Странная девочка

Издали Ната осторожно заглянула за комод. Стоит Лёля в углу растерянная, голову наклонила, бант на макушке повис, будто бабочка крылышки опустила. А по щеке у Лёли большая слеза ползёт. И так Нате стало жаль Лёлю, что она вздохнула громко и протяжно. В первый раз в жизни ведь Лёлю наказали! Нату и то давно в угол не ставили.

Жалкая такая Лёля: стоит, как столбик — и ни звука. Чем бы её утешить?

Вот если бы и вправду Пятнушка нашлась! Ната её показала бы Лёле, — сестрёнка живо бы развеселилась. Ведь могла же там, вместо стёклышка какого-то, Пятнушка оказаться. Очень просто. Тот, кто её в бане нашёл, опять потерял, в сугроб обронил. А ещё лучше, будто Пятнушка из целлулоидной в живую превратилась и сама прискакала к дому.

— Лёля! — таинственным тоном окликнула Ната. — Если б ты знала, что я видела! Ты даже себе не представляешь?

— Отстань! — сдавленным шёпотом пробормотала Лёля. — Мне совсем неинтересно, что ты видела. — Она помолчала. — Что такое ты могла видеть? Не интересное что-нибудь совсем…

Ната засмеялась и прищёлкнула языком.

— Неинтересное! Как же! — И воскликнула: — Пятнушку я видела! Вот!

— Врёшь ты всё! — не поворачиваясь, басом отозвалась Лёля. — Пятнушка потерянная, в бане забытая. А где ты её видела?

— У нашего дома, на самой верхушке сугроба! — Ната уселась на пол возле Лёли, скрестив ноги.

— Откуда на сугробе? — Лёля прокашлялась. — Неправда!

— Видела! Видела! — быстро заговорила Ната. — Пятнушка живая стала. Да! Да! В сказках лягушка даже в царевну превращается, а наша Пятнушечка ни в какую не в царевну, а просто оживела, прыгать теперь умеет. Она мне всё рассказала. Её в бане никто не подхватил, она как попала в кипяток да после в холодную воду, так и оживела, и из бани упрыгнула. А поселилась она возле школы, в подвале, через отдушину на улицу вылезает. Она мне объяснила, где её повидать можно. Может быть, я завтра после школы с ней опять увижусь!

Лёля отвернулась от стены и недоверчиво разглядывала Нату.

— Если правда, то почему ты её домой не принесла? Покажи!

— Вот тоже! А зачем я буду её домой тащить? Она на работу торопилась.

— На ра-бо-ту? — переспросила Лёля.

— Конечно! Помнишь, я тебе про ослика рассказывала, вот что фанеры вёз на тележке? Ещё ты тогда не поверила, будто я прочла, что там про цирк написано. А я верно прочла. Так этот ослик в цирке работает. Наша Пятнушка с ним познакомилась, и он её туда отвёл. Она теперь в цирке представляет.

Лёля тоже села на пол и положила руку Нате на колено.

— Как она представляет? Давай попросим тётю Катю в цирк пойти! Да только ты всё врёшь, Натка.

— Можешь не верить. Мне-то что! Пятнушка моя знакомая.

— Лёля, выходи из угла! — раздался голос бабушки, и она сама показалась в дверях.

При виде бабушки Лёля вскочила и встала носом в угол.

— Выходи, Лёлечка! — ласково повторила бабушка.

— Не выйду! — буркнула Лёля. — Буду стоять, пока мама не приедет.

— А обедать тоже в углу будешь? — с интересом спросила Ната. — А спать?

— Всё в углу буду делать, — упрямо сказала Лёля.

Ната засмеялась и схватила «Лёлю за руку.

— Бежим обедать! Я тебе ещё что-то расскажу…

Лёля в столовую пошла, но на бабушку ни разу за весь день не взглянула, не подошла к ней ближе чем на пять шагов. Вечером она попросила тётю Катю:

— Помоги мне раздеться!

Бабушка смотрела на любимую внучку растерянно и обиженно.

ПЛЯСУНЬЯ-НАЕЗДНИЦА

— Видела сегодня Пятнушку?

С таким вопросом Лёля бежала Нате навстречу, когда та приходила из школы.

Если Ната кивала с важным видом, Лёля хлопала в ладоши от радости. Девочки дружно помогали бабушке накрывать на стол, чтобы поскорее пообедать. Лёля без возражений съедала суп: некогда капризничать, да и Натка скажет: «А вот не буду рассказывать, если станешь фокусничать!»

Потом они забирались куда-нибудь в укромный уголок, чаще всего на кушетку в папином кабинете, и тут Наткины рассказы лились рекой.

— Пляшет Пятнушка на большом-большом обруче. — Ната широко раздвигала руки. — Обруч катится, а на нём Пятнушка танцует. Юбочка на ней оранжевая, широкая. И кажется, что это маленькое солнышко на обруче вертится! Вот как красиво!

— Ты её видела в этой юбочке? — с жадным любопытством спрашивала Лёля.

— Один только раз она мне наряженная показалась. А вообще все костюмы в цирке у неё лежат. Но ведь она не только на обруче плясать умеет. И на спине у коней цирковых тоже. Лошадь скачет, вся украшенная, в бубенчиках, а лягушечка наша знай себе на лошадиной спине отплясывает. Выходит, она и наездница, и плясунья зараз. А люстры горят ярко-ярко. А то свет, наоборот, потушат, только луч один на эту самую… на арену протягивается. И в этом луче Пятнушка — трык-брык! трык-брык! Во все стороны лапки… Вот так!

Ната вскакивала и начинала прыгать, вертеться, выделывать руками и ногами всякие замысловатые движения.

— Ну, дальше рассказывай! — требовала Лёля. — Что она кушает? На чём спит?

И Ната подробно расписывала, какие у Пятнушки маленькие блестящие тарелочки и чашки, какая кроватка на колёсиках. Чтобы не скучно было всё в одном углу подвала спать, Пятнушка кровать с места на место перекатывает. Посуду, одеяло и много других вещей подарили лягушечке в цирке.

— Что-то вы заговорщицами стали, — сказала однажды мама. — О чём вы всё шепчетесь?

— Уж мы знаем о чём! — Ната сделала Лёле большие глаза и приложила палец к губам.

— Мы знаем! Мы знаем! — Лёля со смехом закивала Нате и двумя руками закрыла себе рот.

Как-то Лёля спросила:

— А нас с Игорьком Пятнушка вспоминает?

— Да, вспоминает. Всегда спрашивает, как вы поживаете.

— А что ты ей обо мне говоришь?

Ната пожала плечами.

— Не буду же я врать! Пришлось рассказать, что ты на днях Игорька побила и с бабушкой не хотела разговаривать, так что бабушка от этого чуть не заплакала.

Лёля надулась и стала рассматривать обивку кушетки. Потом сказала сердито:

— С бабушкой, во-первых, я уже разговариваю. На другое утро стала разговаривать. Игорька я больше не била.

— Об этом-то я ей скажу, что не била и разговариваешь, а вот как быть, если Пятнушка спросит, — даёшь ли ты Игорьку свои игрушки?

Лёля помрачнела и слезла с кушетки. Молча пошла из комнаты. На пороге оглянулась и сказала звенящим голосом:

— Противная твоя лягушка!

В этот день они больше о Пятнушке не заговаривали. Лёля одна возилась в Маринкиной квартире, такая хмурая и недовольная, что никто её не трогал.

Вечером Лёля повертелась-повертелась возле Наткиного папы и спрашивает:

— Дядя Вася, лягушки в цирке представляют?

— Я не видел. А вообще вполне возможно, — ответил папа. — Бывают же дрессированные учёные мыши, могут быть и лягушки учёные.

Лёля долго, задумчиво гладила Пушка, спавшего на диване. Потом вдруг побежала в свою комнату и принесла слона и коробочку с сухими листочками. Поставила всё это на пол, отошла в сторону и громко позвала:

— Игорёк! Накорми, пожалуйста, слона. Мне не хочется самой, а слону пора сено кушать.

Обрадовался Игорёк. Подбежал к слону, обнял его за шею, по спине гладит, хобот пальцем трогает. Потом серьёзный стал, на корточки перед слоном сел, из коробочки листочки вынимает, под хобот слону суёт, приговаривает:

— Ням! Ням! Ням! Ням!

Всем стало весело, глядя на Игорька. Только Лёля без улыбки на брата смотрит. Немного погодя спрашивает:

— Ну, наелся у тебя слон? Веди его теперь на водопой. Вон там, за диваном, ручеёк протекает, — видишь?

— Да, да, видишь!

На водопой Игорёк слона на руках понёс. Рожица у Игорька сияет.

Также без улыбки Лёля сказала:

— Всегда в слона играй! Когда захочешь.

Ната подскочила и шепнула Лёле на ухо:

— Вот уж об этом я расскажу Пятнушке. Вот обрадуется!

Лёля усмехнулась небрежно:

— Подумаешь, — слон! Я Игорьку и обезьянку дам, и клоуна, и пупса. Пусть играет, — мне не жалко.

Пока спать не легли, дети, все втроём, весело играли в бабушкиной комнате. Лёля нет-нет, да и проводит ревнивым взглядом свои игрушки, которые вертят руки Наты и Игорька. Вздохнёт легонько, но трогать всё позволяет. Только Маринку на бабушкину кровать посадила, подальше от братишки.

А на другой день Лёля так расщедрилась, что Маринку за руки вместе с Игорьком водила. Игорёк за одну руку Маринку ведёт, а Лёля за другую и ещё за спину Маринку придерживает, чтобы та носом об пол не шлёпнулась.

И вот неожиданность! Давать свои игрушки оказалось очень приятно!

То, бывало, Лёля гонит Игорька из Маринкиной квартиры, а на душе у неё как-то скучно и досадно и почему-то смотреть ни на кого не хочется. А теперь сама малышу игрушки в руки суёт: «Бери! Бери!» — И от этого ей весело.

А Игорёк, глупый, теперь ещё и отвернётся иной раз от обезьянки или от пупса: «Не надо мне». Только слона по-прежнему любит.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ПЯТНУШКИ

Папа подарил Нате книгу сказок. С восторгом Ната рассматривала цветные картинки.

— Какое тут, наверно, интересное! Папа, кончай скорей свою газету и мне почитаешь.

Папа покачал головой:

— И не подумаю. Сама будешь читать. Ни я, ни мама, ни бабушка не будем. И Лёлю не проси. Увижу, что Лёля тебе вслух читает, отберу сказки. Очень стыдно, чтобы школьнице дошкольница книги читала.

— Да ведь я очень долго… ну, папа…

— Ничего. Захочешь узнать, про что тут написано, так прочтёшь. А сказки замечательно интересные.

Ната приуныла. Раз папа сказал, — значит, так и будет: никто ей не станет читать.

Уселась Ната в любимый уголок на папиной кушетке и вполголоса принялась разбирать строчку за строчкой. Трудно самой читать. Второе слово разберёшь, — первое забудешь. Конец слова прочтёшь, — начало куда-то потерялось…

А тут ещё Лёля пристаёт. Теребит Нату за рукав и шепчет:

— Скоро ли у Пятнушки отпуск настанет?

Лёля часто мечтает: