Она под запретом

* * *

— Вот здесь остановите, — я указываю водителю на горящую диодами вывеску «Малина». Одёргиваю топ и, стараясь не светить нижним бельём, аккуратно вылезаю из машины.

Возле входа курят двое парней. Заметив меня, поворачиваются и с интересом начинают разглядывать. Володя сказал, что вечеринка только для своих, а значит это кто-то из его друзей. Задушив поднимающееся смущение, я киваю им в знак приветствия и негромко здороваюсь. Моя установка на вечер — хорошо провести время даже без поддержки сестры. Аверины во многом мне помогли, а дальше я должна действовать сама. Заводить знакомства, организовывать свой досуг и заставлять окружающих воспринимать меня не только как дочь своей матери, падчерицу Петра Аверина или сводную сестру светской тусовщицы Луизы. Я хочу почувствовать, что имею право существовать как личность.

Подумать легко, а выполнить куда сложнее. Едва я вхожу в переполненный бар, былая неуверенность холодит меня вместе с дуновением кондиционеров. И что теперь? Найти кого-то из знакомых? Все они друзья Арсения и Луизы. Обратят ли они на меня внимание в отсутствие сестры?

— Аина, привет! — на звук знакомого голоса я оборачиваюсь и не удерживаюсь от радостной улыбки. По крайней мере один человек, с кем я могу поговорить, точно здесь есть. Миша.

— Привет! — на эмоциях я обнимаю его и прижимаюсь к щеке губами. — Ты тоже здесь. Я рада!

С Мишей мы не виделись с его тренировки, на которую я пришла, как и обещала. Посидели в кофейне неподалёку от стадиона, и после он отвез меня домой. Позвонил через два дня и предложил пойти в кино, но у меня не получилось. Потом, насколько я знаю от Луизы, Миша улетел на свадьбу двоюродной сестры в Англию.

— Вовины тусовки не пропускаю. Ты сегодня без Луизы?

— Без неё. Она в Латвии у подруги.

— Ясно. Пойдём? — Миша кивает в сторону светящейся барной стойки, возле которой толпится народ. — Наши за отдельным столом сидят.

Кого он имеет в виду? Тех, кто был на домашней вечеринке Луизы? Смогу ли я вписаться в понятие «наши»? Всё-таки идея выпить бокал вина для храбрости была не так и плоха.

— А вот и новый член команды прибыл, — громко объявляет Володя Радкевич, едва мы подходим к столу. — Аин, привет! Со всеми знакома?

С Мишей рядом мне, конечно, спокойнее. Если вдруг почувствую себя лишней, то всегда смогу отойти с ним к бару и поболтать. Несмотря на то, что мы виделись лишь дважды, откуда-то берётся уверенность, что он не оставит меня скучать в одиночестве.

— Всем здравствуйте! — я обвожу глазами два сдвинутых стола, приветствуя сидящих. Вера, Ралина, Глеб, Макар, жена Володи, которую я видела лишь на фотографии, незнакомая брюнетка… От волнения я стискиваю кулаки. Данил и Арсений. Даня держит в руках бокал с тёмно-коричневой жидкостью, смотрит на меня с улыбкой. В руках Арсения ничего нет, и улыбки на лице, разумеется, тоже.

Им я киваю отдельно — всё-таки знакома с ними ближе, чем с остальными. Ещё одна моя сегодняшняя установка: как можно меньше общаться с Даней. Луиза может быть спокойна, отдыхая в Юрмале, — я никогда не позволю своим симпатиям всплыть на поверхность.

— Садись, я подвинусь, — Вера похлопывает ладонью рядом с собой и продвигается к центру стола.

Я смотрю на неё с благодарностью. Несмотря на мои опасения, вечер начался прекрасно, без ощущения неловкости на этом празднике друзей. Миша садится рядом.

— Шампанское будешь? Макар, Аине налей, — командует Володя и поднимает бокал с тем же напитком, что и у Дани. — Ну, что, други, спасибо, что пришли поддержать открытие. Вздрогнем!

Я делаю большой шипучий глоток и одновременно с покалыванием на нёбе, наконец, ощущаю расслабление. Атмосфера за столом лёгкая и непринуждённая: все болтают, пьют и смеются. Всё же Володя приятный парень, хотя раньше я его немного побаивалась. Он казался слишком активным и шумным.

— Как ты съездил на свадьбу? — осторожно перекинув ногу на ногу, я поворачиваюсь к Мише.

— Нормально. Хотя я не слишком люблю празднования с толпами незнакомых людей.

— Соскучился по Англии?

Он пожимает плечами.

— Немного. А как ты? Данил говорил, что ты переехала.

Я не могу не реагировать на его имя, как ни стараюсь, и быстро оборачиваюсь. Даня что-то печатает в телефоне. Наверное, переписывается с Луизой. Эффектная брюнетка рядом с ним, поблёскивая жемчужинами зубов, улыбается Арсению. Стоп. А как же Инесса? Впрочем то, что Арс меняет девушек как перчатки, не моё дело.

— Да, я теперь снимаю квартиру и работаю. Привет, взрослая жизнь.

Шампанское быстро вскружило мне голову: улыбки и шутки сыплются из меня как из рога изобилия. К нашему разговору с Мишей присоединяется Вера, чуть позже — Ралина. Опустевший фужер сменяет второй, мы чокаемся и много смеёмся. У меня получается. Я не просто сопутствующий товар, я — личность.

Краем глаза я замечаю, что Данил выходит из-за стола. Арсений остаётся сидеть с брюнеткой. Лиана, так, кажется, её зовут. Красивое имя, как и сама девушка. Что они все в нём находят? С ним же невозможно общаться.

Я допиваю третий бокал и очередной шутке Веры смеюсь, уткнувшись лбом в плечо Миши. Делаю это непроизвольно и без какого-либо умысла. Миша — друг, не более того. Нужно смотреть правде в глаза: если бы он нравился мне как парень, я бы обязательно нашла способ встретиться с ним, когда он предлагал.

— Арс, хорош колу сосать. Давай бухнём, — разносится над столом призывный голос Володи. — Иногда-то можно. Сто лет не видел, как ты расслабляешься.

— А Арсений когда-то умел расслабляться? — не сумев вовремя спрыгнуть с легкомысленной волны, прыскаю я и моментально об этом жалею.

Никто мою шутливую реплику не поддерживает, только Миша вежливо улыбается. Арсений незамедлительно поворачивается ко мне, выражение его лица красноречиво говорит: «Ты что себе позволяешь?» Я опускаю глаза себе на колени и нервно тру ткань юбки. Какая же я идиотка. Перегнула палку. Каким бы грубым и жестоким Арсений ни был, он никогда не позволял себе задирать меня при посторонних людях.

Глава 18

— Танцевать хочу, — Вера смотрит на меня: — Пошли? Зря, что ли, Вован диджея из Ебурга привез?

Обрадованная возможностью забыть о случившемся, я встаю. Кивком приглашаю с нами Мишу, но он отрицательно качает головой: мол, идите без меня.

Танцпола здесь как такового нет — есть пространство между столами. Но судя по количеству раскачивающихся тел, это мало кого смущает.

— Музыка классная, — выкрикивает Вера, откидывая назад свою вьющуюся шевелюру. — Вован знает толк в вечеринках. Поэтому у него в заведениях всегда аншлаг.

Я настраиваюсь на звучащий ритм, стараясь не зацикливаться на произошедшем. Это просто неудачная шутка. С кем не бывает.

Скоро к нам присоединяется Ралина, но надолго не задерживается. Жалуется, что новые туфли натёрли, и возвращается за стол. Вошедшая в кураж Вера машет диджею, и он подмигивает ей в ответ. Беззаботность снова ко мне возвращается, в особенности после того, как мы выпиваем в баре по сливочному коктейлю с неприличным названием. Я интуитивно чувствую, что перебарщиваю с алкоголем, но обещаю себе, что скоро остановлюсь. Просто не хочу выглядеть занудой перед Верой.

Данил появляется передо мной так неожиданно, что я едва не спотыкаюсь. В зелёных глазах отражаются лучи прожектора, тёмные волосы свободно падают на лоб.

— Веселишься?

Я обещала себе держаться от него подальше, но не сбегать же? Можно хотя бы минуту полюбоваться тем, какой он красивый и как ему идёт эта рубашка. У Данила красивое тело. Сестре повезло.

— Да, веселюсь. Думала, что буду чувствовать себя не в своей тарелке, но слава богу обошлось.

— Смотришься отлично, — кивает он.

Я невольно оглядываюсь. Куда подевалась Вера? Её рядом нет. Снова смотрю на Данила. Он же наверняка тоже всё понимает. Что я помню… Что тогда я почувствовала.

Кровь нагревается под его взглядом, и я спешу охладить её напоминанием о сестре.

— Ты не смог поехать с Луизой, да?

— Да, не смог.

— Жаль. Кажется, она расстроилась.

— Луиза не даст себе заскучать. У меня работа.

— Я за вас рада, — выпаливаю я отрепетированную фразу, чтобы не дать повиснуть неловкости. — Вы ведь столько времени были друзьями. Союз между людьми, которые так хорошо друг друга знают, должен быть долговечным.

— Это журнал по психологии так говорит? — лицо Данила предельно серьёзно.

— Нет… это я так думаю.

— Теория часто отличается от практики.

Я застываю под его взглядом. Он немного пьян. Я вижу это, даже несмотря на то, что и сама далеко не трезва. Мне нестерпимо хочется знать, что он подразумевает под этой фразой, предложить пойти на диваны и обо всём расспросить. Выяснить, что значила та усталость в его взгляде, сказать Дане, что мы друзья и я всегда готова выслушать. Потому что мне кажется, ему это нужно. Останавливает Луиза. Я ведь отдаю себе отчёт в том, что он может сказать. Вдруг Данил признает, что они с сестрой — это ошибка. И если от его слов я вдруг почувствую радость, это станет непростительным предательством.

Пауза между нами затягивается, Данил продолжает на меня смотреть.

— Эй, давай потанцуем, а? — я неловко хватаю его за руки и начинаю раскачиваться из стороны в сторону, едва попадая в такт звучащей музыке. Хочу избавиться от этой гнетущей недосказанности, стереть её весельем. Я ничего не должна знать. Их отношения с Луизой не моё дело.

Данил не отдёргивает ладони — напротив, крепче сжимает мои.

— Я же не танцую, — он действительно не пытается танцевать: просто стоит.

«Отпусти его руки. Отойди на безопасное расстояние. Вспомни о Луизе», — обвинительно грохочет внутренний голос.

Это я и делаю. Неимоверным усилием воли заставляю себя отступить назад. Я ведь пообещала.

— Данила, брат, на пару слов, — коренастая фигура Вовы возникает так неожиданно, что я вздрагиваю. — Там у меня с Глебом спор по поводу электрощитовой. Твоё профессиональное мнение нужно.

Я затаиваю дыхание. Володя заметил? Видел, как мы держались за руки?

Но Радкевич как ни в чём не бывало подмигивает мне, и они уходят вместе с Даней. Кажется, пронесло.

Веры по-прежнему нигде нет, но выпитый коктейль и поднявшееся волнение не позволяют мне сесть. Тем более, что за стол вернулся Данил, и там есть Арсений. Хотя он наверняка слишком занят своей длинноногой спутницей, чтобы обратить на меня внимание.

И словно мне в поддержку звучат вступительные аккорды моей любимой композиции. Впервые я услышала её в клубе Лозанны. Мы с однокурсниками отмечали закрытие сессии и полночи под неё отплясывали.

В благодарность за такой подарок я показываю парню за пультом два больших пальца и в ответ получаю ослепительную улыбку. Трезвой я не бываю настолько раскованной, а жаль. Оказывается, люди с готовностью откликаются на позитивные жесты.

Я запрокидываю голову назад, позволяя волосам скользить по спине, и начинаю подпевать. Голоса у меня нет, но вокруг так шумно и так много людей, что вряд ли кто-то может меня услышать.

Мне снова становится хорошо, поэтому я понятия не имею, что заставляет меня смолкнуть и резко обернуться. Наверное, то же самое, что и тогда в душевой. Инстинктивное ощущение опасности. Прямо передо мной стоит Арсений.

— Не останавливайся, — отчётливо произносит он, сверля меня ледяной синевой. — Данил пока занят. Можешь потанцевать для меня.

Хорошо, что вокруг царит полумрак и я выпила. Моя обычная паника перед Арсением замещается покалыванием адреналина и лёгкой сухостью во рту.

— А где твоя спутница?

Небрежно вскинутая бровь.

— Какое это имеет значение?

— Никакого.

Арсений упивается своим доминированием, как делает это всегда. Ему с детства с лёгкостью удаётся гасить любую мою попытку расправить плечи. Одно его слово — и я трусливо сбегала в свою комнату. Он, конечно, не ждёт, что я буду для него танцевать. Он пришёл сказать, что видел нас с Данилом. Но сейчас мне не в чем себя винить. Пусть я и пьяна, но я умею держать себя в руках. Он мне больше не указ. В этом зале находится куча людей, которые считают меня достойной компанией.

— Хорошо, давай потанцуем, — сейчас я благодарна каждой выпитой капле алкоголя за этот прилив дерзости. — Эта песня как раз мне очень нравится.

Арсений, разумеется, и не думает шевелиться — я всё делаю сама. Двигаясь в такт музыке, дотрагиваюсь до его плеча и пробегаюсь пальцами по ткани рубашки. Под ней горячо и твёрдо, и подушечки немного покалывает. Я совсем не мастер танцев на двоих: лишь с Хельгой, моей подругой из Дании и по совместительству хореографом, мы пару раз дурачились в клубе. Те наши движения я сейчас усиленно воспроизвожу в памяти, чтобы не дать Арсению снова одержать надо мной верх.

Кладу вторую ладонь на его плечо и, осмелев, заглядываю ему в глаза. Меня сражает неожиданная мысль. Арсений красивый. Не такой, как Данил, потому что его красота яркая, почти журнальная. У Арсения она другая, более жёсткая и спорная. Немного неровный нос — Луиза говорила, что он был сломан в университетской потасовке, — острозаточенные скулы и небрежная щетина. Губы даже ярче моих. Почему я раньше всего этого не видела? Из-за своего подросткового страха или потому что никогда не была настолько пьяна в его присутствии?

Арсений щурится, не сводя с меня взгляда. Выносить его сложно в любом состоянии, поэтому я разворачиваюсь к нему спиной. Покачивая бёдрами, поднимаю вверх руки, но вспомнив про укороченный топ, быстро их опускаю.

Можно отвести кисть назад и обнять его шею, но этот жест представляется мне слишком интимным. Поэтому я нахожу его ладонь и тяну к своей талии — Хельга так делала. У неё это получилось эффектно, и на танцполе мы сорвали шквал аплодисментов.

Рука Арсения вдруг прижимается к моему животу, комкает ткань юбки и толкает меня назад. Бёдра ударяются в его, глаза распахиваются, а каждый миллиметр кожи вспыхивает жаром. В меня упирается его эрекция.

Тяжело дыша, я застываю. Даже в моём состоянии этот факт приводит меня в самый настоящий шок. То есть… Это же не кто-нибудь. Это Арсений. Холодный высокомерный подонок, который меня на дух не выносит.

— А ты на что рассчитывала? — звучит рядом с ухом его охрипший голос. Его ладонь скользит по моему плечу, вверх по позвоночнику, обхватывает затылок и, пробежавшись по нему большим пальцем, коротко его сдавливает. Губы приоткрываются, выпуская наружу странный звук, живот обжигает горячей вспышкой.

— Я натанцевалась, — сиплю я, едва ворочая языком.

Отшатнувшись, обнимаю себя руками. Обернуться не могу, ведь это означает встретиться с ним глазами.

Я стою так очень долго, готовя себя к тому, что в любой момент снова услышу его голос. Лишь когда подходит Вера и спрашивает, не видела ли я Ралину, я понимаю, что Арсений давно ушёл.

Глава 19

— За твоё вливание в тусовку, весёлая девчонка, — Вера поднимает всё тот же сливочный коктейль и несильно ударяет им в мой. — Ты изменилась. Я тебя такой пугливой тростинкой запомнила. Четыре года учёбы вне дома пошли тебе на пользу во всех смыслах.

По большей части своим весельем я обязана алкоголю, но Вере об этом, конечно, не говорю. Сейчас я благодарна ей за компанию и за возможность отсрочить возвращение к столу. Если ради этого мне нужно будет выпить ещё — я это сделаю.

И дело вовсе не в том, что я дала себе слово держаться подальше от Данила, который там сидит. Это из-за Арсения. Я даже в его сторону не могу посмотреть без того, чтобы не вспыхнули щёки. Опьянение мешает мне разобраться в собственных ощущениях, но в голове то и дело звучит его охрипший голос, и жар в животе будто никак не проходит. Это же Арсений. Человек, который меня на восемь лет старше, отвратительный сводный брат, по чьей вине я приобрела кучу комплексов. Он как военный диктатор, которого показывают по телевизору. Можно ненавидеть его и ругать последними словами, но, если в один прекрасный день он подойдёт к тебе на улице и спросит: «Как дела?», ты просто застынешь, разинув рот.

— Спасибо за тёплый приём, — улыбнувшись Вере, я делаю небольшой глоток. Горло приятно обжигает горячим, светильник, свисающий над барной стойкой, на секунду исчезает и вновь возвращается на место. Я прилично пьяна.

— Луиза скоро возвращается?

Меня немного удивляет её вопрос. Они с Верой близкие подруги. Неужели она не знает?

— Послезавтра должна.

— А разве не в среду?

— Нет, она билеты поменяла.

Вера понимающе кивает и изящным движением откидывает назад пышные волосы, как делала много раз за вечер.

— Наверное, за Данила беспокоится.

Алкогольная сладость застревает у меня в горле, в глазах становится влажно, и мне приходится откашляться. Тема свернула совсем не туда, и мне не следует её развивать. Не нужно ничего спрашивать.