Муж любовницы моего мужа

1. Мой муж спит с вашей женой

Миллионер с брутальной внешностью, ходячий секс и позорный рогоносец — это всё он, Кирилл Ярцев. Я влюбилась в него не с первого взгляда, а с первого поцелуя.

Целовался он как бог.

Приблизительно в сто раз лучше моего мужа.

Ярцев приезжал на стрижку раз в три недели. Всегда в одно и то же время, в восемь часов вечера. Никогда не опаздывал. Снимал пиджак, вешал на плечики и садился в кресло. Его телохранитель занимал пост наблюдения на крыльце парикмахерской. Водитель курил, стоя у лимузина и задумчиво разглядывая центральную площадь Мухобора.

Ничего интересного там не было: ж/д станция, отделение полиции, минимаркет, кафе «Муха-бар» и салон красоты «Натали». «Натали» — в честь моей свекрови Натальи Петровны, которая владела и салоном, и магазином, и кое-чем ещё в посёлке. Мне повезло выйти замуж за единственного сына успешной бизнесвумен. Она и пристроила меня в парикмахерскую. А год назад «Натали» начал посещать господин Ярцев, спасибо ему огромное, чёрт бы его побрал.

Стригся Ярцев только у меня, другие мастера его не интересовали. Перед уходом он клал на столик десять тысяч, хотя я сразу предупредила, что цена мужской модельной стрижки — восемьсот рублей. Эти безумные чаевые составляли половину моей зарплаты.

— Как обычно, Кирилл Олегович? — спросила я, пряча за вымученной улыбкой нервозность. — Или сегодня попробуем что-нибудь новенькое?

Ярцев молча покачал головой, словно ему лень было разговаривать после длинного трудового дня. Первые разы он внимательно следил за моей работой, глядя в зеркало пронзительными голубыми глазами, а потом, видимо, поверил, что стричь я умею и не отчекрыжу ему ухо в порыве усердия. Он перестал меня контролировать и расслабленно закрывал глаза, когда я приступала к мытью головы.

У него был череп идеальной формы, густые тёмные волосы и правильные черты лица. Всегда чисто выбрит, в ноздрях никаких лишних волосков, и даже морщин меньше, чем положено в его возрасте. Ему было тридцать восемь, но выглядел он ненамного старше моего двадцатипятилетнего мужа. Лишь атрибуты роскоши — дорогой автомобиль, элегантный костюм, золотые швейцарские часы — говорили о том, что его и моего мужа разделяла социальная пропасть. Кирилл Олегович — хозяин жизни, купающийся в богатстве, а мой Димка — лошадиный доктор, купающийся в навозе.

Поразительно, но Зоя Ярцева предпочитала спать с моим мужем, а не со своим. Неказистый мухоборский ветеринар возбуждал её больше, чем питерский миллионер, с которым она прожила двадцать счастливых (как утверждали таблоиды) лет.

От этой мысли, царапавшей сердце острыми когтями, у меня вырвался тихий стон. О том, что Димка закрутил роман со своей начальницей Зоей Эдуардовной, я узнала позавчера, но до сих пор не смирилась с шокирующей новостью. Димка и Зоя Эдуардовна? Мне казалось, что я сплю и вижу дурной сон. Хотелось проснуться, прижаться к мужу и поведать о ночном кошмаре. И чтобы Димка сказал: «Глупая, я никогда тебе не изменю, я люблю тебя больше всех». Когда-то он такое говорил, но это было давно, ещё до свадьбы.

Лёжа головой в мойке, Кирилл Олегович открыл глаза и взглянул на меня снизу вверх:

— Маша, с тобой всё в порядке?

Ну конечно, всё в порядке! Если не считать того, что пресыщенная светская львица и спасительница старых больных лошадок соблазнила моего мужа, — ветеринара из «Ярцевских конюшен». Уверена, это было нетрудно. Димка меня любил, но пять лет в браке — это пять лет в браке. Я читала, что каждой паре отмерена тысяча сексов, а после этого страсть затухает. Если это правда, то мы свою тысячу сексов давно прое… потратили. Мы были первыми друг у друга. И единственными, как я считала до позавчерашнего дня, когда по дурости залезла в Димкин телефон. А та-а-ам… Фотографии, переписка, голосовые сообщения! Даже видео попалось. Дима снимал, как по манежу бегает Глюкоза, оправившаяся от недавней болезни. Но проблема была не в кобыле, а в словах мужа: «Она так соскучилась по своей наезднице! Почти так же сильно, как и я!». То есть ветеринар сильнее соскучился по наезднице, чем кобыла. Как трогательно!

— Всё хорошо, — выдавила я. — Правда.

Кирилл Олегович обладал звериным чутьём. Почувствовал, что я вру. Выпрямился в кресле и стащил с моего плеча приготовленное полотенце. Вытер волосы, успевшие намокнуть на макушке.

— Рассказывай, что стряслось, — потребовал он.

И мне так захотелось всё ему рассказать!

С мамой я своими трудностями не делилась: ей хватало проблем, которые доставлял Стасик, мой младший брат. Он связался с цыганами, начал курить и грубить взрослым. Недавно приезжал участковый, провёл с мамой беседу о вреде наркотиков. Мол, цыгане известные барыги, могли Стасика подсадить. Просил быть настороже и при малейшем подозрении обращаться к нему за помощью. Хотя чем он мог помочь? Мама с нетерпением ждала весеннего призыва в армию. Надеялась, что армия вправит мозги восемнадцатилетнему шалопаю. Стасик криво усмехался: «Ну-ну!» и перекатывал в зубах спичку. Он вымахал за последний год до ста девяноста сантиметров и выглядел как здоровый лось, только ум остался детским.

Со свекровушкой обсуждать измену Димы — бесполезная трата времени. Не о такой жене для своего сына она мечтала. Не о парикмахерше. Димка закончил ветеринарную академию, а я даже не поступила в вуз. Меня не тянуло в экономику или педагогику. Я хотела делать людей красивыми. Поэтому после школы я накопила небольшую сумму и потратила на курсы парикмахеров. Мне показали в общих чертах, как стричь и красить, а всему остальному я бесплатно научилась в интернете. Я бы продолжила обучение, мне хотелось стать стилистом международного класса, но это требовало денежных вложений и поездок в Санкт-Петербург. Или за границу. Невыполнимая мечта. У меня даже загранпаспорта не было.

Выворачивать душу подругам, которые остались жить в Мухоборе, меня тоже не тянуло. После замужества и рождения детей они уже не так нетерпимо относились к мужским изменам. Не смылится и ладно. Лишь бы не пил, не бил и приносил в дом деньги. Я единственная пока не родила, хотя мне исполнилось двадцать пять лет. Я догадывалась, что посоветуют подруги: роди ребёнка — и муж перебесится, бросит любовницу, вернётся в семью. То, что их мужья после рождения детей не перебесились, ничего не меняло. А мне было противно рожать ребёнка, чтобы удержать мужа. Я не верила в действенность этого метода.

Но Кирилл Олегович Ярцев — не мама, не свекровь и не подружки.

Он-то поймёт меня лучше всех.

Должен понять!

Он такой же пострадавший, как и я. Если я расскажу ему о романе Димки и Зои Эдуардовны, он сможет мне реально помочь. Не просто позлорадствует, пожалеет или отмахнётся, мол, разводись, если не согласна терпеть измены, а вынудит Димку разорвать отношения с Зоей. Вернее, наоборот, он заставит свою развратную жену бросить моего глупого мужа, потерявшего разум от внимания богатой женщины. И красивой, конечно же. Зоя была ослепительно красива. Намного красивей меня, хотя и старше на тринадцать лет. И на столько же килограммов худее.

Чем дольше я размышляла, тем яснее понимала: только Ярцев способен мне помочь не на словах, а на деле.

— Это связано с безопасностью? — спросил Кирилл Олегович.

— Что? — не поняла я.

— К тебе кто-то приходил? О чём-то просил? Давай я позову Виктора, и ты всё ему расскажешь, — он уже собирался махнуть в окно телохранителю.

— Господи, нет! Никто ко мне не приходил и о вас не спрашивал. Это личное, — созналась я.

— Говори, — приказал он властным тоном.

Я глубоко вздохнула и бросилась в омут с головой:

— Мне изменяет муж.

Кирилл Олегович моргнул несколько раз, словно моё признание поставило его в тупик.

— Сочувствую, — произнёс он довольно сухо. Ему явно было плевать на чужие семейные неурядицы. — Не можешь работать? Ладно, я приеду в другое время.

— Да не в этом дело…

— А в чём?

— В том, что мой муж спит с вашей женой, — выдавила я.

Кирилл Олегович уставился на меня холодными голубыми глазами, в которых явственно читалось раздражение. Ещё бы, узнать об измене жены от парикмахера — это вам не баран чихнул.

— Напомни, кто твой муж?

Ничего себе вопросики! Неужели Ярцев не знал, кто работал у них на конюшне? Или бизнес на лошадках — чисто Зоино развлечение, а Кирилл Олегович занимался исключительно нефтью? Или газом? Я не помнила. В общем, чем-то супер-прибыльным.

— Мой муж — Дмитрий Истомин, — ответила я. — Он ветеринар в «Ярцевских конюшнях». Уже три года, с тех пор, как закончил академию. Неужели вы не слышали?

— Да, теперь вспомнил, Дима Истомин… — он немного смутился, но быстро взял себя в руки. — А с чего ты взяла, что они встречаются?

«Встречаются»! Да трахаются они на рабочем месте, а не встречаются. Прямо на её директорском столе или в сарае на тюках с сеном.

— Я залезла в телефон мужа, а там переписка и фотографии, — честно ответила я.

— А тебя в школе не учили, что нельзя читать чужие письма? — Кирилл Олегович бросил полотенце на умывальник, подошёл к шкафчику и снял с вешалки пиджак.

Он что, собирался сбежать?! Я думала, он иначе отреагирует на новость — без агрессии в мою сторону, а с пониманием и сочувствием. Всё-таки мы оказались в одной лодке. В дырявой лодке, идущей ко дну. Но вместо поддержки он разозлился, как будто это я была виновата, что его Зоя спуталась с моим Димой!

— Это не чужие письма! Это переписка моего мужа, который обещал хранить верность до самой смерти. В болезни и здравии, и всякое такое!

Кирилл Олегович надел пиджак, не глядя в мою сторону.

— Почему вы молчите? Из-за того, что я рассказала вам правду о Зое Эдуардовне и Диме, вы уйдёте с мокрой головой? А как же стрижка?

— В другой раз.

— Хотите, я посушу вам волосы?

— Не надо.

— У меня ощущение, что я сделала что-то плохое, — сказала я с горечью. — Ну правильно, в старину гонцу, который приносил плохие вести, отрубали голову. А вы просто смените парикмахера.

И лишите человека половины заработка. Я не представляла, как мы будем жить, если моя зарплата уменьшится вдвое. Она и так была небольшой. Мы с Димой откладывали деньги на покупку дома, потому что жить со свекровью было невыносимо. У меня сдавали нервы. Наталья Петровна и святого бы довела до бешенства своими советами и поучениями.

— А чего ты ожидала? — Ярцев повернулся ко мне. — На что рассчитывала, когда завела этот разговор?

Это был не риторический вопрос, он реально ждал ответа. И я ответила:

— Я рассчитывала, что вы поговорите с женой и заставите её расстаться с Димой. Не в том смысле, чтобы она его уволила, а чтобы прекратила с ним… — я хотела сказать «кувыркаться», но выбрала более мягкое выражение: — общаться. Разве это не в ваших интересах? Или вас всё устраивает?

Если да, то это полный дурдом! Брутальный миллионер-красавчик царапает рогами потолок и считает это нормальным! Что в Зое Ярцевой такого уникального, что мужчины готовы терпеть соперников?

— А почему ты сама не поговоришь с мужем, если тебе неприятно их общение?

— А вам приятно? — снова спросила я.

— Тебя это не касается.

— Ну почему же? — возразила я. — Если вам всё равно, с кем спит ваша жена, то на моей семье можно ставить крест.

Он поднял брови. Я пояснила:

— Он выберет её, а не меня. Очевидно же. Если Зою Эдуардовну ничего не сдерживает и никто не ограничивает… — я сглотнула горькую слюну, — то у Димы нет причин с ней расставаться.

— Обычно мужчины прекращают отношения на стороне ради сохранения семьи, а не потому, что любовницу кто-то ограничивает. Или он совсем тебя не любит?

Взгляд Кирилла Олеговича скользнул по моей фигуре — впервые за те пятнадцать раз, что мы встречались. Он словно оценивал мою женскую привлекательность. По его лицу трудно было понять, на сколько он меня оценил, но уж точно не на десять баллов из десяти. Лично я дала бы себе три балла. В лучшем случае пять, если надеть утягивающее бельё и туфли на высоких каблуках.

— Да любит он меня, — кисло ответила я. — Ну, раньше любил по крайней мере… Но в последнее время многое изменилось. У нас четыре месяца не было секса.

Кирилл Олегович издал непонятный звук — то ли хмыкание, то ли покашливание.

— Вы слышали, что любовь живёт три года? — продолжила я. — В среднем это тысяча сексов. Мы свою тысячу уже потратили, так что неудивительно, что Диму потянуло на сторону. Со всеми такое происходит, не только с нами.

— Я не верю в теорию про три года.

Мне стало смешно. Он женат двадцать лет! Жена изменяет ему с молодым ветеринаром, и — даю косу на отсечение! — он не первый и не единственный её любовник! Не исключено, что она всех парней на конюшне перепробовала. А Ярцев не верит, что любовь проходит через три года. Живёт как в сказке! Как в параллельной реальности, где люди друг другу не надоедают, а каждый секс такой же офигенный, как в медовый месяц.

— Ещё скажите, что верите в вечную любовь.

— Да, Маша, верю, — спокойно ответил он.

Он достал из бумажника две купюры по пять тысяч и положил на столик у зеркала. Он всегда так делал. Но сегодня я этих денег не заработала. Меня окатило стыдом, щёки вспыхнули.

— Подождите! — крикнула я, когда Кирилл Олегович открыл входную дверь. — Мне не нужны ваши подачки!

Я взяла деньги и побежала вслед за ним. На пороге меня перехватил Виктор — бычара лет тридцати в строгом чёрном костюме. Стальные пальцы сомкнулись на талии:

— Стой здесь и не двигайся, — сказал он таким голосом, что я сразу же замерла на месте.

С человеком, у которого под пиджаком видна пистолетная кобура, лучше не спорить. Кирилл Олегович, не оглядываясь, сел в лимузин, а водитель почтительно захлопнул за ним дверь. Только тогда Виктор отпустил меня и направился к машине. Уехали они по-английски, не прощаясь.

Я стояла на крыльце в тонком платье, осенний ветер трепал бумажки в моих руках. Я чувствовала себя дважды оплёванной. Первый раз — мужем, второй — мужем любовницы моего мужа. Прекрасно!

Со стороны «Муха-бара» ко мне на всех парах неслась свекровь.

— Чё случилось? — с разбегу набросилась она. — Чё ты не постригла Кирилла Олеговича?

Наталья Петровна любила прихвастнуть в разговоре, что в её салон ездит сам миллионер Ярцев. В городе-то таких хороших мастеров нет. Только в «Натали». Тряслась над ним, как Кощей над яйцом, чай-кофе-свежий номер женского журнала, улыбка до ушей. Она бы сама его стригла, но Кирилл Олегович настоял на моей кандидатуре. Он хотел только Машу Истомину.

А раньше ко мне ходила Зоя Ярцева — подровнять и покрасить свои роскошные рыжие волосы. Ей было удобно: мастер — жена сотрудника, конюшня рядом, всегда можно заскочить в салон по дороге домой или на работу. Мы частенько болтали о конюшне и лошадях. Зоя была ими одержима. Глюкоза, Вендетта, Гром — она могла рассказывать о них бесконечно. О Димке мы тоже говорили — о том, как он счастлив, что нашёл классную работу в родном посёлке. В Мухоборе тяжко с вакансиями, а в «Ярцевских конюшнях» хорошая зарплата, замечательный коллектив и лошадки его любимые. О чём ещё мечтать вчерашнему выпускнику академии?

В то время они ещё не трахались. А год назад Зоя сообщила, что решила поменять имидж и больше не будет ходить в салон. Подарила мне коробку бельгийских конфет, наговорила тёплых слов. Я ещё удивилась, зачем такой красавице менять имидж? Какая-то глупая отмазка. А сейчас всё встало на свои места. Видимо, в то время у них началась интрижка, и Зое стало стыдно смотреть мне в глаза. Возможно, она опасалась, что я устрою истерику или из мести испорчу волосы. Как бы там ни было, она перестала приезжать в «Натали», но в качестве компенсации послала ко мне своего мужа.

Миллионера, брутала, рогача.

Которого сегодня я потеряла как клиента.

Эх, зря я рассказала Ярцеву об измене Зои! Пользы мне это не принесло, а вред очевиден.

— Чё он убежал-то нестриженый? — допытывалась Наталья Петровна.

— Срочные дела, — соврала я.

— Какие ещё дела? Зря он, что ли, ехал пятьдесят километров? Не мог отложить дела на сорок минут?

— Он мне не отчитывается, — буркнула я и ушла в салон.

Нужно было убрать рабочее место, помыть пол и закрыть заведение. Свекровь просочилась за мной:

— Ты его перезаписала на другой день?

— Нет.

— Почему?

— Он не просил.

У Натальи Петровны от негодования расширились глаза:

— Маш, ты же понимаешь, что случится, если Кирилл Олегович перестанет к нам ездить?