Не отдавай меня никому

– Все, у меня выходные, – глянул он на нее с улыбкой. – Контракт с китайцами закрыли, решил будет неплохо немного отдохнуть. – Он взял несколько тарелок за раз и расставил их перед Даной, сев рядом. – Ты говорила, что соскучилась по родным и друзьям.  Если хочешь, можем съездить в Сидней.

– Правда?

– Да. А иначе я бы не предлагал, – он положил руку на спинку стула, на котором она сидела и чуть наклонился к ней. – Если хочешь, можешь поехать одна.

Скажи он ей это три месяца назад, и она бы скакала тут от счастья, но сейчас, когда он так смотрит, когда его мягкие губы, сильные руки так близко, она только и смогла, что отрицательно помотать головой.

– Тогда вместе поедим, – хотел поцеловать он ее в щеку, но Дана повернула голову, и его губы коснулись ее губ. Хард на секунду замер, всматриваясь в ее лицо, и довольно улыбнулся. – Смотрю, тебе все понравилось.

Она отвела смущенный взгляд:

– Только не думай, что я не отказала потому что влюбилась в тебя!

– Не отказала? – он хмыкнул и лизнул ее ухо. – Пташка, неужели ты думаешь я бы принял твой отказ.

– Что? – ей пришлось отодвинуться от него, чтобы сохранить последние оставшиеся частички самообладания. – А зачем тогда все это?! Реши сама и тому подобное?!

– Чтобы услышать, что ты тоже меня хочешь, – он притянул ее к себе и усадил на свое колено. – Чтобы посмаковать твою сдачу.

– Ты много на себя берешь! – Дана вскочила и, схватив тарелку с оладьями, высыпала их ему на ноги.

– Ну, они хотя бы остыли, – вздохнул Александр и, поднявшись, стал собирать их обратно в тарелку.

Дана виновата посмотрела на это и, присев, стала помогать:

– Прости, – пробормотала она.

– Нормально, – все что он сказал и выкинул оладьи вместе с тарелкой в мусорное ведро. Алекс, вытер руки салфеткой и пошел в свой кабинет.

– Пойдем в кино! – крикнула она ему в спину, понимая, что он уходит и чувствуя себя из-за этого одинокой. В этот момент она была готова на все лишь бы он продолжал оставаться рядом с ней.

– В кино? – обернулся Александр.

– Ну или еще куда-нибудь. Я уже давно в Лондоне, а города так и не видела, – с надеждой пролепетала она, видя его заинтересованность.

– Ладно. Пошли.

На улице шел снег, и, хотя, было тепло, но ветер пробирал до самых костей. Дана поежилась, стоя на улице. Хард о чем-то говорил по телефону, и она искренне пыталась быть терпеливой, но это был четвертый звонок за последний час их прогулки по заснеженному парку.

– Ну все! – фыркнула девушка и подошла к нему. Дана уставилась на Александра, а тот слушая, что ему говорят по телефону, вопросительно мотнул головой, обращаясь к ней. Дана просто прижалась к его губам. Она была уверена, что Александр ее отодвинет, но мужчина, замолчал, а затем просто закинул телефон в карман и притянул ее к себе, ответив на поцелуй. Она улыбнулась и прижалась к нему покрепче.

– Замерзла? – прошептал он, обнимая ее.

– Немножко.

Хард аккуратно взял ее за руку:

– Пойдем зайдем в кафе, погреемся.

– Пойдем, – она сжала его ладонь.

– Больше не буду отвлекаться, – широко улыбнулся он, когда они уже зашагали по тропе.

– Это было бы хорошо.

Вечер прошел восхитительно. Они сидели в уютном кафе и болтали. Алекс оказался невероятным собеседником, способным поддержать любую тему. Никогда прежде Дана настолько не открывалась кому-либо. Даже с Анитой ей приходилось держать себя в узде, потому как она боялась обидеть ее добрую душу, но с Алексом все было легко. Если ее заносило в споре он легко пресекал порыв и при этом продолжал смотреть все с той же загадочной веселой усмешкой.

– Что такое? – поинтересовался, видя ее внимательный взгляд.

– Ты словно издеваешься.

– Совсем нет. Я радуюсь.

– Чему это с таким лицом можно радоваться? – недоверчиво прищурила она глаза.

– Тому, что ты становишься мне ближе.

Дана уставилась на него, изучая выражение лица, и задумчиво произнесла:

– Мало это похоже на радость.

– Уверяю тебя, – он аккуратно потянул ее за затылок через стол и поцеловал в макушку, – это именно она.

– Ты иногда словно меняешься, – пробормотала Дана.

– Меняюсь?

– Словно становишься злее, – попыталась подобрать она нужные слова.

– А кто тебе сказал, что я добрый?

Дана удивленно уставилась на него, а он явно не шутил.

– Мне так казалось до этого момента.

– Нет, пташка, я совсем не добряк. Напротив.

– Но ты довольно терпелив.

– Только с теми, кто мне дорог. Я небывалый эгоист. А еще я терпеть не могу вранье и лицемерие. Этим ты мне и нравишься. Ты всегда говоришь то, что думаешь, – он взял ее руку в свои ладони. – Ты если и ударишь, то смотря прямо в глаза.

– Почему у тебя в кабинете мое фото на столе? Ты поэтому не хотел, чтобы я привезла тебе документы?

– А я думал не заметила, – улыбнулся он и, чуть прищурившись, на секунду выпал из реалий, вспоминая о чем-то. – Это был выпускной. Та девчонка в сиреневом платье понравилась мне, и я захотел ее себе.

– То есть я сувенир? – Весь мир в миг рухнул и Дана, будто, очнулась ото сна. – То есть ты женился на мне потому что просто захотелось попользоваться? – мгновенно закипела она. -Я-то наивно полагала, что нравлюсь тебе!

– Дана, тише.

– Не затыкай мне рот! – она вскочила, не в силах сдержать так бурно нахлынувшее разочарование и обиду. – Ты сволочь, какой свет не видывал! Я устрою тебе райскую жизнь! Этот год ты никогда не позабудешь, уж поверь мне! – закричала она.

Все взгляды обратились к ним и только сейчас Дана сообразила, что снова совершила глупость. Окружающие разошлись шепотками, а он устало вздохнул.

Александр поднялся, тоскливо посмотрел на нее; его рука взлетела, и звонкая пощечина окрасила ее щеку в алый перелив.

– Что ты себе позволяешь? Я волен делать все что хочу. Твои чувства – это твои проблемы.

Она стояла, ошарашенно глядя в его серые печальные глаза. Он взял ее за подбородок и тихо, так чтобы никто не слышал, прошептал.

– Прости, что ударил. Но больше никто не подумает, что ты плохая.

Он взял свое пальто со спинки стула и неторопливо вышел, а Дана смахнула накатившие слезы и села обратно за стол.

Что сейчас произошло?

Она вернулась домой довольно поздно. Она много гуляла и размышляла. И ужасно хотела злиться на него, хотела ненавидеть, но его слова…

Александр нервно постукивал ногой, сидя напротив отца.

– Выпьем?

– Да, пап.

Виктор, в своей неторопливой манере, наполнил бокалы бурбоном и, протянув один сыну, снова сел на кресло перед ним.

– Завтра напечатают много грязи. Не переживай по этому поводу, – Алекс не любил тревожить отца.

– Хорошо. Это правда?

– Нет. Это необходимая ложь.

– Тогда, думается мне, позабуду пока о газетах, – отхлебнув немного, улыбнулся Виктор. – Тяжело?

– Иногда, – сын взглянул исподлобья и нервно засмеялся. Залпом осушил бокал и выдохнул, – хочется утопиться.

– И она того стоит?

– Все стоит того, что она рядом, – он снова налил и осушил стакан. – Лучше так, но с ней, чем спокойно и без нее.

– Ты так любишь ее, а она знает?

– Нет. Она ненавидит меня. Мои чувства ничего не изменят.

Виктор тяжело вздохнул и поставил бокал на столик перед собой.

– Женщина, с которой ты несчастен, в конце концов, опротивеет тебе.

– Может ты и прав. Не переживай, отец. Еще девять месяцев и, если, она захочет уйти – я отпущу. Я обещаю.

Мужчины внимательно смотрели друг на друга. Виктор грустно улыбнулся:

– Все будет хорошо, сын. Даже если будет плохо, всё равно, всё будет хорошо.

– Любимые мамины слова, – тоскливо улыбнулся Александр.

– Именно они и помогли нам пережить ее уход.

– Она всегда была оптимисткой.

Дана вошла в пустой дом и осмотрелась. Было темно, и только пламя от камина освещало пустую гостиную. Она села на диван и заревела. Что же она творит? Зачем? Завтра весь мир искупает в грязи Александра Харда и из-за чего? Из-за ее несдержанности? Она коснулась своей щеки, что все еще хранила еле заметный след от широкой ладони, и снова заревела. Может быть все будет и не так уж плохо? Может в этот раз все обойдется?

Дана проснулась на том же диване, бережно укрытая пледом. Алекса дома не было, и она, с содроганием сердца, глянула на утреннюю прессу, бережно положенную Джеймсом на столик перед ней. А там на первой же полосе.

«Александр Хард мучает жену»;

«Бесчувственный садист»;

«Маски сброшены!» и еще тьма всякой грязи, которой поливали ее мужа.

Дана зло зашипела и, впав в ярость, разорвала эту чертову бумагу на куски. Ее телефон зазвонил, и она зло рявкнула:

– Что?!

А там напуганный голос матери:

– Дана, милая, неужели Хард оказался таким отвратительным человеком? Мы даже и подумать не могли, прости нас милая, нам не нужно было соглашаться на его предложение, нужно было выдать тебя замуж за Амато, как мы и собирались. Доченька, просто понимаешь, нам были необходимы деньги, а его взнос…

Дана слушала и слушала, а сказать ничего не могла. Взнос? Предложение? Амато? Все вдруг стало понятно, как ясный день.

– Так вы продали меня…

– Милая, нет.

– Сколько он вам заплатил?

– Доченька…

– Сколько?! – не веря собственным ушам, процедила девушка.

– Двести миллионов.

Дана скинула звонок и отбросила телефон в сторону, он упал экраном на пол и треснул.