Помоги проекту - поделись книгой:
На выходе из вокзала к ней вдруг подошла женщина, закутанная в платок, из-под которого блестели только черные глаза, и завела классическую шарманку:
— Эй, красавица, давай я тебе погадаю, всю правду расскажу!
Лина удивилась (так вроде цыгане давно перевелись?!) и посмотрела прямо в эти черные бездонные глазищи.
Незнакомка — цыганка или не поймешь кто — ответила ей пристальным взглядом и вдруг покачала головой:
— Ох, милая, ты несешь свою беду, а беда у тебя большая. Смотри, утянет она тебя на дно.
Лина усмехнулась: «А правду говоришь, чернявая!» — и вышла в город.
Она несла свою беду, тяжелую, неподъемную ношу несколько лет, и вот теперь она в городе, который станет ее дном или могилой.
В следующие дни Леша с Теоной упорно старались друг друга не замечать, разве что им приходилось общаться по рабочим вопросам. Иногда Леша злился: «Ты все делаешь не так!», Теона — тоже на подзаводе — огрызалась и бурчала в ответ.
Манана с изумлением за ними наблюдала и только качала головой: вот ведь нашла коса на камень!
Бариста Никита теперь работал пожарником — старался вовремя гасить огнеопасные вспышки в отношениях коллег. То Леша поддавал жару, причитая «Нет, тебя вообще нельзя подпускать к кофеварке!», то Теона пыхтела, как закипевший чайник: «Белкин, да ты меня уже достал своими придирками!».
В свободное от работы время Леша с Теоной расходились по разным углам и делали вид, что друг друга не замечают.
…Если бы Теону спросили, что именно ей не нравится в ее новой жизни, она бы, не размениваясь по пустякам, честно ответила, что ей не нравится все. Абсолютно все. Ей не нравился здешний ужасный климат, этот холодный и высокомерный город, и ей не нравилось то, что происходило в ее квартире. Не то чтобы сама квартира вызывала негативные эмоции, но вот эти странности, которые в ней продолжались, Теоне никак не нравились.
Нет, она не ошиблась, когда в первое утро в этой чужой квартире ей показалось, что кто-то касался ее кукол и переставил их местами, потому что через пару дней история повторилась. Как-то, проснувшись утром, Теона увидела — о нет, опять! — что ее куклы снова сидят не так, как их усаживала она.
Встревоженная Теона несколько раз спрашивала Манану о хозяевах квартиры: кто здесь жил раньше, чем занимались эти люди? Но странное дело, обычно словоохотливая тетя Манана, услышав этот вопрос, предпочитала делать вид, что она ничего не знает и упорно отмалчивалась.
У Теоны было ощущение, что ее испытывают. Постоянно испытывают на прочность — этот недружелюбный, надменный город, какие-то неведомые духи, обитающие в старой квартире, да и в кофейне ее все время проверяют — справится она с новой работой или нет. Даже этот дурацкий Белкин…
Теона метнула в коллегу угрюмый и острый, как дротик, взгляд. В этот миг Белкин как раз наворачивал десерт тети Мананы. Однако же пущенный Теоной дротик попал в цель — Белкин поперхнулся и перестал жевать.
— Что такое? — занервничал Леша.
— А что ты тогда говорил про призраков? — спросила Теона.
— К тебе приходят? — страшно заинтересовался Леша.
Теона пожала плечами: да как сказать?! Видеть, впрочем, никого не видела, врать не буду, но что-то не так… С этой квартирой, с этим городом, да и со мной тоже.
Леша понимающе кивнул:
— Обычное дело, я же говорил! Но ты не дрейфь, просто повторяй, если что, как я учил: «Спокойно, я свой, то есть, своя!»
Теона вздохнула — вот что с этим городом «не так». В нем все, через одного, чокнутые. А почему так — кто его знает. Может, йода им всем не хватает, а может, болота, на которых построен город, источают какие-то, вредные для мозга и нервной системы испарения.
В кофейню вошла постоянная посетительница — экскурсовод Мария, с которой Теона уже успела познакомиться. В Марии было что-то невыразимо располагающее и притягательное; Теоне очень хотелось с ней разговориться и даже напроситься к ней на экскурсию, но она не решалась. Всю свою симпатию к Марии Теона старалась выразить широченной и искренней — в пол-лица — улыбке.
— Да ты что творишь, бестолковая? — раскудахтался у Теоны под боком Белкин. — Ты же молоко перельешь, испортишь весь кофе!
Дружелюбная улыбка погасла, и на лице Теоны появилось привычное — зверское — выражение, какое было всегда, когда девушка разговаривала с Лешей.
— Ну ладно, вот тебе сейчас двадцать семь лет, и в этом возрасте вот это «подай-принеси» — нормальное занятие, а дальше-то что? Ты и в пятьдесят лет будешь работать барменом?! — не сдержалась Теона.
— Какое «подай-принеси»? — побледнел Леша. — Ты о чем?
— Да о том, чем ты занимаешься.
— Я «не подай-принеси», — отрезал Леша. — Я варю людям хороший, максимально хороший кофе, можно сказать, заряжаю их чистой энергией!
Он отвернулся и полдня с ней не разговаривал.
К обеду Теона не выдержала:
— Давай, что ли, мириться?
Леша пожал плечами:
— Я с тобой и не ссорился. А на счет «подай-принеси»… Я вообще-то скоро буду дипломированным дизайнером и начал, между прочим, с дизайна «Экипажа».
— Ты что, здесь все сам придумал? — изумилась Теона.
Дизайном «Экипажа» Леша занялся полтора года назад и тогда же поступил в университет на дизайнерский факультет. На самом деле Леша Белкин всегда хотел заниматься обустройством интерьеров, а тут все сложилось так удачно, что он мог совмещать учебу с любимой работой в кофейне, да еще и внедрять в жизнь свои дизайнерские идеи. Леша с увлечением взялся за дипломный проект «Дизайн кофейни», креативил от души и реализовывал идеи своего будущего проекта на практике.
Заручившись согласием Ники и согласовав с ней важные интерьерные преобразования, Леша условно разделил помещение кофейни на солярную и лунную часть. В интерьере «солнечной» части кофейни солярная тема по Лешиной задумке обыгрывалась свисающим с потолка золотистым муляжом солнца и огромным зеркалом в виде солнца на стене. Кроме того, в ее оформлении использовались светлые тона, особый текстиль и постеры картин. А «лунную» — затененную часть кофейни, по Лешиному проекту мастера отремонтировали в темных тонах; на ней расположили множество светильников с мягким рассеянным светом и такое же большое настенное зеркало, как в солнечной части зала, только выполненное в виде улыбающейся луны. В «лунной» части кофейни Леша повесил на стены черно-белые постеры с фотографиями знаменитых рокеров, джазменов, легендарных актеров и специально заказал текстиль в тон картинам.
Леша считал, что подобное оформление как нельзя лучше соответствует философии кофейни, в том числе и музыкальной, потому что в «Экипаже» всегда играл старый, добрый, проверенный временем джаз, рок или французский шансон. В итоге перемены в интерьере постоянные посетители кофейни восприняли на ура; а Ника, в один из своих приездов в Петербург, увидев преображенный «Экипаж», искренне похвалила новоиспеченного дизайнера Белкина.
После ремонта о кофейне «Экипаж» стали говорить: «А-а-а, это та самая кофейня «луна — солнце?!» Кто-то из постоянных посетителей кофейни облюбовал ее солнечную сторону у окон, кто-то предпочитает затененные столики на лунной, где можно укрыться от посторонних глаз, сам же Леша в течение дня любит переходить с одной половины на другую.
Жизнь ведь вообще, как считает Леша, — переход с солнечной на темную сторону и обратно.
… — Ну ладно, не обижайся, — примиряюще сказала Теона. — В «Экипаже» очень красиво и здорово! Я бы никогда не подумала, что такой, как ты, может придумать… — она запнулась.
— Спасибо, — отрезал Леша. — Давай лучше вернемся к правильной обжарке кофе!
Накануне Восьмого марта Леша купил несколько ведер тюльпанов, специально для кофейни. В день праздника он дарил каждой посетительнице «Экипажа» цветы. Теона хмуро наблюдала за тем, как Леша, ослепительно улыбаясь и отпуская комплименты, вручает женщинам тюльпаны.
К вечеру у Леши осталось одно ведро с невостребованными цветами. Леша взглянул на мрачную Теону и пожал плечами:
— Давай, что ли, тебе подарю? Раз уж все равно осталось.
Теона усмехнулась:
— А мне не надо! Вот еще — идти по городу с тяжеленным ведром!
Леша хмыкнул: ну нет, так нет! но вдруг почувствовал укол совести. Все-таки сегодня — женский день, а эта пигалица, хоть и похожа скорее на шипящую драную кошку, чем на женщину, все же особь женского пола. К тому же она недавно приехала, у нее нет друзей в чужом городе, и надо бы как-то проявить радушие, хоть проводить, что ли, ее домой, помочь отнести ведро. Но глядя на кактус по имени Теона, Леша понимал, что идти с ней куда бы то ни было ему совсем не хочется. Вообще не хочется.
— И не стыдно тебе, Лешка? — вдруг откуда-то донесся голос Ники.
А добрая Ника уж, конечно, взяла бы Теону под свое покровительство!
— Ладно, давай я тебя сегодня провожу и отнесу тебе цветы, — вздохнул Леша и, прихватив ведро с тюльпанами, поплелся за Теоной.
Они молча идут по скользкой набережной — говорить им не о чем, да и не хочется. По дороге Теона поскальзывается и, чтобы удержать равновесие, делает нелепые движения, как сломавшийся лыжник, потом падает и больно ударяется. Леша наклоняется, чтобы ее поднять, и роняет ведро, тюльпаны кинематографично сыплются на снег.
Теона встает, отряхивается, в глазах — злые слезы.
— Э, ты чего? — Леша внимательно смотрит на нее.
— Разве это весна?! — спрашивает Теона даже не Лешу, а какую-то небесную канцелярию, забросившую ее в эту странную версию пространства. — Разве это нормальный город?!
Леша, полагая, что вопрос адресован ему, пожимает плечами:
— Да, Петербург, в сущности, сложно назвать нормальным городом. Откровенно говоря, это самый странный город на свете. Но в нем много хорошего, и со временем ты…
— Ненавижу этот город, — перебивает Теона.
Оставшийся путь до ее дома оба угрюмо молчат.
У парадного Леша вручает Теоне ведро со словами:
— Ведро только отдай потом. Я его в подсобке взял, надо вернуть.
Да, на романтическую сцену все это мало похоже!
Теона зашла домой. Впрочем, домом это назвать невозможно. Дом — это что-то теплое, родное, а тут чужая квартира, где все незнакомое
Она прошла в спальню и увидела, что куклы опять сдвинуты, а прическа у барышни Нино растрепана. Теона упрямо поправила шляпку и волосы Нино и снова усадила кукол, как она считала нужным. Потом Теона оглянулась и почему-то вслух, словно бы сейчас ее кто-то слышал, с вызовом сказала:
— Может, хватит меня испытывать?! Спокойно, я — своя.
Ей вдруг очень захотелось услышать родной мамин голос, и она позвонила в Тбилиси. Они с мамой разговаривали долго, забыв о времени. Мама рассказывала, как у них сейчас тепло, что она вчера готовила на ужин, а сегодня на обед, и что пес Гриль скучает без Теоны. А Теона описала ей кофейню, рассказала, что она уже научилась варить много сортов кофе и даже упомянула о своих коллегах (один умный — Никита, другой совершенный дурак — Леша Белкин), и призналась, что сильно скучает и по городу, и по Грилю, и по родителям, конечно.
Они уже прощались, когда мама вдруг сказала, что видела сегодня
Софико с Михаилом, и те передавали Теоне привет.
Закончив разговор, Теона тяжело вздохнула. Зачем она здесь, где все-все чужое? Но не возвращаться же ей теперь обратно, пасуя перед сложностями? Это будет неправильно. Ее возвращение сейчас означало бы поражение и признание в собственной слабости.
Теона нашла вазу, поставила в нее тюльпаны. Как ни странно, но этот разноцветный весенний букет на столе в центре гостиной здорово преобразил пространство, наполнил его теплом. Квартира перестала казаться враждебной.
Теона вдруг вспомнила, как бабушка говорила, что, если предстоит что-то неподъемное, к чему и подступиться страшно, надо разбить эту пугающую громадину на обозримые поэтапные задачи. Собственная жизнь сейчас представлялась Теоне такой вот необъятной и непонятной космической черной дырой, но эту пугающую бесконечность можно было осмыслить небольшими фрагментами.
«Ладно, — решила Теона, — мне нужно продержаться еще два месяца! Будем считать, что это испытательный срок. А там посмотрим. Надо просто дожить до лета. Наступит же оно когда-нибудь в этом городе вечной мерзлоты?!»
КНИГА 1. ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 4
ГЛАВА 4
ДЕВУШКА, КОТОРАЯ ПАХНЕТ КАК КОФЕВАРКА
За эти пару месяцев у Теоны еще не раз возникало чувство, что город продолжает ее испытывать. Да и квартира по-прежнему казалась ей странной — временами она находила здесь подтверждение чьего-то незримого присутствия; впрочем, Теона решила, что пока это присутствие остается деликатным и не угрожает ее жизни, она может с ним мириться.
Иногда ей казалось, что к ней словно присматриваются, и она вновь, уже более уверенно заверяла, что она своя.
За это время город успел проститься с зимой и готовился расцвести. Долгожданная весна все-таки наступила.
День сегодня был особенно теплым, солнце щедро пригревало, оживленно пели птицы. Утром, по дороге в кофейню, Теона даже подумала, что об эту пору город выглядит вполне пригодным для жизни и, если честно, очень красивым.
В кофейне она увидела, что Белкин уже давно пришел и успел все подготовить к открытию «Экипажа». С тех пор, как Леша узнал, что в конце мая поедет в Москву на чемпионат бариста, он совсем тронулся. Бедняга мог говорить только о предстоящем чемпионате и бесконечно репетировал. К этому чемпионату Белкин готовился как к полету в космос.
Вот и сейчас он словно проигрывал свой выход на сцену.
— Белкин, ну не выиграешь ты этот чемпионат, и что такого страшного случится? — усмехнулась Теона. — Жизнь на этом закончится?!
Леша в ужасе закатил глаза, показывая, что в этом случае его жизнь вот именно что закончится.
В обед Леша сообщил, что накануне он купил ведро краски и собирается вызвать мастера, чтобы тот покрасил подсобку и предбанник перед входом в кафе.
Теона всплеснула руками:
— Зачем мастера? Я сама все покрашу!
Леша взглянул на нее с удивлением, но пожал плечами:
— Ну ладно. Тоже мне Том Сойер нашелся!
Теона немедленно взялась за дело — нацепила старый рабочий халат Мананы, забрала кудри в хвост, вскочила на стремянку, и понеслось! Вспомнив былое увлечение, она красила вдохновенно, словно бы стирая все стрессы и обиды, и радовалась проступающей чистой, гладкой поверхности.
Белкин, выйдя посмотреть, не сдержался и хихикнул:
— Надо же — я нашел бесплатного гастарбайтера!
Теона угрожающе замахала кистью и ласково пообещала Леше разукрасить ему физиономию. К вечеру она выкрасила все, что просил Леша, и подумала, что надо бы сделать косметический ремонт в ее квартире — покрасить потолки и стены, правда, сперва нужно будет заручиться согласием хозяев.
Теона подошла к Манане и завела разговор про ремонт.
— Можешь делать, что хочешь, — пожала плечами Манана.
— А хозяева не будут возражать?
Поделиться книгой: