Помоги проекту - поделись книгой:
— Похоже, господин Накава то ли неверно меня понял, то ли не научился под сраку своих лет внятно выражать мысли, то ли вы все настолько отупели от холестериновых бляшек в сосудах головного мозга, что сами не поняли. Я не буду выяснять, какой из этих вариантов является истиной. Как человек практичный, я просто попытаюсь в еще более простых словах и выражениях на правильном литературном японском донести до вас суть моих притязаний.
Трое представителей руководства от такой тирады несколько опешили. Довольный произведенным эффектом, Ронин продолжил:
— Итак, начну с главного посыла. Вы — идиоты. У меня не было цели выносить вашу охрану, портить ковер кровью и прореживать руководство вашей компании. Вы меня неправильно поняли. Я просто пришел вас поставить на бабки, но не на разовую сумму, а на вполне конкретные двадцать пять процентов от ежемесячного оборота. Именно это я сообщил господину Накаве, в доступных для него, как мне показалось, выражениях. Но он то ли не понял, то ли обосрался и поспешил привлечь помощь, то ли возомнил себя невероятно крутым. Я не знаю. И мне, честно говоря, до фонаря. Но завтра чтобы сумма за месяц лежала на этом столе. Или в виде наличных, я не побрезгую, или в виде планшета с доступами к банковским счетам. Так вам, надеюсь, понятно?
Последнюю фразу Ронин намеренно произнес тем же тоном, каким психиатры говорят с умственно отсталыми пациентами. Ему никто не ответил.
— Ладно. Вижу, вам надо даже столь простую идею осмыслить. — Ронин поднялся из-за стола и направился к выходу. — Мелкими купюрами можете не разменивать, мне и крупные подойдут.
Но не успел он покинуть помещение, как путь ему преградили вооруженные охранники. Пришлось воспользоваться антикварным револьвером, чтобы их вынести, завладеть их оружием, и двигаться дальше. Стрелять пулями с магической прокачкой Ронин попусту не хотел — всюду камеры, а попадание такой пули выглядит столь примечательно, что может поколебать представление зрителя об обычности наезда. Поэтому пришлось подхватить два трофейных автомата и с их помощью пробить себе путь к выходу.
Из бандитов, как и ожидал Ронин, не выжил никто, все валялись на лужайке у дома.
«Рик порадуется, — подумал он. — И от балласта избавились, и правильных улик для полиции завались».
Он перешел на бег, добрался до своего робокара, прыгнул за руль и с удовольствием выехал на шоссе.
Глава 7
— А где этот баран, Ронин? — спросила Хитоми.
— Развлекается, даньку собирает. Щупает господ из дзайбацу за самое чувствительное место — кошелек, — сказал я, вставая из-за стола. — Так что на сеанс обмена нам придется идти вдвоем.
— Идите, я прослежу, — Мизуки коснулась рукой виска, обозначая связь по импланту.
В самом деле, что-то слишком мы стали полагаться на местные средства связи, а эфир здесь был не просто грязный — перенасыщенный передачами. Токио, все же. В самой префектуре — двадцать миллионов, а в Большом Токио — аж за пятьдесят. И у всех есть средства мобильной связи, не считая радио- и голостанций. Минус урбанизации — достаточно коснуться индикатором полей любого предмета размером с портсигар, и огонек засветится от наводок. Только нашим имплантам это не помеха.
Хитоми собралась, преобразившись в обычную японку из пригорода — джинсы, кроссовки и легкий плащ, под которым однако не было оружия, она сама себе оружие, и столкнуться с моей Кошкой врагу не пожелаешь.
Очередная помойка для встречи была в очередной же заброшке в бедном районе — финансовый кризис заставлял многих покидать свои дома и идти бомжевать. Это в самом мегаполисе земли нет, там даже автостоянки на крышах домов устраивают, такая скученность. А здесь, на окраине, где и днем-то ходить не рекомендуется, были даже заброшенные здания — ну пока сюда застройщики не добрались и не укрупнили город за счет соседних префектур.
— Напомни мне, чтобы мы выбирали более цивилизованные места для встреч, — сказала Хитоми, огибая использованные шприцы и презервативы. Впрочем, в этом свинарнике на улице было полно и другого мусора, народ клал на санпины с прибором.
— Больше народу — меньше кислороду, — сказал я, увернувшись на каблуках от наступления на очередной использованный гондон. — И больше свидетелей.
— Как вот эти? — она кивнула на троицу молодых людей непонятного пола с раскрашенными волосами и в бандитских прикидах, проводивших нас голодными взглядами. Правда, у таких, тех, кто выжил на улицах, присутствует врожденная чуйка — с кем стоит связываться, а с кем нет. Поползновений к нам они не сделали, очко сработало на возможные проблемы.
— Вроде того, — согласился я.
У входа в здание, с заботливо снятыми аборигенами рамами окон и дверями, сидела огромная крыса размером с кошку, пялясь на окружающий мир злобным взглядом. Видимо местный альфа-крыс, охраняющий свою территорию.
— Пшел вон! — махнула рукой на него Хитоми, однако крыс не оценил широкого жеста, зашипел, и, ощерившись, кинулся в атаку.
— А говорят, крысы не летают, — прокомментировал я тушку, перелетевшую через соседний дом от мощного пинка Хитоми.
— Летают все. Все зависит от силы и скорости пенделя, — он брезгливо осмотрела носок кроссовки. — Ну что, пошли?
И она первой шагнула в дверной проем.
— Ну тут и сральник! — она зажала нос рукой. Да уж, запах вызывал не только резь в глазах, но и рвотные позывы.
— Может, от того бомжа? — я махнул рукой в коридор, где валялась груда скомканного тряпья, скрывающая очертания человеческой фигуры.
— Если только он не сдох и вонять не начал.
— Вроде не сдох, — я посмотрел на больную ауру человеческого существа, человеком назвать это было трудно.
— Но воняет, как будто трижды сдох и обосрался при этом, — сморщила нос Хитоми. — Пошли наверх!
Мы поднялись по заваленной грудами мусора полуразрушенной лестнице на второй этаж.
— Говорила тебе, выбирай место получше! Хотя бы как в прошлый раз, — брезгливо поморщилась Хитоми, поднявшись в полуразрушенную комнату, опять же заваленную мусором.
— Придется изменить правила. А то повторное место появления исключается, чтобы не спалиться.
— Спалиться — не спалиться, а по помойкам шариться тоже надоело, — раздраженно сказала она, рассматривая наваленную у подоконника кучу. — Придется обойтись без лампочки, местные все провода своровали.
— Обойдемся, — я ногой разгреб кучу на полу, вынул из кармана куртки кемпинговый фонарь в полиэтиленовом пакете. — Все, мы готовы. Сколько там минут до переноса осталось?
— Ровно полторы.
Воздух подернулся, искажаясь в слабом свете фонаря, и на засранном полу появилась княжна Воронцова, но не одна, а с пристегнутой к ней как парашютист к инструктору второй девушкой.
— Привет, ребята. Помогите мне отстегнуть пассажира! — она высунула голову из-за плеча девчонки.
— Сейчас! — я шагнул вперед и взялся за пряжки ремней.
— Странный у вас способ переноса, — хмыкнула Хитоми.
— Сама, что ли, забыла, как тебя переносили? — сказала Анна.
— Вот-вот, и я испытала странное чувство, когда ко мне сзади пристроилась девушка, да еще ремнями пристегнула. Прямо как в хорошем БДСМ! — оскалилась Хитоми.
— Как ты была пошлячкой, так и осталась! — сказала Анна.
— А то, я такая! — с гордостью заявила Хитоми. — Кто тут у нас?
Наконец я справился со всеми пряжками креплений, и освобожденная от пут девушка в таком же комбинезоне шагнула вперед. Ничего, милая такая черноволосая японочка, с челкой, падающей на лоб, стройная и легкая.
— Лейтенант Службы Безопасности Российской Империи Аямэ Судзуки! — бодро отрапортовала она мне.
— Российской Империи? — открыл я рот.
— Да, именно! Я родилась и выросла в России.
— Поэтому твой японский просто ужасен, — фыркнула Хитоми. — Ладно, шучу. Сойдет.
— Ну ладно, потом перезнакомитесь, — нетерпеливо сказала Анна. — Вот, для тебя пакет от деда.
Она передала мне запечатанный конверт без всяких опознавательных знаков.
— Спасибо! — я взял конверт и засунул его во внутренний карман куртки.
— Ну если все, я ушла! — сказала Анна.
Мы предусмотрительно отошли подальше, краткий миг, искажение пространства — и словно ее здесь и не было.
— Значит, лейтенант Судзуки?
— Так точно!
— Отвыкай, — поморщился я. — Ты теперь не в СБ и не в армии. Я — Рик, а это Хитоми, позывной «Кошка».
— Кошка я для своих, — буркнула Хитоми.
— Ага, а чужим глаза выцарапает. Хватит девчонку пугать, — сказал я.
— Я в курсе, я читала ваши личные дела, — сказала Аямэ.
— Ну надо же, совсем Старик оборзел! — возмутилась Хитоми.
— Ладно, угомонись. Нам надо обратно. Только вот интересно, лейтенант Судзуки, как вы пойдете в форменном десантном комбинезоне Российской Империи по ночному Токио?
— Ага, а потом торчки будут клясться и божиться, что видели русский десант в Токио, — встряла Хитоми.
— А вот так, — девчонка на мгновение окуталась цепью плетений, и вот уже на ней вместо комбинезона короткое платье, кончающееся чуть ниже бедра. — Морок нового поколения, не обнаруживается камерами.
— Ну тебя, такую сладкую, точно попытаются изнасиловать, — прищурив один глаз сказала Хитоми. — Придется прорываться с боем.
— А если так? — сверкнуло плетение, и теперь уже девчонка была одета в кожаную косуху и черные кожаные брюки.
— Чуть лучше, но брючки в облипку лишние, — прокомментировала Хитоми. — Выпуклости могут привлечь неполовозрелых байкеров.
— Ты закончила развлекаться? — спросил я Хитоми. — Тогда пора отсюда выбираться, а то точно нарвемся.
— Ладно, — вздохнула она, явно жалея, что не успела оторваться на новенькой. Чувствую еще дома решит показать, кто тут альфа-самка, но это я быстро пресеку. Не хватало еще разборок в гареме под моим командованием!
До дома мы добрались на удивление быстро и без приключений, не перехватив никому глотку и без мордобоя.
— Ну что, рассказывай, — я прочитал краткую объективку, присланную Стариком на мою новую подчиненную, но меня больше интересовало, как она себя подаст перед нами четырьмя — сегодня я решил не привлекать дополнительный состав.
— Что именно? — подняла узкую бровь она. — Как я родилась, училась и образовывалась? Могу.
— Как оказалась в Российской Империи? — спросил я.
— Родители — политические эмигранты, получили политическое убежище в Российской Империи. В нашем мире немного другая ситуация…
— Ну я в курсе, я там бывал, — прокомментировал я ее. — То есть на ситуацию и прочие особенности можешь не отвлекаться.
— Хорошо, — сказала она. — Родилась в Санкт-Петербурге, куда переехали родители. Выросла, как и все остальные дети, только с отличием того, что у меня сразу с детства было два языка, и изучала я две культуры. Закончила школу с углубленным изучением иностранных языков…
— Сколько знаешь?
— Если не считать русского и японского — английский, немецкий, французский и испанский, это те, которые свободно. По мелочи еще китайский и итальянский, но средне.
Мы с моими тетками переглянулись. Полиглот с таким развитием? Ну мне-то ладно, хватало английского, на котором я обычно с русскими и общался, да и то, не сказать, чтобы я его знал блестяще. Но тут семь языков… Есть, конечно, уникумы, которые и по двадцать и по тридцать знают, но я их лично не видел.
— Замечательно. Но ты пошла не в языковой вуз, а в технический.
— Язык — не профессия, — пожала она плечами. — Это просто полезный навык, облегчающий жизнь. А провести всю свою сознательную жизнь, копаясь в инфинитивах и теориях перевода я не хотела. К тому же у меня с детства были склонности к магии, а в пубертатном периоде все это нахлынуло лавиной…
— Понимаю, — сказала Хитоми. — Бывает такое.
— Ну и на меня обратили внимание волхвы, стала с ними заниматься. Дошла сначала до витязя, ну а потом, после универа по боевым методикам, которые кстати вы проходили, стала характерником и жрецом-воином.
— Факультет инновационных технологий? — я заглянул в справку.
— Да, тот же самый, на котором сейчас и Драбицыны-Воронцовы учатся.
— А как попала в СБ?
— Ну а как вы думаете, куда может попасть этнически чистая японка, знающая много языков, имеющая подготовку жреца-воина, и отучившаяся на факультете магов, как его у нас называют? Либо на работу в крупную корпорацию, либо в разведку, если предложат. Вот и предложили. Прошла подготовку, ждала своего первого задания, и параллельно занималась аналитической работой с разведданными. Тормозили меня долго, я уже подумывала об уходе в другой отдел, но потом внезапно князь предложил это задание, и я, естественно, согласилась.
— Только вот эта Япония отличается от вашей, — сказала Мизуки. — И очень сильно.
— В общих чертах я в курсе, мне давали материалы по вашему миру, — кивнула Аямэ. — Да, сильно. Даже акцент у вас непривычный, не такой, как у жителей Токио моего мира. Все это объяснимо, язык — это живая динамическая система…
— Ладно, не будем отвлекаться. Акцент получишь быстро, мы не филологи, мы простые солдаты. Что по поводу взаимодействия с компьютерными системами.
— Давайте проверим, — она кивнула не вступавшей в разговор Реми.
Аямэ достала из своей сумки какой-то девайс, напоминавший очки с навороченной дужкой, но без стекол.
— Это что?
— Нейроинтерфейс, созданный по образу и подобию ваших имплантов, насколько их успели понять без извлекания из черепной коробки. И протоколы, созданные по переданным Реми спецификациям. Позволяет непосредственно работать с ней по усовершенствованному нейропротоколу. Примерно так же, как работает ваш куратор.
— Этого еще не хватало, — пробормотала Хитоми.
— Нет, я неправильно выразилась, — сказала Аямэ. — Он позволяет только общаться, но не брать под контроль ее мозг. Эта функция не предусмотрена.
— Да я бы и не пустила ее с таким уровнем доступа, — сказала Реми. — Извините, но при всех условиях — нет.
— Справедливо, — кивнула Аямэ. — Я открою вам полный доступ к моему интерфейсу, чтобы вы убедились, что он не несет угрозы вашему функционированию. Тестируйте, смотрите, проверяйте. Ничего лишнего в нем нет.
— Проверю, — подтвердила Реми. Я тоже напрягся — Реми наше все, и если что-нибудь с ней случится… — Надевайте ваш прибор.
Аямэ кивнула, надела ободок и поправила его так, чтобы маркеры были на местах.
Поделиться книгой: