Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну а что же ты будешь делать теперь? – спросил Стас. – Ты же совсем ничего не знаешь об этом мире и…
– Я знаю тебя, – сказала она. – Это уже что-то. На самом деле, ты тоже совсем ничегошеньки не знаешь об этом мире. Но ты знаешь меня. И это тоже уже что-то.
Девушка подсела ближе и положила руку Стасу на плечо.
– А что я собираюсь делать.… Ну, предположительно – я собираюсь делать тебя абсолютно счастливым…
Он подскочил как ошпаренный. Где-то рядом надрывался телефон, но он никак не мог найти в темноте…
Ах, вот же он.
– Алё, Стася?
О, это же тот самый… как его…
– Это я, Лёха!
А, да, правильно, он самый. Спросонья так тяжело соображать…
– Ты чего там делаешь? – доносился из трубки бодрый голос.
– Сплю… – отозвался Стас, сожалея, что снял вообще трубку.
– Опять малевал всю ночь? – Лёха засмеялся.
– С твоим чутьём и к бабке не ходи, – пробормотал Стасик и зевнул.
– А я вчера знаешь чего!.. поехали же с ребятами кататься. Хотели тебя позвать, но ты ж трубу не подымал… Так вот. Только за город – а тут такая гроза! Меня ж знаешь, чуть молнией не ударило! Прикинь?! Прямо вот в метре от меня бабахнула!
– Вчера была гроза? – очень к месту спросил Стасик.
– Да какая гроза! Целый ураган! Ты чего, не видел, что ли?!
– Извини, я не выходил на улицу.
– И в окно даже не смотрел?
– Говорю же тебе: работал я…
– Господи, Стася, да ты со своим рисованием… – Лёха остановился, подбирая убедительное сравнение. – Да если ж ты будешь рисовать, а в это время война начнётся, то ты и не заметишь даже!
– Ты даже не представляешь, как ты прав, – искренне согласился Стасик.
– Ну, ты это… ты. По!
Стасик решил ничего не говорить по поводу того, что Эдгар. По – писатель, а не художник. Или Лёха имел в виду, что Стасик, как и многоуважаемый. По, немного псих?..
– Что рисовал-то хоть? Шедевр, я надеюсь?
– Ещё бы, – буркнул Стас.
– Покажешь?
– А шнурки тебе не погладить?
– Ой, посмотрите на него – неоценённый гений!
– Иди в пень.
– Ладно, спи, – смилостивился голос в трубке. – Завтра увидимся.
– Жду не дождусь, – Стас сбросил телефон на подушку, а сам бросился вслед за ним.
В комнате было сонно, темно и душно. Девять утра! Для выходного это – глубокая ночь, и почему только кому-то вздумалось звонить в такую рань? Стасик перевернулся на бок и уставился в пространство, чувствуя что-то горькое и обидное. Он вспомнил: так же он почувствовал себя когда, пятилетним, решил распробовать мыло, потому что от него исходил очень привлекательный аромат. Как же было ужасно осознать, что то, что пахнет апельсином, на вкус – вовсе не апельсин!
Стас сел, поправил очки. Он понял, что совсем не хочет спать, он вообще ничего не хочет. В полумраке пестрела картина,… Он поднялся, подошёл к ней и перевернул лицом вниз – было как-то не по себе смотреть на неё…
– Вот приснится же такое! – Стасик чертыхнулся, зевнул и лениво открыл окно. От неожиданно хлынувшего яркого солнечного света ему пришлось зажмуриться и долго моргать.
Солнце! Как же долго его никто не видел.… Надо же, оно даже греет. Неужели и вправду весна?
Шаркая босыми ногами, Стасик направился на кухню искать пропитание. Хотя что, собственно, он собирался найти в пустом холодильнике? Кое-как нашёлся кусок сыра и хлеб – значит, можно соорудить какой-никакой бутерброд. Плюс –пакетик чая, а воды в кране всегда достаточно…
«Вот возьму и схожу в магазин», – решил Стасик. Ох, лишь бы с деньгами не оказалось того же, что и с едой…
На улице было не так уж и плохо. Прошла гроза, и теперь небо было мягко-синим. Утреннее солнце отражалось от мокрого асфальта, луж и витрин, так что было в несколько раз светлее и как-то даже уютнее. Свежий ветер веял влагой и чем-то далёким и невидимым – возможно, что это было море. Птицы, почему-то, очень оживились: летали туда-сюда, галдели, купались в лужах и дрались друг с другом.… Неужели весна?
Сонная кассирша со следами ночного веселья на лице очень долго считала деньги, благо, что Стас никуда не торопился. Напихав доверху рюкзак съестным, он вышел из магазина, но возвращаться домой не хотелось. Он решил, что пойдёт шататься. Шататься без цели и ориентира по улицам – отличное занятие, которое многие презирают. Несчастные, вечно куда-то спешащие люди. Они не буду смотреть, как мелькают в свете капли дождевой воды на ветках, не будут следить полёт испуганных голубей, не станут гладить уличного котёнка и предлагать ему кефир.… Нет, не станут!
Когда начали открываться магазины, Стасик начал заходить в них – делать-то всё равно было нечего. Ходил, рассматривал витрины, шёл в следующий магазин и страшно бесил раздражённых с утра продавцов. Так он обошёл дозором магазинчика три, и везде была одна и та же картина. В стройматериалы парень решил не заглядывать, решил пойти в книжный. Книжный на углу улицы.… Выглядит таким старым, и на нём даже нет вывески. Магазин полукругом огибал угол дома и со стороны был похож на гигантскую формочку для кекса. Кексы… шоколадные!
В животе у Стасика жадно заурчало. Он передёрнул плечами и попытался больше не думать о еде. Глянув на своё размытое отражение в пыльном стекле окна, Стасик двинулся к двери.
Внутри магазина было тепло, если не сказать – жарко. Стасик поспешно расстегнул куртку, оглядываясь по сторонам. Полки с книгами подпирали низенький потолок, оставляя очень мало места для возможных покупателей. Но сейчас это не представляло особой проблемы по одной простой причине – покупателей не было. Видимо, их тут не было хронически, ибо пыль лежала солидным слоем, а тишина стояла гробовая. За кассой мирно спала полненькая старушка со странной причёской, сооружённой из серебристо-седых волос. Стасик, пытаясь не шуметь во имя уважения к крепкому и здоровому сну, прошёл вглубь магазина. Он скитался минут пятнадцать среди бестолково стоящих шкафов и постоянно натыкался на один, завернув за угол другого. Да, с такой организацией пространства можно заблудиться и в трёх полках!
Стасик невольно улыбнулся неудачному каламбуру и двинулся вдоль полки с тусклой подписью «классическая русская проза». Как вдруг произошло неожиданное – впереди что-то зашевелилось. Стасик ещё раз завернул за угол и увидел человека, неподвижно стоявшего в уголке с книгой в руках. Создание это было довольно небольшого роста, а спину его закрывал большой чехол с гитарой, поэтому определить пол и возраст было трудно. Стасик, сам не зная зачем, остановился, глядя на этого человека. Просто было как-то приятно встретить кого-то живого в царстве тишины, и парень смотрел на это создание, не отрываясь, – чем-то оно привлекало. Стоит, читает, да ещё так тихо.… А рост-то – ну совсем детский! Из-за исполинского чёрного чехла, разукрашенного разноцветными значками и нашивками, виднелись стройные ноги в синих узких джинсах и маленьких рыжих ботиках. «Девочка», – решил Стасик, – маленькая девочка. А читает!» О содержании чтива можно было узнать по вывеске над полками: «Классическая зарубежная проза».
Прошло минут пять, и вдруг раздался странный звенящий звук. Стасик вздрогнул, обернулся – звонили какие-то раритетные часы, висевшие над кассой. Существо с гитарой тоже вздрогнуло. Его рука потянулась к карману, достало телефон… Время смотрит.
– Чёрт… – тихий встревоженный шёпот всколыхнул тишину. Существо засуетилось, закрыло книгу, извлекло из кармана кошелёк и подалось в сторону кассы…
Когда оно обернулось, Стас опешил.
Обомлел, заполыхал, чуть не упал и даже успел немножечко испугаться.
Девочка обернулась и оказалась не такой уж и маленькой. У неё были каштановые, сильно вьющиеся волосы с рыжим отливом, а ещё блестящие орехово-зелёные глаза…
«Нет, ты всё же переработался вчера, – сказал себе Стасик.– Мерещится тебе… от голода». Но он всё же пошёл вслед за ней, схватив с полки для приличия какую-то тонкую книжонку. Он попытался встать так, чтобы девушка его не заметила, но она и без того не смотрела по сторонам – куда-то спешила.
– Анна Сергеевна… Анна Сергеевна! – девушка протянула руку и тронула спящую старушку за плечо. Та зевнула и неохотно, словно сова днём, открыла глаза и взяла из рук девушки книгу.
– Ты ещё не надумала работать, а? – добродушно проскрипела старушка, подсчитывая сдачу.
– Времени мало, – ответила девушка. Голос! Стасу показалось, он узнал его…
– .. учёбы много… – оправдывалась она. – Может, на каникулах попробую…
Стасик не понял того, что она сказала. Он слушал лишь голос, слова сами по себе потеряли смысл.
– Ну, хорошо, – ответила продавщица, неуклюже садясь на место. – Заходи ещё как-нибудь.
– Ага, – девушка помахала рукой, быстро спрятала книгу в карман на гитарном чехле и торопливо скрылась за дверью.
Она торопилась. Значит и Стасу стоило бы!
Он протянул книгу, дал денег без сдачи, схватил покупку, почти что выбежал на улицу…. Испуганно огляделся. Где?
Увидел. Чехол с гитарой колыхался уже в другом конце улицы. Стасик быстро зашагал следом, ловко огибая прохожих. Солнце подымалось всё выше, и становилось людно.
Да быстрее же ты…
Вот он уже оказался метрах в двух от девушки и пошёл медленнее, стараясь держать дистанцию. Ему не хотелось, чтобы она заметила его, очень не хотелось. Он всё ещё не был уверен…
«А зачем ты, собственно, увязался?» – задал вопрос Стасик. Действительно. Ну, догонишь ты её. И что? Что ты скажешь? Что ты будешь делать? Ты вообще уверен, что тебе стоит хоть что-то делать? Ты же не знаешь, кто она такая… Может, у неё муж есть?!
Эти мысли были справедливы и смутили Стасика. Что ж? Перестать? Пойти сейчас же своей дорогой мимо, будто так и надо? Ну, нет. Этого никак нельзя – Стасик понимал. Он понимал, что если сейчас пойдёт домой, то будет потом страдать ещё полжизни, а может, и больше. Будет лежать глубокой ночью с грустными глазами, уставившись в потолок, и думать – а вдруг, это была та самая девушка? Чудо, конечно, но разве не бывает в мире чудес! Вдруг, это действительно была удача, которую ты так и не сумел использовать? Нет, нельзя уйти!
И Стас шёл дальше, надеясь только на удачу, что подвернётся какой-нибудь подходящий случай заговорить. Может, подойти и спросить, сколько времени? Нет, что за бред – сейчас у всех цивилизованных людей есть часы, не на руке, так в телефоне…
Почему нельзя, скажем, как в детском саду, подойти и:
– Девочка, а как тебя зовут? А сколько тебе годиков? Давай дружить?
И так далее. Было бы идеально.
Между тем они подошли к автобусной остановке. Девушка остановилась на самом краешке тротуара. Стасик пристроился за киоском с газетами. Теперь можно было разглядеть её сбоку и убедится : девушка почти точно такая же, как и на картине Стаса. Только одета она была вовсе не в платье, а в джинсы, ботинки с заклёпками, тёмно-зелёное плотное пальто, на голове – чёрная шапочка, на руках – вязаные перчатки без пальцев, а вокруг шеи повязан большой коричневый шарф. И кожа у девушки была не столь загорелой, и веснушки не так густо покрывали её щеки. Ну, это и понятно – недостаток солнца…
Вдобавок ко всему у неё был слегка вздёрнутый маленький нос. Но глаза – Стасик не мог не признать эти глаза! Сам же вчера бился над этим цветом, именно этим… Глубоко-коричневый, как древесина дуба, а с ним – мягко-зелёный, как листы…
И чем дольше Стасик смотрел на неё, тем сильнее он узнавал её. Реальность происходящего снова стала ускользать от него. Он начинал верить в то, что это он её нарисовал. Он ещё не признавал рассудком, но уже знал своим сердцем, что знает её, знает уже давно, что разговаривал с ней раньше, и что она ему – самый лучший и единственный в мире друг, которому он без страха предательства выдал все свои тайны… Сердце узнало. И потому оно билось как сумасшедшее, как птица, пытающаяся вырваться из клетки. Оно стремилось к своему другу. И что-то тёплое и настоящее начало расти – Стасик чувствовал – у него в груди. Будто новое солнце долго спало внутри, а теперь очнулось и хотело осветить весь мир, и от этого становилось жарко и хотелось глубоко-глубоко дышать…
Ну, надо же.
Стасик выдохнул, стараясь успокоиться, потому что это уже ни в какие рамки не лезло. Так и с ума сойти можно…
К остановке медленно ковылял переполненный автобус. Когда он остановился, из дверей россыпью семечек хлынули люди. Девушка двинулась туда…
Стас последовал за ней. Теперь он точно знал, что не отстанет, даже если придётся ехать до конечной или ещё чёрт знает куда.
Оба они вошли в последнюю дверь. Народу была тьма, толкотня стояла страшная, и Стасик нервничал, как бы не потерять девушку из виду. Он уцепился как-то рукой за поручень, впился взглядом в её рыжую макушку, и какие бы неприятности ни случались среди пассажиров, не отворачивался. Даже то, что у него совершенно не было денег на проезд, не сильно волновало его. Контролёр затерялся где-то в самом начале автобуса, а он, Стасик, ехал в конце…
Автобус трясся и плёлся по дороге, при этом скрипел так жалобно, словно у него была глубокая депрессия. В целом он напоминал уставшую от жизни старую улитку, которой уж только в гроб. Хотя у улиток нет гробов.… Или есть? И как же они выглядят?
Стасик даже как-то обрадовался, что его мысли отвлеклись на что-то, пусть даже бредовое. Снова открылись двери, люди, толкаясь, вышли и, толкаясь, зашли. Скучным голосом была объявлена следующая остановка. Девушка двинулась к выходу – Стасик не выпускал её из виду. Она оказалась рядом дамой, пышущей парфюмом на пол-автобуса. Дама держала на руках маленькую мохнатую собачку. Мордашка у собачки была миловидная, но глаза уж очень напуганные. Несчастное животное было в ужасе от такой толпы людей и очень нервно дёргалось и ёрзало. К пущему ужасу собачки всякий, кто имел счастье её увидеть, считал себя просто обязанным посюсюкать с ней и потрогать руками. В общем, муки этого мохнатого создания, были просто невообразимы. Внезапно автобус затормозил и сделал это слишком резко, что вызвало, резкий и оглушительный скрип. Собачка на руках у дамы пришла теперь в настоящий ужас и с визгом подскочила.
Дальше события развивались стремительно.
Животное шлёпнулось вниз, сделало лужу, тявкнуло и с глазами, полными дичайшего страха, кинулось прочь, лавируя между ног пассажиров.
– Моника! Мооониикааааа-аа! – чрезвычайно громко заголосила дама.
Многие пассажиры обратили внимание на бегство Моники и уже стали смотреть под ноги в поисках собаки, как тут открылись двери автобуса.
Толпа повалила из дверей. Девушка также двинулась к выходу, и вдруг телефон в её кармане зазвонил. Она потянулась за аппаратом, уже взяла его в руку, но дама развернулась всем корпусом, тщетно пытаясь найти свою собаку. При этом она зацепила чехол с гитарой на спине у девушки, тот подался вниз, потянув за собой владелицу. Ещё секунда – бац! Девушка неловко шлёпнулась на тротуар возле автобуса. Стасик в этот момент попытался выбежать из дверей, но – двери издевательски захлопнулись. Автобус двинулся дальше.
Стас решил, что сейчас умрёт. Ну как же так? Ну как так-то?! Автобус удалялся от остановки неумолимо…
Он больше никогда её не увидит.
Эта мысль была почти смертным приговором, и Стас почувствовал, словно что-то невидимое душит его. Он беспомощно огляделся по сторонам. Посмотрел под ноги – собаки нет. Видимо, Моника, навсегда покинула свою хозяйку. Но это мало интересовало Стасика. Он был как-то очень подавлен. Его взгляд блуждал без цели по автобусу, в котором только что была она, а теперь – ничего…
Вот с той лестницы она упала. У неё в руке ещё был телефон… Телефон!
Стасик протолкался поближе к выходу и стал интенсивно изучать поверхность под ногами. Телефон отыскался на нижней ступеньке у выхода – никто и не заметил его в суматохе. Хорошо, что ещё не растоптали! Стасик быстро нагнулся и поднял вещицу. Спрятав её в карман, он прислонился к двери и даже заулыбался.
Вышел он на следующей же остановке и отправился домой пешком. Пришёл, распихал купленные продукты по полкам в холодильнике.… Нашёл купленную им книжонку. Он уже успел забыть о ней. «Есенин. Стихи о любви». Что ж, весьма символично…
Наконец, Стасик сел на кровать. Ноги ныли – он прошлялся по городу четыре часа. Четыре часа! Зато вернулся не с пустыми руками…
Стас достал найденный телефон и повертел его в руках. Аппарат немного запачкался, пока валялся на полу в автобусе, но протереть его – и он снова как новенький. Маленький и чёрный. Довольно хороший – видно, дорогая вещица.
На заставке – лого известной рок-группы. Что это? Пароль! Ох уж эта скрытность…
Стасик не был силён во взламывании паролей, и только чистой удачей угадал с третьего раза. Из вежливости не стал смотреть фото, зато в списке контактов легко отыскался домашний номер телефона с лаконичной подписью «Дом». Что ж, весьма осмотрительно. Стасик уже собирался было позвонить, но отложил телефон в сторону.
Пускай она поймёт, что потеряла аппарат. Пускай осознает это. Пусть побегает, поищет… Понервничает. Но тем больше будет благодарность герою, нашедшему драгоценность.
– Злая ты, однако, тварь, Стасик, – сообщил себе Стас, косясь на телефон, – очень злая и коварная.
Он улыбнулся, посидел ещё немного и отправился в рейд на холодильник.
С неким замиранием сердца Стасик решил, наконец, попробовать позвонить. Было уже без пятнадцати четыре вечера. Слушая гудки, Стас начал нервничать. Он поднялся и стал ходить кругами по комнате, периодически спотыкаясь обо что-нибудь.
– Алло, – прозвучало в трубке.
Поделиться книгой: