- Я об этом думал все три дня, - продолжал гном. - И я, кажется, придумал. Вы только не пугайтесь.

И тут он сделал нечто странное и удивительное. Он низко наклонил голову, подтянул коленки, сделался чем-то вроде маленького мячика и скатился с пня. У дерева кондори ствол сильно расширяется книзу, и гном скатывался с одного толстого куска коры на другой, пока не выкатился на мшистую землю. Так он и лежал, а Родни и Элизабет глядели на него с беспокойством.

- Ой, ты ушибся! - закричала Элизабет, подбегая к нему.

- Немного, - ответил Бобо, переводя дух. - Довольно-таки, но не очень. - Он сел на траву и объяснил: - Я бы не смог сказать Глого неправду. А теперь я могу сообщить ему, что я свалился с дерева и ушибся, а вы меня подобрали и помогли мне. И Глого не будет за это на меня сердиться, а с вами он будет просто обязан говорить вежливо.

- Какая простая и разумная мысль! - сказал Родни.

- А теперь, будьте добры, понесите меня...

- О, позволь мне! - воскликнула Элизабет.

Родни взял плед и корзинку с едой, а Элизабет подняла маленького человечка на руки осторожно, как грудного ребенка.

- Какой ты легонький, Бобо, и как тебя приятно нести! Ты бы мог стать таким хорошим ручным зверьком!

- Я кусаюсь и царапаюсь, когда мне что-нибудь не нравится, ответил Бобо.

Но в этот раз ему нравилось, и он уютно устроился на руках у Элизабет и вправду как ручной зверек.

Глава третья,

в которой происходит знакомство с Глого

Элизабет с Бобо и Родни с корзинкой шли, углубляясь в лес. Бобо указывал им дорогу. Заросли папоротника становились все гуще и гуще, а тишина все тише, пока Бобо не сказал:

- Пришли. - Он шепнул: - Не спускайте меня на землю; помните, что я ушибся. - Он крикнул своим тоненьким пронзительным голоском: Глого! Глого!

Им ответило молчание. Двое больших людей не почувствовали ни единого признака того, что Глого где-то близко. Но, видимо, Бобо знал, что он тут, потому что начал объяснять:

- Глого, я свалился с дерева и ушибся, а эти большие люди пришли мне на помощь. Это очень хорошие и добрые люди; они любят деревья и ухаживают за ними. Поэтому прости, пожалуйста, что я позволил им меня понести.

В ответ снова только молчание, которое на этот раз, видимо, чем-то обеспокоило Бобо.

- Глого, они совсем не похожи на других, они никогда в жизни не спилили ни одного дерева, и они обошлись со мной так ласково! Прости им, что они люди, Глого!

Снова возникла пауза и длилась до тех пор, пока из купы азалий не донесся голос, чуть более густой, чем у Бобо, и строгий, хотя и не громкий.

- Скажи большим людям, чтобы они поставили тебя на землю и ушли.

- Но, Глого, это невежливо.

- Большие люди сами не бывают вежливы. Они наши враги.

- Но, Глого, эти люди очень мудрые. Родни студент, и он так много знает! (Снова пауза.) Глого, ответь, пожалуйста.

- Мне дела нет до всех его знаний.

- Поверь, Глого, у него есть много ценных сведений. Он может тебе подтвердить, что этот лес - государственный заповедник, парк, и что его никогда не вырубят.

- Его самого вырубят, и его государство, и все его парки.

Снова молчание. Бобо испуганным голосом принялся умолять, боясь, что его новые друзья могут обидеться и уйти.

- Ну, поверь же, Глого, большие люди умеют понимать многое, они знают, как им быть. Родни возьмет нас с собой и поможет нам отыскать гномов в других лесах. Они правда хотят нам помочь.

- Гномы жили счастливо и не нуждались в помощи больших людей. Все, что они могут для нас сделать, - это уйти отсюда подальше, и чем скорей, тем лучше.

Бобо поглядел вверх на Элизабет, и она увидела слезы у него в глазах. Родни тоже их увидел и шагнул вперед.

- Дай я скажу. - И, обращаясь к кусту азалий, произнес: - Я знаю, что мы, большие люди, вели себя глупо и жестоко. Но есть и другие люди, и я принадлежу к ним. Мы пытаемся вести себя иначе, но нам очень трудно. Может, мы ничего и не сумеем добиться, я не могу обещать наверное. Но я делаю слабые попытки. Я купил кусок леса и отдал его государству для заповедника. Я могу свозить вас туда и показать вам бронзовую плиту, где все это написано. Так что тебе не мешает быть мне чуть-чуть благодарным, Глого. Несмотря на то, что я родился человеком.

Сердитый голос отозвался из азалий:

- До свидания, я ничем не могу быть тебе полезен.

- Ты ошибаешься. Я студент, и я пытаюсь познать язык деревьев. Ты мог бы помочь мне изучить этот язык.

- А откуда ты знаешь, что я могу говорить с деревьями?

- Я знаю, что такой мудрый гном, как ты, не смог бы прожить в лесу тысячу лет, не научившись разговаривать со всем живым. Я знаю, что деревья - живые. Они как люди.

- Вовсе они не как люди, потому что они добрые! Ты видел хоть одно дерево, которое взялось бы за острый топор? Дерево строит, а не разрушает. Оно трудится без отдыха, днем и ночью. Его труд величествен. Оно добывает соки из земли и перерабатывает их в кору, древесину, ветви и листья.

- Ты прав, Глого, и ни один великий ученый не знает, как оно это делает. Откуда дереву известно, где расположена кора, а где листья? Как оно узнает, где оно поранено, и догадывается посылать соки именно туда?

- Дерево все знает, что ему нужно для жизни, и для его будущего, и для жизни его драгоценных семян.

- Как дерево разговаривает с тобой, Глого? Словами?

- У дерева нет языка, оно не умеет пользоваться словами. Если ты любишь его и живешь с ним всю жизнь, ты начинаешь понимать его без слов и ненавидишь безумцев, которые его убивают.

- Послушай, Глого, ты старый и мудрый. Я по сравнению с тобой только ребенок. Я прожил всего двадцать три года, - что можно успеть узнать за это время? Я тебя умоляю: открой мне лесные секреты, а я расскажу о них людям, и, может, они избавятся от своего безумия.

Строгий голос сказал:

- Ты просишь меня нарушить правила, которые были святы миллионы лет. Этого не хочу не только я. Мне это запрещают миллионы поколений живших на земле гномов.

- Но, Глого, если правило не срабатывает в течение тысячелетий, не пора ли его пересмотреть? Ведь это правило оставило на земле только вас с Бобо, а что же будет с ним, когда он останется один?

- Не говори об этом! - выкрикнул голос из азалий, и показалось, что он сердится.

- Но ведь это так, Глого. Что же случится со всем вашим народом, если твой внук не женится?

Из кустов донесся стон.

- Ты думал об этом, Глого?

- Я уже много лет ни о чем другом не думаю, - донесся в ответ еле слышный шепот.

- И поэтому тебе так плохо?

- Мне хуже всех живущих на земле.

- Но, Глого, - вмешался Бобо, - тебе не надо обо мне тревожиться. Мне совсем не нужна жена.

- Глупенький, - произнес голос. - Всему будущему гномов нужна твоя жена.

Воцарилось долгое молчание. Наконец Родни сказал:

- Хотел бы я вам сообщить, где живут другие гномы. Но вам же известно, что гномы прячутся от людей. Все, что я могу сказать, - я буду вашим другом, и сделаю все, что в моих силах, чтобы разыскать те леса, где есть еще гномы. Я сделаю это, даже если вы не согласитесь обучить меня лесной мудрости.

И в первый раз показалось, что спрятанный в азалиях голос начинает сдаваться.

- Это звучит искренне. Но отвечают ли люди за то, что они говорят?

- Постой, - продолжал доказывать Родни, - если бы мы хотели причинить вам зло, мы могли бы уже это сделать. Ведь Бобо в наших руках. А ты, Глого, прожил на свете уже тысячу лет. Многим ли ты рискуешь, если доверишься нам?

- Да, правильно.

И в тот же миг кусты раздвинулись, и показалась маленькая фигурка, тех же размеров, что и Бобо, в таких же коротких штанишках и островерхой коричневой шапочке. Но лицо этого маленького существа было менее круглым, его покрывали морщинки и украшала седая борода, доходящая почти до пояса.

- Я здесь, - сказал Глого. - Я попытаюсь с вами подружиться.

- Благодарю, сэр, - сказал Родни, торжественно кланяясь.

И старый гном отвесил ему не менее торжественный поклон.

- Меня зовут Родни, а это моя маленькая племянница Элизабет.

Старый гном снова поклонился.

- А теперь, - продолжал Родни, - нам надо поудобнее устроиться и все обсудить.

Он расстелил плед, и Элизабет опустила на него Бобо.

- Ты сильно расшибся? - строго спросил старый гном, и Бобо сказал ему, что все уже прошло, и в доказательство подпрыгнул.

Элизабет и Родни разместились на пледе, и Глого тоже в ответ на их приглашение примостился на уголке, который был ближе всего к кустам. Временами он беспокойно оглядывался: чувствовалось, что при малейшем признаке опасности он готов прыгнуть в кусты и скрыться из виду.

- Позволь мне для начала сообщить, что я студент того заведения, которое называется университетом. Есть ли такие заведения у гномов?

- Мы, гномы, учимся изо дня в день, пока живем. Мы учимся не только у старших гномов, но и у самой природы, нас учат деревья, цветы и травы. Мы изучаем их характеры.

- А разве у них есть характеры?

- Конечно, как и у каждого живого существа.

- И они могут сообщать вам свои мысли?

- Разумеется. Все живое обменивается мыслями, даже если и не сознает этого.

- Какой же характер у этого папоротника, например? - Родни дотронулся до листа, который рос с ним рядом.

- Он по характеру похож на женщину, - сказал Глого. - Он мягкий, скромный, застенчивый. Но еще и сильный при этом. Он никогда не приходит в отчаяние. Вот ты бездумно помял один лист и сделал ему больно. Он молча перенесет свои мучения, а когда ты уйдешь, он будет мужественно продолжать свое дело - создавать красоту. Девочка лучше поймет папоротник, который украшает кружевом весь лес. Он не перестанет трудиться, пока не сделает весь лес красивым и уютным.

- Как хорошо ты говоришь, - заметила Элизабет. - Мне кажется, я сумела бы понять и папоротник, и цветы...

- Наверное, надо быть очень старым и мудрым, чтобы понимать деревья, - заметил Родни.

- У дерева кондори очень сильный характер. Чтобы стать таким, какое оно есть, ему пришлось употребить колоссальные усилия. Миллионы килограммов материала были тщательно отобраны, добыты им из земли, растворены в воде и доставлены на невероятную высоту. Из них дерево строило свой ствол и ветви. И вот оно перед нами: дерево-крепость, умеющее отразить слепые силы огня и ветра. Оно - как песнь самой матери-природы, которая звучит уже миллионы лет, и вот появился один голос, который хочет все испортить.

- Я знаю, что ты имеешь в виду, - сказал Родни. - Один умный старый человек сказал, что красные деревья кондори защищены от всего на свете, кроме дураков.

- Я рад услышать о таком человеке, - сказал Глого. - Мне поэтому легче с тобой говорить.

- Он еще сказал, что государство могло бы защитить их от дураков, и это в какой-то мере уже сделано.

- Боюсь, что слишком поздно для моего народа, - вздохнул Глого и опять впал в ту мрачность, которая предвещала очередной приступ мировой скорби.

- Ну, это мы еще посмотрим, - сказал Родни с ноткой бодрости, желая вывести гнома из мрачного настроения. - Но позвольте мне сказать, что в этот час мы, большие люди, обычно завтракаем. А вы?

- У гномов нет специальных часов для еды. Мы съедаем по зернышку тут и там, когда найдем его.

- А не согласитесь ли вы попробовать что-нибудь из еды, которую мы привезли с собой?

Элизабет стала распаковывать корзинку. Она расстелила бумажную скатерть и положила на нее четыре бумажные салфетки. Потом достала коробку с бутербродами, завернутыми в промасленную бумагу, потом фаршированные яйца, баночку маслин, пакетик с орешками, сельдерей и помидоры, несколько спелых бананов, бутылку молока и два термоса. Такое количество еды на один завтрак наверняка превосходило все, что оба гнома видели за все долгие годы своей жизни. Быстрые и ясные глазки Бобо перебегали с предмета на предмет.

- Сначала надо промочить горло, - сказал Родни, но тут же возникла первая трудность: чашки, которые они привезли с собой, были гномам не по размеру.

- Сейчас достану! - закричал Бобо, которому до смерти хотелось попробовать эту странную человеческую еду.

Забыв о своих ушибах, он помчался в лес и тут же вернулся с двумя сверкающими венчиками лилий. Он выдернул оттуда пестик и тычинки и вытер их внутри, очистив от золотой пыльцы. Потом Элизабет наполнила обе самодельные чашки лимонадом из термоса, наблюдая за лицами гномов, пока они пробовали питье.

- Холодный, как горные снега! - воскликнул Бобо.

Даже мировая скорбь не удержала Глого от радостного удивления.

- У этого напитка тоже есть характер, - заметил он.

- Возможно, - улыбнулся Родни. - Ты же сам меня учил, что у всех и вся есть свой характер. Вот тебе еще один, - добавил он, наливая гномам кофе. - Только берегись, потому что это озорной характер: он может укусить тебя за язык.

Естественно, что дворецкий короля лесоматериалов позаботился о том, чтобы в термос налили по-настоящему хороший кофе и чтобы в нем было достаточное количество сливок и сахара. Бобо громко выражал свой восторг, а Родни объяснил ему, что этому напитку солнце отдает капельку своего характера, а люди его преспокойно отправляют в свои желудки. Он объяснил гномам, что лимоны прибыли из Южной Каролины, а сахар - из Луизианы, кофе - из Бразилии, а масло - из Дании. Гномам все это было не так просто уразуметь, потому что маленькие лесные человечки даже и не догадывались о том, как велика земля, а когда они наконец все поняли про океаны, они не смогли себе представить, как это по ним ходят корабли.

Начинать разговор о кораблях было явной ошибкой. Пришлось объяснять, что на постройку кораблей идет древесина. А такая тема, согласитесь, мало может способствовать излечению от мировой скорби.

Элизабет дала гномам по крошечному кусочку бутерброда, а Родни рассказал им, как выращивают и мелют пшеницу и как масло и сыр получаются из коровьего молока.