Помоги проекту - поделись книгой:
Приключения Капрала Шницеля
Пролог
— Не ходите дети, в Африку гулять… — заметно фальшивый напев, сдобренный изрядной примесью ворчливости, смешивался с хрустом жёлтой, подмёрзшей травы под зимними, кожаными ботинками на грубой подошве. Тяжёлый рюкзак, с палаткой, спальным мешком, патронами, водой и консервами, давил на плечи, а два чехла с оружием занимали руки недовольного певца. Был он достаточного высокого роста, но грузный, где-то центнер с четвертью. Серые глаза и покрасневший на холоде нос выглядывали на фоне густых бровей и небритой физиономии. Над левым глазом, у внутреннего края брови, едва заметно белел шрам, как-бы намекая на мужественность. Но получено это украшение было по глупости — от слишком близкого знакомства с оптическим прицелом на охоте, что иногда называют "порезом идиота". Хотя дело было скорее в гордыне, чем идиотизме — охотник был слегка подслеповат, но отказывался носить очки, терпеть не мог контактные линзы, и не желал идти на операцию… вот и щурился, зачастую слишком близко припадая к оптике.
Приближался День Благодарения. Сезон охоты на оленя был в самом разгаре, и группа в общем-то малознакомых людей взяла напрокат микроавтобус и собралась на выезд в леса благословенного штата Нью Йорк с целью лишить живота несколько неповинных зверушек и… съесть их. Охотник был бы и рад поехать со своими близкими друзьями — их ещё шутливо называли "три толстяка", но не судьба. Алексея пару лет назад убило молнией, когда парень выносил на улицу мусор в грозу. Макс в начале года, после марафона компьютерных игр, лёг спать… и больше не проснулся. Так, Александр, а именно так звали охотника и остался один. Бессмысленная и непонятная череда смертей не лучшим образом повлияла на него, что отразилось и на его круге общения… Но, жизнь продолжается, и теперь Алекс (с детства ненавидевший уменьшительное "Саша") с легкой одышкой топал подальше от общего костра.
Область "Кэтскилл" всего в паре часов езды от города, но климат здесь куда более суров, чем на побережье Атлантики — горы, всё же, пусть и низенькие. Ноябрь, почти как и в России — начало зимы, пусть снег выпадает далеко не так часто. Деревья уже сбросили осенние, цвета пламени, наряды. Птицы, в массе своей, улетели на юг. Медведи наели покатые бока и выбирают берлоги потеплее да поуютнее. Лишь немногие косолапые нон-конформисты предпочитают зимовать на новый лад, вблизи десятков деревень и городков южного Нью Йорка, где всегда есть много объедков в урнах ленивых обывателей. Сколько ни говорят им лесники с полицейскими держать мусор под замком, всё бесполезно. А предприимчивые Топтыгины рады — подними когтистой лапой крышку бака, и пируй.
Под вечер, да ещё и в холод, никто на зверя не пойдёт. Значит, первый день на обустройство, поспать пораньше лечь, ну а с утра, с рассветом, на саму охоту. Охотнички, правда, ещё те собрались — из всей кодлы один лишь Александр диких хрюшек во Флориде постреливает, в очень себе тепличных условиях, но куда же молодежь без хюбриса? Послушать разговоры у разведённого костра, словно заслуженные ветераны сафари собрались. И всё бы хорошо, если бы не алкоголь. Сначала, под тушёнку с чипсами на свет явилось пиво. Алекс насторожился… и всё же смолчал. Но затем один из покорителей "дикого не-запада" достал из объемистой сумки три разнокалиберных бутылки водки.
— Шотс! — заржал ревнитель нетрезвого образа жизни, а нашему герою стало страшно.
У Александра в жизни было несколько увлечений. Девушки, само собой, хотя при его полноте и склонности по вечерам сидеть дома, оно чаще выражалось в регулярных визитах к местным жрицам любви, благо заработок позволял. Фантастика разных сортов, в книгах, кино и играх. Путешествия, к своим тридцати годам, он успел побывать на всех континентах, включая даже круиз на побережье Антрарктики. Борьба джиу джитсу, так как в спортзале скучно, а совсем без спорта можно и до смерти жиром заплыть. Но главной страстью была стрельба.
Винтовки, дробовики, пистолеты. Одна из комнат городской квартиры была буквально заставлена металлическими шкафами и сейфами, хранившими коллекцию заядлого "стрелкофила". На тяжёлом, дубовом столе вольготно стояли прессы для перезарядки патронов на десяток различных калибров. В дебрях жёсткого диска, с много гигабайтной коллекцией порно и японских мультфильмов за свободное место соперничала коллекция справочных материалов и каталогов разнообразного огнестрела. Так что на охоту Александр мог бы обвеситься стволами, как новогодняя ёлка гирляндами. Правда мудрость победила, и в лес поехали только АР-пятнадцать, полученный в наследство от убитого молнией друга, в память о нём же, и матово-черный полуавтоматический дробовик от Бенелли с удлинённым патронником, на случай неожиданной встречи с медведем.
Каждый человек любящий стрельбу, если он не кретин, знает — оружие и алкоголь не смешиваются. А семеро мужиков, три бутылки водки, не считая пива, плюс энное количество единиц огнестрела — это уже диагноз. Попытки воззвать к разуму оказались бесполезны, и натыкались лишь на дружный гогот, восклицания "не ссы" и предложения расслабиться и употребить немного самому. Так что, пока ситуация не деградировала до вопросов наподобие "ты меня уважаешь?", Алекс поспешил ретироваться, сославшись на мнимый понос — он решил лучше дать над собой посмеяться, чем провоцировать начинавшуюся "разогреваться" компанию.
Именно поэтому охотник тяжело топал по холодной, влажной земле с испорченным настроением и нервно напевал под нос, надеясь, что повезёт, и всё ограничится ночёвкой в палатке на отшибе, а не разбирательствами с полицией по поводу трупа… или трупов. Приходилось поспешать — ноябрьские дни короткие, и темнота приходит быстро. Лес есть лес — коричневое зарево города на горизонте теней не разгонит, а установка палатки с фонариком — суть мазохизм. Дорога выдалась неблизкой, за лесистый холм, то вверх, то вниз, среди бурелома по редко хоженой тропе, чтобы по пьяни не нашли, ну, а под утро будет сигнал на мобильниках. Работа по обустройству не слишком спорилась — руки толстяка были привычны к отвёртке и клавиатуре, а не к вязке узлов и натягивании верёвок. Вздохнуть свободно удалось лишь с последними лучами спрятавшегося за пригорьями солнца, скушать японский батончик клубничного шоколада, запить остывшим чаем из термоса, снять ботинки и закутаться в спальный мешок. Зажмуриться и слушать треск догорающего костерка подле палатки, уханье редких птиц и шорохи ночи. Лес убаюкал, заставил отрешиться от забот и беспокойства, погрузил в объятия Морфея.
Сон на свежем воздухе вышел глубоким и крепким, но посреди ночи к Александру чуть не пришёл в гости пресловутый Кондратий. Оглушительный грохот заставил резко открыть глаза, и снова вдарил по ушам, словно озверевший металлист-барабанщик после дозы кокаина. Заспанный охотник схватился за ружьё, судорожно нащупывая патроны — никак дураки-алкоголики допились до белочки и перестреляли друг друга. К счастью, мелкая дробь тяжёлых капель по палатке расслабила застывшие в ужасе лёгкие и остудила раскалившиеся нервы — это всего лишь гроза.
Всего лишь… Синоптики в очередной раз облажались, двадцатипроцентная вероятность осадков в регионе обратилась полновесным ливнем. Да не просто так, а "с кошками и собаками", как любят порой говорить американцы. Скошенный потолок дрожал от крупных, величиной чуть ли не с мышь, плюх дождя. Вода разливалась по почве, напаивая её до отрыжки, разлеталась в брызги от деревьев и камней и мерзко хлюпала, забиваясь между брезентом на земле и синтетическим полом жёлтой палатки от фирмы "Чёрный Бриллиант".
— Хрен поспишь, — пробормотал охотник, но не слишком ворчливо, ведь даже мерзкая погода предпочтительнее смертоубийства. Делать было нечего, разве что забиться поглубже в мешок, подтянуть оружие, подключить мобильник к походному аккумулятору, и почитать книгу на нём, стараясь игнорировать бьющие всё ближе раскаты грома…
Мир растворился в белой вспышке.
Глава Первая. В которой наш герой Попадает
Сначала было жжение. На спине, около левой лопатки, как будто назойливая мошка или комар, села и нагло сосёт кровь. Александр, попытался смахнуть насекомое рукой, но та отказалась двигаться, будучи вконец отлёжанной. Попытка проигнорировать не помогла, раздражение усилилось, переходя в боль, и он дёрнулся, прогоняя забытие. Со спины упала не мошка, а тлеющая ветка, царапнув по коже. В нос ударил запах гари, а перед наконец-то открывшимися глазами красно-оранжевым весело светили угольки. Он отшатнулся прочь, перевалившись на бок, а потом на спину. В тело впились острые деревяшки, оставив на память набор мелких царапин и ожогов. Охотник выругался, вскочил на ноги, едва не упав, так как запутался в остатках спального мешка, получил сучок в ступню, и, наконец, с воем завалился на колено.
Всё было… плохо. Тело болело практически везде, на месте организованного хозяйства валялся хлам, вперемешку с тлеющими обрывками. Палатка и спальный мешок превратились в мусор. От "Гиковского" синтетического кошелька с деньгами, удостоверением личности и кредитными карточками осталось только бесформенное пятно — у Александра промелькнула мысль, что с полицией общаться будет особенно неприятно. Бутылки с водой потрескались, банка сгущёнки лопнула оставив на память неприличную белесую кляксу, медленно мутирующую в коричневую карамель. Мобильник издевательски раскинул силиконовыми мозгами и осколками экрана, что отражали багряные небеса и искорки огня на земле. Чуть поодаль потрескивал огоньком кустарник, словно пародируя занявшееся багрянцем утренней зари небо. К счастью дождь перестал… или к несчастью, поскольку цепи костерков ничто больше не мешало обернуться лесным пожаром. Страх вернулся, но не тот, подлый страх, что отнимает силы и превращает в соплю, а другой, нервный, что подстёгивает мозги и заставляет даже жирные телеса двигаться, забыв об усталости.
Первым делом погорелец спрятал нежные ступни в ботинки — иначе любая попытка передвижения оборачивалась походом по минному полю. Затем он подхватил оружие — чехлы испортились, но добротные ремни из толстой кожи привычно легли на плечи, оставляя руки свободными. К сожалению, кроме нескольких дюжин самолично снаряжённых для охоты патронов, благополучно переживших грозу в металлическом футляре, к использованию годились только норвежский нож и три банки тушёнки. Александр прицепил коробку с амуницией на пояс, сунул нож в карман штанов, прямо с ножнами, зажал еду под левой рукой и "сделал ноги."
Тяжело топая и покашливая от одышки и горечи в горле, он побежал между деревьев прочь от огней. Сначала, почти не разбирая дороги, туда где меньше дыма и больше травы. Затем, более осознанно, на шум бегущей воды, что всё заметнее журчала на фоне потрескивающих веток. Но, наполовину пробежав, наполовину протопав не больше пяти минут, Алекс резко остановился и стал озираться вокруг, дико раскрыв глаза. Какая вода?! Когда он вчера обустраивался, ничего рядом не текло! Мало того, и сайт охотничьего парка, и спутниковые карты с гугла дружно уверяли, что на несколько миль от лагеря охотников нет ни только рек, но и ручьёв. Проверяли ещё до поездки! Что за чушь? Дальше стало хуже — утреннее солнце наконец выглянуло из за горизонта и осветило редкий лес. Земля была покрыта сочной, набухшей от росы травой, а деревья глумливо помахивали густой зелёной листвой… Какая к чертям густая зелёная листва в двадцатых числах ноября?!
Александр грузно плюхнулся на траву, даже не обратив внимание на плюху по голове от стального ствола винтовки. Голова кружилась и пульсировала единственной, невероятной мыслью — попал… Дочитался фантастики и попал… Не может быть, не бывает такого, антинаучная чушь… Но с фактами не поспоришь, попал. Попробовал ущипнуть себя… несколько раз, но не помогло. Только лишь журчание ручья, потрескивание тлеющего, влажного дерева за спиной, и перелив птичьих голосов.
Он сидел долго, до тех пор пока утренняя роса не просочилась через плотные охотничьи штаны, лыжные подштанники, семейные трусы, и не схватила за зад холодной, нестерпимой рукой. Алексу пришлось встать, а встав — начать думать. Часы показывали шесть с четвертью утра — по старому, американскому времени, а который час здесь и сейчас — неизвестно. Тоже утро, но ведь летом Солнце встаёт раньше… "О, Господи" — пришла жуткая мысль, — "а вдруг это классика? Двадцать второго Июня, ровно в четыре утра…" Излюбленный сценарий писателей альтернативной истории — начало Войны, и герой из будущего с помощью послезнания, спецназовских навыков, инженерно-научных знаний, или, в конце концов, "роялей" громит фашистские орды и спасает Советский Союз. Шокированный мозг уцепился за догадку, словно кот за руку пытающейся вымыть его хозяйки, спасаясь от сумасшествия. Да, дико, но книжный прецедент позволял притвориться что невозможное — это не горячечный бред.
Но как, простите, он должен продвигать военное дело, думал Александр, медленно шагая к воде. Дышать было тяжело, и каждый шаг напоминал о себе, словно за спиной всё ещё был рюкзак со сгоревшей палаткой. Убеждать Сталина пораньше приделать командирские башенки к Т-34? Ха-ха. Доказать диодным фонариком да винтовкой, что прибыл из будущего, и давать стратегические советы? Бред… Даже если не упекут в психушку, то в лучшем случае получится как у "собачьего парикмахера"… Эр-ка-ка-а образца сорок первого года это страх и ужас — ещё народный комиссар Тимошенко об этом сетовал. До Войны, кстати.
Вселенские размышления новоиспечённого попаданца были остановлены куда более приземлёнными материями — ступня скользнула по траве, и он чуть не упал мордой в землю. Да уж, до Сталина дожить ещё надо. Вот застрелят немцы… или вообще в плен возьмут и будешь в концлагере до сорок пятого сидеть… если не сдохнешь раньше. В тон мыслям где-то рядом насмешливо заухала сова… или филин — Алекс в дикой живности разбирался плохо, разве что медведя от лося отличить мог с высокой степенью уверенности. Мысль о Топтыгине заставила перевесить дробовик на грудь, зарядить жаканами и дослать патрон в ствол. Спокойнее, от этого, правда не стало, и до самого ручья парень настороженно крутил головой.
Утолив жажду, Александр снова посмотрел на часы и с удивлением понял, что несмотря на прошедшие пол часа с лишним, солнце всё ещё кокетливо прятало часть своего круга за далёкими холмами. Странно… может, он попал куда-то на север? В Карелию например? Попытка опознать местность ни к чему не привела — берёзы они и в Финляндии берёзы, и в Беларуси и в Америке. С другой стороны, во время изучения флоры он заметил тёмную точку на небе… Никак "Рама" — Александр блеснул перед самим собой эрудицией. Охотник снял со спины винтовку, перевёл оптику на десятикратное увеличение, прильнул к ней левым глазом и попытался рассмотреть далёкий самолёт.
— Фффушш, — прошипело нечто совсем близко. Алекс резко дёрнулся в сторону звука, наводя оружие на его источник и открыв правый глаз. — Бах-ять! — его палец нервно дёрнулся и звук выстрела слился с матерным возгласом. — Бабах! — белесый надутый мешок с щупальцами выплыл было из-за кустов и тут же лопнул от пули облаком зеленоватого вонючего газа, Александр упал задницей в воду и заорал — это была не Земля…
В конце концов, адреналин перегорел, да и невозможно долго сидеть в холодной текучей воде и вопить… Попаданец встал, и даже нашёл в себе силы поменять оружие в руках и ткнуть стволом дробовика в слизистые останки инопланетного существа. Руки дрожали, и не только руки — одежда намокла, а утреннее солнце отнюдь не спешило поделиться жарой. Он не знал что делать и думать — понятная гипотеза разлетелась в хлам, и тёплая психушка казалась куда лучшим вариантом, чем попадание неизвестно куда непонятно зачем. Он снова попытался рассмотреть самолёт, что впрочем с таким же успехом мог оказаться летающей тарелкой набитой жукоглазыми инопланетянами либо вообще сказочным драконом, но дрожащие руки не давали нормально навести прицел.
Переодеваться Александр боялся — мало ли какие ещё твари таятся в кустах — словно подтверждая его страхи из леса что-то рыкнуло. Он перескочил через ручей, грузно добежал до торчащего неподалёку замшелого валуна и из последних сил вскарабкался наверх. Затем судорожно схватил винтовку и замер, испуганно оглядываясь, и пытаясь успокоить барабанный ритм сердца. "Может, это всё же глюки" мелькнула было надежда, но мокрые, мёрзнущие ноги разбили её в пух и прах. Ручей равнодушно журчал, лес глумился редкими звуками, а вдалеке, там, откуда прибежал несчастный охотник, разгорался пожар.
Инопланетное существо не только испугало, но и переключило ум на другую волну. Охотник начал замечать проигнорированные раннее странности — деревья неправильной формы, траву странных оттенков, контрастировавшую с привычным по детству ковылём, густой, липкий воздух, наполненный чужими, незнакомыми ароматами. Где-то в глубине мозга даже шевельнулось осознание иронии — столько лет мечтал побывать на другой планете, в другом мире, получил желаемое, и самая внятная мысль по этому поводу "мама, хочу домой!"
Запах дыма наконец нагнал Александра, тот было встрепенулся, но быстро расслабился (насколько это было возможно в его состоянии) — шальной порыв ветра всего лишь донёс запах, огонь не гудел поблизости, а беспокоящий, на грани слуха свист шёл… с неба?! Парень нашёл глазами летающий объект, который уже успел превратиться из точки в кляксу и всё приближался. Звук становился всё сильнее, пока охотник не осознал вдруг, что больше всего этот шум напоминает до боли знакомый шум реактивного двигателя. Снова взволнованный, он вскочил на ноги, забыв о неровном замшелом камне под ногами, и не успев выругаться покатился вниз.
Лишний вес вкупе с навьюченным оружием протащил человека по траве, крутанул пару раз, больно впечатав один ствол под рёбра, а второй в пах, и хорошенько приложил лицом по глинистому берегу… Слава Ктулху, что не по гальке, а то получил бы Алекс черепно-мозговую травму. Он тяжело встал на колени, вымыл руки с лицом в холодной воде, прополоскал от забившейся грязи рот и поднял в глаза. Вовремя… НЛО за какие-то пару минут успело подлететь и оформиться в угловатый, гудящий, и отсвечивающий дёргающимися отростками дюз, раскрашенный бело-красным короб. Этот "утюг вертикального взлёта" пролетел над лесом словно мяч над футбольным полем, резко затормозил и завис над лесным пожаром, выпустив непроглядное облако белого дыма. Затем аппарат дёрнулся и заложил дикий вираж. Визг двигателей усилился до боли в ушах, а охотника обдало порывом горячего ветра и чуть не сбило с ног когда объект финишировал у ручья в каком-то десятке метров и неожиданно плавно приземлился на выпущенные из брюха матово-серые лапы.
На глазах попаданца борт ушёл наверх и из открытого прохода на траву спрыгнули два… человека! Пусть одетые в броню как у имперских пехотинцев из "Звёздных Войн", разве что с мотоциклетными шлемами и красными полосами, но безусловно люди!
— Люди! — обрадованно возопил Александр.- What? (англ: Что?) — ответил один из них, высокий мужчина с гладко выбритым подбородком, а его партнёр с не менее гладким лицом опустил руку к висящему на бедре оружию. — Люди, — повторил охотник уже на английском. — Слава Богу! — Ну да, — усмехнулся англоговорящий представитель футуристической планеты, делая шаг вперёд и доставая из-за спины прозрачный и светящийся планшет. — Не роботы же. Но ты, дружок, лучше объясни мне, что ты делаешь в заповеднике, и не ты ли устроил лесной пожар? — Нет, не я… — парень моргнул. Может, он в будущем? Продвинутая технология, английский язык… — А это заповедник? — Дурачка не включай, — сказал лесник (… солдат? пожарник?) прибавив холода в голос и протянув вперёд планшет. — Клади руку на сканер, давай. — Александр повиновался, боясь испортить отношения с Людьми — островком понятного среди кошмара сегодняшнего утра. Лесник хмыкнул, дождался электронного писка, посмотрел на светящийся экран и… моргнул. Слегка издевательская улыбка сошла с лица, он нахмурился, внимательно оглядел охотника с ног до головы и спросил: — ты что, Луддит? — Старшина? — спросил его молчащий доселе партнёр, а Алекс отметил про себя, что перед ним всё же не лесники, а солдаты. — Этого мужика нет в системе, — ответил первый, не сводя глаз с попаданца. — А это значит, что перед нами либо сбежавший от чужих раб, попавший на планету, либо очередной сбежавший из сурового орднунга луддит. И ещё он смешно говорит по английски, но без винт-переводчика. — Ага, — расслабился второй, убрал руку от бедра и снял шлем, открыв соломенного цвета короткий ёжик и ярко зелёные глаза. Неужели мутант? — Доложи на базу, что мы подобрали луддита. А тебе, парень, придётся полететь с нами. Не бойся, ничего плохого с тобой не случится, — сержант хлопнул оторопевшего от свалившейся информации охотника по плечу и добавил, — разве что, передай пока мне свои железки, а то они сильно на огнестрельное оружие похожи. Не дай Бог случайно выстрелит и тебя рикошетом поранит. — Хорошо, — заторможено ответил тот. Луддит… Руки сами сняли с плеча винтовку, привычно поставили на предохранитель, вынули магазин, выщелкнули патрон из ствола автоматом поймали блеснувший латунью патрон и передали солдату. — Даже так, — одобрительно хмыкнул тот. Алекс повторил процесс с дробовиком. — Аккуратно, ствол пуст, но в трубе ещё патроны. А вы — солдаты? — Морская Пехота Альянса Систем, штаб-старшина Майк Штайнер, гарнизон Иден Прайм. — Алекс… Shit (англ: дерьмо)… — Альянс Систем, Морпехи, Иден Прайм, даже летающий инопланетный пузырь… Элементы сложились в мозаику — он попал в Масс Эффект!
Глава Вторая. В которой героя беспокоят здоровье и будущее
Обстановка внутри летающего аппарата была спартанской. Неразделённая кабина совмещала кресла пилотов с пассажирским и грузовым отсеками. Солдаты посадили охотника на серую откидную скамейку, затем зеленоглазый занял кресло пилота, а Штайнер откинул сиденье на противоположном борту, небрежно положил под него изъятое оружие, уселся сам и снял шлем. "Истинный ариец", подумал Александр, глядя на прямые черты лица, светлые, почти белые волосы, чистую, без единого изъяна, кожу и… сиреневые радужки глаз, "из аниме они повылазили что ли?" Моргнув, он перевёл взгляд на носовой иллюминатор, где солнце заглядывало внутрь корабля.
Борт аппарата мягко прошипел и резко опустился, гильотиной отрезав салон от лесных звуков. На смену им пришли негромкий выдох немца, едва слышное гудение включившихся двигателей, звон капли воды, что стекла с мокрых штанов на твёрдую, неудобную скамью и разбилась о металлический пол. Консоль пилота замигала, издала тихую трель, и вид наружу резко накренился — кусты и стволы сменили кроны деревьев и небо. Алекс судорожно схватился за висящий подле страховочный ремень, но с удивлением осознал, что совсем не чувствует уклона и вообще какой-либо качки.
— Испугался, деревня? — немного гнусно усмехнулся морпех. — Не дрейфь, на нашем суб-орбитале стоит грави-компенсатор. Это значит, что в любой шторм ты как у мамки на коленях сидишь. Знай, луддит, что такое технология.
Александр молча проглотил шпильку — пусть смеются, нужно слушать, а по собранной информации потом придумать связную историю… этот базовый навык интервьюирования он освоил в своё время прыгая с работы на работу. Луддит же — термин старый, понятный. Сиречь человек, отвергающий современную технологию, обычно идиот. Возможно благодаря этому даже удастся выполнить "второе правило попаданца" — притвориться местным. Тем временем, Майк продолжал говорить.
— Ты, вообще, у меня не первый луддит, и, можешь верить, даже не второй. Смешные вы люди… прилетели на Иден Прайм, на космических кораблях, между прочим, обособились от Альянса, и живёте, прости Господи, в каких-то свинарниках каменного века. — Солдат поджал губы и тряхнул головой. — Единство с Природой, как же… в прошлом году мы подобрали парня, он как и ты из орднунга сбежал, знаешь, как они к Природе причащались? — Как? — спросил охотник, внутренне радуясь потоку информации и сдвинулся по скамейке на более сухое место, не убирая, впрочем взгляда от солдата. — Овец трахали, вот как! — Макс сделал неприличный жест кулаком, используя свой снятый бело-красный шлем, как, видимо, заменитель овцы и пошло заржал. Затем он вернул обмундирование на сиденье и направил бронированный указующий перст на "луддита". — Но ты молодец, хвалю. Среди ваших, разве что один из тысячи видит свет и вливается в нормальное общество. Не говоря уже о том, чтобы умудриться оружие с собой прихватить. Ты, вообще, из этого антиквариата, — морпех презрительно ткнул каблуком стволы под собой, — стрелять умеешь? — Да… - осторожно ответил Алекс. В Масс Эффект он играл, и весьма увлечённо, но во-первых, последняя экспансия вышла почти год назад и до выхода третьей части оставалось несколько месяцев, а во-вторых, игра мало что рассказывала о гражданском населении планеты и местных обычаях. — Чудеса. Луддит и не пацифист. — Немец театрально покачал головой и цокнул языком, а охотник только чихнул в ответ, мокрые штаны всё громче заявляли о себе. — Терпи, парень. Сейчас наберём высоту, поддадим ускорения и через четверть часа будем на базе. Там тебя живо вылечат.
Потеряв интерес к своей жертве, Штайнер перешёл на свободное кресло у консоли управления, не забыв, правда, захватить с собой винтовку и дробовик. Александр проводил его глазами, снова пересел, ища место посуше и потеплее, и попытался собраться с мыслями. Луддиты… Масс Эффект… Собственно, игра-то началась с нападения Злых Космических Роботов на эту самую планету. Которое, кстати, могло случиться в любой момент. Добавить сюда наблюдение, что оружие двадцать первого века вызвало у солдата эмоции, сходные тем, что охотник испытал бы увидев мушкет или пищаль, и становилось страшно — Злые Космические Роботы пощады не ведают, а Майк Штайнер совсем не похож на спасителя человечества, коммандера Шепарда.
Следовало оформить хоть какую-то идею, что делать дальше — оставалась надежда проснуться в лесу, или хотя бы в палате психбольницы, но рассчитывать на это казалось глупым. Алекс снова чихнул, невесело вытер слизь с верхней губы мокрым рукавом и поёжился. Если попытаться найти главного героя игры или достучаться до местного начальства с воплями о зарытом на планете артефакте Предтеч (кто знает, возможно археологи его уже выкопали), то наиболее вероятным исходом казалась психбольница, правда уже местная. Если благоразумно молчать в тряпочку… то что? Без документов, образования, да и просто знания реалий будущего, самым "лучшим" вариантом виделось прозябание на футуристическом варианте вэлфара (англ: пособие для безработных)… до той самой атаки Злых Космических Роботов. Или, что совсем уж кошмарно, придётся попрошайничать — какое-то время можно и поохотиться, но патроны в самом лучшем случае закончатся через месяц-другой… если вообще власти не конфискуют оружие… Насильное разоружение казалось ещё более страшным, чем попрошайничество.
Охотник с опаской посмотрел на солдат, отвернул было голову, но тут же резко вперил взгляд в их затылки. "А что если получится вступить в Армию?" подумал попаданец. Это дало бы шанс, да какой! Пусть нужно будет рисковать шкурой и воевать с Роботами, Чужими, и прочими Галактическими Страшилками, но ведь можно будет отстреливаться, а не покорно ждать смерти. А ещё, в армии кормят, выдают одежду, лечат, обучают и, даже, немного платят! Александр ощутил нечто похожее на уверенность. Всего лишь похожее, так как на самом деле он оставался мокрым, продрогшим, простывшим, потерянным и, вполне возможно, сумасшедшим.
Военный челнок, что совмещал функции летучей пожарной машины, планетарного транспорта, и, теоретически, десантно-штурмового бота зашёл на посадку на резервную ВПП военной базы с гордым названием "Планетарное Командование Наземных Сил Иден Прайм". На самом деле, несколько огороженных пласти-бетонными стенами квадратных километров на берегу Внутреннего Моря (первые колонисты не отличались особым воображением в выборе названий) содержали минималистский космопорт, рассчитанный на приём кораблей класса Фрегат, приплюснутый бункер даль-связи, пару ангаров для техники и россыпь солдатских бараков перемешанных с офицерскими домиками и административными зданиями. "Наземные Силы" состояли из неполного полка морской (три раза "хи") пехоты, раскиданного по десятку баз на разных континентах. Так как Аркологии — гигантские самодостаточные небоскрёбы были разбросаны по умеренной и субтропической климатическим зонам планеты, для "традиционной" защиты поверхности потребовалась бы миллионная армия… что при общем населении не дотягивающим до четырёх миллионов было бы бредом. По этому, за настоящую оборону отвечали Военно-Космические Силы, а на поверхности базировался только десант быстрого реагирования. На всякий случай — нетрезвых фермеров успокоить, пожар потушить, котёнка с дерева снять…
Командовал гарнизоном всея Иден Прайма всего лишь майор, но не потому, что генерала на полк слишком много — наоборот, выслужившихся во время конфликтов с Батарианской Гегемонией генералов и контр-адмиралов порой (не часто, конечно) ставили командовать батальонами или крейсерами в "горячих точках" ввиду некоторого… переизбытка старших офицеров. Причина была прозаичнее — последние десять с лишним лет образцово-показательная колония Альянса находилась на такой глубине в территории Человечества, что более безопасными системами числились только Арктур и Солнечная. Таким образом, назначение сюда стало считаться могилой для карьеры любого амбициозного офицера, а гарнизон потихоньку деградировал в "свалку" кадров. На планету "ссылали" всех тех, кого хотели, но по каким либо причинам не могли отправить в отставку или под трибунал — дураков, лентяев, выскочек, "неудобных" по политическим причинам, и так далее.
Снабжался гарнизон… отвратительно. Десантные боты, например, вошли в серию ещё до Войны Первого Контакта. Компьютерные системы не устарели морально только потому, что галактической экономике, в отсутствие ну очень уж серьёзных внешних угроз, было выгоднее веками жевать сопли Предтеч, чем рисковать вкладами в новые, "недоказанные" технологии. Наплевательское отношение добралось и до орбитального поста, которым командовал уже контр-адмирал. Интегрированные системы ПВО установленные в Аркологиях давно перешли на автономный контроль, якобы с целью повышения живучести, а на деле из-за нежелания тратить средства на модернизацию планетарной сети коммуникаций, так как спутники стоят мало, а подземная экранированная кабельная сеть — много. Крейсерская флотилия охраны Масс Реле то и дело раздиралась командованием на "неотложные миссии" и в системе редко когда находилось больше трёх кораблей против девяти штатных.
Нынешний командир прекрасно знал о репутации своего поста, и даже понимал за что его туда упекли. Когда проблемы с имплантами второго поколения (Л2) вскрылись, командование Альянса негласно закрыло дорогу всем их носителям на командные должности, но он уже успел досрочно получить звание за героизм в 76-м. А поскольку до пенсии молодому ещё адепту было далеко, то он был отправлен дослуживать на Иден Прайм, в спокойной обстановке, где нет надобности пользоваться биотикой, а значит — минимизируется риск психических осложнений и нелицеприятных для командования последствий. Конечно, понимать причину, не значит соглашаться с ней, и обманутый в лучших чувствах к армии майор погрузился в цинизм, и не упускал случая хотя бы символически подгадить бюрократам и адвокатам, которых винил в неправедном крушении своей карьеры.
К неудовольствию выходца из Евразийского Союза (политического образования, собравшего в себя большую часть покойной Российской Империи века полтора назад), таких случаев попадалось слишком мало. Из неугодных элементов в наличии имелись только луддиты, собирательный термин для разношерстных групп колонистов, по каким либо причинам предпочитающих отказаться от благ современной цивилизации и жить в различных степенях примитивизма, а то и дикости. Конечно же, луддит луддиту рознь — те же Меннониты-Амиши или весёлая община Мормонов-многоженцев на Южном Континенте были в массе своей приятными и, иногда, весёлыми людьми. Но по большей части командиру приходилось иметь дело с различными интеллектуальными или генетическими отбросами общества — тупыми зашоренными скотами, религиозными фанатиками, безвольными, бесполезными мямлями, преступниками разных сортов… Нормальные же орднунги проблем, требовавших вмешательства армии, как правило не испытывали, да и люди оттуда уходили очень редко.
Когда патруль, отправленный на тушение лесного пожара, радировал об очередном подобранном луддите, майор внутренне настроился на худшее. Пожар, который скорее всего и возник-то по вине подобранного — мелочь, наоборот лишний повод пнуть под зад обленившийся рядовой состав. Но вот тратить время на очередную человекообразную соплю желания не было… А ведь это был ещё и не худший вариант — если челнок вёз какого-нибудь убийцу или насильника (прецеденты, к несчастью, были) то из под бумажных завалов неделю не вылезти. От недобрых мыслей у военного без "помощи" имплантов заболела голова — завалы были не электронными, а из настоящей бумаги… благодаря циркуляру номер 2072.5.612, под названием "Juidicial Archive Integrity And Unauthorized Modification Risk Factor Mitigation Bulletin." Это словесное испражнение неизвестного Арктурского крючкотворца даже юридический Винт (виртуальный интеллект) базы не мог понятно перевести ни на один другой язык. А общаться с новоприбывшим придётся — после очередной размолвки, планетарный губернатор злорадно спихнул бремя работы с луддитами на военных. Чтобы предотвратить возможность конфликта юрисдикции между местной и межпланетной властями. Конечно же.
Командир привычно помассировал выбритый затылок мясистой ладонью, хлопнул ей же по деревянному столу из местного эквивалента морёного дуба (одному из очень немногих положительных аспектов назначения) и поднялся из эргономического кресла. Пока хозяин кабинета морально готовился к общению с луддитом, челнок успел приземлиться и пассажира уже провели на экспресс медосмотр, а затем в "комнату для интервью", то есть помещение для допросов. Интегрированный в неё "комплекс определения правдивости" был таким же технологическим куском экскрементов, как и остальное оборудование базы, но на доморощенных "дикарей" его хватало — в лесу негде практиковаться обманывать детекторы лжи. Майор резво прошёл по узким коридорам одноэтажного здания терминала, принял честь у стоящего под искомой дверью старшины, выслушал короткий, практически бесполезный отчёт о происшествии и вошёл внутрь.
К великой радости Александра, сурового вида тётка в форме (совсем как на корабле из игры), что встретила его конвоиров по прилёту на базу оказалась военврачом с непроизносимым скандинавским именем и с первого же взгляда распознала начавшуюся простуду. Охотнику показали сортир, дали переодеться в футуристический спортивный костюм — серая ткань мгновенно высушила кожу, сидела словно пошитая на заказ и, похоже, включала в себя обогреватель. Затем у "гостя" взяли анализ крови (совсем не больно и без иголок), то ли сфотографировали, то ли сняли рисунок сетчатки, прогнали через похожий на металлический детектор аппарат, и посадили в комнату с окном, выходящим на посадочную площадку, дав кружку горячего чая.
Парень с опаской опустился на предложенное кресло, но потом с улыбкой расслабился, когда задница расплылась по мягкой, податливой поверхности. Чай, похоже, был успокаивающим… и это насторожило — не напичкали ли его химией? Алекс подобрался и попытался проанализировать ситуацию (спасибо подозрительному напитку, это стало более возможным). Летающий утюг сел на кажущийся пустым аэродром — вкупе с "раздолбайским" поведением Штайнера, это указывало, скорее на "запущенность" объекта, чем на его секретность. Пофигизм властей — всегда плюс. С другой стороны, анализы, взятые твёрдой рукой Валькириеподобной докторши, скорее всего пойдут прямиком в архивы здешних полицейских, налоговых инспекторов, Иллуминатов и спамеров. Зло, конечно, но неизбежное. Оружие отобрали, проверять заперта ли дверь… не хочется, но наручников не одели и даже дали попить… химию…
Впечатление создавалось смешанное, но тепло, расходящееся по организму склоняло к оптимизму. На самом деле, охотнику просто повезло, что он попал на армейскую базу, а не грязные лапы Планетарной Полиции — эта "досточтимая" организация в полной мере унаследовала бездушие своих прототипов из мегаполисов Земли. Там бы ему пришлось испытать полный набор удовольствий, начиная с "обыска полостей" и многодневного, а то и многомесячного сидения в СИЗО, пока у администрации не дойдут руки повесить его дело на следователя — луддиты не слишком высоко котировались в списке приоритетов.
Именно в этот момент дверь наконец открылась и в неё вошёл… хохол. Коренастому мужику с чёрными усами ниже подбородка, хитрым прищуром, в мешковатых чёрных штанах и расстёгнутой чёрной же кофте с красно-белой полосой вдоль правого рукава и надписью "N4" на груди не хватало только чуба на лысой макушке, чтобы органично вписаться в картину о письме Турецкому Султану. Майор в свою очередь скептически оглядел луддита. Впечатление умудрилось превзойти худшие ожидания — небритый, гротескно жирный в эпоху генной инженерии увалень неопределённого возраста расплылся по креслу и смотрел на военного глазами испуганного пыжака.
— Алекс Щит… — Нарушил затянувшуюся паузу командир. Имечко гостю подходило, натуральный котях, даже пованивает чем-то, кажется. — Надеюсь, пишется с двумя "t"? — Да, а начинается с "S.c.h.", — ответил толстяк, успевший сообразить по дороге, что его поражённое восклицание недалёкий, или просто вредный, старшина передал как фамилию.
Невидимый гостю индикатор за спиной мигнул янтарным. "Врёт" подумал про себя военный, "Котях он и есть котях. Но с меня не убудет, кто их, луддитов считает", а в слух продолжил:- Значит, Щитт. А я — майор Бульба, будем знакомы. — Тарас?! — излишне впечатлённый казацкой внешностью собеседника и всё ещё находящийся в двух шагах от психоза охотник не смог удержать в себе ассоциацию. — Станислав… — пауза затянулась, пока майор решал, обидеться на забытую в далёком детстве кличку, или удивиться, что луддиты, оказывается, тоже классике не чужды. — Мабуть пан ще украйинськой розмовляэ? — поинтересовался он у покрасневшего от запоздалого приступа стыда парня. — Нет, только по русски, — ответил тот, подумав, что всё-равно акцент не спрячешь. Тем более, остатки школьной программы на задворках мозга владением языка можно было назвать только с большого похмелья… после литра водочки, например… с пивом. Детектор лжи был с этим полностью согласен. — Брат-славянин, значит, — Бульба перешёл на один из родных языков, и хлопнул себя по штанине. — Как же тебя сюда занесло? — вот уж не ожидал он, что нео-Анастасиевцы и на Иден Прайм завелись. — Толстяк резко втянул воздух:- Не знаю, — он вдруг сжал кулаки, выпрямился, голос налился раздражением и… горечью. — Меня никто не спрашивал. -
Индикатор продолжал гореть зелёным, подтверждая истинную веру испытуемого в собственные слава. Военный не стал копать дальше в направлении семьи — мало ли, привезли ребёнком, воспитали, а затем, перекормленное чадо ждало скоропостижной смерти престарелых родителей, чтобы покинуть орднунг и "выйти к людям." Это и вернуло Станислава Богдановича к теме, которая его действительно волновала.
— Ну и ладно, — подался он вперёд и строго посмотрел в глаза луддиту. Кроме недосыпа, в покрасневших очах, прятавшихся между складками жира, ничего не выражалось, но командир давно привык доверять технике больше, чем собственной интуиции. — Сейчас я задам тебе несколько вопросов. Во-первых, ты кого-нибудь убил? — Нет! — Александр оторопел и поперхнулся чаем, который глотал для успокаивания нервов. Майор же дождался, пока собеседник прокашляется, довольно отметил немигающий зелёный свет и продолжил. — Насиловал? — Нет… — Охотник не знал, что и думать. Кто, вообще, спрашивает такие вещи и ожидает утвердительного ответа? Или чай действительно с супер химией, от которой, например, после вранья вырастает длинный нос, как у Пиноккио. Он еле удержался от желания проверить свой. — Это хорошо. Насильники и убийцы Альянсу не нужны. — Если бы детектор показал ложь, или даже намёк на неё, пришлось бы рассылать запросы по орднунгам, проводить расследование, заполнять гору бумаг для передачи арестованного гражданским властям… но, к счастью, луддит злодеем не был, и можно было расслабиться. Командир откинулся на стуле и потеребил свисающий конец правого уса, потом с тенью раздражения отдёрнул руку и снова потёр затылок. — Сегодня отдохни, отоспись. С началом следующего цикла заполнишь регистрационные формы, а мы отправим тебя в столицу, Лэндинг (англ: посадка, место посадки), на ориентационную программу. Ну, а дальше, добро пожаловать на Иден Прайм, делай что можешь. — Майор начал вставать из за стола, но решил напоследок поинтересоваться: — Мистер Щитт, ты, вообще, знаешь, что будешь дальше делать? — Я бы хотел вступить в армию, — Александр почти что скороговоркой выдал давно заготовленный ответ.
Станиславу стоило немалых условий не рассмеяться "добровольцу" в лицо, особенно представив эту необъятную тушу бегущей кросс. А луддит на палубе космического корабля? Это вообще за пределом горячечного бреда. Он хотел было более-менее вежливо объяснить парню, что тот и Вооружённые Силы Альянса суть вещи несовместимые, но задумался. Центр вербовки на аграрной колонии пустовал — не больше десятка рекрутов в год, а ведь это из миллиона населения в столичных Аркологиях. Несмотря на личные претензии к командованию, потомственный казак войска любил, и считал их своим домом родным — иногда даже подумывая о том, чтобы остепениться, перейти на административную должность и начать "делать" новое поколение военнослужащих. Правда, такие мысли он тут же гнал прочь, и собирался гнать следующие лет двадцать. Так что шанс, или хотя бы намёк на оный, толстяку следовало дать, несмотря на очевидную и вопиющую профнепригодность. А то, что он луддит… бывают изредка исключения, например как-то пришлось служить с мужиком из трущоб Южно-Калифорнийского Мегаполиса. Несмотря на суровое детство — образцовый офицер, отличился несколько лет назад на Акузе, хотя там, наверное и пригодился опыт юности, прятаться от червей-молотильщиков.
— В армию, значит, — майор задумался, как бы проверить лесного волонтёра на серьёзность намерений, и не потратить на это излишне много времени, отчётность-то со стола никуда не денется. — Тебя привезли с парой антикварных стволов… Сделаем мы, пожалуй, вот что. Пройдёшь сейчас с капралом Рейнирссоном в наш тир, он тебе выдаст винтовку, проведёт краткое ознакомление, и прогонит оценочный курс. Выбьешь девяносто из ста, так и быть, лично ходатайствую о, — Бульба хмыкнул и прищурился, — принятии мистера Щитта в ряды. Ну, а если нет, то не обессудь, после ориентации, в Лэндинге, сам разбирайся. Согласен? — Да, конечно, — ответил Александр. — Спасибо, товарищ командир. — Станислав был близок к тому, чтобы уронить лицо на ладони и завыть. Восьмой класс, история Евразийского Союза, зубрёжка лексикона времён Коммунизма в онлайн-классе Прохора Акакиевича Мендельсона. — Вот и славно, — сказал командир, встав и глядя на собеседника сверху вниз. — Жди, за тобой скоро придут. — А то, что толстяк будет стрелять симуляцию на норматив "выдающегося стрелка", ему знать не надо, ещё описается от страха. Тем более, что девяносто — это шутка, половина солдат в гарнизоне восемьдесят выбить не может… Позорище. Пусть опоросень наберёт хотя бы полтину, и майор отпишет коммандеру Хиггсу в вербовочный центр.
Четверть часа до прихода капрала, кто оказался никем иным, как зеленоглазым арийцем из летающего утюга, охотник просидел как на иголках, и даже остывший уже чай не помогал. Недавний знакомец проигнорировал вялую попытку завести разговор и вывел "луддита" на улицу, где оба они сели в электрический кар, похожий на аэропортовый транспортёр двадцатого века, и покатили по гладкой, заасфальтированной дороге. Солнце в этой части планеты уже стояло высоко над головой и щедро делилось теплом с планетой. Алекс тщетно попытался найти застёжку и приоткрыть волосатую грудь… но пришлось ограничиться одним лишь оттягиванием воротника. Кар тем временем проезжал мимо череды скучных серого цвета безоконных зданий и небольших деревянных домиков с белыми, на вид пластиковыми, крышами. То и дело попадались идущие куда-то солдаты в обтягивающей одежде со множеством карманов, но база отнюдь не казалась полной людей.
Цель поездки находилась минутах в десяти езды "с ветерком". Приземистый серый барак на пригорке с вывеской "Auxiliary Armory" (англ: вспомогательный склад оружия) гордо возвышался над лабиринтом траншей и оврагов, где, собственно и располагались стрельбища — от коротких, метров на двадцать, пистолетных галерей, до стандартного километрового поля высокоточной стрельбы. Капрал зашёл на склад за винтовкой, снова сел за джойстик и спустил кар к приказанному винтовочному, до четырёхсот метров, тиру.
— Мистер луддит, — с плохо скрываемым отвращением процедил он, выйдя из автомобиля, — запомните, пожалуйста, следующие четыре правила. Оружие всегда заряжено. Всегда держите оружие в безопасном направлении, — скандинав скептически оглядел толстяка, явно сомневаясь в его способности понять правила, а не то что запомнить их. — Стволом к мишеням или стволом вверх. Всегда знайте свою цель и что за ней находится. Не класть палец на спусковую клавишу до готовности к выстрелу. Вам понятно? — Да, мистер солдат, — пряча улыбку ответил Александр. Четыре Правила мало изменились за прошедшие пару веков. Правда, в привычной версии ружьё заряжено, пока самолично не проверил и не подтвердил отсутствие патронов в стволе и магазине… — Надеюсь, — скривился капрал и положил реквизированный ствол на столик у станции стрельбы. — При нарушении любого из правил, вы будете с позором изгнаны из тира. Сегодня вы будете ознакомлены с полуавтоматической винтовкой М-96 Мэтток…
Солдат описывал лежащее перед ним оружие, а охотник был близок к помрачению чувств. В каком-то метре покоилась любимая винтовка из игры — после выхода мини-экспансии "Огневая Мощь" он только с ней и бегал. Через шумящее в ушах сердцебиение пробивались слова: встроенная система охлаждения; патронный блок на шестьсот пятьдесят выстрелов, впрочем, заменённый тренировочным мягким материалом с идентичной баллистикой; интегрированный оптический прицел с автокоррекцией на дальность и силу гравитационного поля. Сказка, а не оружие. Закончив вводную лекцию, капрал изъял магазин и приступил к объяснению эксплуатации — зарядке, настройке прицела и, собственно, стрельбе. Несмотря на явную неприязнь к обучаемому, урок он вёл профессионально, и немного времени спустя Алекс, одев выданные инструктором казённые защитные очки и наушники, сделал первый пробный выстрел. Стометровая мишень погасла ещё до того, как отдача толкнула в плечо через непривычной формы приклад. Как и в игре, прицел совсем не сбило, благодаря, наверное, подствольному компенсатору. Вес был заметным, но не больше, чем у Бельгийской FN FAL, занимавшей почётное место в оставшейся в прошлой жизни коллекции.
— Вы откроете огонь по целям на дистанциях от ста до четырёхсот метров, позиция стрельбы на выбор, лёжа или с колена, — Рейнирссон проводил последний инструктаж перед стрельбой. — Голографические мишени будут появляться на период от пяти до двадцати секунд. У вас будет сто выстрелов на сто мишеней, без повторных попыток, — с каким-то непонятным злорадством сказал он. — Упражнение закончится после того, как погаснет последняя цель, либо после того, как закончатся патроны. Очки подсчитываются Винтом тира. Вопросы есть? — Нет, — ответил охотник, отворачиваясь от капрала к полю. — Чисто слева! Чисто Справа! Тир горячий! Стрелку занять позицию! — проорал тот. — Стрелок готов? — добавил он секунд через десять, после того как толстяк грузно улёгся и прильнул левой щекой к прикладу, прищурив правый глаз. — Готов! — рявкнул он по старой привычке. — Открыть огонь!
Первая мишень загорелась чуть правее точки прицела. Сердце размеренно, не торопясь бухнуло, туша Александра чуть заметно сдвинулась за упёртой на мешке с песком винтовкой, палец ласкающе погладил спуск, цель погасла, и звук выстрела ударил по ушам одновременно с отдачей… Двадцать минут спустя он тяжело поднялся с земли, и голографическое табло показало результат. Девяносто восемь.
— Сколько?! — Майор Бульба поперхнулся кофе и закашлялся, прочищая голос. — Девяносто восемь, — ответила голограмма на столе, помялась, а затем добавила голосом капрала, — с первого раза. — Перешли запись на мой терминал, затем отвези нашего гостя в столовую, и после обеда размести в третьем админ-корпусе. — Ай ай, сэр! — синеватый мираж вытянулся по стройке смирно.
Командир выключил соединение и зажмурил глаза, внутренне давая себе обещание никогда больше не судить о людях по внешности. Голографическая консоль мигнула, показывая приход нового сообщения, и он включил видеоклип. На экране, ожиревший луддит, впервые взяв в руки винтовку, не просто выполнил норматив "выдающегося", но и попал в десятку лучших стрелков планеты. Можно было бы, конечно придраться — старые Мэттоки точнее автоматических Лансеров, да и контингент на Иден Прайме собрался отнюдь не выдающийся, но факт говорит за себя. Если десять из десяти ещё можно списать на удачу, то девяносто восемь — нет. Обещания надо выполнять. Станислав где-то с минуту отвлечённо посмотрел в окно, затем вызвал на терминал юридический Винт, результаты медицинских анализов потенциального рекрута и стал работать. Вербовочный центр на Лэндинге мог идти лесом — "такая корова нужна самому." Отдашь толстяка, а взамен получишь разве что, "спасибо", да очередного спущенного по распределению кретина, у которого две извилины в голове, а вместо рук — элкорьи лапы, вдобавок произрастающие аккурат из заднего прохода.
Когда пару часов спустя вызванный в кабинет луддит вошёл, оставив сопровождавшего его рядового за дверью, майор был куда более приветлив. — Удивил ты меня, мистер Щитт. Признаюсь, не ожидал, но — хвалю. Присаживайся, — хозяин указал на один из свободных стульев перед столом. — Спасибо, товарищ командир. — ответил тот. — Ты, всё-таки, с товарищами завязывай — странно посмотрел на охотника военный, — уже лет сто, как неуставная форма обращения. Насчёт вступления в армию, биологические тридцать лет, это поздновато, но по цензу до сорока можно. Проблема не в этом. Видишь ли, жители… — казак поискал в голове подходящий эвфемизм, — обособленных общин автоматически гражданства Альянса не получают, только колониальное. А с одним лишь колониальным, в вооружённые силы не принимают. Но ты не унывай, — ободрил он поникшего гостя, — есть такая замечательная вещь, как колониальное ополчение. В развитых, интегрированных колониях, как наша, ополчение подчинено наземным силам Альянса и интегрировано в командную структуру. Бенефитов, конечно, меньше, и рекруты, готовые на контракт, как правило записываются прямо в армию Альянса, но! — Бульба торжествующе поднял указательный палец, — Штатное расписание никто не отменял, и бюджет потихоньку капает, — "а растаскивать всё подчистую чинуши боятся, так что кое-что остаётся" добавил он про себя, — и, как командующий планетарными войсками, я могу принять некоего мистера Щитта в ополчение. Ну, а через четыре года, получай себе гражданство, по ускоренной программе реинтеграции культурных меньшинств, согласно циркуляру номер… — Две тысячи шестьдесят девять, точка двенадцать, точка девятьсот десять, — услужливо добавила голограмма юридического Винта. — Этому самому, — продолжил Станислав, — и подавай потом ходатайство о переводе в регулярную армию с сохранением ранга. Это сейчас у тебя из документов только усы, лапы и хвост, а за время службы в ополчении, обрастёшь бумагами, как собака блохами. Будешь ещё с тоской вспоминать о простой, незарегистрированной жизни в лесу. Ну что, согласен?
Глава Третья. В которой наш герой узнаёт почём фунт сала в Армии
Следующим вечером десантный бот отвёз новоиспечённого рекрута колониального ополчения в учебный лагерь, которому по совместительству предстояло стать местом прохождения действительной службы по успешному завершению тренировочного курса. Это не значило, что процесс регистрации и подписания контракта был быстрым и безболезненным — сутки на Иден Прайм, или Эдеме, долгие, чуть больше шестидесяти четырёх часов, и делятся на два цикла, каждый длиннее земного дня, а уж их пролетело целых четыре. Получать звание рядового, а затем и служить Александру предстояло в двести тридцать второй роте морской пехоты, приписанной к столице и прилегающим обширным аграрным угодьям, где максимально роботизированные фермы вносили посильный вклад в валовой планетарный продукт, составляющий больше гигатонны зерновых и мясопродуктов для экспорта на более индустриализированные планеты Альянса, а так же миры Асари и Салариан.
Слабо населённые континенты были, впрочем, расчерчены паутиной монорельсовых дорог, сбегавшихся к сортировальным и паковочным станциям, фабрикам и экспортным терминалам, кучкующимся близ индустриальных космопортов, куда сотни автоматических поездов свозили килотонны груза для переработки и отправки на орбиту. Кроме крупномасштабных объектов, круглосуточно гудящих термоядерными энергостанциями, засоряющих ночное небо колоннами разноцветных прожекторов, и рыскающих радарами и лидарами по обозримому горизонту, планету украшала россыпь маленьких площадок, возведённых во время постройки транспортной сети для разгрузки орбитальных челноков с оборудованием. Большая их часть теперь пустовала, но многие до сих пор использовались как мини-порты для близлежащих аркологий, археологических раскопок и, в данном случае, военных баз.
Казармы 232-й роты находились на базе расположившейся вокруг орбитальной площадки в тридцати километрах от Лэндинга — несколько минут лёта или час, с лишним, тряски на каре по грунтовке. Условия были ещё более спартанскими, чем у главного военного порта — простые панельные бараки на полторы сотни лбов, по четверо на комнату, офицерское здание — по небольшой квартире на каждого, ангар для штурмовых ботов и прочей техники, склады, административный блок, совмещённый с логовом связистов. Пляж текущей рядом реки играл важную роль в тренировочных марш-бросках, а крутые берега ниже по течению использовались как элементы самодельного тира.
Ротой заведовал лейтенант-коммандер по имени Адольф "Тролль" Шварцльмюллер, поджарый австрияк из под Инсбрука, выше среднего роста с мелкими зубами и сильно выдающимися вперёд верхней губой и острым носом, что придавало его внешности этакую мышиность. Отличительной чертой земляка и тёзки Алоизовича, за которую он и загремел на Иден Прайм, была фантастическая способность действовать на нервы вышестоящему начальству… строго в рамках устава, так что формально придраться было не к чему. Флотский хулиган радовался жизни ровно до тех пор, пока один находчивый темнокожий капитан не упёк его на "свалку кадров" с повышением на должность ротного и "волчьим билетом" оставаться на ней до пенсии. Тролль допекал и майора Бульбу, но поскольку, несмотря на мерзопакостный характер, офицером немец был хорошим (редкость в гарнизоне), нижних чинов не терроризировал и службу знал на отлично, то и командовал лучшей ротой на планете, и был первым в списке на повышение, буде один из комбатов уйдёт на пенсию. Даже вредность находила своё применение — некий известный въедливостью и любовью к ревизиям контр-адмирал с отчеством вместо фамилии зарёкся когда-либо инспектировать систему Утопия, получив в сопровождающие пожирателя сосисок. А испорченные нервы командир полка лечил старым, дедовским способом — регулярно бил Адольфу морду… на ежеквартальных планетарных чемпионатах Вооружённых Сил по рукопашному бою. Как правило, получив набор фингалов тот примерно месяц сидел тихо, а затем цикл троллинга и неизбежного возмездия начинался заново.
Приказ определить новобранца на довольствие удивил ротного. Да, он сравнительно недавно отправил восемнадцатую по счёту жалобу на недостачу бойца во втором взводе, но никаких действий от комбата по этому поводу не ожидал. Назначения мирного времени проходили через отдел кадров на Арктуре и спускались по каналам по регулярному расписанию. Дальше было ещё страшнее — рекрут, оказывается, двенадцать орбитальных циклов (три десятка стандартных лет) мариновался в "обособленной общине," не имел даже намёка на генную терапию, как следствие весил на треть больше положенного и, похоже, ничего сложнее каменного топора в руках не держал. Мало того, приказ требовал организовать (луддиту!) полный курс обучения, согласно циркуляру 2149.12.12846 — прочитав текст, австрияк чертыхнулся и сделал заметку скачать себе новейшую копию юридического Винта и страшно отомстить. Но хорошо всё то, что можно спихнуть на подчинённых, как гласит народная мудрость. Раз во втором взводе недостача, то им и претворять в жизнь волю командования, а поскольку херр Шварцльмюллер считал себя честным человеком, то сделал заметку выставить взводному ящик шнапса из тех, что к каждому празднику присылал брат Генрих, владевший ликёрной фабрикой в Баварии.
Счастливого, в недалёком будущем, обладателя немецкого горячительного напитка, потомственного выходца из Алабамы по фамилии Норрис звали Чак. В детстве, после того как "друг" Мики выложил подборку древних два-дэ в школьную сеть, приходилось соответствовать — учить карате, регулярно посещать тир с дядей Бобом (несмотря на несколько попахивающие педофилией замашки оного), и не менее регулярно сидеть в школьной комнате наказаний за драки. По достижении восемнадцати лет и окончании средней школы, подросток с замусоренными баптистскими проповедями напополам с допотопным кинематографом, но не отягощёнными знаниями мозгами вступил в Вооружённые Силы Альянса. К его счастью, суровые старшины и офицеры, которые посвятили себя ковке новых кадров для военной машины Человечества, прекрасно знали, что делать с глупыми юными головами. Наука пошла рыжеватому чаду американской глубинки на пользу, дойдя за семь лет до звания орудийного старшины, солдат отличился при защите Элизия от нападения батариан, получил рекомендацию от командующей отряда на офицерские курсы, с успехом закончил кандидатскую школу, стал вторым лейтенантом и вскоре получил первого. Не повезло ему в жизни один раз, зато крупно. Как-то раз, во время увольнительной на Земле Чак имел неосторожность выразить вслух своё мнение о парочке обнимающихся пилотов — если опустить нецензурную лексику, то подвыпивший морпех заявил, что однополая любовь не подобает для настоящих мужчин, а ненастоящим мужчинам не место в вооружённых силах. Но поскольку свобода слова гарантированна всего лишь абстрактной конституцией, а толерантность офицерам Альянса предписана вполне конкретным циркуляром под номером 2149.11.2, то после накатанной одним из пилотов телеги в отдел кадров, служить дальше ветерану предстояло среди тихих полей Иден Прайма.
Взвод быстрого реагирования Наземных Сил Альянса, также называемый кавалерийским, своим штатным расписанием напоминал незаконнорожденного отпрыска таблиц организации морской пехоты США и мотострелковых частей СССР. Первый лейтенант осуществлял командование с помощью оберстаршины (Е-6) или, изредка, первого старшины (Е-7). Стрелковый взвод делился на три отделения приписанных к десантно-штурмовым ботам, каждое под началом Е-5 и пилотируемое капралом (Е-3). Звенья из трёх солдат управлялись штаб-сержантами (Е-4) и состояли из стрелков-рядовых первого и второго классов, либо капралов — пулемётчиков и пехотных снайперов (англ: designated marksman, не путать с настоящими снайперами). Три таких взвода, по сорок четыре человека, составляли роту. Батальон состоял из трёх стрелковых рот и оружейного взвода, насчитывая как правило 510 бойцов, включая командование, резервный взвод и технический персонал. Выше батальонного уровня шла уже сборная солянка, в зависимости от поставленной боевой задачи. Эдем, например, охранял трёх-батальонный кавалерийский полк, формально принадлежащий к Второй Пограничной Дивизии, усиленный (теоретически) интегрированной планетарной системой ПВО и аэрокосмической истребительной группой орбитального базирования, но с другой стороны совсем без артиллерии, наземной бронетехники и беспилотной авиации. Эти, необходимые для современной войны, элементы направлялись в пограничные гарнизоны и мобильные дивизии, прикреплённые к соединениям флота.
На бумаге система работала, в горячих точках и активных подразделениях — тоже, а на "свалке кадров" уже нет. 232-я рота Шварцльмюллера по качеству доходила до уставной, 212-я, полкового подчинения и расположенная на командной базе, тоже — с некоторой натяжкой, а остальные годились разве что луддитов разгонять и тушить пожары. Если рядовой и сержантский состав немногим уступал среднему уровню, то годных к службе офицеров можно было пересчитать на пальцах… не снимая обуви и не расстёгивая ширинки.
Внеплановое пополнение вызвало на территории сонливой базы номер шесть даже некоторый ажиотаж. Информационная служба ОБС, "одна бабка сказала", является, пожалуй, наиболее эффективной из систем связи в любых вооружённых силах, и ещё до того, как борт выключившего дюзы на посадочной площадке челнока открылся, даже рядовой второго класса Наибов по кличке Джамшут знал, что оттуда спустится невероятно толстый луддит, способный отстрелить яйца комару в полёте. Солдат так же "знал," что рекрут является внебрачным сыном колониального губернатора и асарийской куртизанки, но это уже было на совести его "заботливых" сослуживцев, нагло глумившихся над человеком с Ай-Кью около 81.
Как правило, новый солдат получал приказ от центрального отдела кадров о назначении в определённый взвод, где старшина звена, в которое командиры направили пополнение, определял прибывшего на довольствие, знакомил с унтер-офицерским составом роты, а так же местным распорядком. В данном случае, рекрута вначале предстояло обучить, подобрать военную специальность и только потом определить подходящее место в расписании части. Несмотря на решение переложить основное бремя забот и головной боли на взводного, австрийский Тролль не отказал себе в удовольствии поучаствовать в грядущем цирке и "помог" подчинённому максимально творчески интерпретировать злосчастный документ, порождённый извращённым мозгом анонимного бюрократа.
Луддита временно определили во второе звено первого отделения. Штабстаршина Крюгер, который каждое воскресенье благодарил всех святых за то, что мама с папой назвали его Джимми, а не Фредди — со взводным по имени Чак Норрис можно было бы стреляться, встретил толстяка на выходе из Челнока. Унтер мысленно ужаснулся неопрятно сидящей и излишне обтягивающей форме но промолчал — циркуляр, разосланный взводным сержантскому составу, хоть и почти не поддавался чтению психически нормальным человеком, но содержал сентенцию на тему необходимости "максимально корректной, неэквивокальной и неконфликтной формулировки инструкций, объяснений, приказов, а так же прочих коммуникаций с подчинённым войскам Альянса местным персоналом". Крюгер же не додумался спросить у взводного оберстаршины, означает ли текст, что на ополченца нельзя орать, или, всё-таки, можно. Поэтому, звеньевой ограничился показом Щитту выделенного ему личного шкафчика, койки и расположения душа с туалетом. Затем рекрут был отправлен спать — до "отбоя" оставалось меньше получаса.
"Утреннее" построение прошло под ночным небом и светом прожекторов — солнцу предстояло взойти только в начале следующего цикла. Для Александра всё было новым — побудка, гимн Альянса, лица сослуживцев и командования. После череды непонятных новичку объявлений, старший унтер взвода, оберстаршина Милош Ченг формально представил пополнение солдатам. Шепотков и хихиканья в строю не последовало, так как "Топа" уважали и побаивались все, до лейтенанта-взводного включительно. Ротный, затем, зачитал приказ полкового командира о создании на базе эрзац-тренировочного лагеря, после чего построение было закончено.
Старшина, всё ещё не знающий можно ли орать на толстяка, так как даже юридический винт Тролля не мог дать однозначного ответа, потащил прибавок к звену на предварительную физическую экзаминацию. Образовательную же провели ещё на главной базе, и к своему удивлению, Алекс сдал её достаточно прилично… впрочем, ничего странного — английский язык, базовые математика, физика и химия поменялись мало, и образованный человек 21-го века не выглядел полным идиотом в 22-м столетии. Как и предполагал майор Бульба, до удовлетворительной сдачи спортивных нормативов рекруту было как до северного полюса на лыжах — возможно, но далеко и долго. К несчастью для тяжело дышавшего после стометровки новобранца, его мучения были далеки от завершения — Шварцльмюллер ещё запланировал оценку вождения, строевой подготовки, умения плавать и… навыков по рукопашному бою.
Клоунада вышла знатная. Кар чуть не улетел в овраг благодаря чувствительному джойстику. Навыки марширования полученные в первых классах средней школы до развала Советского Союза оказались до ужаса неадекватными. Плавать рекрут умел, хорошо держался на воде благодаря лишнему жиру, но очень комично вылетел из неё после прикосновения Эдемской змеерыбы напугавшей его до заикания своим змеерыбьим любопытством. К спарринговому залу, последнему назначенному на день развлечению, Александр подходил мокрым, голодным и злобным. Голод, причём, был скорее положительном фактором — попробовать пухлого боевого товарища на прочность стояла целая очередь.
Рукопашный бой в вооружённых силах альянса практиковался в броне. Таким образом убивались два зайца: можно было тренироваться в полную силу не опасаясь травм и не запрещая эффективных техник, а так же солдаты подготавливались к боевым столкновениям с бронированным же противником. Как ни странно, подходящий костюм Алексу нашёлся — никак благодаря очередному армейскому документу, обозначившему необходимые к хранению размеры ещё до распространения генной терапии против ожирения. Первый раунд прошёл вполне ожидаемо — намного более быстрый и сильный капрал набрал необходимое количество очков с многострадальной физиономии толстяка, пожал ему руку и вышел из ринга. Но вот следующим экзаменующим был рядовой Джо "Снайпер" Симмонс, получивший прозвище за феноменальное умение промазать по слону со ста метров из дробовика, и глубоко уязвлённый комментариями сослуживцев, что даже луддит стреляет куда лучше.
— Ну что, поросёночек, готов? Сейчас я из тебя шницель отобью, — одевший шлем солдат решил поглумиться перед началом учебного боя. Крюгер хотел было вмешаться и сделать внушение подчинённому, но стоящий рядом орудийный старшина Маэда, ответственный за событие и, как ему казалось, кое-что заметивший в предыдущем раунде, остановил коллегу.
Александр осатанел. Все переживания, страхи и нервотрёпка предыдущих дней дошли до точки кипения из-за глупого комментария лопоухого прыщавого юнца лет девятнадцати. Мужик съел прямой в лоб — всё равно в шлеме не больно, поднырнул под хук, схватил юношу двумя руками за левую ногу и завалил. Пусть генетически модифицированный морпех был и сильнее, но в джиу джитсу это далеко не главное. Вдобавок, толстяк застал "Снайпера" врасплох — тот не успел ничего сделать, как рекрут оседлал его, изолировал правый локоть, облапил бицепс ногами-колоннами, аккуратно водрузил пухлый бронированный зад на мат, сжал колени и устроил рядовому классическое выламывание руки по заветам бразильских мастеров. Симмонс сначала не понял, что происходит, а потом заорал от неожиданной резкой боли в суставах — борец не знал насколько броня помешает приёму и тянул не жалея сил.
— Брек! — рявкнул Маэда, останавливая бой. — Снайпер, учись держать язык за зубами и отвыкай недооценивать противника, а не то тебя скоро волусы будут бить, а не только рекрут Шницель. — Под смех собравшихся солдат, старшина подал руку неуклюже пытающемуся встать толстяку. — Бразильское джиу джитсу? — Да, - пыхтя ответил он, пытаясь хоть немного выровнять дыхание. Победа далась ему отнюдь не легко и только из-за неопытности и самоуверенности противника. — Спасибо, сэр. — Старшина, не сэр, — поправил его японец. — Минато Маэда, я буду твоим инструктором по рукопашному бою… и, если честно, мне за тебя страшно. — Мне тоже, — тяжело вздохнул Александр, наконец встав на ноги. — Надеюсь, вы хороший инструктор, иначе из меня точно шницель сделают. — Скажу тебе правду, сделают. Много раз. И ещё, — рукопашник хитро улыбнулся, — похоже ты заработал себе кличку… Шницель.
Учили рекрута на совесть — Тролль сумел преподнести морпехам курьёз одновременно как развлечение, возможность отличиться и вызов их способностям. Идеей доказать, что "мы можем сделать солдата даже из обезьяны" загорелся не только взвод, но и вся 232-я рота. Следующие три месяца стали для Александра нескончаемой чередой лекций, тренировок и симуляторов, прерываемой лишь короткими перерывами на еду, сон и визиты к медику после очередной травмы — сначала коррекция зрения, а затем постоянные физические нагрузки в повышенной гравитации регулярно давали о себе знать. Рекрут зубрил устав, изучал матчасть стрелкового оружия, основы управления мехами и беспилотниками, использование омни-инструметрона и десятки прочих навыков необходимых солдату двадцать-второго века. Гимнастические упражнения и бег по нескольку раз в день чередовались с занятиями под беспощадным началом орудийного старшины Маэды, который оказался фанатом джиу джитсу, но не популярного в двадцатом веке бразильского варианта, а оригинальной японской школы, переживавшей возрождение в эпоху бронекостюмов. Даже стрельба требовала свою долю времени — кроме винтовок и дробовиков есть пистолеты, пулемёты, гранаты, ракетницы и более экзотические инструменты разрушения, уметь пользоваться которыми обязан морской пехотинец Альянса. Но "подопытный" ни разу не пожаловался даже падая от усталости и размазывая по матам кровавые сопли после очередного нокдауна — счёт до нападения Гетов мог идти на месяцы, а мог на недели… или даже дни, а он никак не мог вспомнить в каком году Шепарду предстояло вступить в противостояние с Сареном и Сувереном. Кроме того, бешеное расписание помогало спрятать сводящие с ума воспоминания о старой жизни поглубже, Алекс даже продал все свои артефакты прошлого через и-бэй, прекрасно сохранившийся за почти двести лет прошедших пока Шницель болтался в неведомом безвременье, и заработал при этом на удивление приличную сумму от неизвестного коллекционера антиквариата.
К концу тренировочного периода Щитт заметно подтянулся, сбросив около пятнадцати килограмм, завёл привычку мгновенно засыпать в любой позиции по сигналу отбоя и успешно сдал аттестацию на звание рядового второго класса. Так как Альянс не практиковал принятие присяги не офицерским составом, заменив оную контрактом для унтеров и рядовых-матросов, то с административной точки зрения изменилось только жалование капающее на счёт ополченца поднявшись от микроскопического до мизерного. Взводный старшина, Топ, со своей стороны, организовал вечеринку в одном из баров Лэндинга торжественно отпраздновать "вступление нашего луддита в ряды" во время увольнения на следующих выходных. В бирхаус баварского стиля набилась практически вся рота и Шницель сначала был напоен пивом, а потом дозревшей жертве поднесли стаканчик ринкола… В себя он пришёл на следующий день, обнимая заполненный исторгнутой из горла жижей унитаз.
Затем началась служба. Никогда ранее не бывший близким к армии рядовой был сильно удивлён количеством сравнительно свободного времени у солдата — древняя максима "что бы солдат ни делал, лишь бы… уставал" в роте Шварцльмюллера толковался достаточно либерально. Например, выполнение квалификации на любом из видов принятого в Альянсе вооружения считался вполне правомерным занятием для ополченца, и тир стал его наиболее посещаемым местом. Со временем Александр выполнил нормативы "выдающегося стрелка" со стандартным набором пехотного вооружения от Хане-Кедар — штурмовой винтовкой Лансер, дробовиком Шторм, пистолетом Кесслер и снайперкой Авенжер (англ: Мститель). Так же он отстрелялся старым добрым Мэттоком, ручным пулемётом М-74 Зомби, и башенной спаркой БМП Гризли, правда, последнее пришлось исполнять на симуляторе. С добрым десятком более сложных систем — дронами, автоматизированными миномётами, боевым омни и так далее, удалось получить сертификат квалификации, но сказывались не детский возраст и отсутствие многих лет знакомства с контрольными интерфейсами и современным программированием.
Кроме успехов были, конечно и неудачи. Несмотря на сильно улучшенную физическую форму, а менее чем за полгода после аттестации вес рядового опустился до девяноста пяти килограмм мышц, сухожилий и костей, без фунта лишнего жира — благодаря всё не кончающейся "заботе" Маэды, по физическим нормативам Александр болтался в самом хвосте всего полка, едва вытягивая показатели до отметки "удовлетворительно." Все без исключения морпехи, даже девушки, были сильнее, быстрее и выносливее человека двадцатого века, пусть и находящегося чуть ли не в пиковой форме, благодаря метаболическим стимулянтам, наконец выписанным полковым военврачом после череды запросов от Тролля, подкреплённых рекомендациями ротного медика.
На личном фронте ополченец тоже мало чем мог похвастаться. Волна народной помощи луддиту утихла с получением звания — любая игрушка в конце концов надоедает, и по-настоящему сдружился он только с инструктором японцем, командовавшим третьим отделением. С прочими сослуживцами отношения остались прохладно-приятельскими, сказались разница в возрасте и отсутствие общих интересов. Более близкие по возрасту офицеры и старшие унтеры слишком далеко отстояли по лестнице командования. Свободные вечера и выходные, за исключением ежеквартального похода к столичным гетерам, Шницель тратил на подтягивание дыр в образовании — читал статьи по галактической истории, экономике, а так же рыскал по экстранету в поисках информации способной помочь подготовиться к грядущей войне. Мотивация и серьёзное отношение взрослого человека к образованию (на деле — страх бесславно сдохнуть, стать хаском-зомби или попасть под индоктринацию) не остались незамеченными и аттестация на рядового первого класса была получена в рекордные сроки.
Поделиться книгой: