Путь к себе (СИ)

— Встреть ее и проводи сюда, а я буквально на минутку отлучусь. Не в этом же встречать нашу птицу счастья. Если я задержусь, принеси ей каталоги. Все каталоги, но с моими рисунками показывай во вторую очередь. Я быстро, — указав на свой комбинезон для уборки, я побежала в кладовку.

Очистившись и стянув широкий, почти безразмерный рабочий покров, я сменила его на тот, что подарила мне месяц назад хозяйка педикюрного салона. Кое-кто разговорчивый растрепал всем, что я намеренно умолчала о своем втором дне рождении, как, впрочем, и о первом. Она подговорила всех моих работодателей и они скинулись на общий подарок. Просто так, от чистого сердца. Так у меня появился приталенный, аккуратный комбинезон цвета черничного йогурта, сидевший на моей фигуре просто идеально.

Распустив давно отросшие волосы, я провела по ним руками. Собрав волосы в низкий пучок, я вытащила пару прядей по бокам, полюбовавшись получившимся обликом.

Когда-то давно Сорта обстригла меня, оставив нечто среднее между каре и асимметрией. Неровно выстриженные пряди легко можно было спрятать под бандану или взлохматить до состояния вороньего гнезда. Сейчас же они достигали середины спины и завивались крупными кольцами.

Покатав шарик с кремом на ладонях, я нанесла его пальцами на кожу лица. Постаралась растереть щеки и губы, заставив порозоветь их от прилива крови. Косметики у меня не водилось, но хоть так не буду выглядеть серой мышкой на фоне пока неизвестной мне девушки.

— Ты проходила это сотни раз, — постаралась успокоить себя, желая обрести хоть видимую уверенность. — Убедить девушку в том, что она пришла по верному адресу, ты сможешь легко. Нужно только быть собой. Собой прежней.

Закончив с самовнушением, я уверенно вышла, так как услышала незнакомый голос. Рирко говорил с его обладателем с заискивающей интонацией. Раньше он так ни разу не делал на моей памяти. Казалось, что он всегда ставит себя выше клиента, тем более если тот пришел нетрезвым и порет очередной бред про братство и исключительность дружбы. Такие тату на вечную память мы стирали пачками, и не только у тех, кто жил на нашей станции. Порой «жертвы братских татуировок» прилетали и на кораблях дальнего следования, а пока ждали другой рейс, очищали тело от лишних опознавательных примет. Иногда и брачные татуировки уничтожали, сделанные по большой любви, не продлившейся долго. Современный мир не считал союзы, не внесенные в реестры, законными.

Уловив момент неловкого молчания, я уверено вошла в кабинет с извиняющейся улыбкой на губах. Жаль, что у меня не было обуви на высоких каблуках. Она бы помогла подчеркнуть женственность.

— Простите меня за вынужденное ожидание, надеюсь, вы уже определились с татуировкой? Мы можем приступать к работе? — судя по удивленному взгляду, таких слов Рирко ожидал меньше всего.

— Я хочу космос. Чтобы помнить о нем на земле, — уверенно ответила девушка, сидевшая в кресле для работы, а не в зоне отдыха.

Решив не сопротивляться ее напору, я кивнула и устроилась на табурете мастера.

— Отличный выбор. У нас множество изображений. Не скажу, что на любой вкус, ведь каждый наш клиент прежде всего индивидуальность, но я смогу набросать что-то, подходящее только вам. Для нас наши клиенты самодостаточные личности, достойные лучшего. Поверьте, много времени подобное не займет.

— Алина, тебе что-то еще нужно? — спросил асканец, привлекая мое внимание, заметно при этом нервничая и не понимая, с чего это я так резко поменяла стратегию.

Я ведь не собиралась скакать перед ней зайчиком, как сам Рирко надеялся.

— Нет, спасибо. Дальше мы справился сами. Хотя… — я улыбнулась клиентке и повернулась к коллеге. — Можешь сделать так, чтобы нам не мешали?

— Конечно, могу. Удачной работы. — Рирко вышел и закрыл за собой дверь с едва слышным шипением.

Сама клиентка выглядела непривычно, но и не совсем по-человечески. Синие чешуйки у висков шли по росту волос и обрамляли длинные пряди, убранные в косу. Выглядело это так, если бы ее постригли под горшок, а затылок выбрили подчистую. Там тоже располагались чешуйки, и они же виднелись у ногтевых пластин до второй фаланги каждого пальца. Ромбообразные зрачки и восточный разрез глаз. Мелкий нос с ноздрями — щелками. Пухлые кукольные губки, уголками тянулись к мочкам ушей. Очень красивая девушка-ворг была достойна чего-то большего, чем холодный и безликий космос.

— Он слегка навязчивый, — сказала клиентка, внимательно рассмотрев меня. Судя по ее реакции, строгий контроль я прошла. — Наверное, новенький?

— Нет, что вы, — я рассмеялась от такого вывода, сделанного на основе двух встреч с владельцем студии. — Скорее, вы его впечатлили. Не каждый день к нам заходят капитаны столь больших судов.

— Я старшина, — презрительно фыркнула она, но ее самооценке явно польстило мое предположение.

— Прошу меня простить, если мои слова вас оскорбили. Я слишком далека от армии, флота и принятых званий в подобных инстанциях. Гражданская, что с меня взять, — улыбнулась я, желая показать свою отсталость.

— И чем же вы занимаетесь? Вот это — ваша единственная мечта? — она обвела рукой кабинет, показав явное презрение.

— Моя мечта, если быть искренней, это собственный домик, пара детишек и огромнейший палисадник с разнообразными цветами. Всеми, до которых я смогу дотянуться своими загребущими ручками. А салон… Он промежуточная стадия от первой заработанной единицы средств до исполнения мечты.

— Палисадник? Не знаю такого слова. Что оно обозначает? — она подалась вперед, явно заинтересовавшись.

— Сад, но в котором растут только цветы и цветущие кустарники. Иногда плодоносящие культуры, — я улыбнулась, стоило ее брови картинно взлететь вверх. — Если работать над ним с умом, то цветение будет поочередное. Одни растения начинают ронять свои лепестки, а другие только распускаются. Подобное чудо ярких красок и незабываемых ароматов можно растянуть от первого месяца весны до поздней осени. До заморозков и опадающей листвы.

— Откуда вы? — по ее виску скатилась крупная капля пота.

И тут я подключилась через промт и отдала приказ понизить температуру в комнате на пять градусов. Своего я уже добились и можно было приступать к следующей части моего плана.

— Это достаточно долгий разговор, и если вам действительно интересно, то я предлагаю переместиться в более удобное место и выпить освежающей воды. Видно, сегодня опять барахлит система вентиляции нашей станции. Хорошо еще, что балуется лишь температура, и она не падает ниже нуля.

— Она у вас повышена. Причем вами же, — у нее, как оказалось, был такой же последний чип, что и у меня.

Тот же Рирко пользовался более старой моделью и отследить бы не смог, кто именно изменил температурный режим.

— Да. Приходиться держать ее на подобном уровне. Сделав ее на пять градусов ниже, без постоянного движения человек будет чувствовать холод. К тому же, тогда программа начинает снижать обогрев и без команды.

— На кораблях всегда холодно. Я привыкла. Здесь мне слишком жарко, — отмахнулась клиентка.

— А мне нет. Никогда не любила холод, — передернув плечами, призналась я. — В моем мире в это время года тепло, если не жарко. Солнце греет, лаская своими лучами… Волшебное слово — лето, и этим все сказано.

— Вы с планеты! — неожиданно удивилась она. — Если да, то как вы тут оказались? В этом закутке не самой благоприятной галактики.

— Пойдемте, — лукаво улыбнувшись, я привела ее на изначально выбранное место, и наполнив бокал самодельным лимонадом, протянула ей. — Прошу, это напиток с моей родной планеты, пусть и собран он из доступных местных ингредиентов, а не из оригинальных. Да. Сама я родилась на планете, она на новых картах обозначена как 11 58 ВА. Но я привыкла называть ее Землей. Нас потеряли вергены из касты исследователей, но что-то пошло не так. Погибли их наместники, и мир жил без контроля несколько тысячелетий. Потом, наконец, вновь нашли нас, и присоединили к галактическому союзу, закрепив, как собственную колонию. Сам я этого не видела, так как мое тело умерло за пару лет до того и было заморожено. У меня была хрупкая мечта вернуться к жизни, когда наука сможет перенести сознание в новое тело. Но ждать помощи добродетелей пришлось слишком долго. И справились с этим уже только вергены. Это краткий рассказ о моем прошлом. И… У меня не особо много оказалось средств в распоряжении, их хватило только на гражданство на этой станции.

— И ваш прежний дом на планете стоял именно в таком необычном саду, как вы описали? С цветами и кустарниками?

— Именно, — рассказывать все от начала до конца я не хотела. Для многих моя история и в таком виде была сказочная. — Жизнь у меня, понятное дело, новая, как и тело, а предпочтения, привычки и мечты остались старые. Наверное, поэтому я и хочу раскрасить мир яркими красками, наполнив ваше время цветами. Пусть и всего лишь нарисованными, а не выращенными на клумбах.

Подхватив со столика каталоги, я выбрала свой, открыв его на середине и протянув клиентке. Это не был ее обожаемый холодный и жестокий космос. Перед ней оказалась страница с веткой сирени, бело-зеленым анемоном и желтой фрезией. На противоположной странице были десять разных букетиков из этих цветов. Россыпь лепестков, выложенный узор, своеобразный знак бесконечности из их стеблей. За первой страницей была вторая, потом третья и так до самой корки. За прошедший год я смогла купить права на три сотни изображений. Теперь за выбором клиенты проводили порой несколько часов.

И она листала их, внимательно рассматривала. Старшине явно нравилось то, что видела, иначе бы она перемещала страницы куда быстрее.

— Правда, они завораживают? Такие нежные, изящные. Каждый с собственной душой и характером. Имеющие не только имя, но и его особое значение, — подсев рядом, я чуть повернула альбом к себе. — Вот это роза. Когда их дарят, то словно говорят — я люблю тебя, восхищаюсь тобой, боготворю. Это гвоздики. Обычно их называли цветами для мужчин, но это не верно. Они означают невинность, первую любовь, страсть. Однако желтая гвоздика на языке цветов это отказ, а розовая — нежная любовь ребенка к матери.

— И такую лекцию вы можете прочитать о каждом цветке? — удивленно спросила девушка.

— Да, могу. Они — моя страсть. То, что связывает мое прошлое и настоящее. Я всей душой предана цветам, имеющим столь короткий момент цветения.

— А я сама родилась на станции, расположенной над планетой. Часто гулять по твердой поверхности не получалось. Мешали учеба, возложенные на меня обязанности и еще миллион проблем. И на планете я видела цветы, но не такие. У нас подобные не растут. Что-то похожее можно найти в галасети, но это будут фотографии, да и не столь детальные.

— Знаю. Смотрела, искала, и была разочарована. Слишком многое утеряно в текущем времени. Не сохранились сорта, увы, — тяжко вздохнула я, думая о том, что ассимиляция с другими расами погубила флору Земли. — Кто-то из мыслителей моего времени сказал, что каждая женщина это цветок. Как за ней ухаживаешь, так она и цветет. И для меня радостно видеть, что нашими скромными усилиями тату с цветами из прошлого украшают девушек. Согласитесь, они куда дешевле, чем настоящие друзья девушек — драгоценные камни.

Мы рассмеялись, так как обе знали, как дороги те же бриллианты. Куда дешевле сейчас купить дом на планете, чем пару камешков, как из моих самых простых сережек.

— И какой я цветок? Какой я вам кажусь? — спросила клиентка, отпив еще один глоток напитка. — Кстати, очень вкусно. Освежающий напиток.

Если учесть, что я понятия не имела, как зовут клиентку, кто она такая, чем увлекается и на что надеется, то тыкать пальцем в небо я не желала.

— Понятия не имею! — я всплеснула руками. — Я не гадалка и не психолог. Но если рассуждать логически, то вы сильная, смелая, и ранимая. Где-то глубоко в той части души, которая спрятана от ваших сослуживцев. Старшина… Это ведь не самая нижняя ступень. Чтобы достигнуть ее, требуется прикладывать усилия. И если бы я выбирала цветок для вашего украшения, то подчеркнула бы прежде всего красивые глаза и яркий оттенок рудимента.

Потянув сперва альбом, я отложила его в сторону. А потом и ее поманила за собой, протянув руку. Подвела к зеркалу для примерки, отступив к пульту управления. Нажала пару кнопок для считывания параметров тела. И вот, она уже отступила назад, а на все той проекции осталась голограмма — ее обнаженная копия с размытыми участками интимных зон. Надев перчатки, я активировала палитру наших работ.

— Сперва я не разглядела ваши глаза и подумала, что они обычные, но рассмотрев за нависшей челкой их цвет, смогла подобрать лишь два аналога. Первый — это василек.

Взмахнув пальцами, я проявила большую картинку рядом с ее образом. Следом проявила незабудку.

— Яркая кайма и нежный цвет. Эти два вида цветов подчеркнут вашу индивидуальность. Одни смелые, вторые более нежные. Синие-синие васильки подчеркнут основной цвет, а ближе к лицу будут голубые незабудки.

— Правда? — удивилась она, рассматривая мои рисунки.

Синие цветы я размножила и нанесла на ее спину от лопаток и до середины позвоночника, точно по центру. Использовала изображения не более пяти сантиметров для полного пушистого цветочка и не более сантиметра для летящих вниз лепестков.

— Про васильки говорят, что это осколки неба, полюбившие золотые спелые колосья ржи и просыпавшиеся на поля. Значение самого цветка говорит «не смею выразить тебе свои чувства». Они подчеркивают деликатность, изящество, доверие и верность. А еще подчеркивают простоту и открытость.

— По-вашему, я простушка? — недовольно возмутилась она.

— Нет. Вы изящны и достойны на своем корабле. Прячете свою душу под формой или броней, а заходя в общую душевую, будете ступать не как очередной солдат. Как красавица, что знает о себе все и без чужих подсказок. Что вы достойны истинной любви, — показав ей скромный цветок незабудки, я обернула его вокруг запястья на манер браслета и добавила васильков. — Вы, прежде всего, молодая женщина. Вот о чем бы я сама хотела помнить, заступая на долгую вахту в металлической коробке, что несется сквозь ледяной и бездушный космос. А потом, наконец, когда выйду в отставку, нанесла бы что-то, связанное с прошлым местом службы. Тогда бы я была готова вспоминать его с теплотой. В окружении семьи и, конечно, покоренного моей красотой поклонника.

— Да. Я достойна таких тату, — уверенно кивнула она. — Нанесите их мне прямо сейчас, я заплачу столько, сколько скажете. Это ведь разработка нового эскиза произошла сейчас? Прямо на моих глазах.

Она успокоилась и начала раздеваться, скидывая вещи на диванчик в зоне отдыха.

— Значит, именно так работает ваш салон, о котором все говорят. Признаю, тактика уюта и комфорта работает лучше напыщенной обстановки.

— Спасибо, мне приятно слышать подобное, — я довольно кивнула головой, принимая похвалу. — Ведь я не ожидала, что к нам заглянет представитель столь благородной профессии и уважаемой расы. Ваши касты для меня нечто запредельное! В мое время, конечно, было что-то подобное. Династии военных, в которых сыновья следовали по стопам отцов и дедов, но их было куда меньше.

Забалтывая ее, я работала. Ввела в аппарат готовую картинку, потом примерила проекцию, и убедившись, что все действительно будет смотреться приемлемо, запустила нанесение. Воргенка легла на живот и расслабилась, полностью мне доверяя.

— Уже так и вижу, как приду на ежегодный прием в свой полк в открывающем спину платье. Еще и прическу сделаю такую, чтобы подчеркнуть мои тату. Обычно приходится делать макияж и с помощью него подчеркивать рудиментарную чешую. Она нам от вергенов досталась. От их генетического кода.

— Так и вы произошли от этой расы сеятелей? — я подняла брови.

Впрочем, это было не странно. Судя по статистике, больше пятидесяти процентов новых видов произошли от разработок генной инженерии вергенов.

— Мой вид тоже они создали и поселили на нашей планете.

— Они многим видам дали начало. Одна из самых предприимчивых рас всех известных галактик. Споры о пользе их методов заселения открытых миров, пригодных для жизни, ходят давно и конца им не видно. Всегда проверяй по базам, от кого пошла раса и какие у нее отношения с вергенами. Порой свободу от них зарабатывали кровью и вырывали зубами.

— Нужно полагать, что не все хотели быть под покровительством неизвестно сколько лет, — передернув плечами, я вспомнила эпоху колонизации на земле. Рабство и прочие радости аукались и в мои годы.

— Главное, чтобы с такими яркими тату цвет платья не был кричащим. — вернула я разговор к ее мечтам о эффектном выходе в свет. — Если ваше общество приемлет белые наряды для ношения, когда пожелаешь, именно его и стоит подобрать.

— Нет. Белый это цвет проявления сильных чувств. Его носят счастливые невесты, вдовы, недавно потерявшие любимых, матери, представившие миру потомство. Но я могу выбрать едва тронутое голубизной или зеленью платье. Выход есть всегда, даже если ты его не видишь.

— Замечательная фраза. В моем мире белый цвет в разных странах и религиях так же имел разное значение. Но и просто так носить его никто не мог запретить. Как и черный, часто воспринимаемый, как цвет траура.

— Черный — это страсть. Если девушка хочет сказать мужчине воргу о своих чувствах, она одевает черное платье и приглашает его на танец.

— И когда он согласится, они считаются женихом и невестой?

— У нашей расы нет такого понятия. Либо вы просто живете рядом и спите для общего удовольствия, либо становитесь супругами. Невеста и жених для нас звучат дико! Как если бы ты называла сперва просто своим, а потом стала говорить мой, потому что мой мужчина — избранный мной самой.

— Значит, либо любовники без обязательств, либо супруги? А дружба с мужчинами у вас случается?

— Конечно, это обозначает, что мы соратники. Сослуживцы — это всегда соратники. Полгода можно потерпеть без отношений, чтобы не портить рабочую атмосферу на корабле. Или же на станциях находить отдушину. Таких, как ваша. Без обид, но тут полно работниц из сферы удовольствия.

— А где их нет? — развела я руками. — Или, может, у вас на планете дела обстоят иначе? Все правильные и чистые девочки?

— Нет-нет. Ты права, — рассмеялась она и перешла на более личное «ты». — Для меня встречи ради общего удовольствия приравниваются к добровольной проституции. Вот такая я неправильная ворганка.

— А может, ты просто чистоплотная? Мало ли, с кем он дружил ранее, какие инфекции мог подхватить еще вчера, прощаясь с прошлой подружкой. Если уж выбирать партнера, то одного и навсегда.

— И у тебя именно такой и был?

Я закончила со спиной, сняла покраснение, отек, закрепила рисунок, нанеся незаметную защиту, которая убережет от травм нежную поверхность эпидермиса. Я оттягивала момент ответа, настраивая работу на круговую татуировку для руки. Подправила браслет, добавив пару веток незабудки для более гармоничной картинки.

— Ты ответишь? Или это запретная зона? — осторожно спросила проницательная клиентка.

— Да. Был. Я никогда не была склонна менять партнеров. В прошлом у меня был один единственный мужчина, он же муж. И да, тема все еще запретная. Довольно болезненная.

— Прости за навязчивость. Ты мне понравилась своей смелостью. Не робеешь передо мной, не лебезишь. Ты равная мне по смелости, хоть и не военная, однако, силы духа тебе не занимать. Еще и твой необычайно интересный и доступный мир. Я хотела бы еще послушать про цветы. Про дом с палисадником, но не здесь и не в твое рабочее время. Если я приглашу тебя в местный клуб, ты придешь?

— Если только ненадолго. Мне, как ты понимаешь, нужно работать, пока есть спрос на новинки. Слава не долговечна и ее нужно либо постоянно подогревать, либо успеть собрать все сливки.

— Сливки? Что это?

Обратившись к пронту, я подыскала ассоциации, относящиеся к расе воргов. Их оказалось крайне мало. Не в век повальной синтетики и белковых заменителей. Натуральная еда нынче роскошь.

— Я сама только что нашла на пронте некоторую аналогию и точно не пробовала ее. Это как густое молоко сиваков, из которого не удаляли весь жир, а приблизительно только его половину. Они сытные и питательные. Их можно взбить и добавить сладкий сироп, и тогда получится вкусный крем для угощений, как ваши печеные тающие коржи. Прости, быстрее подобрать аналогии я не могу, голова и так болит уже, — размяв виски, я скривилась. Не просто это — переворачивать вверх дном редко используемые базы.

— Представила. Наверное, это очень вкусно. Обычно коржики смазывают маслом со сгущенным сиропом из парочки деревьев или используют химические добавки. У нас есть они на корабле, но выдают не чаще одного раза в неделю, — она улыбнулась мечтательно, явно вспоминая не казенную кухню своего корабля. — Дома мама готовила их каждый десятый день. Мы собирались за столом и общались всей семьей.

— И у нас с родителями была подобная традиция. Папа любил рыбачить. Ловил рыбу, используя самую простую удочку. Пруд он сам спроектировал и разместил на заднем дворе нашего дома. Потом улов мама чистила, потрошила и варила в большой кастрюле со специями и овощами. Получался легкий и полезный суп. Его ели со свежеиспеченным хлебом с хрустящей корочкой и мягкой серединой. Мы все участвовали в процессе. Готовили, накрывали, после убирали со стола. Целый день мы отдыхали от тревог и забот. Мы были просто счастливой семьей. Мама варила кофе, заваривала фруктовый чай для меня и папы, потом брала гитару, включала музыку, и когда звучала песня, которая ей нравилась, начинала подыгрывать и подпевать.

— Ты сильно скучаешь по ним?

— Они погибли до меня. Очень и очень давно. Почти тысячу лет назад, — я оговорилась, пока проверяла, как легли цвета и насколько надежно закрепился на запястье защитный слой. — Вот и все. Все закончилось. Надеюсь, тебе понравилось и наше общение, и результат. Вот там зеркальная комната. Можешь полюбоваться еще раз получившимся результатом.

— Погоди с комнатой. Я не ослышалась? Ты ждала воскрешения почти тысячу лет? Если так, то теперь понятно, почему ты говоришь, а мой пронт захлебывается от кусочков информации из очень далекого прошлого. Настолько далекого, считай, что это дремучая древность!

— Ну, спасибо за то, что я древность дремучая, — усмехнулась я, понимая, что теперь от меня кое-кто не отцепится.

— Нет. Ты уникальная! Именно из-за твоих знаний и бесценного опыта закрытого мира. Того, в котором есть возможность получить опыт работы, как… Почти как в первобытном. Прости. Я не знаю других определений для того, кто жил тысячу лет назад.

— Думаю, и я не знаю такого понятия, — покивав головой, я приняла ее восхищения моим непривычным прошлом.

Мы рассмеялись и она пошла в комнату, любоваться результатом моей работы. Я же сняла использованные насадки, сложила их в баночки и отставила на полку, как использованные. Пока ее не было, успела вытащить перчатки для уборки и пройтись ими по креслу и аппарату.

— Считаешь, что я заразная, — со смешком спросила воргенка, вернувшись уже одетой в свою скучную форму.

— Нет, конечно же. Но я работаю с десятками людей за один день. Чистота, это не то, чем я готова поступиться. После каждого клиента мы чистим каждый из кабинетов. Тут их три. Особо ждать клиентам не приходиться, зато каждый из вас может не тревожиться о чистоте и безопасности.

— Не думала, что такие мелочи важны… — нахмурилась девушка.