В Брюссель Женя возвращался со смешанным чувством. Что-то уж очень много неясностей с этим «солнцем». Кузнецов пообедал в маленьком кафе возле королевского дворца и отправился искать угол Рю-д'Аренбург и Рю-де-Броус. Это место он нашел быстро. На углу улиц находилась лавка Велора. Далее для Евгения все происходило в замедленном темпе. Словно во сне он открыл дверь в лавку, лениво звякнул колокольчик. Женя очутился в полутемном помещении, наполненном старыми платьями, костюмами, пальто, шубами, а также пузатой антикварной мебелью – трюмо, комодами, шкафами. Антикварные часы занимали всю правую стену – в основном это были маятниковые часы, а одни напольные особенно поразили Женю своими размерами.
Длинный проход вел к прилавку. Древняя старуха за прилавком сквозь большую лупу разглядывала японскую нэцке в виде свиньи. Женя приблизился к прилавку и обнаружил под стеклом неимоверное множество ценных вещей – часы, кольца, браслеты, запонки, броши, серьги, небольшие позолоченные подсвечники, серебряные столовые приборы, небольшие статуэтки. Все вещи были спрятаны под толстым (очевидно, пуленепробиваемым) стеклом и находились в жутком беспорядке.
– Добрый день, мадам, – обратился Женя к старухе и понял, что это старик.
– Если ты не можешь отличить мужчину от женщины, дубина, иди вон отсюда! – не замедлил последовать ответ.
– Я прошу прощения, мсье, – стараясь вложить в свои слова как можно больше лести, произнес Кузнецов.
– Меня зовут Велор! Это мое имя там, на вывеске!
– Да-да, конечно!
– Ты еще один чертов турист?
– Нет... то есть да.
– У меня ничего нет для туристов, у меня ломбард. Иди прочь!
– Подождите! – Женя перевел дух. – Я ищу вещь, которую продал вам граф Бисбрук много лет назад. Быть может, вы подскажете мне, кто купил ее. Это такой позолоченный диск с отходящими от него лучами. Он изображает солнце. Вы помните его?
– Помню ли я его? – прошепелявил старик. – Конечно, я помню эту штуковину, потому что ее так никто и не купил.
Ноги Евгения будто вросли в пол, а пальцы нервно сжали угол прилавка так, что побелели костяшки.
– И где же оно?
– Здесь, конечно! – Откуда-то из кармана своей кофты Велор достал ключ и отпер стекло прилавка. Он приподнял его и стал шарить рукой среди золотых колец, сережек и подсвечников, разгребая завалы. – Вот оно.
И старик вытащил на свет божий... (Женя не мог поверить своим глазам!)... древнеиндийское «солнце», часть статуэтки Иттлы. Оно было размером с ладонь и полностью соответствовало (насколько Женя помнил) фотографии из каталога 1955 года Королевского музея истории с одним отличием: фотография была черно-белой, а «солнце» тускло светилось в свете лампы желтым цветом.
– Оно валяется тут с восьмидесятого года. Я раз пятнадцать собирался сдать его в переплавку, да все руки не доходили... – Старик замолчал. Женя понял, что он ждет вопроса.
– Сколько? – спросил Кузнецов. Велор заулыбался, и Женя увидел, что во рту у старика остался всего один зуб.
– Пятьсот сорок тысяч франков, но так как его долго никто не покупал, я могу уступить вам за четыреста тридцать, или двенадцать тысяч американских долларов.
– По какому курсу вы считали? – спросил Женя.
– Все точно, молодой человек. Итак, что скажете? У Жени имелось только две тысячи. Но был вариант.
– Через час я принесу деньги.
– Отлично! Я буду ждать.
С неохотой вернув «солнце» перекупщику, Женя вышел на улицу из душного помещения и вдохнул свежий воздух. Существовал вариант достать деньги. Он пошел по Рю-д'Аренбург. Каждые три месяца институт Лос-Анджелеса через банк «Юнион Трейд» перечислял десять тысяч долларов на исследования Кузнецову. Женя тратил эти деньги на зарплату себе и Шакирову, на оборудование, на командировки и суточные. Часть денег уходила Институту физики Земли. Приличную долю поглощала налоговая служба Российской Федерации. На счету сейчас находилось двенадцать тысяч долларов. Только что начался новый квартал, «Юнион Трейд» исправно перечислил деньги. Если Женя возьмет эти деньги, ему придется отчитаться за них. Но он не сможет предъявить ни корешков авиабилетов, ни чеков из ресторанов, ни счетов из гостиниц. Кроме этого придется разбираться с институтом и налоговой службой. По прибытии в Москву ему придется несладко. Женя продолжал идти и думать еще некоторое время, а затем произнес решающую фразу:
– Будь что будет!
С этими словами он вошел в отделение Национального Бельгийского банка и снял по карточке «Виза» двенадцать тысяч долларов. Деньги – пачка стодолларовых банкнот в конверте – легли во внутренний карман костюма бандита Жан-Люка Перье, в котором теперь ходил Кузнецов. Уже твердой и решительной походкой Женя направился обратно в лавку Велора.
Велор ждал его. Как и час назад, посетители отсутствовали. Женя подошел к прилавку:
– Где «солнце»?
– Оно здесь, – с медом в голосе произнес старик, выкладывая диск на стекло прилавка. Женя достал из внутреннего кармана конверт с деньгами и положил его рядом с «солнцем». Велор взял конверт, Женя взял в руки «солнце». Велор начал проверять деньги, Женя – осматривать купленный предмет.
– Ну, спасибо за покупку, – произнес Велор, пряча деньги куда-то под прилавок.
– А чек вы пробивать не будете?
– Ну, – расплылся в своей противной улыбке Велор, – зачем же чек? Если вы надеетесь, что я обменяю вам эту вещь, то вы ошибаетесь. Мне она больше не нужна.
Женя только махнул рукой на старика, желая наконец убраться из этой душной лавки. Он вышел на улицу. Радость переполняла его. Он не думал, что все выйдет так просто. Он управился за два дня! Ему захотелось поделиться своей радостью с кем-либо, и он решил позвонить Мише Мигранову с ближайшего телефона.
– Мигранов слушает!
– Миша, это Женя!
– Не может быть! Ты где?
– Я звоню из Брюсселя, Миша! Оно у меня, слышишь?
– Я не верю! Как ты умудрился спереть его из музея? За тобой сейчас, наверно, гоняется половина Бельгии? Женя засмеялся:
– Все оказалось гораздо проще. Я сегодня вылетаю к тебе! Женя посмотрел на часы. – Нет, очевидно, я вылетаю завтра.
– Великолепно! Завтра весь день я буду на работе!
– Пока, Миша!
– Женя, ты молодец! – С этими словами Мигранов повесил трубку. С улыбкой на устах Женя вышел из кабинки. Его внимание привлек мужчина, звонивший по соседству. Человек что-то говорил по телефону, но их взгляды случайно встретились, и человек поспешил отвести глаза. Женя тоже отвел взгляд и быстро зашагал по улице. Он прошел здание телефонной компании, остановившись на углу у палатки с брелками, и стал рассматривать их, искоса поглядывая в сторону входных дверей телефонной компании. Человек, который встретился с ним взглядом, вышел на улицу. Он был не один. Его сопровождал другой мужчина, повыше ростом и более крупного телосложения. Они остановились у входа и стали о чем-то беседовать. Женя отвернулся от них, взял в руки с прилавка маленькое зеркало и стал наблюдать, что творится за спиной. Мужчины уже не говорили. Человек небольшого роста ушел, а высокий стал приближаться. Женя положил зеркальце. Сомнения отпали. За ним велась слежка!
Женя быстрой походкой пошел по улице. Кто это мог быть? Кому понадобилось следить за ним? Если это люди рене Жино из Марселя? Женя мало в это верил. После Австралии слежка за ним должна была оборваться. К тому же он сомневался, что люди Жино стали бы следить за ним. Они просто пристрелили бы его при первом удобном случае. Тогда кто это? Грабители, пытающиеся украсть у
него золотой диск «солнца»?
– Черт возьми! – пробормотал он. От преследователя надо было отрываться.
Он оказался на пересечении улиц. Светофор на переходе сменил свой цвет с красного на зеленый, предоставляя автомобилям право движения. Автомобили тронулись, для Евгения зажегся красный свет, но он рванулся через дорогу, обегая автомашины. Несколько гудков раздалось в его адрес, но Кузнецов уже оказался на другой стороне улицы. Он мельком оглянулся: его преследователь тоже пытался пересечь дорогу на красный свет. Да, Женя не ошибся. Слежка именно за ним. Женя побежал.
Он бежал, иногда сталкиваясь с людьми. Люди что-то кричали ему вслед. Он оглядывался. Высокий мужчина не отставал от него. Женя повернул голову и налетел на толпу туристов в пестрой одежде. От неожиданности он споткнулся и повалился на какую-то пожилую мадам. Они вместе упали на тротуар, причем Женя оказался сверху.
– Es ist Rauber!
– Я очень извиняюсь, – пробормотал Женя, вскочил и побежал дальше. Никто из туристов не сделал попытки его остановить.
Напротив магазина одежды стояло такси с открытой дверцей. Очевидно, водитель ожидал какого-то покупателя из магазина. Женя прыгнул в автомобиль.
– Пятьдесят долларов! – крикнул он, прервав этим попытки водителя возразить. – Трогайтесь и поворачивайте направо за угол.
– Окей! – ответил водитель, подумав, что имеет дело с сумасшедшим янки.
Автомобиль тронулся. Женя оглянулся Человек, преследовавший его, выбежал на дорогу и остановил следующее такси.
– За углом высадите меня! – попросил Женя. – Затем прошу вас проехать квартала три, поплутав по улицам. Вот деньги.
– Окей! Любовница? – спросил водитель на ломаном английском.
– Хуже – жена.
Он выскочил из автомобиля, как только они повернули за угол. Водитель покатил дальше, а Женя вбежал в первый попавшийся магазин и сквозь щелочку приоткрытой двери стал следить за улицей. Секунд через пятнадцать мимо проехало такси с высоким человеком на заднем сиденье. Женя захлопнул дверь. Кажется, он оторвался.
– Вам что-то угодно? – раздался у него за спиной голос молодой девушки.
– Да, я хотел бы посмотреть... – отчеканил Женя, поворачиваясь, и обмер. Магазин заполняли розовые искусственные фаллосы, кожаные клепаные куртки, трусики, лифчики и резиновые куклы в человеческий рост с разинутыми ртами. Он оказался в секс-шопе! – Нет, извините, я ошибся.
– Тут нечего стесняться, – произнесла девушка за прилавком. – Может, вас интересуют отличные наборы для однополой любви?
Женя выскочил из магазина как ошпаренный. Такси с высоким человеком уже видно не было. Женя постоял несколько секунд перед витринами секс-шопа и двинулся в сторону остановки трамвая.
Женя позвонил Элеоноре Граббс домой и договорился с ней встретиться утром перед входом в музей. Так они и поступили. Музей был еще закрыт. Они вошли в здание со служебного входа, охраннику Элен представила Кузнецова коллегой.
– Значит, вы нашли, что искали? – спросила она.
– Да, но у меня есть сомнения. Вернувшись из Герардсбергена, я обнаружил, что за мной кто-то следит.
– То есть как – следит? – не поняла доктор Граббс.
– Двое мужчин следовали за мной по пятам.
– Это странно, – произнесла доктор.
Женя внимательно посмотрел на нее. Элеонора вновь спрятала свою привлекательность за очками и простотой костюма. Кузнецов никак не мог забыть, какое она произвела на него впечатление, когда он пришел в себя после ограбления.
Они поднялись на второй этаж по старой широкой лестнице с железными перилами. Прутья перил переплетались и образовывали...
Женя даже остановился. Узор из железных прутьев перил был похож на узор на воротах графа Бисбрука. Узор представлял собой обрамленную листьями и стрелами букву "М".
– Что означает эта буква? – спросил Женя, показывая на перила.
– Не знаю, – пожала плечами Элен. – Музей был построен в девятнадцатом веке. Возможно, это первая буква фамилии архитектора.
– А разве принято среди архитекторов вписывать заглавные буквы своей фамилии в элементы зданий? Я полагал, что обычно это первая буква фамилии хозяина.
– Возможно, вы правы. Тогда я не могу сказать, что она означает.
– На воротах графа Бисбрука такая же буква.
– Интересно. Я попробую в этом разобраться. Они подошли к двери кабинета Элен.
– Как ваш висок? – спросила она.
– Спасибо, лучше. Вчера весь день у меня болела голова. Некоторое время Элеонора провозилась, пытаясь открыть замок.
– Раньше он великолепно открывался, – произнесла она. Еще после трех минут усердных попыток замок поддался. Они вошли внутрь.
– Надо попросить, чтобы вам сменили замок, – посоветовал Кузнецов.
– Это все из-за того, что остальные ключи потеряны. Этот ключ единственный настоящий. Еще один есть у директора музея, но изготовлен позже и плохо подходит к замку. Помню, как-то он вошел, воспользовавшись своим ключом. Я потом долго не могла отпереть дверь, почти как сейчас... – Она замолчала, оглядывая комнату.
– Что-то не так? – спросил Женя, проследив за ее взглядом. Особых изменений в комнате по сравнению с позавчерашним днем он не обнаружил.
– Нет, – засмеялась она, – все так!
Они прошли в комнату.
– Хотите кофе? – спросила она.
– С удовольствием, – откликнулся он.
Элен быстро приготовила кофе в кофеварке. Не дожидаясь приглашения, Женя присел в кресло и достал из нагрудного кармана «солнце», завернутое в платок. Он снял платок и передал «солнце» доктору Граббс. Она бережно приняла вещицу, в обмен передав Кузнецову кружку дымящегося кофе.
– Осторожно, он очень горячий, – предупредила она.
– Что скажете? – спросил Женя.
– А что я должна сказать? – удивилась Элеонора.
– С одной стороны диска должны находиться пазы, при помощи которых «солнце» вставляется в руки фигурки Иттлы.
– Кого?
– Не важно. На этом диске нет углублений.
– И что вы, собственно, от меня хотите, доктор Кузнецов?
Женя поперхнулся. Кофе обжег ему горло, горячая жидкость изо рта невольно выплеснулась на стол и документы. Элен схватила бумажные салфетки и принялась вытирать ими стол. Женя закашлялся. Горло саднило, Жене казалось, что он с успехом может извергать огонь.
– Откуда вы узнали? – наконец произнес он.
– Зачем же вы солгали мне? – ответила она вопросом на вопрос. – У графа де ля Берга не было детей, и все свои находки он завещал музею. Я не вызвала охрану только потому, что мне стало интересно.
– Откуда вы узнали мою настоящую фамилию?
Поделиться книгой: