Помоги проекту - поделись книгой:
Внезапно чьи-то сильные руки подхватили меня и поволокли куда-то, не давая опомниться. Я отбивалась, по-идиотски болтая в воздухе каблуками сапог – нападавший оказался значительно выше ростом и просто нес меня над асфальтом.
Очнулась я на диване в каком-то баре. Кругом пахло пирогами, не было посетителей, а бармен лениво вытирал салфеткой бокал. Я вскочила, но та же рука вернула меня на диван. Рядом со мной сидел огромный рыжеватый мужчина с каменным выражением лица.
– Вы кто?! – завизжала я, стараясь привлечь внимание бармена, но тот почему-то совершенно спокойно удалился в подсобку. Я осталась один на один с незнакомцем.
– Успокойтесь, Мэри, я не причиню вам зла, – с каким-то странным акцентом произнес мой похититель. – Сейчас мы побудем здесь, попьем чай с пирогом, а потом я вас провожу, куда скажете.
– Да кто вы, в конце концов?!
– Сядьте, Мэри, – негромко, но властно приказал он, и я неожиданно для себя шлепнулась на диван. – Я от Алекса.
«Ну, мать твою, чертов Призрак! Я чуть ума не лишилась от ужаса».
– Как вас зовут?
– Это не имеет значения.
– Зачем вы здесь?
– Чтобы защитить вас.
– От кого?
– От тех, кто хочет вам навредить.
Я начала злиться: новый знакомец напоминал терминатора – отвечает заученными фразами, не говорит ничего конкретного, зато испугал меня так, что я слышу, как дрожит мой голос.
– За вами следят, Мэри. Двое мужчин на синем «Фольксвагене». Они ехали за вами от гостиницы, потом припарковались напротив магазина. Если бы я не оказался рядом, вы уже лежали бы в багажнике этого «фолькса», – невозмутимо и без эмоций сообщил «терминатор».
Сказать, что мне стало дурно, значило вообще ничего не сказать. Потолок бара вдруг пошел кругом, и я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание.
Перед лицом возник какой-то пузырек с резко пахнущей жидкостью, чей запах так ударил в нос, что я закашлялась.
– Enjoy, Магу, – сказал мой спаситель, и в его голосе я вдруг уловила нотки Алекса – тот тоже мог вот так отдать приказ и вернуть в сознание.
– Спасибо, – пробормотала я, – мне уже лучше… я просто сильно испугалась…
– Не бойтесь, Мэри, с вами ничего не случится. Я провожу вас туда, куда вы скажете, а потом провожу назад в отель.
– Я не знаю, сколько времени займет моя поездка…
– Это не важно. Я буду рядом. Но очень советую сменить планы и никуда не ехать.
Это почему-то показалось мне разумным. Вполне вероятно, что Костя, не поверив фотографии и перстню с моей кровью на камне, решил, что я жива, и эти двое могут оказаться его людьми. И вот тогда мне точно не поздоровится. В этот момент мне позвонил Сергей, и я отвлеклась, но краем глаза успела заметить, как «терминатор» поправил гарнитуру телефона и сунул руку в карман.
Сергей предложил встретиться, но я отказалась. Он проявил удивительную настойчивость, это насторожило – после того, что я устроила ему ночью, как-то странно звучало предложение посидеть в кафе. Да и «терминатор» почему-то отрицательно качал головой, и я поняла, что он прослушивает мой телефон при помощи сканера – сама проделывала такие фокусы с Костей, когда собирала компромат на него для своей книги. Сергей обиделся, но мне это было безразлично – кто он мне?
– Давайте я провожу вас в отель, – предложил «терминатор», когда я бросила телефон в сумку. – А еще лучше будет, если вы сегодня же улетите домой, Мэри. Поверьте, так будет совсем хорошо. С билетом я помогу.
Это было разумное предложение, на которое я, в отличие от первого поступившего, согласилась.
Джеф позвонил и сказал, что везет Мэри в отель, и Алекс наскоро натянул парик и приклеил усы. Такая конспирация показалась ему достаточной, если вдруг придется столкнуться с ней здесь, на этаже. Он не успокоится, пока не заставит ее уехать. В Москве стало слишком опасно. Теперь нужно было дождаться ее приезда, проследить, чтобы собралась и уехала. Джеф сказал, что она вроде согласилась.
Он, стоя у большого окна в торце коридора, видел, как Мэри вышла из лифта и направилась к своему номеру.
Ничего не предвещало беды, когда он услышал звук открывающихся дверей второго лифта, и оттуда появились двое. Мэри никак не отреагировала, шла по коридору, а амбалы, переговариваясь, двигались за ней. Алекс мучительно соображал, что делать в одиночку против двоих в узком коридоре, и в этот момент появился Джеф. Алекс испытал облегчение – ему не придется раскрывать свое присутствие, он очень не хотел, чтобы Мэри видела его. Амбалы ускорили шаг, а до номера оставалось еще приличное расстояние. Джеф среагировал мгновенно. Едва один из амбалов приблизился к Мэри, он, подобравшись, совершил резкий прыжок и ногой в развороте ударил того в голову. Мужик рухнул на пол, как куль, а его приятель, вырывая из-под полы пиджака пистолет, рванулся к Джефу, но тот уже успел развернуться и встретил его прямым ударом в челюсть. Клацнув зубами, амбал выронил оружие и упал на спину, но подняться уже не успел – Джеф коротко ударил его по шее, и он затих. Схватив онемевшую от ужаса Мэри в охапку и развернув так, чтобы она не увидела Алекса, он быстро открыл номер и впихнул девушку туда:
– Быстро собирай вещи, слышишь? Быстро! У нас мало времени!
Они с Алексом вдвоем перетащили обездвиженных преследователей в номер.
– А ведь я чувствовал, что не все ладно с этим журналистом, очень уж вовремя он около Мэри возник, – тяжело дыша, проговорил Алекс, когда они вместе с Джефом упаковали Костиных амбалов в ванную его номера.
– Я прослушал его телефон, он как раз созванивался с одним из этих, – кивнул в сторону запертой двери напарник. – Назвал гостиницу, номер. Хорошо, что я решил ночь здесь скоротать, утром как раз они и появились, пасли ее до магазина, а потом и до отеля добрались. Он звонил Мэри, пытался ее на свидание вытащить, вот там бы ее и взяли скорее всего, но она умно поступила – отказалась, и им пришлось ехать сюда.
– Знаешь, что самое забавное? – спросил Алекс, вставая из кресла. – Этот Новиков звонил мне с мобильного Мэри вчера ночью и спрашивал совета. Решил, что я ее близкий друг, ха-ха.
– И что ты?
– А что я? Я в тот момент считал, что все чисто – обычный журналист, решивший провести ночь с красивой девочкой, тем более что и она вроде как не против была.
– Совет-то дал? – ухмыльнулся Джеф, прекрасно знавший об отношении Алекса к этой странной девице.
– Сказал – уноси ноги, пока цел, утром она тебя ужалит – и ты умрешь, – захохотал Алекс, настроение у которого совсем наладилось – Мэри была в безопасности, собирала вещи в соседнем номере, и ему не придется теперь остаток жизни оправдываться перед Марго.
– Хорошо, что все так удачно сложилось. Легкое дельце, – заметил Джеф.
– Да… вовремя успели. Лететь бы сейчас девчонке в Бильбао к любимому супругу. А уж на что тот способен, я представляю – раз не погнушался киллера ей нанять, – фыркнул Алекс, отдирая усы и снимая парик. – Все, Джеф, увози ее отсюда, с этими я сам решу.
Напарник вышел, закрыл за собой дверь, и Алекс услышал, как в соседнем номере он что-то говорит Мэри, как щелкает замок, а по коридору раздаются нервные шаги Мэри, вбивающей каблуки сапог в ковровое покрытие. Все, она в безопасности, Джеф проводит ее и проследит, чтобы улетела. Можно немного расслабиться. Когда шаги стихли, он вышел в коридор, убедился, что никого нет, и подошел к номеру Мэри.
Алекс вынул из кармана карточку, ловко уведенную перед этим со стойки ресепшена, открыл номер и вошел. В прихожей все еще чувствовался аромат духов Мэри – он помнил этот холодный запах «Кензо», она не признавала других. На полу под ногами валялась заколка – видимо, впопыхах сборов Мэри уронила ее и не заметила. Алекс подобрал ее, пощелкал зачем-то замком, покрутил в руках и убрал в карман. Смятая постель, пустой бокал с остатками коньяка – ну, еще бы, девочка пережила довольно сильный стресс, когда на ее глазах Джеф двумя ударами уложил Костиных церберов, которые сейчас мирно отдыхали в номере Алекса, лежа друг на друге в ванне. Сейчас Джеф уже должен был ехать к аэропорту – билет на имя Мэри лежал у него, Алекс позаботился об этом заранее. Ничего, у нее теперь появился шанс – мизерный, конечно, потому что Костя не остановится, будет искать и, скорее всего, найдет. Хотя возможно, что Мэри сумеет ускользнуть, ведь она на удивление везучая.
Зря она все-таки не осталась в Цюрихе, как он хотел. Но это ее выбор. Никто не может прожить чужую жизнь, и даже Алексу не по силам заставить Мэри сделать это.
Его внимание привлек валявшийся у кресла скомканный лист бумаги. Горничная еще не успела убрать номер после отъезда Мэри. Алекс поднял его, развернул и увидел знакомый неровный почерк:
Алекс усмехнулся, аккуратно сложил мятый листок и сунул в карман. «Мэри, Мэри, ты неисправима, – подумал он, выходя из номера. – Ты никогда не изменишься. Ты всегда делаешь не тот выбор. И ты всегда выбираешь гибель там, где можно выбрать жизнь и любовь. Но в этом вся ты. Наверное, мне ты была бы и неинтересна – другая».
Этот листок уже дома, в Цюрихе, он убрал в ящик стола в комнате, где жила Мэри, – там было много таких вот случайных листков с ее стихами. Алексу казалось, что она вернется за ними. Непременно вернется. Когда-нибудь. Не теперь.
Когда будет готова…
Пустые хлопоты
Татьяна Устинова
Наши мужики, – говорит моя приятельница, прихлебывая капучино, – совершенные козлы!.. И чем дальше, тем хуже!.. Они даже комплименты говорить не умеют! И главное, не дают себе труда!.. Вот я только что из Италии, вот там – да! Там каждая женщина чувствует себя жен-щи-ной! Да ты же знаешь моего итальянца.
Я знаю ее итальянца, это точно. Он высок, строен, улыбчив, смуглокож, белозуб, набриолинен. От него в разные стороны как будто исходит сияние такой мощности, что отчетливо видны проскальзывающие в этом сиянии ярко-голубые искры.
– Он же все время, все время говорит комплименты! Не ленится и не стесняется. Да ты же знаешь!
Я знаю, как он говорит, он и мне сто раз говорил.
«Какие прелестные ноги. Не нужно прятать за очки такие выразительные глаза. Как тебе идет этот цвет» – это в мою сторону.
«Какая точеная фигурка. Не нужно носить такую большую сумку, ты ведь легка, как перышко. Как тебе идет этот фасон» – это в сторону приятельницы.
Я никогда не знаю, как реагировать на подобные комплименты, начинаю улыбаться в ответ идиотской улыбкой, оглядываться по сторонам в поисках путей к отступлению, подвиливать хвостом в надежде, что отвяжется.
Нет, просто я все знаю про свои прелестные ноги и невыразимые глаза! Может, там, в Италии, где так нравится моей приятельнице, ни одна женщина – жен-щи-на! – ничего про свои ноги и глаза не знает, а я-то знаю!.. Ноги у меня как ноги, сказать так себе – ничего не сказать. От сидячей работы отекают немного, по весне отдают в зеленый цвет. Глаза тоже… Не надо было вчера на ночь трескать соленые огурцы, не было бы отеков, сидеть за полночь с уроками Тимофея тоже не стоило, не было бы черноты под ними. А так, что говорить, красиво, конечно!.. Ему, этому набриолиненному мастеру комплиментов, видней.
Впрочем, должно быть, я просто закомплексованная дура. Не умею принимать от мужчины восхищение. Надо, надо учиться, а то скоро на пенсию, а я все еще не научилась!..
Да что комплименты! Ухаживания тоже не умею принимать! То есть делать так, как нам, женщинам – жен-щи-нам! – предписывают глянцевые журналы, этот незыблемый свод правил, эта конституция, эта Библия любой современной особы!
С ухаживаниями по правилам, надо сказать, дело вообще не задалось.
…Программа была посвящена каким-то весенним праздникам, в общем, что-то легкое и приятное, и эфир утренний, и канал федеральный, вроде окончательных глупостей показывать не должен.
Я должна была поздравить всех с праздником, а ведущие должны были поздравить меня. Как выяснилось уже непосредственно на съемке, меня – и всех женщин страны! – еще должен был поздравлять… стриптизер.
Сейчас я не шучу, прошу отнестись серьезно.
Только я разместилась на диванчике, напротив ведущих, только красиво разложила вокруг юбочку, чтобы в камере смотрелось изящно, только пристроила на свое невыразимое лицо улыбку, как из-за операторов в студию вошел атлет. Тоже некоторым образом невыразимый.
Он был по пояс голый и в гаремных шароварах. По выпуклым татуированным плечам струились завитые локоны. Бицепсы и трицепсы в некоторых местах перехвачены черными кожаными лентами. Атлет мрачно посмотрел по сторонам, уселся рядом со мной на диванчик, примяв трепетные складки юбочки, и хищно заулыбался в камеру.
– Вот и Александр! – возликовали ведущие. – Татьяна, Александр – знаменитый стриптизер, и в нашей утренней праздничной программе он будет рассказывать и показывать (если вы не возражаете, конечно), как нужно ухаживать за женщиной по правилам!..
…Нет, я не возражаю, конечно, но вы меня тоже поймите! Что значит «показывать»?! Пусть он что угодно показывает, но я обязательно должна смотреть, как он станет учить мужчин по ту сторону экрана? Мало того смотреть – еще и участвовать!..
И юбочка меня беспокоила очень. Она была надета в первый раз, прелестная юбочка, а тут на нее сели! Как бы вытащить незаметно?…
Мотор, камеры идут, начали!..
– Александр, вот вы стриптизер, так сказать, профессиональный соблазнитель, – жизнерадостно начал ведущий. – Вы знаете об этом все. Что нужно делать, чтобы женщина почувствовала себя самой красивой, привлекательной, желанной?…
– Нужно… это… нужно… в общем, это непросто. А, вот! Это искусство, в общем.
Ведущий, несколько споткнувшийся об ораторское искусство стриптизера, немного увял и попросил его прямо сейчас продемонстрировать искусство соблазнения и то, как следует поухаживать за гостьей, то есть за мной. Я в этот момент тащила из-под него юбочку, бросила, сделала сладкое лицо и стала дожидаться ухаживаний.
В тесной студии, утыканной камерами, грянула жаркая аргентинская музыка. Мы встали с диванчика, стриптизер Александр осклабился, то есть заулыбался очаровательной улыбкой и стал давать мастер-класс.
– Нужно смотреть женщине в глаза, – объявил он и уставился мне в очки. Очень близко. Я подалась немного назад, потому что он сопел мне в физиономию и пахло от него… не очень.
– Нужно крепко держать ее руку. – Тут он как следует притиснул меня к своему торсу, не отводя взора. Оказавшись в такой непосредственной близости, я обнаружила, что некоторые его татуировки еще свежи, кожа не поджила, кое-где покрыта синей засохшей коростой. Я дрогнула и отвела глаза.
– Нужно говорить ей комплименты! – торжествуя победу, объявил стриптизер и сказал мне в ухо: «Как вы прекрасны. Какие у вас выразительные глаза».
Под знойную музыку он стал ворочать меня туда-сюда, что было непросто: мои метр восемьдесят роста ворочать в принципе довольно сложно, а еще я была озабочена юбочкой. Я боялась, что соблазнитель на нее наступит, и тогда в роли стриптизера окажусь я, а мне не хочется. Еще я была озабочена операторами: как бы в порыве мы с кавалером не свалили кого-нибудь из них с их многотысячедолларовыми камерами!..
– Вы прекрасно танцуете, – зудел мастер соблазнения мне на ухо. – Вы божественно и легко двигаетесь. Вы первая женщина, с которой мне так приятно танцевать!
Если бы это продолжалось еще какое-то время, мы бы точно свалили оператора и нанесли федеральной телерадиокомпании гигантский ущерб, но тут музыка смолкла, и мы вернулись на диванчик. Я плюхнулась кое-как, и шут с ней, с юбочкой, а стриптизер Александр раскинулся рядом со мной с грацией молодого тигра. Время от времени он вопросительно поглядывал на меня: довольна ли я произведенным эффектом.
…Еще бы! Я была вне себя. От экстаза, разумеется.
– Зачем вы стриптизера на эфир приперли?! – после съемки спрашивала я в буфете режиссера программы.
– Да мы думали, это смешно будет, – отвечал режиссер. – Тебе кофе с сахаром, да?… И два пирога с мясом! Ты же будешь, да?… Кто ж знал, что он такой… тупой?
Поделиться книгой: