Помоги проекту - поделись книгой:
— Объект выходит к машине, — тут же резко бросил он в рацию. — Мышей не ловим, встречаем у входа.
— Как прошла встреча? — Ксения Дмитриевна встречала князя на ногах. Высокая, с горделивой осанкой, которую помогала удерживать замысловатая прическа из густых светло-русых волос, она и в свои сорок пять лет выглядела совсем юной девушкой, пусть и не лицом, но фигурой и статью уж точно, что было удивительно после рождения сына и двух дочерей. Приятная округлость форм только добавляла шарма и томительного желания владеть такой женщиной.
Она поцеловала брата в щеку и пригласила жестом присесть на диван, стоящий чуть ли не на середине гостиной.
Князь посмотрел на Ксению и в очередной раз поразился, отчего годы не берут сестру. Такая же гладкая кожа лица, узкая полоска лукаво изогнутых черных бровей, выразительные глаза оливкового цвета, которые так нравились Василию Дмитриевичу; но вместе с тем плотно сжатые губы с легким налетом перламутровой помады портили картину милой и домашней женщины.
— Да как бы тебе сказать…, - князь откинулся на спинку дивана.
— Так и скажи, — раздраженно попросила Ксения, усевшись рядом. Пригладила шелк зеленого домашнего платья на коленях.
— Я бы водички выпил, — признался Шаховский. — Минеральной, холодненькой.
Сестра взяла с журнального столика маленький колокольчик и несколько раз встряхнула его. На его звон в гостиной появилась молодая горничная в строгом длинном платье светло-коричневого цвета. На голове кокетливая беретка, прикрывающая тщательную прическу.
— Маша, принеси князю холодной минеральной, — приказала Ксения. — Захвати два стакана, я тоже буду, — и обратилась к брату: — Так что там по встрече?
— Мне кажется, ты зря затеяла всю эту возню, — поморщился Шаховский. — От нее одна грязь и никакой выгоды.
— Он тебе угрожал? — забавно вскинула брови женщина и ее ноздри затрепетали как у хищника, учуявшего кровь.
— Помилуй, Ксана, какая угроза? — засмеялся брат. — Обычный молодой человек, слегка нагловат в своем праве решать за других. Ну, так в семьях аристократов это правило с молоком матери впитывается. Тебе ли не знать.
— Что с Юрием?
— Юрий сам выразил свое желание уехать в Верхотурье, — князь принял из рук горничной холодную бутылку с водой, разлил по стаканам. Причем, свой наполнил до краев и выпил залпом. После коньяка во рту почему-то было сухо. — У Назарова там вроде губернатора сын барона Коваленко. Он еще в министерстве финансов работал, помнишь?
— И что это меняет? — Ксения сделала два глотка и отставила стакан.
— Ничего, собственно. Так, к слову, чтобы тебя успокоить. Станислава я хорошо знаю, у меня есть к нему выходы. Могу попросить его приглядеть за парнем. Кстати, Назаров и Юрий подписали договор, из которого следует, что мой племянник и твой сын оплатит ущерб за сожженную машину из собственных заработанных средств.
— Но ведь это несправедливо, — женщина сжала губы до тончайшей полоски.
— Что именно? Расплатиться за дорогую машину собственноручно или ловко вырвать нахального самовлюбленного «мальчика» из-под материнской опеки? — неожиданно разозлился князь. — Ради чего ты затеяла шум? Проверить вологодского сидельца на вшивость, извини за такое словечко?! Молодежь, кстати, не гнушается щеголять маргинальными фразами.
— На что ты намекаешь? — Ксения, раздраженная инертностью брата, вскочила на ноги и стала расхаживать по гостиной. — Почему ты так относишься к своему племяннику? Вместо того, чтобы защитить мальчика, ты потакаешь Назарову. А что дальше будет? Клятву верности ему дадите?
— Не преувеличивай, — пожал плечами Шаховский. — Знаешь, что самое обидное для тебя? Юрка и в самом деле сотворил глупость. Он же не думает, когда пытается завязать знакомство с первой попавшейся на его пути юбкой! Как делают умные ребята? В первую очередь приглянувшуюся девушку проверяют через родовую службу безопасности. Чтобы не вляпаться в историю. Мало ли, какая штучка прячется за смазливым личиком. Кто ее родители, родственники? Какое статус в обществе? Круг знакомств. Только потом начинается ухаживание.
— Именно так ты проверял Святослава, — губы Ксении дрогнули.
— Да, я проверял твоего жениха именно так, — жестко ответил Шаховский. — Как и родня зятя проверяла тебя. И все мы об этом знали. Таковы правила поведения в нашем обществе, и менять их — боком выйдет. Поэтому Назаров с удовольствием макнул меня носом в лужу. И ведь знал я, что так выйдет. А племянничек мог просто выяснить у девчонки, кто она такая, кто ее семья. Нам еще повезло, что Назаров не стал оповещать Каримовых. Иначе нас всех повырезали бы, и никто в защиту Шаховских не встал бы! Теперь понимаешь, какую ошибку едва не совершил Юрка?
Голос князя к концу повысился до такой высоты, что непроизвольная волна магической энергии раскачала люстру и заставила дребезжать стекла в ультрасовременной «горке».
— Ты всерьез так думаешь? — дрогнул голос Ксении.
— Дорогая, я много путешествовал по Средней Азии, написал несколько очерков, — Василий Дмитриевич налил себе воды и тут же выпил. Руки его не дрожали, а голос налился металлом. — Я знаю о взаимоотношениях местных кланов; знаю, как они дорожат родственными связями и как относятся к тем, кто обидел кого-то из Семьи. Девчонка, конечно, совершила ошибку, что в одиночку пошла разгуливать по берегу. За такое ее бы, живи она в своей Бухаре, посадили бы под домашний арест после приличной порки. Это в легком варианте. Могли и камнями закидать. А вот нашего Юрочку со своими идиотами-друзьями на следующий день нашли бы с перерезанной глоткой в грязной канаве.
Ксения ойкнула и прижала руку к сердцу, и вся ее надменность и злость мгновенно испарились, уступив место бледности и заполошному взгляду в глазах.
— Ты полагаешь, что Назаров может известить этих… Каримовых?
— Не будет он ничего им говорить… на первый раз, — буркнул, остывая, Шаховский. — И благодари его, что Юрку на Урал отослал в качестве наемного специалиста. Никита намного умнее многих наших молодых повес, потому что уже несет ответственность за свою семью и тысячи людей, давших ему клятву верности.
Князь помолчал, покручивая в пальцах пустой стакан, а потом добавил:
— Если хочешь поговорить с Назаровым, я могу устроить вам встречу. Он и сам намекал, что готов объясниться лично. Так что? Каково твое решение?
— Спрашиваешь! — фыркнула Старшинова. — Конечно, я хочу поговорить с этим юнцом. Может….
— Что «может»? — насторожился князь.
— Мне надоело торчать в Охте круглогодично. Хочу в столицу. Если бы Назаров устроил нам протекцию, я бы с удовольствием переехала.
— В тебе течет кровь Рюриковичей, — хмыкнул Шаховский. — Не забывай об этом. Меньшиковым не понравится.
— Попробовать-то стоит? — Ксения обольстительно повела плечами и улыбнулась, отчего брат только фыркнул, не особо веря в ее таланты увещевателя.
— Ладно, я поехал домой. Постараюсь устроить вам рандеву. И кстати, подумай, что ты можешь предложить Назарову, кроме своей красоты. Этим парня не увлечешь. За свои услуги он берет не деньгами, а долгом жизни. Всегда помни об этом, сестра.
Глава 4
Виктор Оттович Китсер любил отвлечься от суматохи большого города и побродить с ружьем по глухим лесам Волока, еще удивляющим охотников своими непроходимыми дебрями и живущим в них разнообразным зверьем. Впрочем, охота для Виктора являлась не самоцелью, а лишь способом сбросить негативную энергию. Выстрел и щекочущий ноздри запах пороха, возбужденный лай любимой пары спаниелей — все это настраивало на миролюбивый лад, давало возможность обдумать план работы на ближайшую рабочую неделю.
К сожалению, опала, обрушившаяся на Китсеров со стороны Великого князя Константина, а фактически, с подачи императора, заставила изрядно поредевшую Семью удалиться подальше от столицы. Особняк под Петербургом пришлось оставить на догляд управляющего, а самим переселиться в Москву в более скромное жилье. В старой столице политическое давление на неугодных не ощущалось столь тяжело. Но именно это обстоятельство свело в могилу отца. Не привык человек к праздности, чего уж скрывать. Он жил интригами, но противостояние с главным врагом закончилось печально для всего рода.
Опала — она душу не лечит, а выжигает дотла. Виктор помнил об этом, и ошибки покойного Главы рода повторять не намеревался. Поэтому и убегал периодически в волоколамские леса, подальше от соблазнов мести, для разрядки, опустошая себя охотой и вечерними посиделками с егерями.
Сегодня ему удалось неплохо поохотиться на рябчиков, поэтому вечером будет густой наваристый супчик с потрошками, зеленью и пряностями. Старший егерь Гудим — кряжистый низкорослый мужик с заросшим как у лешака лицом и в древней кепке, уже потерявшей первоначальный цвет — уже суетился, подгоняя молодых помощников. Кто-то ставил на огонь большой закопченный котел, кому-то дали задание чистить картошку и потрошить птичьи тушки. Все при деле кроме охранников. Они сейчас расположились секретами вокруг лесного становища, перекрывая все возможные тропы, ведущие к кордону. После горячих событий с агентами Ватикана Китсер всерьез опасался мести Назарова. Хоть и прошел год, а в гости к нему так никто и не наведался, Виктор до сих пор ожидал встречи. Она все равно неизбежна, и поедом ест душу не хуже страха смерти.
Ужинали на улице возле егерской избы под широким дощатым навесом, на свежем ветерке. За длинным струганным столом умещались и егеря, и охрана барона. С огня сняли котелок, стали разливать душистую наваристую похлебку. Было много зелени. Гудим никогда не делал салаты, считая их дворянской забавой. Поэтому огурцы и помидоры лежали в деревянном блюде, поблескивая капельками воды, а огромные пучки стрельчатого лука и молодого укропа были небрежно накиданы рядом.
Посидели хорошо, выпили водочки, как и полагается после удачной охоты. Гудим стал травить байки из своей лесной жизни. Виктор показал жестом Алиму — старшему рынде — что пойдет спать на крышу. Для него там специально приготовили место на мягком душистом сене: тяжелая медвежья шкура была вместо постели, а укрывался он тонким колючим армейским одеялом. Такая жизнь, в которую барон окунался на несколько дней в году, нравилась ему. Лес, духмяный запах земляники и цветущей травы, легкий т
Но самое загадочное, в чьей природе Виктор до сих пор не мог разобраться, это были вещие сны. Точнее, не вещими, а с непонятными сюжетами и аллюзиями, которые хотелось разобрать и понять. Например, смерть старого барона случилась через четыре месяца после того, как Виктор увидел сон, где отец тонул в озере. И не просто так, а увлекаемый огромным сомом в темные глубины. Рыбина была жуткой, с длиннющими усами, мощным телом, покрытым какой-то бурой коростой. Отец молча раскрывал рот, но Виктор не слышал ни единого слова, застывший на берегу под жутким впечатлением увиденного.
Кстати, барона нашли мертвым в постели с широко распахнутым ртом, как будто он и в самом деле кого-то звал на помощь.
Виктор засыпал с холодком в сердце. Вчерашний сон был пустым, непонятным и незапоминающимся. Что-то принесет сегодняшняя ночь?
…Медленно вышагивая по мягкому мшанику и нещадно ломая кустики созревающей голубики, Китсер посматривал по сторонам, чтобы не пропустить тропку, ведущую к небольшому лесному озерку. Там гнездились утки. Собаки, возбужденно поскуливая, то и дело срывались в заросли, разгоняя нахальных рябчиков. Позади топали трое телохранителей, создавая неимоверный шум, отчего барон морщился сильнее обычного. Ничего, возле озера есть густой ракитник, там можно оставить этих топтунов, чтобы не мешали, а самому пройтись по берегу. Может, косуля к водопою выйдет. Свеженину на кордоне мужики приготовят.
Как решил — так и сделал. Приказал парням оставаться на тропе возле уреза воды, а сам вместе с собачками углубился в молодой ельник, вплотную подступавший к заиленному берегу. Высокие сапоги спасали от росистой травы, поэтому Китсер не стал выбирать тропку, а пошел напрямки.
Внезапно спаниели сделали стойку и заворчали. Крупная дичь? Странно, почему не облаивают, а порыкивают? Одна из собак вдруг заскулила, подняла лапу, потом припала брюхом к мокрой траве. Вторая закрутилась на месте, жалобно посмотрела на хозяина и рванула куда-то в лес. Следом сиганул и первый пес.
— Джек! Белка! — крикнул озадаченный барон и скинул с плеча свой надежный «Зауэр». Ухо уловило тяжелое дыхание крупного зверя, находившегося в ближайшем подлеске. Ствол ружья вскинут, палец лег на курок. Чертово сердце, колотится как куропатка в силках.
Почему же не слышно треска валежника, сухих веток? Что за зверь такой?
Медведь. Огромная черная глыба с лоснящейся шкурой спешит к нему, сопит от усердия. Увидев Китсера, зверь остановился и легко поднялся на дыбы, резкими росчерками тяжелых опасных лап перед собой показал свои намерения.
— Доннер веттер! — прошептал Виктор, выбирая свободный ход курка. Бежать уже не получится. Догонит, тварь. А выстрел привлечет телохранителей. Впору себя ругать последними словами, что поддался мимолетному раздражению и оставил помощь в сотне метров отсюда. — Чего ты ждешь?
Внезапно он понял, что его смущало. От медведя жутко фонило в магическом диапазоне! Зверь просто светился багрово-желтой аурой, готовясь ринуться на барона. Шаг, еще один. Гулкий выстрел сотряс утреннюю тишину леса. Где-то захлопали крыльями взлетающие утки.
Кучно легшая дробь пронзила медведя, сгорая в иллюзорной фигуре — и ничего не произошло.
— Зря вы так, барон, — голос откуда-то сбоку заставил Китсера нервно дернуться и направить ружье на высокого человека в камуфляжном костюме. Молодой светловолосый парень спокойно стоял в десяти метрах от Виктора, опустив руки вдоль бедер. — Медведя лучше экспансивной пулей осаживать, иначе не остановить. Но моему фамильяру вы вреда не нанесете, а ваших людей я усыпил. Мы здесь одни.
— Назаров! — ухмыльнулся Китсер, нарочито медленно перезаряжая ружье. Медведь стоял спокойно, не делая попыток налететь и смять его своей дикой силой. — Надо же, какая встреча! Что же вы так по-разбойничьи решили со мной поговорить? Духу не хватает открыто подойти?
— Как аукнулось — так и откликнулось, — спокойно ответил Никита. — С вами только по-разбойничьи и разговаривать, барон. Не находите, что есть некая справедливость в том, что свою жизнь вы закончите в лесу?
— Ты о чем, щенок? — щелчок затвора, ружье готово к стрельбе. — Говори яснее.
— Мою мать убили в тайге по приказу вашего отца, — на лицо Никиты набежала легкая тень. Солнце спряталось в серой тучке, растекшейся над озером. — Сегодня я убью вас здесь.
— В своем уме? — ствол ружья направлен в грудь молодого волхва. — Ты глупец, Назаров, не там ищешь истинного врага. Отец никогда бы не причинил вреда женщине, да еще кормящей грудью. Это не по чести. Тебе преподнесли историю, замешанную на лжи.
— Китсеры причастны ко многим бедам моего рода, — Никита продолжал стоять спокойно, но пальцы уже «сплели» нужные скрипты, а медведь утробно зарычал. — Вы тоже решили продолжить дело предков. Этим и разочаровали меня. Похищение Андрейки Краусе я не прощу.
— А, вот в чем дело! — оскалился в веселой улыбке Виктор. — Но я не воровал ребенка. Мои руки чисты.
— Вы сотрудничаете с Папской Инквизицией, и у меня есть доказательство вашей причастности к похищению.
— Да черт с тобой, Назаров! — палец утоплен, раздается холостой щелчок.
— Говорю, не стоит! Я выношу свой приговор человеку, замаранному в преступлении против моего клана.
— Не там ищешь! Еще раз тебе отвечаю! Спроси своего тестя высокородного, кто подталкивал своих вассалов забрать у твоего деда «Изумруд»! Кто руководил поисками ребенка, чтобы им шантажировать Патриарха Назарова! Кто потом резко отказался от своих грязных делишек, навесив всех собак на Китсеров!
— Великий князь Меньшиков, — не дрогнув, ответил Никита. — Я об этом давно догадывался. Нетрудно сложить разрозненные факты в нужную картину. Впрочем, это не отменит моего решения.
— Не хочешь мстить своего родственничку? Трусишь? Боишься, что твоя красавица-жена глотку перережет за папочку? — оскалился барон и отбросил ружье. Рука метнулась к поясу, выхватывая нож.
— Пора заканчивать, — посмотрел на медведя Никита. — Слава богам, что ваши дети, барон, перестанут жить одной местью. Две дочери, младший сын — они начнут новую жизнь, не отравленную ядом преследования. Вы еще не накапали им в уши злобной желчи против Назаровых?
— Тебе почем знать, ублюдок? — барон бросился вперед, только перед этим перед глазами мелькнула черная туша.
Дикая боль пронзила от затылка до копчика. Жесткий захват когтистой лапы заставил барона завопить. Было непонятно, как призрачный фамильяр сумел вцепиться и снять скальп с головы. Что-то обильно горячее потекло на плечи, но Китсер ничего не видел, пытаясь достать ножом зверя. Захрипев от сдавившего виски капкана, Виктор рухнул на землю.
Странно, что с этой минуты его оторвавшаяся от тела душа словно решила сыграть в непонятную и жуткую игру. И барон стал одним целым со своим врагом, чтобы ощутить мысли и эмоции Назарова.
Он-Никита подождал еще несколько минут, и только убедившись, что аура барона стремительно наливается чернотой, прогнал медведя в его логово. Поморщился, потирая грудь, где налилось краснотой тавро.
— Никак не могу привыкнуть к таким образным иллюзиям, — покачал волхв головой, глядя на абсолютно невредимого Китсера, неподвижно лежащего на земле. Никаких следов борьбы, вытоптанной земли. Человек почувствовал себя плохо, упал и не встал.
Следователи из Департамента полиции зафиксируют смерть от тромба, внезапно оторвавшегося и закупорившего мозговой сосуд. Сорокалетний мужчина, любитель побродить по лесам и выпить под жареную дичь коньячок скоропостижно умер. Кого обвинять? Только самого себя да судьбу.
Развернувшись, Никита растворился в кустарнике. Точка портала, по которому он пришел сюда, находилась в пяти километрах от кордона, и вряд ли там будут искать хоть какие-то следы остаточной магии. Пора возвращаться домой, где вовсю кипела жизнь, где его ждали любимые красавицы-жены и дети; те, кто вверил в его руки свою судьбу.
Его ждали дела клана, а еще довольно долгие юридические хлопоты, чтобы отписать хозяйство Китсеров в свою пользу…
…С диким воплем он подскочил на постели, едва не ударившись головой о жердину, на которой егеря вешали шкуры. Вцепившись в левую часть груди, барон стал массировать непонятное онемение под соском и затрясся так, как будто резко упал сахар в крови.
Картина сновидения была очень яркой и реалистичной. А значит, существует опасность быть уничтоженным этим наглым прохвостом Назаровым. А не прямая ли это подсказка? Нет-нет, никак нельзя допустить, чтобы вологодский артефактор добрался до него быстрее, чем он сам! Надо ли снова вступать в войну самому? Есть влиятельные люди с мощной поддержкой, со своими бойцами, с такими ресурсами, кои не снились мальчишке.
И вообще, надо сердце проверить. Мало ли что. Намек на проблемы со здоровьем более чем откровенный.
Перестав трястись, Китсер почувствовал, насколько промокла его футболка. Вроде бы и не жарко ночью, даже прохладно; а мелкие бисеринки пота скатываются по позвоночнику. Упав на спину, барон уже был спокоен, приняв решение.
— Сегодня уезжаем, — огорошил он Алима и егерей. С утра планировался поход на озеро, где уже приготовили лодку. Гудим говорил, что караси там размером с лапоть жируют. Их со сметанкой и зеленью в самый раз. — Дело возникло безотлагательное.
Надо так надо. Алим никогда не перечил своим хозяевам. Служил старику, теперь и сыну его служит. Да его и не прельщали леса, где приходилось напрягаться гораздо больше, чем в московском имении. Там каждый миллиметр под наблюдением, мышь не проскочит, птичка не пролетит. А здесь? Из-за любого ствола дерева или из куста могут пулю влепить и исчезнуть без следа. Нет, не любил Алим лес, поэтому был готов к отъезду уже через полчаса.
Из Волока быстро домчались до Москвы, но барон на этом не угомонился. Приказал готовить машину для поездки в Петербург. Что-то его тяготило, и Алим явственно ощущал тревогу и нервозность хозяина. Китсер как-то лихорадочно быстро перецеловал жену, детей, и ничего не говоря, скрылся в своем рабочем кабинете.
Звонил он не со стационарного телефона, хотя и такой присутствовал у него на столе. Удержал руку в последний момент и вытащил плоскую коробочку мобильного телефона. Потом извлек из ящика стола блокнот, в котором хранил самые важные номера, не желая переносить их в электронную память модных нынче аппаратов. Лихорадочно пролистал, выискивая нужную ему запись. Нашел, облегченно выдохнул.
— Николай Кириллович? — на всякий случай уточнил Китсер, услышав глухой и настороженный голос. Не удивительно. Абонент, живущий в Петербурге, не знает его номера. Хорошо еще, что ответил. — Вас беспокоит барон Китсер.
— Виктор Оттович? — чуточку ожил голос, принадлежавший боярину Романову. Значит, о смерти старика Китсера он осведомлен. Уже хорошо. — Какими судьбами? Честно, не ожидал… Как ваше здоровье? Семья в порядке?
Ничего не значащие вопросы, обыкновенная вежливость. Но барон расслабился. Романов не бросил трубку. Значит, удалось его зацепить, заинтересовать своим звонком.
— Спасибо, все у нас хорошо… Хотя жена и дети скучают по Петербургу.
— Кхм, вы же не по этому поводу позвонили? — мгновенно подобрался Романов. — Я имею в виду те события, после которых вам пришлось переехать в старую столицу?
— Отчасти, — признался Китсер. — Мне очень нужно ваше содействие по встрече с Алексеем Изотовичем.
— Князь сейчас очень занят, и я не уверен, что он захочет встречаться с вами, — честно признался Романов. — В ближайшее время точно.
— Ну да, на такую удачу я и не надеялся, — грустно усмехнулся Виктор. — Вот если бы у меня был его номер телефона, не стал бы беспокоить в столь позднее время.
— Можете передать свои пожелания через меня.
— Но вы же не секретарь, Николай Кириллович! — барон рассмеялся. — А я добиваюсь приватной встречи.
— В таком случае вы можете приехать в Петербург самолично. Зачем такая сложная конструкция?
— Да, об этом и речь. Если я появлюсь в столице, не хочется терять время в ожидании встречи. Было бы прекрасно, если бы мне сразу предоставили возможность аудиенции, — не сдавался барон. Он знал Романова. Вассал Балахнина очень осторожный человек, и подпускать к хозяину кого-либо, пусть и из круга знакомых, спешить не станет. Вот и начинаются разговоры про «попробуйте сами». Да кто подпустит его к кабинету князя? Уже за километр начнут препоны ставить, зная, что род Китсеров находится под опалой у императорского клана.
Поделиться книгой: