Помоги проекту - поделись книгой:
– Обожаю слушать длинные истории из юности, расскажите, пожалуйста!
– Я расскажу, – отвечала Татьяна Ильинична – Только боюсь, что моя история вам не понравится…
Рассказ Татьяны Ильиничны
Когда на царском престоле восседала Екатерина Великая, мне было всего шестнадцать лет, я была красавицей с длинными каштановыми волосами и лазурными очами. Родители меня любили, баловали, наряжали, но я была очень горделивой и заносчивой…
Однажды родители подарили мне зимой парчовое платье, а к нему парчовую накидку с капюшоном и дорогим мехом. Я очень гордилась, что такая красота досталась мне…
Вдруг я вошла в свою светлицу и увидела, как мой наряд мерила крестная девушка, моя ровесница, я хорошо знала её, а звали девушку Лукерья. Она стояла и пела:
– Дивный миг торжества,
День святого Рождества,
Ангел в гости к нам пришёл,
Счастье, радость нам нашёл!
До того прекрасной мне показалась Лукерья, до того понравилась её песня, что я позавидовала и, когда вошла, закричала на Лукерью:
– Ты! Берёшь барские вещи! Негодница, я велю высечь тебя!
– Простите, барыня, просто я подумала, что не обижу вас, если просто примерю одно из многих ваших красивых платьев. Надеюсь, вы не очень расстроились? Я не хотела портить вам настроение… – искренно и просто произнесла девушка.
Я была поражена тому, что я грожусь её высечь, причинить ей такую боль, а она заботится о том, чтобы не испортить мне настроение! Какое же широкое сердце нужно иметь для этого!
Я замерла и стала рассматривать Лукерью. Длинная светлая коса и серые большие глаза украшали девушку, вся она сияла доброжелательностью.
– Тебе, действительно, не безразлично, расстроилась ли я? – спросила я.
– Не безразлично. Я хочу, чтобы всем было хорошо, и прошу об этом Господа Бога нашего Христа! – ответила Лукерья.
Меня обескуражили эти слова. Я задумалась о том, какая я была эгоистка, как мучила капризами родителей, и произнесла:
– Бери это платье себе, Лукерья, ты заслужила его больше, чем я…
Лукерья просияла радостью и спросила:
– Правда?! Благодарю вас, барыня, вы – сама доброта, я буду за вас молиться! А чем я могу порадовать вас?
– Спой мне ту песенку про Рождество Христово, что напевала без меня… – попросила я.
Лукерья запела нежно, как соловей, а я наслаждалась её пением, и праздник входил в мою душу.
Спустя три дня я захотела проведать Лукерью и пришла в избушку, в которой она жила. Я застала девушку за варевом.
– Что ты готовишь, Лукерья?
– Щи готовлю, добрая барыня, угощайтесь, я много наготовила, понесу нищим, пусть они тоже покушают…
Я села за стол, Лукерья поставила чугунок, всё вокруг заполнилось приятным ароматом, я с аппетитом съела свою порцию, подметив:
– Вкусно ты готовишь, Лукерья, твои щи вкуснее даже французских деликатесов! И какое же у тебя щедрое и милосердное сердце, что, живя так скромно, ты заботишься о тех, кто ещё беднее! Я хочу помогать тебе, давай я принесу с кухни еды, и мы вместе сготовим что-то нищим и сиротам!
Лукерья умилилась и изрекла:
– Барыня, милая вы моя, какая же вы добросердечная! Я с радостью приму вашу помощь, потому что она мне очень нужна!
– Я милосердию учусь у тебя, Лукерья. И не называй меня барыней, обращайся на ты и называй просто Татьяной! – ответила я.
Я принесла всё для пирога с брусникой, и мы взялись за дело. Как же ловко всё выходило у Лукерьи!
– Смешная ты, Татьяна! Не умеешь готовить! Сразу видно, что барская дочка! – по-доброму смеялась Лукерья, а я училась, и мне не было обидно.
Потом Лукерья налила кипятку, и мы скушали по кусочку пирога, а затем отправились в нищие семьи, сиротские приюты, дома престарелых в Москве. Как же приятно было помогать другим!
– Лукерья, а что ты ещё умеешь делать? – спросила я.
– Вышивать… – ответила Лукерья скромно.
Мне стало стыдно, потому что я умела вышивать, но из лени давно не делала этого.
– Лукерья, я хочу вспомнить, как вышивают, помоги мне, пожалуйста… – попросила я.
За несколько дней труда я сделала прекрасный подарок маме, и была счастлива.
– Лукерья, а у тебя есть мечта? – спросила однажды я.
– Знаешь, Татьяна, я бы хотела научиться читать и прочесть Библию… – ответила скромно Лукерья.
– Давай научу! Приходи в мою светлицу каждый вторник, я буду давать тебе уроки чтения! – загорелась я.
Лукерья оказалась старательной ученицей и за два месяца освоила грамоту. Тогда я тожественно вручила ей Библию. Её очи сияли благодарностью и счастьем, она молча поклонилась мне, но я поняла, что она хотела сказать и попросила её:
– Не надо мне кланяться, благодари Господа, не меня…
Потом мы виделись редко, но на Пасху я пришла поздравить её, и мы снова готовили снедь и раздавали бедноте.
Как же весело мы встретили Пасху! Мы похристосовались, наверное, со всей Москвой!
– Лукерья, я такая счастливая! Ты научила меня радоваться жизни и помогать другим! Спасибо тебе! – изрекла искренно я.
– Благодари Христа, Татьяна, не меня…
– Давай поклянёмся быть названными сёстрами! – предложила вдруг я.
– Конечно, Таня, милая моя подруга, добрая моя названная сестра! – нежно ответила Лукерья, и в тот торжественный весенний Пасхальный день мы принесли клятву быть названными сёстрами…
Я побежала сообщить об этом родителям, я сияла от счастья, мне хотелось кричать всем от радости об этом событии.
Когда же я вошла в гостиную с бархатными стенами, отец был хмур, а мама плакала.
– Отец, матушка, что случилось? Я пришла рассказать вам радостную новость и поздравить с Пасхой!
– Дочь, какая сейчас может быть радость и Пасха?! Мы разорены и вынуждены продать имение с крестьянами! Мы будем сами всё делать! Это ужас, кошмар! – плакала мама.
– Дочь, собирай вещи, через полчаса мы уезжаем на съёмную квартиру, а в имение приедет его новая хозяйка, помещица Мёдова… – тихо со скорбью произнёс отец.
– А Лукерья?! – испуганно спросила я – мы – названные сёстры!
– Прости, доченька, мне тяжело это говорить, но Лукерья теперь собственность Графини Мёдовой…
Я была знакома с графиней и знала, как жестока она со своими крепостными крестьянами, как безжалостно она морит их голодом и сечёт за самые мелкие провинности. Я ужаснулась и промямлила:
– Мама, папа, как так?! Могу я спасти подругу?
Родители с грустью посмотрели на меня и ответили:
– Ты могла бы спасти не только подругу, но и нас от нищеты, если бы вышла замуж за сына графини Мёдовой!
– Что ж, значит быть свадьбе! – решительно сказала я – Бог мне в помощь!
Скоро родители сообщили о моём решении суровой графине.
– Что ж, лето – самое подходящее время для венчания! – важно произнесла графиня – Прохор, познакомься с невестой!
Когда вышел Прохор Самсонович, некрасивый юноша, я заплакала, потому что мечтала, что мой жених будет галантным и красивым, и будет любить меня, а Прохор был некрасивым, вычурно одетым молодым человеком без манер.
«Как я буду жить с ним?! Как можно венчаться без любви?! Он мне противен!» – думала я.
Потом я взяла себя в руки и сделала реверанс со словами:
– Мне очень приятна эта встреча, Прохор Самсонович…
Я очень удивилась, когда Прохор ответил с нежной интонацией:
– Я тоже рад видеть вас, милая Татьяна Ильинична! Вы оказываете мне большую честь тем, что согласились стать моей женой…
– Но… – удивлённо спросила я – Разве вы не такой же сухой и жестокий, как ваша матушка? Я оказываю вам честь? Я не ожидала, если честно таких слов…
– Поверьте, хотя я некрасив и очень стеснителен, я умею любить и всегда останавливал и не поддерживал матушку в жестоком обращении с крестьянами…
Мне сразу после этих слов стало легче.
«Я думаю, я смогу полюбить его, хотя он и не красавец: он добр. А вдруг мне так только показалось?» – мучительно подумала я.
– А вы бы не могли бы дать вольную моей подруге, крестьянке Лукерье? Вы теперь хозяин поместья… – решила я проверить его.
– С великим удовольствием, любезная Татьяна Ильинична! Я рад угодить вам! – ответил Прохор.
Я очень обрадовалась, когда вольная грамота для Лукерьи оказалась у меня в руках.
– Простите меня, Прохор Самсонович, я удалюсь, чтобы вручить вольную грамоту своей подруге и попрощаться с ней… – сказала минорно я, думая: «Как печально, что я больше не увижу Лукерью, и как хорошо, что она стала свободным человеком…».
– Зачем прощаться? Вы можете видеться со своей подругой, когда захотите, даже когда станете моей женой! – заботливо изрёк Прохор.
Мне стало легко и светло на душе, как на Пасху, и я с волнением спросила Прохора:
– И вы, дорогой мой жених, не осуждаете меня за дружбу со служанкой?
– Нет, не осуждаю. Вы – Ангел, Татьяна Ильинична, и если вы с кем-то дружите, значит это достойнейший человек… – с улыбкой ответил мне Прохор.
Я побежала к Лукерье и радостно закричала с порога:
– Лукерья, подруга, ты – свободный человек! Новый барин подписал тебе вольную грамоту! Приходи ко мне не как служанка, но как подруга!
Я поняла по её лицу, что Лукерья опешила.
– Ты не рада? – удивилась я.
– Рада, но как ты этого добилась, Татьяна?
– Я выхожу замуж за нового барина! – призналась я.
– Ты идёшь ради меня на такие жертвы?! – испуганно спросила Лукерья.
– Нет, это – не жертва, он очень добрый человек! – успокоила я подругу.
Мы обнялись с Лукерьей.
– Спасибо тебе, Татьяна, ты столько добра для меня сделала! – воскликнула Лукерья.
– Ты сделала для меня намного больше! – с радостью ответила я.
Так спустя две недели я стала графиней Мёдовой, женой Прохора. Лукерья приходила ко мне каждое воскресение, мы вместе молились в церкви, а потом пили чай и беседовали в моём поместье на веранде.
Прохор оказался хорошим мужем, а вот со свекровью я сразу не поладила: мать Прохора была жестока ко мне, придиралась постоянно, ворчала, что я всё делаю не так, особенно ей не нравилась наша дружба с Лукерьей.
– Что делать, Лукерья, сил терпеть упрёки свекрови больше нет… – пожаловалась я подруге.
– Я тебе подарю икону Божьей Матери «Семистрельная», молись перед ней о смягчении сердца свекрови, и всё наладится… – посоветовала мне Лукерья и подарила икону.
Скоро мать Прохора сильно заболела. Мы с Прохором и Лукерьей вместе неотлучно ухаживали за ней, а она плакала:
– Какая же я была глупая и жестокая! Простите меня, дети! Лукерья, будь желанным гостем в нашем доме…
Через месяц свекровь выздоровела и вышла с нами на прогулку. Она наклонилась понюхать пион, а у меня вылетело из уст:
Поделиться книгой: