Курсант: назад в СССР

— А грузчика алкаша зачем держать? — спросил я. — Его же уволить можно.

— Жалко мне его, — вздохнула Маша. — Как песика паршивого. За тунеядство его привлечь могут. Статья уголовная.

— Ни привлекут, — извлек я из памяти недавно полученные библиотечные знаниями (УК РСФСР и судебную практику мельком пробежал). — Признают алкоголиком и отправят на принудительное лечение. Может человеком станет.

Маша уставилась на меня с удивлением:

— А тебе точно восемнадцати нет?

Глава 9

— Мне почти восемнадцать, — отмахнулся я, не зная, то ли радоваться своему возрасту, то ли наоборот.

Не привык я, чтобы на меня с высока смотрели. Даже Пете не позволял. Начальнику своему непосредственному. Поэтому выше майора не поднялся. Больше чем три срока переходил, а подпола так и не дали.

До реформы (когда милицию переобули в полицию) проще было. Два срока отходил по званию, и могли сверх потолка присвоить. Ну или перекинуть временно на должность повыше: на зама или начальника отдела. А после двенадцатого года лавочку прикрыли. На все наше управление лишь раз в год сверх потолка звание присваивали только одному человеку. Мероприятие сие приурочивалось к профессиональному празднику. По представлению через Москву полковника давали в качестве поощрения какому-нибудь отличившемуся подполу. Но бывало и тому, кто с начальством Вась-вась. Естественно я в число ни первых, ни вторых не входил. Рожей и характером не вышел. Сам себе удивляюсь, как еще столько лет продержался и меня не сожрали.

Ну, а с другой стороны, кто бы лямку тянул? Рядовые темнухи, что вводили в ступор мажорный молодняк, я часто раскрывал, не выходя из кабинета. Пара звонков соответствующему контингенту, что на связи со мной были, и ФИО жулика у меня в блокноте. Отрывал листочек и отдавал летехам. Те радостно бежали крепить злодея. Радостно — потому что палка им достанется. Тот, кто воришку задержал, тот и раскрыл считается.

Но мне не жалко. Палки я солить не собирался. Их и так у меня хватало. Потому что всех воришек, мошенников и других маргинальных элементов знал на районе. Кто, когда откинулся, кто чем живет, кто, что замышляет. Участковые ко мне бегали проконсультироваться и поспрашать за кражи банок из погреба и других куриц. Помоги, дядя Андрей, подскажи, кто мог велик с подъезда стырить.

— Сегодня сможешь приступить? — вывела меня из размышлений Маша.

— Конечно, — кивнул я.

— Ну вот и хорошо, сейчас машина как раз подойдет. Ящик-то с водкой поднимешь? Не надорвешься?

— Это я с виду дохлый, Маша, а внутри паровоз, только что без трубы, — улыбнулся я. — Меня Андрей, кстати, зовут.

— Ого, — Маша вскинула черные дуги бровей. — Твой настрой мне нравится. Сработаемся, студент.

Тентованный ГАЗик пришел через полчаса. Сегодня Маше не пришлось просить водителя разгружать его за деньги и самой расставлять бутыли по полкам. На мне она, конечно, явно экономила, зарплата грузчика всяко больше трешки в день. Но за несколько часов работы это норм. Как “внештатный сотрудник” я не обязан был целый день торчать в магазине.

Сделанные из металлического прута ящики перетаскал минут за сорок. Их оказалось больше, чем я ожидал. Всегда у нас народ любил выпить. Но я особо не торопился. Спешить некуда. Главное, сразу не надорвать неокрепшее тело.

Честно говоря, всегда мечтал немного поработать грузчиком. Естественно в молодом возрасте я об этом даже не задумывался. В биографии любого видного деятеля всегда значилось “жирной” строкой, что трудовую деятельность он начинал рабочим на заводе, на стройке или другим грузчиком. Грузчик круче. Потому что звучит, как дно. И тем почетнее взлет. Как говорится, из грязи в князи. Кредит доверия к таким людям у граждан больше был. Мол, смотрите, с самого низа поднялся. Сам.

Самое время отдохнуть. Скучающий водила в кепке, как у Ашота угостил меня сигаретой. Дешевая советская “Прима” в красной картонной пачке с надписью: “цена 14 коп”.

Я затянулся и закашлялся. До конца докурить не удалось. Молодые легкие оказались непривычны к едкому дыму натурального табака. Я протер слезящиеся глаза и выбросил бычок.

Водитель посмеялся, похлопав меня по спине. Мой мозг хапнул никотина и немного поплыл. Минута эйфории в смеси с кашлем. Ну на хер это курево. Хотел проверить, нужно ли оно мне теперь. Убедился, что нет. По крайней мере пока.

После небольшого отдыха я перетаскал недостающие бутылки в торговый зал из подсобки и расставил их на полках “по рангу”. На все ушло часа два с половиной. Мышцы конечно тряслись с непривычки и немного ныла спина, но в целом ничего.

Получив первую заработанную в этой жизни трешку, я со спокойной совестью отправился в “Универсам”. Купил молока в картонных пирамидках, шмат докторской, пачку масла и две булки хлеба. Черного по 16 копеек и белого по 24 копейки. С авоськой продуктов (ее взял там же) гордо зашагал домой. Кормилец, блин, идет.

Такой гордости у меня не было даже когда я получил свою первую ментовскую зарплату. Не помню, сколько там было, но половина зарплаты сразу же ушла на ее обмывание. Причем, торжество устроили без изысков с соратниками по оружию прямо в рабочем кабинете начальника уголовного розыска. Тогда еще можно было в кабинетах вечерком отмечать наступление пятницы, день чекиста — так мы называли двадцатое число каждого месяца (день зарплаты), и другие еженедельные праздники.

* * *

Отработал пару дней грузчиком. Тело к нагрузкам привыкало быстро. Не самая плохая оболочка мне досталась, думал сложнее будет.

Утром даже решил сходить в спортзал. До работы было еще время было. Хотелось поскорее набрать форму, соответствующую моему характеру (ох, сколько же еще пахать придется). Попробуем нагрузить тело железом. Ежедневная битва с ящиками в магазине показала, насколько я еще далеко не Геракл.

Качалок и тренажерок в семидесятых особо небыло. Было модно качаться “кусками рельсов” в подвалах, бегать от милиционеров и быть похожими на Гойко Митича — индейца всех времен и народов.

Пожалуй, ни в одной стране мира на долю качков не выпадало столько испытаний. Культуризм в СССР разрешали, запрещали и разрешали снова. Его пропагандировали «сидельцы» ГУЛАГа и цирковые актёры, но клеймили позором партийные гуру и чемпионы разрешённых видов спорта.

Не нравилось старперам из КПСС, что тренировки включают лишь упражнения с отягощениями, направленные, по их словам, “на безмерное увеличение мускулатуры”. Самолюбование, “крайний эгоизм”, щеголяние так называемой культурой тела — всё это находится в противоречии с советской системой физической культуры и спорта, воспитывающей коллективизм, трудовую и политическую активность.

Но я не собирался искать подпольные залы. В Конане мне не сниматься, да и на мистер Олимпию я не собирался. Я знал, что при каждой спортивной секции (бокс, борьба и даже легкая атлетика) в СССР были мини-качалки с базовым набором отягощений: штанга со скамьей для жима, несколько разнокалиберных гирь и гантель, в основном литых. Гирями, конечно, можно было и дома заниматься, но для начала их надо купить. Я посмотрел на их цену в “Спортоварах” и на время отказался от этой идеи. Стоимость чугунной однопудовки составляла чуть больше четырех рублей. А мне две надо…

С одной стороны вполне себе доступно для советской молодежи, но я пока столько не заработал. Все деньги уходили на продукты. А авито еще не изобрели. Вот и решил прибиться к какой-нибудь спортивной секции. Тем более, что там не только гири есть.

Мой выбор пал на секцию бокса при ДЮСШа, что обосновалась внутри трибуны нашего городского стадиона. Боксировать я не собирался (перчатки тоже денег стоят, да и навык еще имеется).

Поговорю с тренером, скажу что желаю приобщиться к спорту, комплекс ГТО сдавать планирую, а всю жизнь тяжелее табурета ничего не поднимал. Если мужик нормальный, то поймет и пустит.

До секции из дома я добрался пешком. Минут сорок пришлось шагать. На автобусе тоже экономил, лучше я на эти деньги пожру лишний раз. Я постоянно чувствовал голод, хотя ел за двоих. Запустил обмен веществ таки.

Я прошел через проходную стадиона. Дремлющая за стеклом бабулька-ключница даже не проснулась, лишь зевнула вслед беззубым ртом. Вскоре я очутился у кособокой облупившейся двери с надписью “секция бокса”. Схватился за ручку и хотел уже потянуть, как за спиной послышались шаги и, и до боли знакомый голос пробурчал:

— Петров? Это ты?

Я обернулся, сзади меня нарисовалась гориллоподобная фигура Быкова. Синий спортивной костюм на нем смотрелся немного маловатым, отчего бык казался еще более внушительным. На его хмурой морде отобразилось недоумение.

— Антон? (так звали Быкова) — в свою очередь удивился я. — Ты что здесь делаешь?

— А ты? — насторожился тот.

— Решил железки немного потягать. Здесь есть железки?

— Какие железки? — бык озадаченно поскреб макушку.

В эти времена, наверное, так еще не называли спортивные отягощения. Штангу называли штангой, а гирю — гирей, а может, просто бык был не в теме.

— Гантели и прочая ерунда для мышц, — уточнил я.

— Мышц? — усмехнулся бык. — А тебе зачем? У тебя ж их нет.

— Вот поэтому и пришел.

— Есть в углу зала уголок. Там гантели и штанга, — нехотя ответил Быков.

— А ты что? — уставился на него я, — на бокс ходишь? Судя по нашей прошлой встрече что-то не похоже, что ты боксер…

— Не твое дело, — буркнул Быков и дернул дверь.

Чуть оттолкнув меня плечом, он протиснулся внутрь первым. Я шагнул следом. Пахнуло спортзальными раздевалками, потом, подвалом и вонючими кроссовками. Вентиляции раньше принудительные никто не делал. Окна, двери и шахты в стене — вот и вся вентиляционная система. Но это помещение под трибуной изначально проектировалось как склад. Окон и вентшахт нет.

После яркого солнца глаза не сразу привыкли к тусклому свету. Мы очутились в просторном зале с боксерским рингом и деревянными лавками вдоль стен. Возле ринга имелась небольшая площадка со свисающими с потолка боксерскими грушами разного калибра и степенью потрепанности.

В самом темном и сером углу я заметил скамью для жима лежа со стандартной штангой на самодельной станине с рогатулинами. Рядом на резиновом коврике виднелись пузатые гири и чугунные монолитные гантели. Красота: уголок качка в базовой ретро-комплектации.

— Быков? — на нас уставился крепкий дедок чуть пониже среднего роста в красной олимпийке с надписью СССР на груди (потом я увидел, что такая же надпись есть еще и на спине). — Ты что опаздываешь? Бегом переодевайся! А это кто с тобой?

Тренер уставился на меня хмурым взглядом. Его лицо на миг стало еще более морщинистым. Вокруг дедка столпились разновозрастные ученики-подростки. На всех майки, спортивные трусы и боксерские перчатки.

— Саныч, — Быков кивнул на меня. — Это мой одноклассник, но он не со мной. Не знаю, зачем он приперся. Я с ним у входа встретился. Так, что я ни при чем.

— Здравствуйте, — кивнул я тренеру. — Меня зовут Андрей Петров. У меня к вам будет небольшая просьба. Я после ранения в больнице провалялся, ослаб немного. А мне ГТО сдавать. Надо форму подтянуть. Можно я буду приходить иногда и вашим инвентарем пользоваться? — я кивнул на уголок Джо Вейдера.

— А зачем тебе в зал ходить? — прощупывал меня дедок. — Иди на школьный стадион.

— И туда хожу, но массу этим не набрать. С недовесом борюсь.

— Ну приходи, занимайся, — кивнул Саныч. — Если что, я здесь целый день торчу, кроме воскресенья. Только обувь сменную бери и ставь все снаряды на место. Чтобы порядок был.

— Это я знаю…

Тренер посмотрел на меня с недоумением. На качка или другого спортсмена я не был похож. Внешне, наверное я очень напоминал додика, который только оторвался от мамкиной титьки и, придя в спортзал, очень стеснялся ходить после тренировки в душевую с голыми дядьками.

Обуви у меня сменной не нашлось. Единственные кеды, что имелись у моего предшественника, оказались заношенными и настолько сроднились с уличной грязью, что даже если их попытаться отмыть, никак не докажешь, что обувь это сменная, а не говонодавы, в которых я только что бродил по самым злачным улицам города.

Поэтому сегодня я решил заниматься, как новичок — босиком. Мог себе позволить. Я же еще на нулевом уровне “прокачки”, так что взглядов косых на меня не будет. Лузер — он и в Африке лузер. Тем более, что такого слова здесь еще не знают. И слава богу…

Даже младшие подростки называли тренера Саныч, он всем разрешал обращаться к себе на “ты”. Говорил, что так они лучше чувствуют его, как наставника, и как друга. Но гонял он их не по-дружески.

Пока я пыхтел со штангой, выполняя жим лежа, становую и присед, наблюдал за тренировочным процессом боксеров. Парнишки (самому старшему наверное было не больше восемнадцати) резво молотили груши, бились с тенью и отрабатывали удары из разных стоек.

Быков заметно от них отставал. Видно было, что пришел он в “большой спорт” недавно. Интересно, что его сподвигло заняться “на старости лет” боксом?

Насколько я его помню, он никогда этим не горел. Максимум в волейбол рубился на физре. А тут в секцию пришел с малолетками (средний возраст боксеров был лет двенадцать-четрынадцать).

Бык всегда считал себя самым сильным человеком в школе и говорил, что спорт нужен слабакам. Очевидно, что-то или кто-то изменил его мнение.

Тренер тоже иногда бросал в мою сторону любопытствующие взгляды. Он с удивлением обнаружил, что техника приседа и становой у меня поставлена, как надо. Я поднимал и опускал штангу без перекосов коленей с соблюдением углов и с прогнутой в пояснице спиной.

Веса конечно я поднимал не бог весть какие, но для своего возраста и массы сойдет. К сегодняшнему дню я уже немного заставил тело встрепенуться и мышцы заработать. Отжимания и упражнения на турнике сделали свое дело.

— Не хочешь в ринге попробовать? — неожиданно окрикнул меня Саныч. — Тебе сколь лет?

— Семнадцать, — ответил я.

— Ну вот, еще год можешь заниматься в ДЮСШа.

— Я на завод хочу устроиться, — замотал я головой, — боюсь времени не будет.

— Ты еще устройся сначала, — поморщился Саныч. — Иди против новичка побоксируй.

Тренер швырнул мне потертые перчатки. Я поймал их на лету. Старая кожа пахла мускусом и затхлостью.

Я пролез под канатами и очутился на ринге. Моим новичком-соперником оказался Быков. Других новичков у Саныча не оказалось. Бык не особо обрадовался предстоящему поединку. В его памяти еще свежи были воспоминания о позорном поражении за зданием школы. Он тер перчаткой нос, морщился и громко сопел, но тренеру возражать не стал.

— Готовы? — Саныч повертел головой, посмотрев на нас по очереди. — Давайте без фанатизма. В полсилы. Бокс!

Я встал в стойку и прикрыл челюсть перчаткой, готовый принять атаку. Но к моему удивлению бык не попер на меня, как в прошлый раз. Он понял, что тактика “бешенный бульдозер” со мной не прокатит. Он пыхтел и крутился возле меня, как медведь возле улья. И хочется и колется. Иногда бык выбрасывал длинные ручищи вперед, в надежде достать меня.

Но было видно, когда и какой рукой он ударит. Перед каждым ударом он делал небольшой шажок. Я без труда уходил от его выпадов и в скоре перешел в наступление. Не слишком усердствуя, накидал ему несколько плюх в голову и в живот. Быков пыхтел, потел, но держался.

Помня о просьбе тренера, я не пытался довести дело до нокаута. Пошлепал его немного по открытым местам в корпус, да попрыгал сайгаком вокруг. Вспомнил, как это вообще делается в боксе.

— Стоп! — махнул рукой тренер, видя как здоровяк совсем вымотался, и его руки сползли вниз, открыв лицо.

Быков со вздохом облегчения скинул перчатки. На его лице мелькнула еле заметная улыбка. Фактически, он не проиграл. Выстоял. Самолюбие и его тело не пострадали. Этого он опасался перед боем.

— Молодец, — Саныч подошел ко мне. — Соперника почему жалеешь?

— Так ты же сам сказал, что без фанатизма, — пожал я плечами.

— Где занимался раньше?

— Не здесь, не в этом городе, — уклончиво ответил я.

— Продолжать тебе надо, — прищурился на меня тренер. — Приходи завтра на тренировку.

— Мне массу набирать надо, — помотал я головой. — а то ветром клонит.

— Одно другому не мешает, главное кушай побольше. Белков и углеводов сложных. Сложные в гречке, а белки в сырых яйцах.

Я задумался. Сегодня скакать по рингу, как я часто делал это в студенчестве, мне понравилось. Некая ностальгия проснулась. Мышцы, которые ни разу этого не делали, вдруг вспомнили. Вот что значит мышление и память. Все остальное вторично. Главное у человека не хвост, а мозг. Если мне завязать с бегом и подтягиваниями на школьном стадионе, а вместо этого приходить в зал бокса, то в принципе, будет норм. На боксе я даже еще больше выносливости наберу. Тем более уже не было в жилах той немощи книжного червя. И массы я прибавил пару кило где-то примерно. Плечи мои расправились. Кожа приобрела розово-смуглый оттенок. Вид бледной поганки постепенно уходил в небытие.

— Хорошо, — кивнул я. — Приду завтра. Только у меня перчаток нет.

— Перчатки найдем, — ответил Саныч. — Будешь пока в дежурных заниматься, а потом купишь.

— Придется купить, — вздохнул я и подумал, что мне еще боксерки надо приобрести, спортивные трусы (в боксе в трико не принято) и спортивную майку.

Короче, зарабатывать надо. Кстати, скоро мне на работу в вино-водочный. Пора поторапливаться.

— Как говоришь, у тебя фамилия? — спросил Саныч.

— Петров.

— А это не ты ли тот парень, что валютчиков ухайдокал?

— Было дело, — ответил я и поспешил в душ.