Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну, да, Василиса Микулишна я, жена Ставра Годиновича. Ну, что застыла-то, Светлана? Заходи…
Зашла Светлана, шубу сняла, сарафан-летник поправила, села за стол. Василиса Микулишна яства разные поставила: и пирожки, и репу печёную, и яблоки мочёные, и щи, и суп и мясом и грибами, и хлеб большой…
Кушает Светлана, удивляется, а Василиса Микулишна ей во двор рукой показывает и говорит:
– Вот, полюбуйся на мужа моего, Ставра Годиновича, богатыря, которому равного нет!
И впрямь, во дворе ходит мужчина в богатой рубахе с бородой русой, чуть седой настолько крепкий, мускулистый, в плечах две сажени косые, ростом – почти великан, как гора стальная. То взял топор пудов восемь и с легкостью дрова рубить стал, то холодной водой обливался, закалялся, то стал брать подковы, копья, кочерги, ухваты и сворачивать в кренделя!
Светлану это ошарашило, но она нашла в себе силы спросить у Василисы Микулишны:
– Всё это дивно, но ответь, пожалуйста, правду говорят, что вы со Ставром грабите, обижаете всех, а ещё хотите царицу Василису Премудрую с царём Ильёй Муромцем погубить, чтобы самим стать царём и царицей Абалака?
– Что ты, не смеши, – протянула Василиса Микулишна – наговаривают из зависти, что мы о Ставром счастливы так…
Светлана косу светлую под полог кокошника убрала, шубу накинула и пошла со словами:
– Ну, что ж, извините, если чем обидела, благодарствуйте за гостеприимство…
Пошла Светлана к озеру, а там уже все собрались: и Василиса Премудрая с Ильёй и Алёшей, и Снегурочка с Дедушкой Морозом, и русалочка Улита, вопрошают скорее наперебой:
– Ну, что? Что узнала, что скажешь?
– А то и скажу, друзья мои, что зря вы боитесь, тревожитесь, да на хороших людей добрых наговариваете! Зачем обижаете зазря людей хороших? – спрашивает в ответ недоумённо Светлана.
Все собравшиеся уставились на Светлану, как на чудо-юдо, и воскликнули:
– Светлана!!! Глупышка!!! Ты что говоришь?! Поганку что ли съела? Ты что, поверила той пурге, что они тебе нагнали, обманулась?! Так знай, мы все тоже сначала доброжелательно их приняли, а только год спустя после знакомства увидели их истинное лицо! Не попадайся, Светлана, на удочку их, они хитры, как лисы!
Светлана с полным недоумением в круглых светло-зелёных глазах постояла, молча, а потом протянула тихо:
– Ну,… посмотрим,… я пока ещё ничего не поняла…
Светлана вызвалась помочь Илье проводить в терем Василису Премудрую, шли они по скрипучим сугробам снежным у деревянного частокола Абалака, когда вдруг им перегородил путь Ставр Годинович с палицей тяжёлой и грубо крикнул на Илью:
– Эй, Илья, не богатырь, а так, ничтожество, надоело мне с женой на вторых ролях после тебя с твоей бабёнки глупой быть, так что кончаем уже разборки наши, давай, уходи с моей дороги, всё равно царь из тебя совершенно бесхребетный!
Илья возмутился, гневно сверкнул очами карими, раскраснелся, достал меч со словами:
– Ставр, ты прекратишь такие речи оскорбительные когда-нибудь или нет?! Я тебе запрещаю так разговаривать со мной и с женой моей любезной! Я уже дважды тебе говорил: не отдадим мы с жёнушкой Василисой Премудрой вам с Василисой Микулишной власть в Абалаке, и сейчас говорю, а не успокоишься, Ставр, будет бой!!!
И схватились Ставр за палицу, а Илья за меч и начался бой, оружие звенит неприятно резко…
Светлана стояла бледная от ужаса, как снег, и мысленно ругала себя: «О, как же быстро я правду-то увидела и услышала! Как же я так обманулась первым впечатлением? Почему, глупая, друзьям проверенным не поверила? Это слава Богу, что Ставр так быстро себя выдал, а то я ещё так долго бы с пеленой на глазах ходила!».
И снова Светлане старая песня вспомнилась:
«Ой, лязг, звон меч об меч!
Зачем в битве нужна речь?
Снова не ради удали простой,
А за мир и за добро идёт бой!
Бой святой, тяжёлый, правый,
И совсем не ради пустой славы,
Кого хочешь, здесь расспроси:
Бой во имя блага Святой Руси!»…
Вдруг послышался надменных ехидный смех, все повернули головы на звук, оставив битву, и увидели, что Снегурочка стоит к столбу деревянном цепями тяжкими прикованная, а под ногами хворост лежит. Рядом же стоит Василиса Микулишна с факелом в руке, с язвительностью смеётся и кричит:
– Эй, там, оставьте мужа моего, пропустите, а не то подожгу хворост и растает ваша Снегурочка ненаглядная! Рука не дрогнет у меня, не пожалею!
Бедная Снегурочка! Стоит в цепях этих тяжеленных красивая и хрупкая, как куколка миниатюрная, светлая коса растрепалась, сама от страха дрожит, глазки зажмурила, по белому, как у Ангела, лику слёзы текут…
Светлана от ужаса за голову схватилась и мысленно стала себя костерить, что допустила такое, а Дедушка Мороз бежит через снежные ухабы, шапка слетела, падает, плачет слезами горючими:
– Кто-нибудь, внученьку лапочку спасите мою, пожалейте юность её, старость мою, Христа ради умоляю…
… Илья Муромец меч на снег положил, от Ставра отошёл и процедил:
– Всё, безоружен я, Ставр Годинович, муж твой, свободен, выполнил я, что ты сказала, отпускай Снегурочку!
Василиса Микулишна злорадно посмеялась, косы чёрные откинула и ответила:
– Что ж, так лучше! Привыкайте уже постепенно повиноваться, потому что Абалаком скоро я буду править!
После чего Василиса Микулишна меч достала и одним лёгким взмахом все цепи на Снегурочке разрубила.
Напугавшаяся Снегурочка сознание потеряла и упала прямо на руки плачущего уже от счастья Дедушки Мороза. Уложили Снегурочку на кровать в тереме царском отдыхать, водичкой холодной сбрызнули, тогда она уже очнулась, глаза голубые распахнула и изрекла:
– Слава Господу нашему Всемилостивому Иисусу Христу, помиловал, живой я осталась, а то я уже мылено к вечной жизни в раю себя настраивала там, у столба…
А Светлана со слезами стала всех друзей по очереди обнимать и прощения просить:
– Родные мои, простите меня! Простите, пожалуйста, я не полагала, что всё так серьёзно и страшно, что Ставр Годинович и Василиса Микулишна так опасны и жестоки!
Василиса Премудрая Илью обняла, изумрудными глазами ласково посмотрела на всех и ответила:
– Ладно, Светлана, бывает, не казни себя, не кори зазря, хорошо, что Господь помиловал, живы все, мы сами не ожидали, что так они далеко в жестокости зайдут. Давайте лучше все думать, как можно справиться, одолеть Ставра и Василису Микулишну…
Алёша Попович голубыми глазами весело блеснул и предложил:
– А в чём проблема? Почему мы такую наглость терпеть должны? Я и Илья возьмём по мечу хорошему, кольчуги с шеломами наденем и сразимся со Ставром Годиновичем и Василисой Микулишной!
– Да, конечно! И сразу же оба в рай отправитесь, оставив Василису Премудрую и Светлану вдовами! – недовольно произнёс, нахмурившись, Дедушка Мороз – Нет, не одолеет Ставра Годиновича и Василису Микулишну никто, кроме Настасьи Микулишны, младшей сестры жены Ставра. Равной ей ни богатырши, ни богатыря никогда не было и не будет на земле русской, ибо силушка её не в оружии диковинном, ни в силе физической, выглядит она обыкновенной стройной девицей милой. Но за доброту души её дал ей Бог особый дар: если выпьет она три ушата святой воды, то непобедимой становится…
Василиса Премудрая, Снегурочка и Светлана одновременно плечами пожали с вытянутыми лицами и спросили:
– Дедушка Мороз, а почему же никто не видел ни разу Настасью Микулишну?
Дедушка Мороз сел на стул резной деревянный и стал объяснять:
– Дело в том, что старшая сестра, Василиса Микулишна, Настасью невзлюбила люто, и, когда отошёл ко Господу их отец, купец богатый Микула, Василиса Микулишна стала над сестрой всячески издеваться: и словами бранными обидными оскорбляла, и работу грязную всю поручала, и по лицу светлому била, и за косы светлые таскала, и на холод в рубахе с сарафанчиком выгоняла. И так было, пока Василиса Микулишна замуж за Ставра Годиновича не вышла, только тогда сестру на волю отпустила. От обиды, горя, одиночества и страха закрылась тогда Настасья в крошечной избушке-лачужке на краю Абалака и старается не выходить лишний раз оттуда…
– Бедная Настасья! Пойдёмте просить её сражаться с Василисой Микулишной, и будем помогать ей жизнь заново наладить, чтобы ту боль, ту обиду и страх забыла она… – изрекла Светлана и с Дедушкой Морозом пошла к избушке Настасьи…
Подошли к махонькой избушке, Дедушка мороз в дверь постучал и басом произнёс:
– Настасья прекрасная, Настасья-Настасья, двери гостям отвори, да гостей в избушку-лачужку пусти…
Дверь отворилась и на пороге появилась девица красная со светло-русыми косами, глазами большими серыми, в рубашке светло-голубой с золотым крестиком нательным, с украшением на лбу цветочной повязкой из бисера, а ногах лапти простые.
– Здравствуй, Настасья Микулишна, поговорить мы пришли с тобой… – произнёс Дедушка Мороз той девице.
– Что ж, проходите, Дедушка Мороз, садитесь за стол, уж не обессудьте, что угощение простовато, что Бог послал. Да и женщина, что с вами, пусть проходит, присаживается, познакомите нас, кто такая… – достаточно приветливо, но без тени радости или улыбки ответила Настасья.
Светлана шубку расписную сняла, вошла вместе с Дедушкой Морозом в горницу, тихо села за стол и осмотрелась. Да, убранство горницы скудное было: лубочные иконы Христа, Богородицы и Святой Троицы в красном углу, стол со стульями самые простые деревянные, лавка, накрытая простынкой, печка русская, а в самом углу большой кованый сундук и большой ушат.
Поставила Настасья на стол Светлане и Дедушке Морозу кашу гречневую с салом да хлеб с маслом со словами:
– Угощайтесь, гости дорогие, да говорите, за каким таким делом пожаловали вы ко мне…
Дедушка Мороз броду седую длинную поправил и начал речь:
– Настасья Микулишна, ты, наверное, слышала, знаешь, что сестра твоя старшая, богатырша Василиса Микулишна с мужем Ставром Годиновичем всякое зло и обиду жителям Абалака давно творят, а сейчас совсем, разбойники окаянные , распоясались, хотят погубить царицу Василису Премудрую с царём-богатырём Ильёй Муромцем и самим править Абалаком сказочным. Ты, зная и сестру, и мужа её, понимаешь, что ничего хорошего они не сделают, а только горе всем принесут. Ты – самая сильная из богатырей на всём свете белом, никто, кроме тебя их не одолеет, не победит, не приструнит. Вот, и я, и Светлана, богатырша, жена Алёши Поповича, о которой ты, может, слышала, что она семь лет назад Марью Моревну одолела в бою и изгнала, пришли просить тебя от имени всех жителей сказочного Абалака: выпей три ушата святой воды и сразись с сестрой и мужем её в бою честном…
Светлана скромно отвела взгляд глаз светло-зелёных, кокошник чуть-чуть на лоб сильнее надвинула, а Настасья послушала всё это, молча, без звука единого, откинула за спину косы светло-русые, и со скорбью в глазах серых ответила:
– Ой, нет, нет, нет, не просите даже, не хочу, не могу, не буду. Да, я знаю о задумках недобрых сестры моей, слышала я и о Светлане и её победе над Марьей Моревной, но вот пусть Светлана и идёт сражаться, а я сказала: нет! Не могу я, Василиса – сестра моя, не по-христиански это будет. Да и я её и боюсь ужасно, до дрожи, и обижаюсь сильно, что так жестоко она со мной обращалась, и била, и на мороз босиком выгоняла, и работой чёрной тяжёлой загружала, в, общем, так не люблю её, что и видеть, и вспоминать-то имя её не желаю! Нет в моей жизни её сейчас, и слава Богу!
Светлана с мольбой во взгляде и на лице обратилась к Настасье:
– Да, все понимают, тяжело забыть, пережить унижения такие, очень тяжело идти на бой с сестрой, но, неужели ты подведёшь всех, оставишь в беде? Не по-христиански не с сестрой-разбойницей сразиться, а не по-христиански бросить нас в такой беде! Только ты можешь ведь победить этих злодеев двух! Мы все умоляем…
Настасья бисерное украшение поправила, глаза закрыла и твёрдо ответила:
– Прекратите уговаривать меня! Не хочу, не могу, я объяснила, почему. Да и не обязана я вам свои чувства выкладывать, как на исповеди. Раз сказала «нет», значит, нет!
– Но, Настасья, милая, послушай меня, человека пожилого и мудрого… – начал Дедушка Мороз, но Настасья прервала его тем же тоном:
– Я сказала нет, значит, нет! У вас ещё есть другие дела или разговоры ко мне? Нет? Значит, идти можете, долго здоровьица вам, не обессудьте!
Дедушка Мороз и Светлана встали, поблагодарили и пошли в терем Василисы Премудрой и Ильи. Светлана немного задержалась на пороге избёнки и слышала, как зарыдала Настасья.
«Мдаа, тяжёлый случай, ведь она действительно могла бы всех спасти, но она не решиться идти в бой, просто потому что сестра её так запугала когда-то…».
Пришли в терем Дедушка Мороз и Светлана несчастные, а им навстречу выходят Василиса Премудрая в царских парчовых одеждах и Снегурочка, спрашивают радостно:
– Мы уже всем друзьям в Абалаке о Настасье рассказали, даже к озеру сходили, Улите с водяным сообщили, так что, когда бой будет?
Светлана покраснела и буркнула:
– Рано всем сообщили, не будет боя, отказалась наотрез Настасья сражаться, нечему радоваться пока. Давайте все соберёмся у озера, будем думать, что мы можем ещё сделать…
Собрались все у озера, и Светлана с Алёшей Поповичем, и Илья с Василисой Премудрой, и Дедушка Мороз со Снегурочкой, и русалочка Улита с водяным, и Добрыня пришёл, хоть его никто не звал ( не любили его за то, что предал он своих друзей семь лет назад, в бою с Марьей Моревной), стали толковать, что же делать теперь, как с бедой страшной справится…
… Нет ни одной думы путной, растерялись, расстроились все, Василиса Премудрая плачет…
Тут Добрыня Никитич не выдержал и крикнул:
– Да Илья, Алёша, что вы за богатыри, за мужики такие малодушные, как девицы?! Тряпки вы, а не мужики! Разве царь Иван Святогорович и Марья-искусница этого хотели бы увидеть? Нет! Я, хоть и предал тогда, и отрабатываю вину свою прислугой, но я – настоящий мужчина, потому что за ошибки свои отвечать умею, а во-вторых, я тогда так поступил, потому что я жизнь любимой невесты спасал, я о ней, не о своей шкуре думал! Да, не удивляйтесь так, любил я Марью Моревну, венчаться хотел с ней, она использовала это. Так будьте достойными богатырями, возьмите вы мечи в руки и сражайтесь со Ставром и Василисой Микулишной!
У всех глаза от изумления расширились, а язык к нёбу присох, а потом Илья бороду каштановую разгладил, карие глаза отпустил и ответил:
– Что ж, видно по-другому не получится, правильно Добрыня упрекнул нас. Алёша, Добрыня, давайте, все втроём одеваемся в кольчуги с шеломами, вооружаемся мечами, копьями, стрелами, помолимся и в бой идём!
– А что я снова богатырь? Я прощён? – удивился Добрыня Никитич, а ему все хором ответили:
– Конечно, прощён!!!
Как решили, так и поступили три богатыря: Алёша Попович, Добрыня Никитич и Илья Муромец, снарядились в бой, вооружились, помолились Христу Господу, и, звеня кольчугами с мечами, вышли с песней:
«Есть такое дело – Родину спасать,
И этот долго мужчина должен уважать!
И если опасность угрожает вновь Руси,
Поделиться книгой: