и свёртков.

– Это подарки, – сверкнул улыбкой вошедший Алон. – Вообще-то их полагается дарить во время ухаживаний, но так как у нас идёт всё по ускоренной программе, я решил привезти всё сразу.

Я мрачно оглядела гору коробок, которая не вмешалась толком в мой несчастный коридорчик.

– Очень мило. Но я жду ответа на свой вопрос.

– Марджари, – терпеливо начал Алон, – ну вы же не первый день живёте. Прекрасно знаете, что на индивидуальный заказ нужно время. И если бы мастер Розенцвайг не был столь опытен и имел куда меньший запас чжу, то всё это заняло бы…

– Ноах.

Алон резко замолчал.

Я произнесла фамилию тоном, которым Чёрные некроманты приветствуют тех, кого собираются отправить к Подземным рекам.

В коридоре тут же стало холодно.

Своих глаз я не видела, но готова поспорить, что из карих они стали бездонно-чёрными. Так всегда, стоит только родовой силе очнуться ото сна.

– Что, Марджари? – спокойно спросил Алон.

Держится отлично, сам далеко не слабый маг. Но при этом уже просчитал и взвесил, чем может обернуться моё недовольство. С некромантами, к тому же ши-хотори, лишний раз стараются не связываться. Мы слишком непредсказуемые ребята.

Но сейчас я точно знала, что имею права требовать ответ.

– Я. Жду. Ответ.

– Что ж… Я знал, что не останусь без жены, – наконец-то ответил он. Несколько раздосадовано, но всё же ответил.

Я приподняла бровь.

– А если бы я отказала?

– Вы были лучшим вариантом, но не единственным.

А-та-та по моему женскому самолюбию. Но всё же честность лучше, чем пляски вокруг да около.

– Спасибо, ответ удовлетворил, – кивнула я.

– Отлично. – Алон протянул мне тонкую папку с бордовой обложкой. – Завтра мы идём к нотариусу, поэтому прошу вас изучить это.

– Что тут? – насторожилась я, но папку взяла.

– Информация обо мне. В конце концов, я – ваш любимый мужчина, за которого вы выходите замуж.

Я открыла папку и просмотрела исписанные листы. Неплохо, даже очень неплохо.

– Здесь точно всё?

– Да. Вплоть до моих предпочтений в оттенках рассвета и шрамов на местах, скрытых одеждой от чужих глаз.

– Нет-нет, никаких мест, скрытых одеждой.

Он искренне изумился:

– Предпочитаете заниматься любовью, не раздеваясь?

– Никакой любви до печати, поставленной на брачном контракте. Я, знаете ли, девушка строгих правил.

Алон оторопел от такого поворота.

А вот цук тебе, золотой наследник, а не все радости жизни!

– То есть, Марджари?

Я невинно захлопала ресницами.

– Я должна удостовериться в серьёзности ваших намерений, прежде чем отдать всё то, что берегу для любимого и единственного.

– И что, таки бережёте?

– Алон, не будьте занудой.

Он чуть нахмурился, откинул светлую чёлку, а потом расхохотался.

– Марджари, вы не представляете, насколько я доволен своим выбором.

– Я за вас рада, – честно ответила. – Люблю, когда людям хорошо.

– Завтра в десять я за вами заеду.

– Отлично, я надену свой лучший наряд.

– Только прошу, не переусердствуйте.

– Постараюсь.

Неожиданно Алон оказался возле меня, практически вжал в стену и прижался к губам, целуя так, что ноги чуть не подкосились.

– Завтра, в десять, – шепнул он.

И исчез через несколько минут, словно никогда и не было.

Некоторое время я стояла и просто пыталась прийти в себя. Нет! Ну, какой нахал! И, главное, как быстро! При этом не сказать, что мне не понравилось. Но, учитывая, специфику нашего договора, целоваться не стоило.

Я недобро прищурилась и уже вскинула руку, чтобы захлопнуть дверь при помощи бытовых чар, как в проём заглянул Бай-дзэ. Он осмотрел гору коробок, перевёл задумчивый взгляд на меня, потом – снова на коробки.

– Даже не спрашивай, – мрачно сказала я. – И нет, погромы не планируются. Я буду хорошей девочкой, обещаю.