Помоги проекту - поделись книгой:
— Серёга, хочешь обрести силу?
— Н-не надо… — промычал мужчина, но я продолжил:
— Как там у Ницше? «Все, что меня не убивает, делает меня сильнее». Будешь воистину сильным, Серёга — неубиваемым. Тебя даже если железным прутом проткнут, не умрешь. Как я. Хочешь, покажу дырку в груди?
Серега молчал. То есть, стучал зубами, поскуливал, но ни слова не произнес.
Утро красит нежным светом… Я подошёл к окну и посмотрел на поселение Соловьев. Не «Соловьевск», как дезинформаровал меня вчера Тимофей. Надо было таки сожрать мужика…
Отпрянул я почти сразу. За домом следили — пуля пробила стекло и застряла в стене.
— Не рады мне твои друзья, мужик, — покачал я головой, — Эдак и на поселение пойти не выйдет, перестреляют меня. И что мне делать, как развлекаться? Придумал. Давай сыграем с тобой в игру: я буду тебя ловить, а ты станешь быстро-быстро убегать?
В первую минуту знакомства Серега стоически молчал, но мне нравилось беседовать с кем-то разумным, поэтому я нашел способ разговорить собеседника. По мере нашего диалога мужик обзавелся заиканием. Всего-то и понадобилось пару десятков раз пошутить и показать мужику некроголемов.
Из разговора с Серёгой я узнал о поселении практически всё, и сейчас структурировал информацию.
Соловьи появились из-за четырех гопников, которые очень хотели найти своё место в жизни: желательно повыше и за счёт других. Парни оказались не промах: в первый системный день собрали вокруг себя приятелей и двинули к полицейскому участку. Им повезло: в участке не было никого, кроме дежурного. Понятное дело: аврал, на улицах зомби, важна помощь каждого сотрудника, вдобавок начальство треплет нервы, требует одно, другое, третье. Нужно всё успевать.
Гопники сожгли дежурного, выломали хлипкую дверь, открыли арсенал и вооружились. С помощью найденного оружия захватили второй полицейский участок и забрали стволы и оттуда.
И тут история вышла на новый виток: во втором полицейском участке сидел Степан Рыло с друзьями. Рыло был очень знаменит был в узких кругах, поэтому его освободили. Мужик взял шефство над командой и захватил ещё три участка. Оружия стало слишком много, чтобы таскать на себе, и для автоматов стало нехватать людей. Шайка Соловьев созвала выживших знакомых. Толпа перегородила улицы машинами, на авто набросали мешки с песком, посадили в угловые квартиры стрелков и выдержали первый день. А потом полегче стало: я к дому телепортера стянул внушительную толпу, да и шайка более-менее приспособилась, выстроила баррикады покрепче и зажила спокойно.
Но не всем было удобно жить в поселении. Среди Соловьев процветало добровольное рабство: люди, которые не озаботились добычей еды в первые дни, могли прийти под стену и продать себя в обмен на пайку. Рабочих рук хватало, так что брали в основном женщин. Понятное дело, зачем.
Вскоре в Соловьях узнали про иные поселения: про Карбышево, в которое берут всех, чуть ли не за красивые глаза, про Весту, куда в первые дни можно было попасть в обмен на какой-нибудь ништячок вроде системного кольца, и тебе даже выделили бы жильё. Часть женщин захотела уйти на поиски лучшей жизни, потому что отношение мужчин к ним скатилось до скотского уровня. Отпускать людей, естественно, отказались. Мол, продалась за пайку? Отрабатывай!
Причем, хоть Соловьи и не отпускали людей из добровольного рабства, но и насильно никого не забирали, что вызвало у меня легкое удивление.
Сам Серёга тоже жил в поселении. Когда мужик узнал, что многоэтажку по соседству истребили, решил дождаться ночи и пошариться по шкафам пустующих квартир. Улов был неплохой: два ведра гречки, пол ведра риса и мешок картошки, не считая мелочевки. Но жадность сгубила мужика: он решил поискать по квартирам инструменты и иные полезные вещи, а нашёл меня. Или я его. Как посмотреть.
— Расслабься, дружище, — посоветовал я Сереге, который в очередной раз косился в сторону выхода, — Не сбежишь, я ведь быстрее. Да и стоит ли напрягаться в последние минуты жизни? Как там живые говорят, «перед смертью не надышишься».
Мужчина всхлипнул и отвернулся.
Ночь прошла плодотворно: я забрал троих некроголемов из гаражей. Сейчас все восемь некров находились на на первом этаже дома, ждали краш — теста. Теперь я имею более — менее реальное представление о городских силах, и понимаю, что ни Веста, ни тем более Карбышево и военные скорее всего сюда не сунутся, пока я к ним не полезу. Понятное дело, что Сергеич и Святослав страстно хотят окончательно меня упокоить, но пока я не угрожаю конкретно им, хитрые морды будут отсиживаться. Хотя на штурм Соловьев могут и нагрянуть, чтобы попробовать разобраться со мной, пока я разбираю поселение. Посмотрим.
Хоть утро было ранним, снайпера в поселении уже не спали, в чем я только что убедился. Вот только вывезут ли их автоматы против живучих мертвецов и бугая? Помнится, некроголем девятнадцатого уровня прикрывался от пистолетных пуль рукой. Здесь калибр другой, но и некроголемы серьезнее.
Оставался только один вопрос, прежде чем я нападу на поселение: что делать с Серегой? Мужик за ночь рассказал мне много интересного и в целом окупил свою жизнь. Пусть расскажет в Весте, что я пока не собираюсь двигаться дальше: эту мысль мужчине я усердно вдалбливал на протяжении последних часов. Если Сергеич и остальные поверят, что я на время затихну, больше шансов, что и атаковать не станут. Если вообще собирались. У меня будет время передохнуть, переварить итоги боя, поднять мертвецов в уровнях.
— Иди-ка в Весту, Серега, — разрешил я. Мужик повернулся ко мне и замер, боясь поверить в неожиданное чудо.
— П-правда можно?
— Конечно. Здесь скоро такое завертится: реки крови, горы трупов, зомби людей зубами рвать будут. Разве я могу допустить, чтобы мой приятель смотрел на такое?
Серега медленно поднялся. Взгляд затравленный — ждет окрика.
— Только к себе в поселение не иди, — посоветовал я, — И вообще, лучше через рощу двигай: твои нервные сейчас, сам же видел. Выстрелят в силуэт, и разбираться не будут, в кого попали.
— Хорошо, Леха… Хорошо… Спасибо.
Серега выскользнул в дверь, я же вернулся к размышлениям.
Меня не волновало, что мужик может рассказать вестовцам про отсутствующий у меня телекинез. Они наверняка уже сами предположили, что я его потерял: слишком странно, что я не пользуюсь навыком. Зато про скоростных мертвецов не расскажет, я Серегу с ними не знакомил.
Как сказал Серега, после моей расправы над жившими здесь людьми к Соловьям побежал народ с окрестных многоэтажек. Теперь дома вокруг поселения пусты, зато теперь Соловьи выглядят еще вкуснее.
Сейчас бандиты брали людей без всяких условий: руководство поселения готовилось к возможному отражению удара, и беженцы им были на руку. Соловьи суетились в поселении весь вечер и ночь, но что они там делали, я не видел: засранцы накрыли баррикады тентами, простынями, шторами и прочим. Любители уединения, блин.
Ладно, хватит медлить! Пора начинать утренний фреш.
Бугай боком вышел из подъезда, и медленно направился к укреплениям. За ним, как за шагающей стеной, вплотную двигались живчики. Если закованный в костяные доспехи рыцарь может не бояться пулеметов, то живучих мертвецов лучше поберегу — в их крепости не уверен. Против автомата наверняка выстоят, но больший калибр может их повредить.
— Красавцы! — воскликнул я, глядя, как медленно и величаво идет этот шкаф. Благо, можно было не бояться пули от снайпера: никто больше не следил за окном, у Соловьев появились иные дела.
Не знаю, какие эмоции испытывали люди с той стороны баррикад, но я фонтанировал восхищением. Бугай двигался к баррикадам, прикрывая голову молотом. Автоматы били длинными очередями, но некроголем не обращал внимания на свинцовый ливень. Когда застрекотал пулемет и в грудь некра ударила очередь, силач покачнулся, но лишь глухо заревел и продолжил идти. От костяных доспехов отлетали осколки костей, но функциональность не страдала.
С другой стороны поселения ждали отмашки скоростные некроголемы. Здоровенный монстр получился мощной, но медленной и бесполезной в открытом поле горой мяса и костей, от молотов которого даже слабейший подросток увернется. Цель бугая — собрать на себя внимание поселенцев.
Когда мертвец прошел половину пути до баррикад, пулемет затих — видимо, стрелок менял ленту. Потом орудие снова застрекотало, причем попадание оказалось крайне неудачным для одного из живчиков: некроголема зацепило очередью и протащило по земле. Несмотря на задранный параметр живучести, пули пробивали тело насквозь. Бугай остановился и шагнул в сторону, чтобы заслонить собой атакованного некроголема, но не успел — пули прошлись по голове мертвеца, перемалывая черепушку, и некроголем пропал с моих внутренних радаров. Пулеметчик перевел огонь в попытке достать второго живчика, но не преуспел и вновь затих — кончилась лента.
Бугай добрался до баррикад и могучими ударами расшвырял мешки с песком, смял и отбросил автомобили, разломал пулеметные гнезда. Но на этом дело застопорилось: за баррикадой оказались четырехметровые ямы, которые жители лихорадочно копали ночью, пряча от меня результаты трудов.
Стоило мертвецам добраться до здания, как им на головы из окон полетели бутылки с зажигательной смесью. Живчик неуклюже упал на песок из разорванных мешков и принялся кататься по нему, но сбить пламя не удавалось.
— По ноге, по колену стреляй! — орал кто-то из окна, — Чтобы он встать уже не мог! По колену!
Я выругался. Первый же краш — тест показал, что неповоротливые мертвецы — мясо, способное лишь отвлекать стрелков. Я в целом так и думал, но реальность показала, что степень беспомощности живчиков оказалась выше ожидаемой. Неприятно. Зато теперь знаю, кого развивать точно не стоит.
Горящий бугай отошел подальше и тоскливо ревел — мертвеца умудрились хорошенько облить бензином, и теперь некроголем медленно запекался в собственной броне. Хорошо, что скоростные уже минут пять как стартовали и активно вырезали защитников. Бугай выступил эдаким чучелом, на которого истратили большую часть патронов, поэтому у некров не было никаких проблем. Сперва шустрые мертвецы перехватывали паникующих соловьев, решивших стартануть с поля боя, а потом переместились во двор поселения.
Часть людей умные некры убивали не повреждая голову и позвоночник, а после — руководили восставшими мертвецами. С того момента, как люди ликовали, глядя на горящего бугая и тратили оставшиеся патроны на живчика, до того, как в поселении раздался первый вопль ужаса, прошло три минуты. Целая вечность для мертвецов с десяткой в ловкости. Можно считать, поселение захвачено.
Осталось только добить последние очаги сопротивления.
Я вычислял и убивал руководителей: простые люди мне требовались. Руководящий состав было просто заметить: они громче всех орали, посылая в бой окружающих, но сами предпочитали оставаться за спинами. Правда, один из Соловьев не только отдавал толковые команды, но и не боялся лезть в самую гущу боя, чуть ли не под лапы зомби. Я даже вызвал справку и в качестве уважения к человеку запомнил его имя.
Уровень третий, зато храбрости и отваги Роману не занимать. Эх, мне бы таких бойцов…
— Извини, мужик, ты здесь не к месту.
Я распахнул окно, вскинул автомат и очередью в три патрона отправил человека к гуриям.
Соловьи защищали поселение до последнего, проявляя истинный героизм… Без шуток: когда кончались патроны, люди кидались на зомби в рукопашную. Урона почти не наносили, но бесстрашие вызывало уважение. Но зомби было слишком много, и под руководством некроголемов они слишком умны. Вдобавок сыграл дестабилизирующий фактор: людей шокировало появление мертвецов посреди поселения.
Стреляли люди до последнего, но спустя десять минут боя мертвецы отобрали у Соловьев разряженное оружие и согнали бойцов во двор. Осталось обыскать подвалы, выгнать из домов рабынь и решить, что делать с людьми.
Основной замес завершился, а значит — мой выход.
Глава 8
Я прошел мимо недожаренного живчика и бугая. По пути послал приказ ближайшему скоростнику, и несколько незанятых зомби отправились закидывать некроголемов песком: еще пригодятся. Хотя в штурме поселения они четко показали свою бесполезность, разбрасываться высокоуровневым мясом не хотелось.
Я пробежал по покореженной машине, наполовину провалившейся в земляную яму и оказался в Соловьях. Повсюду валялись трупы, текла кровь. Должно быть, неприятное зрелище для людей.
Когда меня заметили, толпа закричала громче, плач усилился, послышались невнятные выкрики, угрозы. Я был антиподом римскому императору: его приветствовали, меня проклинали. Впрочем, среди аморфной толпы нашелся смельчак, который не ограничился словами.
— Убийца! — истошно заорал мужчина в толпе и попытался рвануться ко мне через оцепление зомби, но ближайший к нему мертвец среагировал правильно — махнул когтями. Раздался треск ткани, на груди человека расцвели багряные полосы. Смельчак рухнул на землю и забился в судорогах.
— Следующий, кто попытается сделать что-то подобное, подобным и станет, — кивнул я на свежего зомби. Толпа завороженно смотрела на то, как недавний человек меняется: как разбухают и сереют его конечности, растут зубы и свежесотворенный зомби с утробным урчанием встает в оцепление. Больше броситься никто не решился.
Я подождал, пока во дворе соберутся все выжившие. Люди прятались в подвалах, шкафах, под кроватями. Мертвецы взламывали квартиры. Тех, кто пытался укрыться выводили в центр двора, в толпу, оцепленную несколькими сотнями зомби. Удачный улов: здесь действительно люди со всех окрестных квартир!
Радовался я не долго. При взгляде на рабынь, стоявших в толпе с безучастным взглядом, из глубины моего существа поднималось четкое понимание: трогать этих женщин нельзя. Черт побери! Так и знал, что будет засада от моего альтер эго!
Забитые женщины стояли с безучастным взглядом: похоже, они даже не понимают, что происходит. Это как нужно издеваться над человеком, чтобы он мертвецов не боялся? Мне бы самоучитель…
Ладно! Можно и пойти навстречу той бесячей надоедливой воши, сидящей где-то внутри моего сознания. Не так уж и много здесь рабынь по сравнению с погибшими и оставшимися. Сыграю в умах людей роль героя — освободителя, а заодно подкину проблем Весте и Карбышево. Пусть эти лживые говнюки тратят ресурсы, чтобы реально заботиться о людях, а если рабыни не смогут пробиться в поселения, найду их чуть позже. Надеюсь, мое «внутреннее я» не будет против свободной охоты.
— Люди! Я знаю, что некоторых из вас держали здесь против вашей воли. Так не должно быть! Да, вокруг апокалипсис, но это не повод лишать людей самого главного — свободы. Я пришёл, чтобы восстановить справедливость! Все рабыни будут отпущены прямо сейчас. Советую идти в направлении Весты. Вон туда.
Организационными талантами я прежде не обладал, и смерть ситуацию не улучшила: приходилось с помощью зомби отделять рабынь от прочих жильцов и выводить за территорию, где они медленно и печально тянулись в направлении Весты.
— Ты тоже рабыня? — оттолкнул я заросшего бородой персонажа обратно в толпу, откуда тот хотел выбраться. Вокруг кричали, голосили, молили отпустить и не трогать… Крики действовали мне на нервы, а я и так был взвинчен: сердце сжималось при взгляде на тянущихся прочь людей. Они могли помочь мне и оставшимся некроголемам в развитии, а вместо этого будут скитаться, голодать, рыдать в отчаянии у стен поселений…
Но и оставшихся было дохрена: огромное человеческое море бесновалось, окруженное редкой цепью мертвецов. Единственное, что мешало соловьям прорваться — понимание, что часть из них превратится в зомби. Каждый хотел прорваться, но в первых рядах идти не хотел никто: превращения люди боялись больше смерти — каждый видел отвратительные метаморфозы, происходившие с мертвыми товарищами. Повторить подобную участь не хотел никто. Хотя чего бояться? Я вот преобразился, и мне нормально.
Так как жителей было слишком много, я рассортировал их на две группы. Большую часть — тех, кто не достиг третьего уровня, скоростные некроголемы частями сопроводили в подвал и прирезали. Люди в темноте не сразу понимали, что происходит, а когда понимали, их осталось слишком мало для сопротивления. Стоявший во дворе гул заглушил несколько далеких криков из подвала, так что паники не случилось.
Оставшимся людям я рассказал, что мне необходимы кузнецы для создания системных доспехов для армии и дал выбор: либо прокачаться до десятого уровня и выбрать производственный навык, либо «ожидать освободителей» в подвале, вместе с друзьями.
Естественно, люди выбрали прокачку. Мало того, что это могло дать им возможность сбежать от меня, так еще и выбранный после десятого уровня навык мог оказаться очень полезным. Наверняка люди будут выбирать боевые навыки, но к этому я готов: буду прокачивать людей поочередно, требовать демонстрации навыков, а после этого — уводить в дом, где их будут умерщвлять тихо и аккуратно.
Мне нужны некроголемы. Желательно — заточенные в скорость, которых можно использовать и против поселений, и против наг Тритерия. С несколькими десятками прокачанных скоростников я могу попробовать замахнуться на недобога, завалить его мясом.
По моей настоятельной просьбе все очки за уровни вливались в ловкость. Характеристики отражались на телосложении, поэтому отследить честность пленников выходило легко.
Без эксцессов не обошлось — первый же мужик, достигший десятки, взял навык, позволяющий кидаться кислотными шарами, и не долго думая, запустил пару в ближайших зомби. Грудь мертвецов разъело от попадания, а мужика полоснул по шее ближайший зомби. Бьющееся в судорогах тело оттащили в ближайший подъезд, чтобы не смущать людей.
— Я предлагаю вам стать сильнее! — воскликнул я, — Без особых обязательств! Неужели вы настолько глупы, что не понимаете всех преимуществ прокачки?!
На самом деле тот мужик был умнее прочих, и понял, что никто его просто так не отпустит, но показать поступок в негативном свете стоило.
Зомби, который убил мужика, прыгнул вверх разом на три уровня и пошел под нож следующим. Тем временем, пока конвейер по уничтожению мертвецов двигался, я зашел к переродившемуся кислотнику. Мертвец поднялся с пола, ощупал свое тело, уделив внимание ране на шее и сказал:
— Не хочу тебя задеть, но ты, Нудный, гандон. Я с самого начала чувствовал, что эта хрень дурно пахнет: рабынь ты отпускал напоказ и без всякого сожаления. Наверняка бедные женщины лежат в паре кварталов отсюда, зарубленные по твоему приказу.
— Рабыни живы, если сами не нашли приключений на свое мясо. Здесь я честен.
Я стоял напротив свежего поводыря и не знал, как с ним поступить. Орать кислотник вроде как не планирует, да и бессмысленно ему предупреждать людей. Но нужен ли он мне? Перехватить управление над скоростными он не сможет — у него только единица духа, все остальное вложено в ловкость. Однако бомба под боком — это бомба под боком.
Кстати, теперь я точно уверен, что один поводырь не подчинит другого. Мужик в качестве юнита не воспринимался абсолютно, и думаю, даже будь у меня единиц десять или двадцать свободного духа, ничего бы не изменилось.
— Оставлять тебя в живых? — задумчиво спросил я. Поводырь оскалился:
— А почему нет? Вместе всяко легче выживать. Отдай мне десяток нубских мертвецов, определи зону кормежки и отпусти. На твою территорию я лезть не буду, да и тебе при случае помогу, если будет нужно. Как я понимаю, поселения нам все равно брать придется, а там любая помощь понадобится.
— Верно, — кивнул я, — Возьмешь себе зону за рекой — я редко бываю там, но народу в тамошних домах должно сохраниться достаточно… Кстати, по поводу способностей — твой кислотный шар сохранился?
— Статус!.. — мертвец завис, копаясь в системном меню, а потом ответил, — Нет, временно не доступен. А что?
Я в одно мгновение оказался рядом с поводырем и отрубил ему голову ятаганом. Спасибо мужику за информацию: теперь мой путь однозначно лежит к Тритерию. А голову поводыря можно отдать Юдину, если некромант будет настроен на диалог и не решит бонусом забрать и мою.
Жаль, что убил поводыря я, а не люди из толпы снаружи — те получили бы опыт. Но убивать зомби, который подставляет шею — это одно, а поводыря, который матерится, сопротивляется и вообще похож на бывшего товарища — совершенно другое.
Кстати, возможно мужик стал поводырем потому, что у него был открыт дух и имелся навык, завязанный на эту характеристику. Значит, мясо с навыком, завязанным на дух, следует аккуратно провожать в другой дом и там уже рубить голову, чтобы использовать тушку, как продукты. Конкуренты в пищевой цепи мне не нужны: нажрут двадцатый уровень, закинут баллы в дух и придут за моими мертвецами. Оно мне нужно?
Тем временем конвейер продвигался. Тех, кто пытался сбежать, ловили и уводили, тех, кто соглашался качаться, но характеристики вливал не в ловкость, уводили тоже. Кто соглашался качаться честно, качались. Но зомби подошли к концу, когда свежих скоростных мертвецов в подвале было всего восемь. Вдобавок люди начали роптать и требовали показать им уведенных товарищей. Они и раньше требовали, но неуверенно и не все. Увидели, что зомби вокруг стало совсем мало, и осмелели?
На этот раз я вышел из дома и принял живейшее участие в уничтожении безоружных людей. Надо нарабатывать опыт.
Когда жителей убили и сложили в подвалы, подбил итоги захвата Соловьев: я приобрел восемь скоростных мертвецов, несколько сотен зомби и пару тысяч мясных тушек разного уровня. Не так шикарно, как ожидалось, но и не так плохо, как могло быть, если бы я вчера не шуганул людей. С другой стороны, скоростные приподняли свои уровни, я достиг пятьдесят шестого — а это уже неплохо. В планах на полученном мясе продвинуться до шестидесятого и прокачать скоростных: умных старичков — до семидесяти, а новеньких — насколько получится на остатках. Желательно хотя бы до двадцатки.
Группа игроков застыла в полутора сотнях метров от Соловьев. Не нужно было подходить ближе, чтобы понять: поселению конец.
— Не успели, — вздохнул Сергеич.
Святослав, стоявший рядом, сжал зубы до скрежета. «Не успели» складывалось из множества факторов: когда началась пальба, Соколов далеко не сразу отправил людей на разведку, потом, вместо того, чтобы выдвинуться своими силами, отправил курьеров по поселениям, с требованием собраться с силами и выступать по команде. Затем шло совершенно ненужное совещание с участием какого-то отщепенца, которого отпустил Леха. Все эти действия глава Весты сопровождал вполне заметной суетой: игроки Весты носились по поселению, выполняя указания своих командиров, а сам Соколов бегал из одного здания в другое, громко отдавал приказы, и имитировал, имитировал, имитировал… Иллюзия спешки, фантом сочувствия и имитация желания помочь: Соколов мастерски замаскировал промедление. Выстроенную картину портили только пришедшие неспешным шагом рабыни. В поселении пока не звучали вопросы, почему группы немедленного реагирования собирались больше двух часов, но возможно, скоро люди начнут интересоваться, как так вышло.
Святослав оглянулся на поле битвы. На стенах и асфальте чернели пятна от огня, стены исщерблены пулевыми попаданиями. Если втянуть воздух, можно учуять аромат паленого мяса. Двух бойцов вывернуло прям на дорогу, остальные дышали ртом и через раз.
А ещё во дворе бывшего поселения копошились мертвецы — лучший показатель результата обороны.
— Не стрелять! — едва не взвизгнул Сергеич, когда стоящий рядом боец вскинул автомат, а потом объяснил, — Мы всё равно опоздали! Не стоит привлекать внимание! Не стоит! Здесь всё кончено, и исправить мы ничего не можем.
Святослав мысленно согласился. Исправить все не получится, но можно предотвратить новые проблемы: достаточно отойти в сторону, не привлекая внимания, затем взвинтить восприятие, обернуться и выпустить в Сергеича очередь из трех патронов. Если стрелять в движении, можно уцелеть: после убийства Сергеича нырнуть за машину, выпустить очередь над головами, а когда люди залягут — рвануть к ближайшим кустам. Под прикрытием зеленки может получиться добежать до угла здания и скрыться. Карбышево это убьет, но поселение под боком такого соседа, каким себя показала Веста, умрет и так. А может, без Святослава новый глава Весты не тронет карбышевцев.
Поделиться книгой: