Призванная. Когда закончится время

Дорога была легкой, особенно по сравнению с тем, что было накануне. Мы шли меж редких деревьев, держась метрах в ста от видимой границы волчьего леса. Хотя сейчас этот лес и выглядел сплошной лужей, Макс говорил, что рисковать не стоит, что он вернет себе прежний вид и холод и станет еще злее. Хорошо, что мы к этому времени будем дома. Я смотрела, как он рассказывает Лине о разных существах, живущих в его мире. О тех, что водятся здесь, и тех, что за горами, о страшных и не очень. Межгорье было землей, огороженной со всех сторон цепочкой гор, закрытой от большого мира и относительно спокойной, хотя и здесь, по его словам, можно было нарваться на неприятности. Лина слушала, не отвлекаясь. Она, как все дети, любила сказки и, оказавшись в таковой, пребывала в полном восторге. Совершенно не вспоминая о тех ужасах, которые нам довелось пережить. Я наблюдала за ними, и испытывала противоречивые чувства. Мне не хотелось так скоро прощаться с Максом, сердце предательски сжималось от мысли, что вскоре мы расстанемся.

Сама я все время возвращалась к тому, что произошло накануне. Раз за разом прокручивала в памяти взрыв, уничтоживший всех монстров, и видела Макса, глаза которого полыхали огнем. Страшнее было то, как я почувствовала его ярость. А может и не его, может силы бушевавшей в нем. Даже сейчас память об этих чувствах, скрытая где-то в глубине сознания, мрачной тенью пробегалась по мне. Это было ненормально.

А если бы он не успокоился, что было бы тогда? Что-то произошло между нами – что-то, что помогло Максу прийти в себя и усмирить силу. Я не понимала, что это, боялась и не хотела этого.

Долго так продолжаться не могло. То, как мы сюда попали, принять было проще. Версия о какой-нибудь параллельной вселенной или общей для нас с сестрой коме мне была ближе, чем ее, что мы в сказке. Мы были где-то, и это уже не пугало. Однако чем больше я думала о Максе, тем неспокойней мне становилось. А еще, я не хотела его бояться. Ловила его взгляды, заслушивалась голосом. «Сейчас не время и не место! – повториля я себе. – Особенно не место!» И несмотря ни на что, верила, что Макс не опасен для нас… или очень хотела верить.

Он рассказывал о таштанах. Я не могла себе их представить. Сплошь сделанные из камня огромные драконы, способные разрушать целые города, исчезнувшие сотни лет назад. Считалось, что они заснули крепким сном на склонах оградительных гор и сами стали их частью.

– Я бы очень хотела их увидеть! – заявила сестренка.

– А ты бы не испугалась? – поддразнил ее Макс.

– Конечно, нет. Я ведь не желаю им зла.

– Они бы раздавили тебя, прежде чем узнали твои намерения! – смеялся он.

– А вот и нет!

– Отчего же?

– Я бы им сказала, что пришла дружить!

– Вряд ли они бы поняли.

– Меня все понимают! Как бабочки. – уверенно заявила девочка.

– Ага, бабочки. – поддразнил он.

– Правда! – обиженно заявила Лина и вырвалась вперед.

– Она все утро забавлялась с ними, – поддержала я сестру. – В нашем мире бабочки пугливые и не садятся на людей, а здесь – словно ручные.

Макс посмотрел на Лину, погрузившись в свои мысли и больше не улыбаясь. Видно, ему надоело забавлять нас рассказами.

– Смотрите! – крикнула она.

Лина стояла в центре небольшого вихря из бабочек. Они роились вокруг нее, словно исполняли неведомый нам танец, и с каждой минутой их становилось больше. Лина заливалась смехом. Я шагнула к сестре, немного завидуя ей: хотелось бы, чтобы они так же играли со мной. Сестренка сделала жест, и часть насекомых закружила возле меня – не так много, но достаточно, чтобы вызвать восторг. Они облепили мои руки, и я размахивала ими, словно крыльями, оставляя за собой шлейф из бабочек. Те совершенно не боялись и не желали улетать. Взлетая и снова садясь на свои места, эти крохотные яркие лепесточки пробуждали детскую радость и веру в волшебство.

Краем глаза я взглянула на Макса, ожидая увидеть его удивление, но как раз он удивил меня. Макс смотрел холодно и неодобрительно.

Он двинулся вперед и одернул малышку:

– Прекрати!

Лина застыла.

– Сейчас же! – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Никаких бабочек или любой другой живности! Как бы ты это не делала, не повторяй больше подобное! – Прозвучало грубо, и он добавил чуть мягче: – Хорошо?

Малышка стояла, сдерживая слезы. Бабочки разлетелись, рассеявшись по поляне.

– Нужно идти дальше, – напомнил Макс и зашагал вперед.

Я была в такой же растерянности, как и Лина, не понимая, что произошло.

– Не плачь малыш, все хорошо. – Я опустилась на колени, успокаивая сестренку. – Знаешь, некоторые мальчики просто не любят их.

– Не хочу больше с ним дружить, – сквозь слезы проговорила Лина.

– Вот я сейчас, пойду и поругаю его. Только не плачь, Лина, пожалуйста.

Она закивала, утирая слезы.

– Сильно-сильно?

– Сильно-сильно! – пообещала я и побежала за Максом.

– Что это было?! – закричала я от возмущения, пытаясь догнать. – Зачем ты так? Ты же обидел ее!

– Нужно идти, – бросил он, не оборачиваясь.

– Она еще ребенок! Так нельзя!

– У нас можно, – ответил он сухо.

– Да что на тебя нашло?! Зачем ты так с ней?

Резко обернувшись, он остановился, и, разумеется, я налетела на него.

– И со мной, – добавила, запнувшись.

Макс посмотрел на Лину: она, отстав, медленно шагала к нам.

– Как?

– Ты то помогаешь нам, то ведешь себя так, словно еле терпишь нас!

– Конкретно сейчас я помог! Последние дни я только тем и занимаюсь, что помогаю!

– Ты напугал ее. Как это может помочь? – Мне показалось, или я видела зарождающийся огонь в его глазах.

– Ты даже не представляешь, как!

– Так объясни!

Не показалось. Сейчас, его глаза в прямом смысле слова горели огнем. Не осталось и следа от их настоящего цвета. Наверно, не стоило так кричать. Макс подошел ко мне вплотную, заставив отступать, пока я не оперлась спиной о ствол дерева.

– Ты боишься меня? – прохрипел он так близко, что я могла разглядеть, как прыгают языки пламени в радужках глаз. А еще чувствовала его запах. Слишком близко. Сердце бешено колотилось, выдавая мой страх, но не тот, о котором он спрашивал.

– Так и должно быть, – прошептал Макс.

– Не боюсь я тебя! – возразила я. – Всего, что вокруг – да! Этого места, этого мира – да! Только не тебя!

Не знаю, чего я ожидала, но точно не того, что он разозлится еще больше.

– Разве ты не видела меня вчера? – Он стукнул по дереву рядом с моей головой. Я подпрыгнула и уставилась на руку, чувствуя его горячее дыхание.

– Видела.

– Нужно было бежать! – прорычал он, склонившись надо мною.

– И сейчас вижу.

Он не сразу понял, о чем я, а, уловив смысл слов, сморгнул, успокоив свою силу.

– Не могла тебя бросить. Вчера не убежала. – Разглядывала его губы, которые были как раз на уровне моих глаз.

– И сейчас не уйду, – прошептала я, потянувшись к нему.

Я тонула в опьяняющем омуте его глаз, видя отклик на свои чувства. Ждала поцелуя, хотела его. Макс оперся обеими руками о дерево, оставляя меня в ловушке.

– Это неверный ответ. – В его голосе больше не было злобы.

– Ты. Должна. Бояться. Всего здесь. Включая меня.

Казалось, весь мир замер.

– Особенно меня, – добавил он тише и поцеловал.

Это был единый порыв, охвативший нас обоих. Руки сами зарылись в его волосах, притягивая еще ближе. Прижав к дереву, он впивался в меня поцелуем, словно пытался утолить неутихающую жажду. Я наслаждалась ощущением его губ, жадно исследовавших мой рот, его близости, его желания, и отвечала тем же.

Я нехотя открыла глаза, когда его губы оторвались от моих, судорожно глотая воздух. Никогда еще лед его глаз не был таким жарким, заставляя трепетать от новых ощущений, волнующих и приятных. Не в силах скрывать свои чувства, я подалась к нему. Невероятно короткий миг – и обжигающий холод изменившегося взгляда вернул меня в реальность. Не торопясь, он освободился от моих рук и отстранился.

– Больше так не делай, – уставшим голосом прошептал Макс в ответ на мой немой протест – слишком хрипло, слишком жгуче и неправильно.

Вот так поворот. Все должно было быть не так!

Макс посмотрел куда-то за дерево. Я проследила за взглядом и увидела улыбающуюся Лину с округлившимися глазами.

– Привал, – Макс скинул с себя связку вещей, и направился в глубь леса, оставив нас с сестрой одних.

Было обидно и чуточку больно. «Больше так не делай», – сказал он. Почему? Я же видела в его глазах чувства. Или же ошиблась? А как же поцелуй? Или я все придумала? Никогда раньше не целовалась с мальчиком – откуда мне знать, каким должен быть поцелуй? Что я выдумываю?! С чего я решила, что могу быть ему не безразлична? Вторые сутки знакомства, а я вообразила себе чувство, о котором ничего не знаю. Из оцепенения меня вывел смех Лины. Она хихикала, напрочь забыв, что должна быть зареванной и напуганной.

– А ты целовалась! – заявила она с восхищением и ужасом. – С мальчиком!

Вот ведь блин! Теперь не отстанет!

– Лина, не надо.

– Ты целовалась!

– Лина, хватит! – Я огляделась по сторонам, не слышит ли Макс.

– Я не знала, что ты умеешь.

– Я не умею, – выпалила я и тут же пожалела о сказанном.

– А как тогда ты целовалась?

– Лина, тише, пожалуйста, – взмолилась я.

– А как тогда ты целовалась? – повторила она шёпотом.

– Не знаю.

– Макс тебя научил? – Шквал вопросов и не думал прекращаться. – Тебе понравилось?

Понравилось ли мне? Так сильно, что безумно хочу повторить. Понравилось ли ему? Наверно, нет.

– Нет? – спросила она, обратив внимание на то, что я отвожу взгляд.

– Лин, не хочу об этом говорить.

– Но тебе ведь нравится Макс? Ты все время смотришь на него.

– Нет! Не смотрю! – возразила я.

Лина снова захихикала.

– Все время смотришь. Тебе понравилось! – не унималась она.

– Да, – уступила я. – Только это будет нашим секретом, ладно?

Малышка закивала.

– Мне он тоже нравится. Если бы я была взрослее, я бы тоже его поцеловала! – заявила сестренка.

– Это не я начала! – Или я?.. – Кажется, я ему не нравлюсь. – пожаловалась я, устроившись рядом с Линой.

– Нравишься, нравишься! Он тоже все время на тебя смотрит, – с умным видом подтвердила она.

– Правда?

– Все время! Честно-честно.

Эти слова, произнесенные семилетним ребенком, казались мне невероятно важными. Значит, я не ошиблась: он что-то чувствует. Хотелось, чтобы это было именно так, а не просто интерес к редкому феномену хождения через порталы. Как же мне теперь вести себя, когда он придет?

Все оказалось проще. Вернувшись где-то через полчаса, он просто взял охапку вещей и, бросив, что пора выдвигаться, двинулся в путь. Ни слова, ни взгляда – ничего.