Йагиня. Тайный Дар

- В деревенской – пожалуй, да, - согласились бабули, снова одновременно, и снова что-то в их тоне заставило меня насторожиться.

- Только сегодня Йожка с утра своими планами поделилась: они с Никодемом собираются вместе в Штольград учиться. А после того, как закончат школу экстерном – в Стольград, - пояснила баба Раифа.

В Штольград – это да. Это опасно. Это не в нашей глуши. Не дай боги, ее там кто из магов заметит. А заметят, как пить дать, заметят. Мала Йожка еще, чтобы силу свою контролировать. Вспомнить хотя бы вчерашнюю курицу. Или все-таки это была индейка? Баба Стефа, как будто прочитав мои мысли, добила:

- Одно такое выступление в Штольграде, и не дай Макошь… А если Йожка не только поднимет какой обед, да заодно и подлечит его – больше мы ее не увидим…

- Значит, пусть сидят дома оба! Хотя бы год еще. А там что-нибудь придумаем!

- По крайней мере, пока княжеский чародей поблизости, им точно не стоит высовываться.

- И тебе тоже, внучка, - добавила баба Рая.

***

Ужин прошел в тихой, семейной обстановке.

А что Йожка до полусмерти напугала кота Маркиза ожившим чучелом белой крысы с красными бусинками вместо глаз – так нечего было засыпать на полу, сам виноват, чай не первый день в доме лесных ведуний живет.

Да и Демка сегодня радовал: всего лишь только заговорил столовый нож, который после того вообразил себя не меньше, чем Мечом Света и начал задирать нос перед другими столовыми приборами. Да только заговор этот сложный – самой удивительно, как он у братишки получился вообще. Но потом, к радости домовых, сам развеялся.

Мы с бабулями, пожалуй, были подозрительно веселы, но детям, судя по всему, было не до нас. Бабули сказали, что сестренка пока не подозревает о пробудившемся даре целительницы, она еще не так опытна, чтобы различать разную природу своих потоков силы, но от зорких бабкиных глаз это укрыться не могло. Да и я, пристально вглядевшись в ауру Йожки волшебным, истинным зрением, увидела среди множества оттенков стального серого редкие красные, похожие на капельки крови, отливающие всеми оттенками алого, переливы. Точно, растет будущая целительница-некромантка.

Ничего, нам главное сейчас княжескому чародею на глаза раньше времени не попасться, да отвод глаз на ее ауру поставить, а там, будем надеяться, ребенок научится маскироваться самостоятельно. Тому, что ребята в школу не пойдут, никто из соседей не удивится: любой чародейский Дом имеет право на домашнее образование отпрысков.

К слову, я в школу ходила только несколько последних классов – и то, в основном на экзамены, которые для меня были точно семечки. Спасибо вбитому бабками чуть ли не в буквальном смысле в голову сызмальства заклинанию запоминания: теперь достаточно один раз прочитать необходимый материал – и вот уже я никогда его не забуду.

Речь, конечно, идет о простейшем материале, в который входит программа, что нашей сельской школы, что школы в Штольграде.

С заговорами оно сложней: тут мало просто запомнить,- надо понять, впитать в себя, и даже несколько раз пропустить через себя волшебную энергию, а еще постоянно нарабатывать опыт в плетении заклинаний и прочее. Самая сложная пока для меня – волшба рун, потому что ни одна руна не отражает процесс, только явление, чего мой ум понять никак не способен.

Отужинав, баба Стефа прилегла отдохнуть, видимо, не подводит меня внутреннее чутье – действительно, ночью позовут к Аньшанке.

Впрочем, я даже немного благодарна за это столичному чародею: роды принимать каждый раз робею – и не потому, что сама девица – чай, насмотрелась и на кобылиц и жеребцов, и на домашнюю скотину… Первые в своей практике роды я принимала у коровы Маньки в Нижних Выселках. Тогда, правда, случился парадокс – корова отелилась близнецами, и бабки, конечно, прекрасно знали заранее о сложном случае – все равно отправили меня в одиночку, не сомневаясь в том, что справлюсь.

И справилась! Глядя на эти несоразмерные тела на длинных ножках и умилительным выражением на мордочках, заглянув в полные благодарности глаза Маньки, я впервые, можно сказать почувствовала свою сопричастность к магии жизни – к целительству.

Одно дело вправлять вывихи, лечить ожоги, избавлять от похмелья и заговаривать больные зубы, и совсем другое – увидеть, как жизнь, которая только что была одна – раздваивается, а то и расстраивается. И при этом ее не становится ни больше, ни меньше! Одна и та же Жизнь смотрит на меня глазами благодарной мамаши и удивленными глазенками новорожденных чад!

С тех пор я стала видеть нечто большее в глазах каждого человека, каждого встречного существа. С еще большим трепетом стала относиться ко всему живому, и еще лучше поняла своих бабуль – как они, каждая по своему национальная героиня, не пожелали для себя роскоши большого города и дивных дальних стран за океаном, а предпочли тихую, размеренную жизнь в качестве обычных деревенских целительниц.

Для ведуньи нет разницы, кто перед тобой – его светлейшество князь, или обычный деревенский мужик, чистокровный жеребец или трехцветная мурка – из каждых глаз смотрит на мир сама Жизнь! Сама Жизнь смотрит на себя же саму, любуется собой, а бывает и остается недовольной… Чудны дела твои, дивная Макошь!

Я помню, что тогда, первый раз, оставшись наедине с Манькой, в хлеву, делала все совершенно правильно, сама удивляясь тому, что действия мои, которые имели место первый раз, каким-то чудом как будто доведены до автоматизма.

Я как будто наблюдала за тем, что сама же делаю, из-за своего плеча, удивляясь тому, что ни разу даже не замешкалась. С тех пор я принимала роды еще несколько раз – и не только у животных. Заглянув в мои глаза утром, когда вернулась домой, усталая, как песиглавец знает что, но счастливая, бабули довольно переглянулись и сказали, что я готова помогать людям.

Но все же есть во мне какая-то неуверенность в себе, в своих силах. Заглянув по-настоящему в глаза Самой Жизни, возвращаясь к этому в мыслях, я всегда робею, боюсь сплоховать, подвести Ее. Бабули смеются, говорят, что это пройдет, а мне все же каждый раз немного боязно, когда иду к роженице.

- Сееень…

- Ну Сееень…

Из раздумий вывели меня эти маленькие разбойники, такие загадочные и неожиданно молчаливые весь вечер.

- Расскажи сказку! – попросила Йожка, преданно заглядывая в глаза.

- Про несокрушимого воина Гектора! – вторит ей братик.

- Нет, лучше про прекрасную деву Изколиону, со снопом льна вместо волос! – не согласилась сестренка.

Сколько раз повторять – не со снопом льна вместо волос, а с кудрями белыми, подобными льну во время уборки, что стоит, подвязанный в снопах, радует глаз мягкостью да чистотой!

Несмотря на усталость из-за полного не всегда приятных новостей дня, я поняла, что очень соскучилась по этой парочке.

- Хорошо, будет вам сказка, - и, пресекая радостные вопли, коварно добавила: - Кто раньше закончит с уборкой стола и мытьем посуды, тот и заказывает сказку!

Конечно, не очень педагогично эксплуатировать детский труд, но с другой стороны, кому сейчас легко. Вдобавок направить энергию двойняшек в мирное русло – это, скажу я вам… просто песня.

Детей словно ветром сдуло, и кто только что жаловался на то, что облопался так, что уже никогда на свете не сможет пошевелиться? Однако справились детишки достаточно быстро, и втроем мы проследовали в сад. Здесь, развалившись на одеяле, на свежем воздухе, под стрекот цикад, сверчков и щебет вечерних птиц, двойняшки прижались ко мне с двух сторон и приготовились слушать сказку.

- Так кто командует? Какую сказку слушаем? - поинтересовалась я.

- Не знаем, - в один голос протянули дети.

- Мы одновременно закончили, - радостно сообщила Йожка.

- Значит, ничья! - добавил Дема

- Ну, раз ничья, то сказку выбираю я! - коварно подытожила я. - Пока вы не повздорили.

- Только выбирай такую, чтобы она была о несокрушимом воине! - выказал пожелание Никодем.

- И о прекрасной принцессе! - поддержала брата Йожка.

Хм. Задачка. Но бытность старшей ведуньи располагает к умению рассказывать сказки, несомненно, поучительного характера, а иначе смысл в них, в сказках?!, - при том в полной мере угождая обоим заказчикам. Сейчас что братишка, что сестренка, просто соскучились за день, и им жизненно необходимо внимание, любовь, и забота, чуточку приправленная волшебством.

И сказка началась.

- Ну, принцесса наша была действительно прекрасная, - начала я. - Но, правда, не все знали, что она принцесса.

- А оно и к лучшему! – перебила меня Йожка, - Так и проще – ходи куда хочешь, делай что хочешь! И никто тебе в спину не шепчет: «Принцесса пошла!»

- Ешь, что хочешь! – включился в игру Демка. - Хоть килограмм конфет, хоть два! И никто не скажет, что принцесса – обжора!

Но тут, видимо, он вспомнил, что он-то, собственно, ожидает другого героя, и решил уточнить:

- А воин там был? Или тоже никто не был в курсе, что он – воин? Так это тогда тьфу – и растереть, а не воин!

Йожка перегнулась через меня и наградила брата вполне ощутимым тычком:

- Да погоди ты, тут еще с принцессой не все понятно! - заявила она.

Тычок не заставил ждать отдачи. Подняв руки, я решительно пресекла начинающийся бой:

- Так, милые малыши! Или слушаем, или устраиваем битву титанов! Если второе, то без меня!

- Слушаем! Слушаем! - ответили мне в один голос.

- Только не называй нас больше милыми малышами! - попросил Демка.

- Ты на принцессе закончила, - решила помочь мне Йожка, мало ли, действительно, я забыла. Память-то уже не та…

- На принцессе. Так значит, не только мало кто догадывался о том, что это была принцесса, прямо скажем, никто, кроме самой принцессы не знал, что она принцесса.

- А разве так бывает? – спросил Демка, которому, видимо, надоело слушать про принцессу и он хотел быстрее про «несокрушимого воина».

- Бывает и не такое, - уверенно кивнула я братику и продолжила, - Значит, жила эта принцесса как самая обычная девочка. Да и с виду она была самой обычной девочкой.

- Ух ты, самой обычной! – восхитилась захватывающим сюжетом потомственная Йагиня.

- И пошла как-то эта самая принцесса в темный лес!

- А что она надела? – спросила Йожка, а Демка заерзал. Разговоры о «тряпках», как он по-мужски выражался, могли затянуться надолго, знал по горькому опыту, - И как принцессу звали?

- Звали принцессу, - я задумалась, - Анисья, а одета она было в тот день…

- Фу, не могли звать принцессу Анисья! – осталась недовольной сестренка. - Разве это имя для принцессы! Принцессу должны были звать как минимум, Альбина!

- Но ведь никто не знал, что она принцесса! – напомнила я Йожке.

- Эх! – махнул рукой в ее сторону Никодем. Мол, что с нее взять, и Йожка притихла. Как же она могла забыть!

- Значит, надела Анисья в лес, - я скосила глаза на сестренку, - нарядное красное платьице в рюшах, ведь все-таки она была принцесса!

Йожка довольно кивнула.

- Ну, пусть тогда хоть колготки теплые наденет! Комары ж загрызут! – попросил сердобольный Демка.

- Но теплые же некрасиво, особенно с нарядным платьем! – не согласилась с ним двойняшка.

- Тогда пусть двое колгот натягивает, красивых, или вообще дома сидит! – не поддался брат.

- Анисья надела красивые, но плотные колготки и удобные башмачки, - постаралась я угодить обоим.

- Ну и слава Даждьбогу, давай теперь о рыцаре! - вздохнул с облегчением Никодем.

- О рыцаре или о воине?

- Да все равно! Главное, чтоб мужик настоящий был, - милостиво разрешил братик.

- Тогда это будет отважный рыцарь, но…

- Наверно, никто не догадывался, что он отважный рыцарь, да? - поинтересовался брат.

- Да, - согласилась я. - Но совсем по другой причине!

- Наверно, его заколдовала злая ведьма! – решил Никодем.

- Почему сразу злая ведьма! Пусть это будет злой колдун! – не согласилась Йожка.

- Давайте они как будто работают в паре, - предложила я. - Ведьма и колдун, злые-презлые!

- А почему они были злые-презлые? – подозрительно хлюпнула носом Йожка. - Их кто-то обидел? Как того коня кузнеца, на которого наехала телега, в то время как он защищал упавшую с него кузнецову дочку?

- Да, конь тогда был очень злой, никого к себе не подпускал, грозил затоптать, пока бабу Раю не позвали. Ему было очень страшно и больно, - Демку даже передернуло от воспоминаний.

Действительно, мерина тогда сильно покалечило, практически полностью содрав кожу с морды и правого бока. Чудом он не переломал ноги. Хорошо, за бабой Раей сразу послали. Она быстро успокоила мятущееся животное, и наложила исцеляющие заговоры.

- А после того, как баба Рая его вылечила, он опять стал добрым! – заявила Йожка то, что все итак знали. - А наши колдун с колдуньей выздровеют в конце сказки?

- Не выздровеют, а выздоровеют, - поправила я на автомате, и поспешила обрадовать сестренку: - Обязательно! Собственно, этот рыцарь… Был их сын!

- Они заколдовали собственного сына! – ахнула потрясенная Йожка, а Демка засопел. Он считал, что не пристало ему проявлять эмоции, тем более при двух сестрах, находящихся под его опекой. А то, что одна из них на десяток лет старше, право, никогда его не смущало.

- Наверно, он отказался участвовать в каких-то ихних темных делишках, - сделал глубокомысленный вывод Никодем. - Я же сразу сказал, что рыцарь этот – настоящий мужик!

- Не ихних, а их.

- Сеня, а разве правильно это – не слушать родителей? – решила все-таки уточнить сестренка.

- Главное – слушать свою совесть, - улыбнулась я ей. - Если слышишь ее хорошо, также хорошо, как свое сердце, то никогда не ошибешься!

- Получается, что родители рыцаря плохо ее слушали?

- Но родители его были очень несчастные люди, мы же решили, - напомнила я.

- Не люди, а колдун и колдунья, - напомнили уже мне.

- Точно.

- Так значит они превратили собственного сына… В волка? – решил Никодем.

- А почему в волка?

- Потому что волк – благородное животное! – восхитилась выдумкой брата Йожка.

- Дикое и неуправляемое, - важно кивнул Демка. - Ни с руки не ест, ни на ярмарке не выступает!