Дорога домой

– Спина, – хрипло сказала она в полголоса.

– Уууу… – коллега с сочувствием посмотрела на неё. – Давай помогу, – пожилая женщина, которую остальные коллеги вечно шпыняли и поносили за спиной из-за старости и потешности, подкатила к Айно стул на колёсиках на который та не без труда опустилась и приняла вынужденное положение, в котором ей было не так больно.

Больная спина была у Айно с юности. Время от времени её скручивало так, что она часами сидела или лежала не в состоянии самостоятельно подняться. Доктора говорили ей, что это из-за того, что она быстро вытянулась образовались грыжи, и советовали укреплять мышцы спины, на что Айно благополучно забивала. Она говорила родителям, которые волновались за неё, что у неё нет сил после работы ещё чем-то заниматься. Так, год за годом она жила с болью, всегда имея при себе одноразовый шприц пятёрку и кеторол с дексамитозоном в ампулах.

– Укол сделать сможете? – произнесла Айно глядя на пожилую женщину. Та кивнула ей.

– Мужа постоянно колю, тоже со спиной мучается. Только ему в прошлом году 60 стукнуло, а тебе сколько?

– Семьдесят, – Айно показала рукой на свой красный рюкзак валяющийся под столом, и коллега подала его ей. Прозвенел звонок. Рабочие спешно покинули свои места и все как один побежали в раздевалки. Вторая смена уже пришла, но к работе должна была приступить только через десять минут, поэтому все были в раздевалках, курилке и столовках, которых было три. На это время цех почти полностью опустел. Айно понимала, что без укола она не то что никуда не пойдёт, а даже встать то вряд ли сможет.

Рука у её коллеги оказалась на удивления лёгкая, и обычно болезненные уколы, в этот раз были для Айно почти незаметны.

– Спасибо большое, – с настоящей благодарностью она взглянула на свою коллегу, и та сказала что за ней приедет муж, и они смогут подкинуть её до самого дома.

Такая забота тронула девушку до глубины души. Она была очень отзывчивая и на добро, и на зло. Хорошее отношение она ценила больше всего другого в жизни, и когда к ней кто–то был добр, она запоминала это.

Попав домой Айно скинула куртку и легла на кровать. Лекарство уже действовало, но было всё равно больно. Развязать шнурки самостоятельно она не могла и потому лежала корпусом на кровати опустив ноги на пол. Мать хлопотала, искала какую-то мазь, а отец присел рядом с кроватью, чтобы снять с дочери ботинки и сетовал на то, что Айно себя не бережет.

Айно поняла, что ей снова придётся лежать. Чтобы боль ушла полностью потребуется как минимум несколько дней.

– Может возьмёшь больничный? – спросила её мама. Айно подумала, что наверное придётся, потому что работать в таком состоянии она точно не сможет.

– Да… – только и ответила она.

– Так давай мы тебя отвезём в поликлинику? Ты голодная?

– Угу. Я бы перекусила.

– Ну и хорошо, сейчас покушаешь и съездим.

– Спасибо, – с благодарностью посмотрела на мать Айно.

День заканчивался в каком-то сумбуре. После поликлиники от машины к дому Айно ковыляла в полусогнутом состоянии. Согнуться она кое как могла, а вот принять нормальное человеческое вертикальное положение нет.

Айно ненавидела болеть. И выходные она тоже не любила. Заставить её пойти в отпуск было практически невозможно. К тому же на заводе давали компенсацию, так что она привыкла работать практически постоянно. Ей казалось, что так можно побыстрее убить время, да, то самое время, которое люди, обычно очень ценят.

Даже находясь в креветочной позе на кровати, девушка не могла перестать думать о том, звонке. Она уже готова была согласиться, лишь бы только не терять ту ниточку, которая могла привести её туда, куда она хотела больше всего на свете.

«Конечно, вряд ли я одна попала сюда отбывать свой срок помня все свои жизни, но…да, я так надеялась встретить кого то, и вот теперь…немного не по себе от всего этого», – думала она, лёжа в постели и глядя в монитор ноутбука и не видя того, что на нём происходит. Мысли её бродили, цепляясь за смутные ощущения, тонкие и невесомые. Казалось постараешься уцепиться за них, и они рассыпятся. Воспоминания о том месте где она впервые увидела свет тревожили её разум яркими красками и тёплыми образами близких.

В погоне за прошлым она увязала внутри собственной памяти, а её веки постепенно наливались тяжестью, пока она, наконец то, не погрузилась в тяжелый, тревожный сон.

Глава 2.

Промозглый ветер шумел, запутываясь в ветвях деревьев. Неотвратимо надвигались сумерки. В темнеющем лесу показался движущийся в сторону опушки, силуэт. Силуэт был крупным и двигался достаточно медленно.

На опушке старого лиственного леса стоял небольшой одноэтажный домик. Его окна, не смотря на светлые полузадернутые шторы, освещали поляну со скамейкой и маленьким дровяником. Но самым большим источником света была пристройка. Одноэтажное крыло дома было пристроено гораздо позже и исполняло роль гаража и хранилища всякого хлама. Сейчас широкие двустворчатые двери были распахнуты настежь, и тёплый свет широким лучом падал на опушку, освещая её как маяк. Именно на этот свет и двигался силуэт из леса. По мере его приближения он обретал более осмысленную форму. Это была мужская фигура, довольно мощная и высокая.

В гараже, перед полками с инструментами стоял совершенно седой худосочный старик в серой клетчатой рубашке и камуфляжной тёплой куртке поверх неё. Он копался в барахле сложенном на на стеллаже, но внезапно, словно почувствовав что–то, нахмурился и повернулся в сторону распахнутых дверей гаража. Увидел мужчину идущему к нему из леса.

Старик взял ключ с полки и неспешно двинулся в сторону дверей. Лицо его было в морщинах, но в основном они покрывали его лоб, и глубоко залегли в уголках глаз. Короткая седая с перцем борода покрывала не только подбородок, но и шею. Когда мужчина, вышедший из леса, подошёл ближе, старик опёрся на косяк двери плечом. Во всех его движениях была заметна расслабленная неспешность.

– Ты ужин пропустил, – сказал старик подходящему к нему мужчине. Тот слегка улыбнулся и ответил:

– Ну хоть что-то мне оставили? – его тёмные волосы были слегка взъерошены ветром. Он был в белой футболке и камуфляжных штанах. В комплекте со штанами шла идеальная осанка военного, которая угадывалась с первого взгляда. Фигура соответствовала. Ростом мужчина был на голову выше старика, который низким не был.

Старик отвернулся и снова направился вглубь гаража.

– Конечно. Просто ждали тебя долго, не дождались, – без недовольства ответил он.

– Я бы сейчас кабана сожрал.

– Целого? – с улыбкой спросил седобородый.

– Целого, – в тон ему ответил мужчина.

С улицы послышался звук открывающегося окна и обеспокоенный женский голос.

– Костя, с кем ты там?

– Яромир вернулся. Покорми его, говорит, кабана бы целого съел, – немного повысив голос, чтобы было лучше слышно ответил старик в сторону окна.

– Кабана у меня нет, но чего-нибудь сообразим, – в голосе пожилой женщины слышалась улыбка.

Яромир последовал за стариком вглубь гаража. Там у стены, стоял большой мотоцикл и перед ним, на небольшом столике лежали инструменты и грязные тряпки.

– Масло заменил. И там ещё… по мелочи. Вроде на ходу. – старик почесал затылок. Яромир подошёл к мотоциклу и присел рядом с ним, оглядывая.

– Ты хочешь сказать, что на нём сорок лет никто не ездил и ты его всё это время обслуживал? – с удивлением оценивая состояние деталей спросил мужчина.

– Естественно. Ты ведь сказал мне, что придёшь ещё за ним, я и берёг. – улыбнулся старик. Видно было что он гордится своей работой и ему приятно, что она была оценена.

– Не верю, что не ездил, – лукаво улыбнулся Яромир, сощурился и посмотрел деду в глаза.

– Ну что я тебе, врать буду?

– Сара! – крикнул Яромир. Через полминуты снова открылось окно и снова раздался женский голос:

– Чего?

– Скажи пожалуйста, Константин Михалыч в молодости тебя катал на байке? – всё с той же лукавой улыбкой спросил Яромир.

– Конечно! Ещё как! Мы в шестьдесят четвёртом на нём так в канаву улетели что у Кости нога в двух местах сломана была. Почти год в гипсе ходил. Я после этого и отказалась садиться. Нахрен мне не нужны такие приключения, я ему сказала, – Яромир засмеялся в голос, старик именуемый Константином Михалычем тоже засмеялся, но немного смущённо.

– Спасибо большое. Агрегат в отличном состоянии. Более надёжные руки и представить нельзя, – Яромир похлопал седовласого мужчину по плечу с благодарной улыбкой.

– Издеваешься? – с улыбкой произнёс Константин Михалыч. Яромир улыбнулся ещё шире.

– Нет.

– Ярик, ну вы идёте ужинать или как? И деда захватите, чай стынет, а на улице холодает, – сказала пожилая женщина, закрывая окно.

– Я бы проехался… – начал молодой мужчина.

– Пойдём уже, завтра проедешься, а то темно как в жопе, неровен час уберёшься ещё…как я в шестьдесят четвёртом, – усмехнулся дед.

– Уговорил, – Яромир двинулся в сторону выхода из гаража, и старик пошёл за ним, выключая свет и закрывая за собой дверь на увесистый замок.

В доме было тепло и пахло нагретым деревом. Натопленная русская печь приятно потрескивала. Стоявший у окна стол, накрытый клетчатой скатертью, был заставлен всяким простым, но любимым: пирожки с картошкой, свежесваренный рис с кусочком масла, жаренная мелкая рыбка, огурцы, порезанные на четвертинки и посыпанные солью, варёные яйца, чай в стаканах с подстаканниками и булка с маком.

– Спать буду как убитый, – Яромир сел за стол и придвинул к себе тарелку с рисом.

Константин Михалыч и его пожилая жена Сара переглянулись у него за спиной.

– Ты на долго в этот раз? – взглянув из-под седых бровей спросил старичок. Яромир уже хрустел огурцом и посмотрев на него продолжил жевать.

– У вас здесь до завтра. А вообще…посмотрим, как будут развиваться события.

– Почему объявился именно сейчас? – полноватая, пожилая, но всё ещё красивая Сара тоже села за стол и стала наблюдать за мужчинами.

– Дело. Дело, которое нужно сделать именно сейчас, – не отрываясь от еды ответил Яромир.

– Ты по пустякам не приходишь, если нам нужно к чему-то готовиться ты скажи сразу, – видно было что старик и затеял весь разговор ради этого вопроса. Яромир на секунду перестал жевать и посмотрел на него.

– Нет, сейчас всё по–другому.

– Ну и хорошо, – было заметно что дед выдохнул и успокоился. – А то я с прошлого раза в сорок первом ещё не отошёл. Ты напугал нас всех до усрачки своим появлением ночью.

– Немец подходил. Я пришёл как смог. И поверь мне, если бы я тогда вас оставил как есть, тебя бы жизнь напугала намного больше. – Яромир совершенно серьёзно посмотрел на старика и в этот момент все совершенно четко ощутили, что он – старший в этой компании. На минуту в комнате повисло молчание.

– Сара тебе соберёт в дорогу чего-нибудь на завтра. Я тебе залил полный бак, так что останется только кофры собрать, это уж…

– Да, я займусь утром сам. Постараюсь вас не разбудить. Хотя ничего не обещаю.

– Кстати, да, Яромир. Много лет прошло, и появилось много нового, поэтому я снял всё что устарело и поставил новые детали. Когда увидишь на чём сейчас народ ездит, офигеешь, – с улыбкой сказал Константин Михалыч и Яромир с удивлением посмотрел на него:

– Да? Заинтриговал. Может присмотрю себе что-то новенькое. Хотя конечно, к Ижу прикипел.

– Завтра загляни в шкаф в гараже, там остались… твои вещи.

– Ты сохранил? – Яромир улыбнулся, глядя на старика с теплом. Тот пожал плечами и кивнул.

– Я же совсем мелким был. Ты сказал, что ещё вернёшься, и я ждал. Не думал, конечно, что это случится, когда мне будет под 70, – все за столом усмехнулись, и старик продолжил:

– И уж тем более не думал, что ты совершенно не изменишься за это время, – Яромир отхлебнул из стакана чай и кивнул.

– Кое-что, всё-таки изменилось, но внешне это не заметить, – улыбнулся он.

– Ты никогда не объяснял это. А ведь тебя знал ещё мой отец…и мой дед, – старик явно хотел вызвать Яромира на откровенность, но тот только улыбался и жевал пирожок.

– Рано или поздно, ты в любом случае узнаешь, не переживай, – только и ответил он. Старик не был удовлетворён таким ответом, но не стал настаивать.

Когда от ужина ничего не осталось, все разбрелись по своим комнатам. Яромир ночевал в мансарде и перед тем как уснуть он долго читал в свете небольшого торшера маленькую книгу в потрёпанной мягкой обложке.

Сон поглотил Яромира незаметно. Ему снилась война, словно все битвы, в которых он бывал за множество столетий соединились в одну.

В плотном алом тумане, в ревущей сутолоке обезумевших от ярости воинов Яромир сокрушал всё на своём пути. Враг или друг, ему было не важно, он беспощадно рубил всех. В тесной толпе было не различить ни лиц, ни оружия. Яромир уничтожал всё, что ему попадалось под руку. Вокруг разливались багровые реки, пропитывая землю настолько, что ступая, Яромир чувствовал как кровь смешанная с росой омывает его ступни проникая сквозь калиги. Запах свежей крови дурманил разум и в упоении снова и снова поднимая свой топор Яромир рычал как дикий зверь. В его ушах звучали тяжёлые удары барабана и всё вокруг было похоже на страшный театр, актёры которого убивали друг друга разными способами.

Внезапно время замедлилось. Яромир стал выхватывать отдельные детали взглядом. Появились лица, некоторые были даже знакомыми. Его боевые товарищи лежали мёртвые со страшными ранами и увечьями, которые он сам им нанёс. Кровь заливала ему глаза и капала с лезвия боевого топора с короткой рукоятью. Он слышал собственный пульс и дыхание так, как-будто у него заложило уши. Фигуры сражающихся застыли в тумане как статуи, запечатлевая страшный момент убийства. Яромир почувствовал такую боль, глядя на все эти лица и изуродованные тела, которые лежали перед ним. Слёзы навернулись ему на глаза: как же он ненавидел эту войну. Эту вечную войну, которая была привязана к нему, а он был болезненно привязан к ней. Куда бы он ни шёл, она везде следовала за ним.

Красное марево стало рассеиваться. Из него навстречу Яромиру медленно двигалась фигура. Силуэт был высокий и сложный. Мужчина сделал шаг ему навстречу смутно угадывая что-то знакомое. Барабаны в его голове зазвучали громче, он увидел Её. Нечеловечески высокая, белокожая с чёрными как угли глазами, тонкая, словно молодое дерево с крыльями широкого размаха сложенными за спиной. Как прекрасна она была, сколько света она несла с собой касаясь босыми белоснежными ступнями окровавленной земли и не пачкаясь. Яромир увидел, как в растаявшей мгле над её голой проступило тёплое оранжевое солнце. Чем ближе она подходила к нему, тем жарче становился свет. Солнце сжигало его, он чувствовал, как его плоть тлеет под его лучами. Она не подошла к нему близко, но протянула длинную тонкую руку с изящной кистью. На кончиках её пальцев в свете солнца блестели металлические когти. Она словно звала его с собой, но он не мог даже пошевелиться. Он чувствовал, что не достоин касаться её, настолько он был падшим в своих собственных глазах. Однако солнце жгло невыносимо и боль заставила Яромира протянуть окровавленную, в ссадинах руку Ей навстречу и коснуться кончиков её прохладных пальцев. Она улыбнулась ему и в её глазах он увидел лукавый задор.

В следующую секунду Яромир понял, что находится в водоёме. Его температуры он не чувствовал, ощущал только, что есть небольшое сопротивление его движениям. Водоём был совсем маленький и не глубокий, по грудь. Яромир двинулся к берегу, на котором росли высокие белоснежные деревья. Их листья тонкие и длинные свисали над водой. Трава, на которую ступил Яромир тоже была белая и необычайно мягкая. Всё вокруг было белым, когда он вышел из воды, он обернулся и увидел, что ламбина совершенно чёрного непроницаемого цвета. Он опустился над водой и посмотрел на своё отражение: длинные чёрные волосы упали с его плеч в воду, лицо его было совсем другим, с трудом угадывались знакомые черты. Кожа цвета снега, глаза совершенно чёрные как воды этого озера. Затем он увидел свои руки, с металлическими когтями.

Сон оборвался и Яромир проснулся. Возле его кровати было большое окно с широким подоконником. На нём лежала перевёрнутая обложкой вверх раскрытая книга.

Серо–голубые глаза, направленные в окно, на небо были задумчивы, но выражение лица было таким, как будто мужчина смотрит в себя. В доме стояла приятная тишина. Только слышно как тикают часы в гостиной и птицы взволнованно перекрикиваются за окном. Яромир чувствовал, что сейчас, в данный момент времени, начинается что-то кардинально новое в его существовании. Предчувствуя это, он старался не торопиться, чтобы не спугнуть это ощущение, давно забытое им.

Мужчина сел в постели и потянулся к одежде, сложенной на стуле. Выходя на террасу, он захватил лежащую на печке пачку сигарет и зажигалку. Присев на деревянную ступеньку крыльца он закурил. Ветер стих, деревья стояли на краю опушки чёрные и неподвижные. Весеннее небо пасмурное с просветами было спокойно и облака уже никуда не спешили. Опушка, лес, река, небольшое поле за ней. Вид успокаивал его встревоженное после сна сознание.

«Может задержаться здесь ещё на пару дней…» промелькнула мысль у Яромира. В семье ему всегда были рады, даже несмотря на то, что он мог появиться раз в столетие. Он знал: из поколения в поколение передаётся история о родиче, который не стареет и не умирает. Никто не знал, почему так. Но все точно знали, что он живёт на свете уже очень давно и повидал даже крещение Руси. К нему обращались за советом, за помощью, и он всегда был желанным гостем у своих.

Сигарета тлела медленно, а мыслей в голове становилось всё больше. Краем уха Яромир зацепил как Сара в доме поворачивается на софе с одного бока на другой и поправляет подушку под головой.

«Нужно собираться», – твёрдо решил мужчина и затушив окурок пошёл в гараж.

По совету старика Яромир решил посмотреть, что там в шкафу, и был в очередной раз приятно удивлён.

На вешалке в закрытом полиэтиленовом чехле висела коричневая кожаная куртка, а рядом с ней сумка–планшет. В углу скромненько стояли высокие кожаные, тяжелые ботинки.

«Надеюсь, он не задавался вопросом: как я так ушёл зимой, без куртки и босой», – с внутренним смешком подумал Яромир и стал одеваться. С удивлением он заметил, что куртка стала ему чуть мала. А вот ботинки порадовали своим состоянием. Чувствовалось, что за ними ухаживали в его отсутствие.

Уложив вещи в два кожаных кофра, закреплённых по бокам заднего колеса мотоцикла, Яромир осознал, что он так и не попробовал проехаться на нём.

«Будем импровизировать», – подумал он. Он выкатил мотоцикл из гаража, разложил подножку и поставил его на грунтовой дороге перед домом. Глядя на него, Яромир достал пачку сигарет. На ней была крупная надпись «мучительная смерть». Учитывая, что мужчина стоял перед мотоциклом, которому было уже порядка 40 лет и он собирался на нём куда-то ехать, эта надпись на пачке его насмешила.

Прикурив сигарету и оставив её в уголке рта, Яромир повернул ключ зажигания и сел на мотоцикл. Новое сидение ему нравилось гораздо больше чем прежнее. Он убрал подножку и медленно тронулся. Немного проехался, не удержался и рухнул в небольшом повороте привалив мотоцикл на землю.

Он тихо выругался и у него из угла рта вывалилась сигарета. «Надо было вчера проехаться, зря старика послушал».

Леса, поля, болота проносились мимо Яромира с большой скоростью, но он замечал детали, хоть особо и не крутил головой в шлеме. Новым шлемом, кстати, он остался совершенно не доволен, сокрушался по поводу того, что у него маленький обзор. Однако вспомнив, как ему однажды выбило челюсть во время падения, смиренно надел его по рекомендации старика.

Одна единственная мысль тревожила разум. «Я её нашёл». Думая об этом, он испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, это была радость, с другой, совершенно не свойственная ему тревога.

Он искал её, искал в своей голове, среди миллионов голосов, сквозь километры и широты. Проходил через языковые барьеры и часовые пояса, используя ресурсы своего разума по максимуму. И нашёл.

Айно проснулась рано утром и чувствовала, что подняться ей будет тяжело. Поэтому она просто лежала и смотрела в окно не шевелясь. На часах было около 8 утра. Внезапно тишину нарушил звонок телефона. Айно быстро схватила его, она посмотрела на дисплей и снова увидела одинокую надпись «входящий вызов».