Брошенка для депутата

— Он не говорит? Или просто молчун? — осторожно спросил мужчина, не отрывая взгляда от ребенка.

— Не говорит, — вздохнула я. — Мы ходим к психологу, но пока продвижений нет.

— Он просто замолчал?

— Нет, Ваня совсем не говорит… Мы… мы недавно его усыновили, — почему-то призналась я. — Поэтому, как было раньше, могу только догадываться. С его матерью у нас связи больше нет, а узнать еще у кого-то нет возможности.

— В смысле, мать его просто бросила? — Виктор даже остановился от неожиданности, но потом спохватился и смущенно извинился. — Простите, Марина, это не мое дело. Не отвечайте на мой бестактный вопрос!

Я молчала… Не зная, отчего, в горле почувствовала тяжелый и больной ком. Не смогла вдохнуть и схватилась за горло, зажмурившись от накативших внезапно слез. Все напряжение последних ней встало в горле и не давало дышать.

— Марина, Марин, — обеспокоенно позвал Виктор. Он непроизвольно схватил меня на руку, заставляя посмотреть на него. — Дышите. Давайте со мной: вдох, — он шумно втянул носом воздух, натягивая грудью ткань футболки. — Выдох, — грудь опустилась, ослабляя тиски одежды.

Я постаралась вздохнуть вместе с ним. Не вышло. Тогда он, глядя мне прямо в глаза, медленно повторил:

— Вдох… Выдох.

Наконец, воздух проник в мои легкие, а перед глазами от недостатка кислорода немного поплыло.

Виктор придержал меня за плечи, не давай упасть. Я, насколько позволяли его руки, отвернулась, пряча слезы.

Он не спрашивал больше ничего, давая мне возможность прийти в себя.

— Ваня! — спохватилась я, дернувшись в сторону.

— Вон он, — кивнул Виктор в сторону ребенка.

Я облегченно выдохнула.

— Мы, наверное, пойдем в палату, скоро мерить температуру надо и принимать лекарства…

Мужчина кивнул, никак не прокомментировав мои трусливые попытки сбежать, и мы молча развернулись в обратную сторону, позвав Ваню.

*20*

Через неделю нас выписали из больницы. Благодаря тому, что работаю на удаленке и ноутбук мне на следующий день после первого прихода принес муж, долгов по работе не было, поэтому сразу же по возвращению домой, наобнимавшись вдоволь с дочками и переслушав все их истории, принялась за уборку.

Дом казался немного запущенным, хотя грязной посуды в раковине не было и даже кое-какая одежда была постирана. После того, как побывал у нас, Леша забрал девочек у Саши и был с ними эти дни, даже брал их пару раз на работу.

Мы по-прежнему держали вежливый нейтралитет в общении, при детях даже улыбались, но все карты были вскрыты: я рассказала о том, что подала заявление на развод и наняла адвоката.

Вначале Леша взорвался. Утащив меня в комнату и плотно закрыв за нами дверь, шипящим шепотом пытался доказать мне, что я совершаю ошибку и тороплюсь с решением. Но я твердо сказала, что все окончательно и бесповоротно. А если он решит ставить палки в колеса — расскажу всем о том, кто такой Ваня и кто его настоящие родители.

Лешка стоял напротив меня, зло сверкая глазами и безмолвно хватая ртом воздух.

Я не стала ждать, когда он придет в себя, вышла из комнаты и пошла готовить ужин.

Отчасти я блефовала: рассказать о том, чей Ваня сын, значит лишить ребенка спокойного будущего. И я не собиралась использовать малыша в грязных играх взрослых. Но Леша и сам хороший адвокат, знает все ходы и лазейки, чтобы иметь реальную возможность повернуть все в свою сторону и затянуть историю с разводом. Правда о Ване — мой козырь. Но, видит бог, я не хотела разыгрывать эту карту. Однако я понимала, что нельзя давать мужу это осознать. Пусть лучше думает, что я готова на все и пойду до конца!

Когда на следующий день муж ушел, не сказав мне ни слова, я засела за компьютер. Надо было придумать, как быть дальше.

Нас с Лешей не разведут быстро: трое несовершеннолетних детей, одна жилплощадь да и щекотливая ситуация с сыном… По этим причинам результат могут откладывать и откладывать. Об этом мне сообщил адвокат, которого Саша для меня нашла. Но если все будет обоюдно, если Леша согласится на мирный исход дела, сроки заметно сократятся.

А вот как быть дальше? Где жить? На что? Следовало найти еще как минимум стабильную подработку, так как моя зарплата оставляла желать лучшего. А еще следовало определиться с квартирой: нам в свое время пришлось продать однушку моей бабушки, которая после ее ухода делилась на нас с сестрами. Мы продали машины, взяли кредит и ипотеку, которую частично погасили после Еськиного рождения материнским капиталом. Сейчас долгов перед банком уже не было, и с сестрами мы рассчитались, но эта квартира была совместно нажитым имуществом, и ее придется делить. Продажа не случится так быстро как хотелось бы, и ни у меня, ни у Лешки не было средств выкупить вторую половину квартиры у другого.

Но ведь и жить после развода на одной площади мы не сможем. Хотя бы из-за детей. Я не сомневалась, что, скинув путы брака, муж почувствует окончательную свободу, раз уж и, будучи женатым, особо не стеснялся. Как он будет себя вести — одному богу известно!

Я не хочу, чтобы дети это видели.

И еще одно меня терзало: как муж поступит с Иваном… Я не собиралась оставлять сына ему, но, если брать во внимание тот факт, что он — биологический ребенок Леши, было страшно, что суд примет не мою сторону.

Мучительно глухо простонав в ладошки, которыми прикрыла лицо, я упала на подушку.

Я готова даже не претендовать на эту квартиру, лишь бы сын остался со мной. Но трезвым умом понимала — тогда нам с детьми и вовсе придется туго.

В дверь постучали.

Стряхнув с себя оцепенение, я пошла открывать.

На пороге стояли моя старшая сестра с детьми и мужем. Наличие последнего в числе моих гостей меня здорово напрягло.

— Привет! — весело помахала мне Сашка и шагнула в коридор. — Как я рада, что все обошлось! — она притянула меня к себе и крепко обняла.

— Привет, проходите, — отлепилась я от нее и отошла в сторону, впуская семейство в квартиру.

Когда все взрослые разместились за столом, а дети были отправлены в комнату, я выжидающе посмотрела на супругов.

— Поняла, да, что мы не плюшками пришли баловаться, — хмыкнула Сашка, глядя на меня.

— Слишком уж странный состав балующихся, — ответно ухмыльнулась я.

— Знаю, что сейчас у тебя полная… хм… пятая точка с происходящим. Но мы тут подумали, как и на что ты будешь жить после развода… И кажется, у Дена есть неплохой вариантик для тебя!

*21*

Две недели спустя

— Ты уверена, что справишься с детьми в этот месяц? — я, прижимая трубку к уху, перебирала вещи, прикидывая, что взять с собой на первое время.

— Марина, — простонала сестра мне в ухо. — Сколько можно не доверять мне? Еще полгода назад у нас было равное количество детей, а близнецы, скажу я тебе, — и вовсе каждый сойдет за двух бесенят!

— Меня волнует, как Ваня отреагирует на все это, — вздохнув, призналась я, выпрямляясь и откидывая со лба прядь. — Он только освоился, стал вести себя как дома, а тут — вновь перемены.

— Мы ему каждый день будем говорить, что все это временно, что ты совсем скоро вернешься и заберешь его и девочек с собой. Да и ты ведь будешь звонить… Или дело не только в нем? — чутко уловила Сашка.

— И это тоже, — вновь не удержалась я от вздоха и грузно плюхнулась прямо на пол посреди кучи белья. — Ну как? Как я смогу работать там? У меня же сроду нет навыков работы в подобных… командах, — нашлась с определением.

— Марин, от тебя сильно многого и не нужно будет! Ден обо всем договорился, — вновь принялась увещевать меня сестра. — Эта должность — способ освоиться и закрепиться в новом городе. Ты же сама согласилась с нами, что переезд — лучший вариант для вас с детьми. Пока Леша согласился на все твои условия, важно этим воспользоваться! Иначе намозолишь ему глаза, он начнет беситься, — и исход вашего развода может быть не тот, который тебя устроит!

Я молча кивнула, соглашаясь с ее словами. Да, все это я уже не раз проговаривала и самой себе. И уговаривала себя, что предложение Дена — подарок небес! В тот день он рассказал мне, что один его должник — уж не знаю, в каких делах! — набирает команду для будущего депутата нашей области. Ему нужны люди из разных сфер — креативные, бойкие, пробивные. Конечно, все это было не обо мне. Но Ден сказал, что меня пристроят без лишних вопросов. Требовать от меня особо ничего не будут. Компьютерные работы, сводки, графики, раздаточные материалы… Да, все это я могла и умела делать, но… Сама специфика моего будущего рабочего места вызывала опасения.

— Как только сможешь найти другую работу, обоснуешься — сразу уволишься, тебя никто не будет удерживать! Ден обо всем договорился!.. Кстати, — Сашка не надолго замялась. — Ты сказала родителям про развод?

— Да, — вздохнула я. — Но я не была первой.

— Кто-то настучал? — понимающе уточнила сестра.

— Соседка ее, у нее же сын работает с Лешкой. А там уже весь универ гудит. Еще бы! Такой мужчина — и скоро будет свободен!

— Сказала бы я, какой этот мужчина, — буркнула Сашка.

— Ну именно из-за того, чтобы никто не узнал, какой он, Лешка и согласился на все это, — хмыкнула я.

— Да я в курсе… Он серьезно согласился отдать тебе две трети от стоимости квартиры? И согласился на алименты?

— Да. И еще пообещал помогать помимо этого деньгами. Правда, он хочет одну неделю в месяц на общение с детьми.

— Как это будет выглядеть? Он будет их забирать к себе? Или будет приезжать?

— Не знаю, это мы еще досконально не обсуждали. Мы вообще практически не общаемся. Живем как соседи в коммуналке.

— А дети?

— Нам пришлось с ними поговорить, все объяснить, — тяжело вздохнула я, вспоминая этот нелегкий разговор. — Не думаю, что они до конца все поняли…

— У них будет время.

*22*

Новый город — это стресс!

Это я поняла в первое же утро, когда в воскресенье проснулась в номере люкс на тринадцатом этаже гостиницы с четырьмя звездами на позолоченной табличке у входа.

Сюда меня определили люди из штаба будущего депутата. По крайней мере, мне показалось, что его депутатство — вопрос решенный.

Вчера меня встретили на вокзале девушка и парень, которые представились Катариной и Николаем — но он настоятельно попросил называть его Ником, — они и ввели меня кратко в курс дела, дали контактные номера, препроводили в гостиницу, выделили рабочий сотовый и велели в понедельник явиться к девяти часам по указанному на визитке Ника адресу.

За окном гудело центральное городское шоссе. Оно не затихало ни на мгновение в течение всех суток, что я провела здесь. Мой номер был угловым и всеми окнами выходил на перекресток. Три полосы в одну сторону, три — в другую; на противоположной стороне улицы — бутики и крупные масс-маркеты, в конце улицы просто огромный кинотеатр — я уже жаждала там побывать! Гудки сигналов авто, громко зазывающие рекламные заставки магазинов сливались в один непрекращающийся гул, которым звучал этот город. Областной центр. Город на два миллиона жителей. Пригородные коттеджные поселки едва ли уступали в размерах городу, из которого я приехала сюда.

Второй день здесь, а я уже задыхаюсь!

Позавтракав в уютном ресторанчике гостиницы, я достала те кипы бумаги, которые вручили мне Катарина с Ником вчера, и принялась изучать, заранее страшась того, что ничего не пойму.

Но все оказалось не так страшно. Если опустить упоминание цифр и сводок, то красным шрифтом шли: стабильность, развитие детских центров, гранты и поддержка выпускникам и малообеспеченным семьям, строительство детских площадок, продвижение "Комфортной среды" для облагораживания дворов и придомовых территорий, поддержка пенсионеров… Даже я понимала, что кампания направлена на самые слабые аспекты социально-незащищенных пластов общества — детей и пенсионеров. Но и для молодежи предполагались строительство бесплатных спортивных площадок и комплексов, рабочие места для иногородних студентов. И даже создание бесплатной юридической помощи для всех без исключения: горячая линия и кабинеты, — все было продумано. Если даже половина задуманного будет обращено в жизнь, у депутата были все шансы стать любимцем народа!

Я взяла в руки карточку депутата.

Богомолов Павел Сергеевич. 37 лет. Основатель строительной фирмы, основатель движения "Молодежь XXI века", шеф двух дошкольных учреждений и начальной школы: пластиковые окна и интерактивные доски, бесплатное питание для ряда школьников, ремонт особо запущенных классов, оснащение актовых залов по последнему слову техники в подшефных учреждениях, бесплатные экскурсии и новогодние подарки — все подкреплено сметами и фотографиями счастливой детворы… Этот человек УЖЕ сделал многое! И даты на документах говорили о том, что делал он подобное многие годы. Либо грамотно готовился к депутатскому креслу, либо действительно неравнодушен к людям вокруг. На его счету три семейных дома — от фундамента до крыши, мебели и компьютеров, техники и мест в университетах для этих детей.

Невольно я поняла, что этот человек заслуживает уважения, и депутатство — это логичный исход его деятельности. Возможно, он, будучи депутатом, сделает еще немало хороших вещей!

Я внимательнее вчиталась в его досье: вдовец, сын восьми лет на его попечении, почившая жена — певица, часто гастролирующая по стране и областям, почти не занималась сыном и оставляла его на попечение нянек. После ее смерти отец мальчика активировал родительские чувства и практически все свбодное время проводит с ребенком.

Да уж… Мужчина, воспитывающий ребенка в одиночку — уже что-то нереальное! Я таких не встречала. Обычно, мужчины оставляют детей на совести жен или, на худой конец, своих матерей. А тут…

Я отодвинула досье. Бумажки — это все-таки одно, а живой человек — другое. Завтра я его увижу вживую и сделаю свои выводы.

На часах — три часа пополудни. Может, действительно, сходить в кино? Что-то мне подсказывало, что в ближайшие недели мне будет не до развлечений!

Позвонив сестре по видеосвязи и проболтав с ней и детьми не меньше часа, я пошла в душ, а после принялась собираться на первый свой выход в свет в этом большом городе.

*23*

Я успела только на мультфильм. Ближайшего кинофильма нужно было ждать не менее сорока минут, а мне не хотелось терять времени.

Прикупив большое ведерко с попкорном и бутылочку воды без газа, я поспешила в зал. Место мне выпало просто шикарное: почти в центре зала, что позволяло и видеть весь экран и наслаждаться комфортным звуком удаленных колонок.

Место справа заняла мамочка с дочкой лет пяти, слева два кресла пока пустовали.

Пошла реклама, я погрузилась в просмотр тизеров мультфильмов, которые выйдут на экран грядущей осенью…

— Простите, — послышался слева мягкий баритон. — У вас какое место?

В ярких всполохах от экрана я рассмотрела высокого мужчину и выглядывающую из-за него вихрастую макушку мальчика.

— Четырнадцать, — ответила я.

— Значит, это наши места, — кивнул мужчина мальчугану на свободные кресла.

Мальчик протиснулся мимо, я так понимаю, отца, и присел на место около меня. Мужчина сел на следующее.

Пока они размещались, пошла заставка нужного мультфильма, и зал потихоньку угомонился.

Несколько минут, пока мы погружались в сюжет, была тишина, а потом слева раздался шепот:

— Пап, я хочу попкорн.

— Саш, может, потерпишь?