КИБЕРъКНЯЖИЧ: Гридень и Ратная школа!

— Тогда слушай и мотай на ус. По велению князя мы отвезём тебя и других меченных в столицу нашего княжества. Там вам предстоит освоить воинскую науку в Ратной школе и стать частью княжеской дружины, ну или сгинуть бесславно во время обучения.

Будь я в этот момент на земле, то спросил бы в ответ: "а что если я не хочу в эту вашу Ратную школу?". Но здесь так не принято. Постоянное военное положение из-за непрекращающихся стычек на границе диктует свои довольно суровые правила, о которых мне не раз доводилось слышать от деда.

Но страшило меня не столько само наказание за неповиновение представителям власти, сколько местный патриотизм. Если "свои" узнают, что я отказался защищать родину, то мигом заклеймят изгоем. Ведь служить в здешней армии не только прибыльно, но и почётно, а за места в княжеской дружине и вовсе борьба нешуточная ведётся. Весь местный люд свято верит, что служба в армии — это не повинность, а привилегия.

— Собирай пожитки Стоум, прощайся с роднёй у тебя час. Мы будем ждать.

Ну ничего, армия так армия — где наша не пропадала? Заделаюсь тыловым служакой. Думаю, однорукого калеку никто на передовую не отправит.

А может оно и к лучшему, что папка Ратаны протез мой похерил? Так выше шансы пристроиться на тёплое местечко — больше жалости вызову. Главное, показать армейскому командованию, что не зря меня Стоумом прозвали и котелок у меня варит отменно!

Народ начал потихоньку расходиться по своим делам и мне не оставалось ничего другого кроме как последовать совету волхва. Тем более дед уже призывно махал мне издали. Старик прямо лучился от счастья. То ли радовался тому, что наконец-то избавится от обузы в моём лице, то ли гордился тем, что на меня положил глаз сам Сварог. А может, и то и другое.

— Ох, порадовал старика на старости лет, слов нет. Это ж надо, в саму Ратную школу направили. Эх, даж завидно. И за что тебе оболтусу такая честь от самого Сварога?

— Кабы я знал, — я пожал плечами и последовал за дедом в сторону дома.

— Ладно, не суть. Сейчас важно другое: городище это тебе не деревня, там всё по-иному, так что слухай внимательно и запоминай. Ты простолюд, поэтому, когда встретишь кого из родовичей, держи язык на цепи, а то ждать беды — уж больно за честь они свою радеют. Ещё не заступай почём зря дорогу богатырям и сыновьям их витязям, эти бывают дурные на голову, силы много, а ума нет. С девками тоже поосторожней. Каждую встречную не щупай, сначала узнай кто-откуда, а то родичи её потом мудя тебе отрежут и к межевому столбу их прибьют, чтобы другим неповадно было…И самое главное едва не забыл, закон не нарушай, если не хочешь, чтобы тебя в чудо-юдо какое обратили, да погонщикам Велеса в услужение отдали.

И не понять, то ли всерьёз говорит, то ли просто шугает, чтобы я дров не наломал? Витязи, богатыри, чуды-юды какие-то — будто ни в цивилизованные места меня везти собираются, а в какую-то кунсткамеру со славянским налётом.

После таких наставлений ехать куда-то окончательно расхотелось, но дед был неумолим. Когда мы зашли в дом, он тут же принялся собирать мои нехитрые пожитки в свой потрёпанный армейский вещмешок. Ну точно решил от меня поскорее избавиться пердун старый. Ещё и песенку нехитрую напевал во время этого действа.

На сборы мы потратили едва ли пятую часть отведённого времени, после чего дед отконвоировал меня обратно к автобусу.

— На всякий случай, — старик украдкой всучил мне пачку купюр, перетянутую бечёвкой, и был таков.

Ни доброго напутственного слова, ни слёз я от него так и не дождался. Разве что, напоследок он сжал мне плечо ладонью да так сильно, что я чуть было не вскрикнул.

С десяток секунд я следил за тем, как старик удаляется от автобуса. С каждым шагом его спина становилась всё более согбенной, будто солдатская выправка постепенно покидала бывшего дружинника. А затем я всё понял…

"Ты ведь просто не хотел, чтобы я видел твою грусть, да старик? Долгие проводы — лишние слёзы, кажется так? Неужто побоялся, что я наделаю глупостей, если увижу твою слабину? Как всегда, чёрствый снаружи и чуткий внутри. Удивительно, как ты не растерял этой доброты во время войны? Спасибо, дедушка, я этого не забуду."

— Эй, старик! Не думай помирать, пока я не вернусь из столицы с новым рецептом медовухи!

Он запнулся. Всего на мгновение сбился с шага. А затем поступь отставного десятника вновь стала твёрдой как в былые годы. Его плечи расправились, и я поразился тому, какая же всё-таки широкая у него спина.

После того как дед скрылся из виду, я мысленно попрощался с родной деревней и только собрался ступить на подножку автобуса, как меня чуть не сбили с ног.

— Стоум, Стоум…не уезжай, — на моей шее повисла заплаканная Рада. — Я не хочу… не хочу, чтобы ты ехал!

Как будто я этого хочу? — вслух я этих крамольных слов, конечно же, не сказал. Вместо этого, погладил девушку по голове и напоследок вдохнул аромат её волос. Не знаю, какими травами она их моет, но этот запах всегда мне нравился. Такой свежий, будто воздух после грозы.

— Стоум, зараза! — с противоположного конца улицы на нас с Радой глядел кузнец. Глаза Добромила были налиты кровью, а пудовые кулаки стиснуты до скрипа. — ЗАШИБУ!!!

Ну дела! Неужто не мог подольше в своей кузне задержаться? Теперь проблем не оберёшься.

— Бывай, Кузнечик, — я чмокнул опешившую девчонку в губы и одним рывком вскочил на подножку тарахтящего автобуса.

Пора было делать ноги, иначе несущийся во весь опор кузнец мог довершить начатое, и тогда одним фингалом я не отделаюсь. Больно уж зол он на меня после увиденного.

Мало того что Добромил углядел, как я милуюсь с его любимой кровиночкой прямо на глазах у всего честного люда, так он ещё и стал свидетелем дерзкого поцелуя. Этого мне кузнец точно с рук не спустит, зашибёт как пить дать.

— Стой паскуда!!! Чтоб у тебя стручок между ног отсох, блудень малолетний!!!

Вслед отъезжающему автобусу неслись угрозы и проклятия. Ещё несколько секунд я наблюдал за тем, как грузный кузнец пытается угнаться за транспортным средством, а затем плюнул на это занятие и перебрался из тамбура в салон. Там меня уже ждали.

— Чую, будут у нас с тобой проблемы, — волхв неодобрительно покачал головой и вернулся к прерванному занятию — продолжил читать газету.

Помимо него, в салоне находился уже знакомый мне военный и одинокий мальчишка моего возраста. Пацанёнок смотрел на меня с явно заметным уважением и даже толикой зависти во взгляде. С чего бы это? Чтобы прояснить данный момент и заодно познакомиться я плюхнулся на лавку рядом с ним. И тут же об этом пожалел. То ли сиденье оказалось жестковаты, то ли у автобуса были не ахти какие амортизаторы, но я сразу прочувствовал задом все кочки и ухабы просёлочной дороги.

— Здрав будь, я Стоум, а тебя как звать?

— Молчан я, — мальчишка улыбнулся во все тридцать два зуба и тут же принялся без умолку тараторить как самая распоследняя сплетница. — А это что за девица была, суженная твоя? Ладная такая, пригожая. Мне б такую. А чего тебя побить пытались? Я через окно видел…

— Молчан, говоришь? — мальчишка под моим взглядом стушевался. — Как-то непохож.

— Да это всё мамка, кто же знал, что так получится? — малец виновато развёл руками и снова мне улыбнулся: чисто и открыто, без обиды и затаённой злобы.

Эх, не ребёнок, а святая простота. Ну как на такого сердиться? Язык у него, конечно, — то ещё помело, но камня за пазухой он не держит.

Может оно и к лучшему, что мне попался такой словоохотливый попутчик? Волхва и дружинника вряд ли удастся разговорить, а малец может чего интересного поведать. Мало ли где его подобрали? Да и любопытно мне, кто из богов приметил этого непоседу?

— А ты сам откуда, Молчан?

— Так соседи мы, из Слюдянки я. Утром подобрали, даже позавтракать толком не успел, — словно в подтверждение его слов, живот мальчишки заурчал.

Сдерживая улыбку, я кое-как расшнуровал левой рукой дедов вещмешок и извлёк на белый свет пару бутербродов из ржаного хлеба с салом и чесноком.

— Угощайся, чем боги послали.

— Охо, да ты меня от голодной смерти уберёг! Благодарствую, — Молчан не стал играть в благородство и тут же принял угощение. — Мммм, а пахнет как!

— На вкус не хуже.

Пока мальчишка утолял голод, я пялился сквозь мутноватое стекло на пробегающую за окном лесополосу. Судя по ощущениям ехали мы со скоростью едва ли большей, чем тридцать километров в час. Видать, движок под капотом автобуса стоял совсем маломощный, ну или водитель не хотел раньше времени ушатать простенькую рессорную подвеску.

— Скажи, Молчан, а ты чего-нибудь слыхал о меченных и об этой Ратной школе?

Поначалу я хотел разговорить волхва или второго сопровождающего, но быстро понял, что не по Сеньке шапка. Вряд ли княжьи люди начнут распинаться перед малолеткой, скорее уж отчитают нахала и будут правы.

— Конечно слыхал, как не слыхать, — покивал головой Молчан в очередной раз, кусая краюху хлеба с салом. — Школа та стоит всего в паре вёрст от Стужгорода. Сам я её не видал, но поговаривают размером она с небольшое городище. Учатся там дружинники из тех, что хотят попасть в старшую дружину, да такие вот как мы с тобой богами меченные.

О Стужгороде мне уже доводилось слышать ранее. Это огромный по местным меркам город, в центре которого расположена княжеская резиденция. Не думал, что мне столь скоро удастся там побывать. Виданное ли дело из глухой провинции и сразу в столицу одного из пяти княжеств — да я тот ещё счастливчик. Может, на правах меченного мне удастся выторговать себе и вожделенный протез или хотя бы включить его стоимость в долг будущей службы? Было бы неплохо.

— А ты каким покровителем помечен, я вот Велесу скотьему богу приглянулся? Буду живностью лесной верховодить, — пока я размышлял Молчан, расправился со вторым бутербродом и теперь выжидающе глядел на меня.

— Сварогом, — утолил я его любопытство.

— Ну тоже неплохо. Дело в хозяйстве нужное, — важно покивал Молчан.

— А тебе-то откуда знать?

Казалось, мои слова и насмешливый тон задели мальчишку. Он чуть покраснел и даже надулся как павлин.

— Оттудова! Живёт у нас в деревне тётка одна, а у неё сын как раз сварожич. Вот он её и навещает иногда. Так что видал я его в деле и не раз! Бывало возьмёт, ладони друг к дружке прижмёт, а после, как хлопнет ими оземь! Твердь тут же плывёт и форму теряет, что твой кисель! А сварожич потом как вдарит кулаком, словно молотом и на том месте уже не землица, а новенький плуг!

Ну очуметь! Если всё сказанное правда, то эти кузнецы-колдуны — те ещё тридэ-принтеры. Неужто не брехали по радио, и избранники Сварога и впрямь способны преобразовывать материю в различные предметы? Впрочем, пока сам своими глазами эти чудеса не увижу — не поверю. Мало ли чего там привиделось впечатлительному мальчишке. Может, с голодухи не тот гриб сожрал или медовухи нахлестал вот и померещилось.

Мою заминку парень расценил верно:

— Да не вру я, Род мне свидетель!

— А ну, хорош галдеть! — прикрикнул на нас безымянный вояка.

До следующего пункта назначения ехали молча. Дружинник дремал, волхв неустанно продолжал листать газету, а Молчан боялся лишний раз пернуть. Видать, служивые здесь в почёте, раз даже такой непоседа, как мой сосед затихарился.

Когда автобус снизил скорость и, покачиваясь на ухабах, заехал в небольшую деревеньку, я мысленно выдохнул. Наконец-то! За время короткой поездки моё седалище сплющилось как блин. Теперь же у меня появился шанс немного размять ноги и подышать свежим воздухом. Да и отлить бы не помешало.

Стоило автомобилю затормозить, как дружинник всхрапнул и тут же вскочил на ноги. После чего лихо поправил сбившуюся на затылок фуражку и поспешил следом за волхвом к выходу из автобуса. При этом ни походкой, ни выражением лица солдат не выдал того, что совсем недавно спал. Шагал он чётко и выверено, а глаза смотрели на мир с ясностью и остротой.

— Стоум, ты куда? — зашипел мне вдогонку Молчан, когда я потопал следом за служивыми.

— Куда-куда, кустики полить.

— Я тоже хочу.

— Ну так пошли.

— Боязно как-то без разрешения, — стушевался пацан.

— Тогда окошко приоткрой и туда дело сделай. Щас вся деревня сбежится на волхва глазеть, тебя никто и не заметит.

— Так-то оно так…

Дослушивать причитания мальца не стал. Деревенька за окнами виднелась совсем махонькая всего на семь домов, а следовательно, на проверку местной детворы у волхва уйдёт не особо много времени. К тому же среди девиц и парней может и не найтись тех, кто помечен богами, и тогда наша стоянка сократится ещё сильнее.

— …Мы здесь по велению князя нашего Стужгородского Ярослава Громового Сокола, ищем тех, кто отмечен богами. Дабы послужили они отчизне и славный люд от ворогов сберегли. Волей отца всего сущего бога богов Рода я призываю отроков и отроковиц выступить вперёд! Таково моё слово!

Проскочив за спиной у вещающего волхва, я прыснул в ближайший подлесок. Будь я на родине, то за подобный манёвр схлопотал бы статью за уклонение от воинской службы, здесь же удостоился лишь косого взгляда со стороны дружинника. Бывалому солдату и в голову не могло прийти, что кто-то в здравом уме надумает сбежать от почётной службы и уж тем более отказаться от обучения в Ратной школе. На такое мог пойти разве что юродивый.

Кружка медовухи всё-таки дала о себе знать и из рощи я выбрался нескоро. К тому моменту волхв уже толкнул заготовленную речь и даже успел распустить детишек после поверки. Рядом с ним осталась стоять лишь одна девочка-подросток. Худенькая и пока что нескладная, зато с огромными голубыми глазищами, в которых можно утонуть как в том озере. Она едва сдерживала слёзы.

— Стоум! А ну, живо полезай в самоходку, мы уезжаем! — скомандовал жрец, стоило мне продраться сквозь кусты шиповника обратно на пустырь.

Волхв выглядел одновременно обрадованным и при этом каким-то встревоженным. Он пальцами пробегал по древку посоха и нервно улыбался. От былой выдержки не осталось и следа. Похоже, пока я бегал по нужде, произошло нечто важное, раз уж даже главный слуга богов засуетился.

Вот те на, а как же время на сборы? Или девочке не нужно прощаться с родными и собирать вещи?

Впрочем, ответ на сей вопрос не заставил себя долго ждать. Не успел я юркнуть обратно в автобус, как из-за ближайшего дома выбежала зарёванная женщина, с увесистой котомкой на плече. Неизвестная сразу же кинулась к девочке, прижала ту к груди и начала что-то нашёптывать малышке на ухо. До меня доносились лишь отдельные обрывки фраз.

— Всё будет хорошо Голуба моя…Слушайся дядю волхва…Не плачь…Свидимся мы скоро…Пожитки вот соберём и за тобой в стольный град к Великому Князю поедем…Будем вместе в роскошных хоромах жить и горя не знать…

Хм, а мне такого не предлагали. Выходит, кому казарма в школе Ратной, а кому и хоромы светлые. Это ж кто её отметил, неужто сам бог богов Род постарался?

Через пяток минут мы в сопровождении жреца всё же забрались внутрь автобуса и я наконец понял к чему такая спешка. Волхв без промедления прокричал водителю:

— Разворачивай, возвращаемся в Стужгород!

— Да как так-то, старшой, неужто полупустые вертаться будем? — с чего-то взбеленился водила. — Не положено вроде…

— Меченная Родом нам попалась, роженица. Давай в ближайший город, а оттуда мы своим ходом на паровозе.

Смотри-ка, угадал!

В ответ со стороны водительской кабины послышался удивлённый присвист и уже спустя секунду автобус рванул с места в карьер. Повезло, что я успел усесться на сиденье, иначе точно навернулся бы во время крутого разворота и переломал себе все кости.

— Я Молчан, а тебя как звать? — будущий Велесов погонщик попытался разговорить нашу новую попутчицу, но не тут-то было, волхв молниеносно пресёк эти поползновения.

— Не твоего ума дело! — сказал как отрезал служивый. — С девицей почём зря не болтать, это обоих касается.

Молчан тут же стушевался и я понял, что дело нечисто. По всему выходило, что Род не сильно баловал своим вниманием смертных, но уж когда баловал, то делал это на совесть. Иначе волхв не стал бы носиться с девчонкой, как с писаной торбой. Видать, была в ней некая сверхценность, которую я пока не мог разглядеть.

Эх, будь у меня побольше сведений об этом мире, возможно и узнал бы правду, а так остаётся лишь гадать и додумывать.

Что мне известно о Роде? Он создатель всего живого и сущего, отец остальных богов и самый почитаемый в народе покровитель. Ему поклоняются все от мало до велика, независимо от пола и рода деятельности. Его чтут и пастухи, и дружинники. И нет в Славии человека, который бы не привечал Рода, как второго отца.

Можно ли, отталкиваясь от столь куцей информации, сделать какие-то выводы? Вряд ли. Разве что догадки. Возможно, Род, как и Сварог, даровал своим избранникам контроль над материей, но только не над мёртвой, как это делал Небесный кузнец, а над живой? Или дозволял своим любимчикам созидать нечто новое доселе невиданное, кто знает?

Ясно одно, Голуба крайне важна. Именно поэтому волхв всячески оберегал девочку от наших поползновений. Всю дорогу до ближайшего города он глаз с неё не спускал, даже полюбившуюся газету и ту отложил в сторону.

Меченная Родом от столь пристального внимания заметно нервничала, но возражать жрецу не смела, она лишь кротко опускала взгляд и теребила подол сарафана. Расслабилась Голуба только тогда, когда мы, спустя четыре часа, пересекли городскую границу. Да и то исключительно потому, что у её надзирателя появилось дело к нашему шофёру.

Стоило автомобилю проехать через контрольно-пропускной пункт — этакую будку с самым настоящим шлагбаумом, как волхв тут же дал новое указание водителю:

— Мчи сразу на вокзал!

Глава 3

Столица. Она впечатляла. Даже из окна вагона я мог оценить её величие.

Стужгород разительно отличался от того провинциального городка, из которого мы выехали на поезде. Ладные чистые улицы, добротные трёх-пяти этажные дома с качественной облицовкой и на удивление ровные дороги. После захудалой деревушки такого я не ожидал. Думал, будет похуже.

А тем временем поезд потихоньку тормозил и мы впятером должны были вскоре покинуть уютный вагон.

— Борислав, возьмёшь мальчишек, выправишь им документы в канцелярии, а затем доставишь в Ратную школу, — распорядился волхв. — Я же с девочкой направляюсь прямиком в здание Княжьего совета. Надо поскорее выделить ей охрану и отправить роженицу на попечение Великого князя.

— Вас понял, — кивнул сопровождающий нас дружинник и приложил кулак к груди. — Честь дружине!