Путь к себе (СИ)

— Раз возражений нет, тогда я на время заберу его и заполню все картриджи под завязку, — удовлетворено кивнул самириц, забирая себе коробочку с шариками. — У меня есть кое-какие знакомые. Они смогут не повредить и наладить их работу. Будут как новенькие.

Никогда не думала, что душ будет заключен не в прохладных или обжигающих струях, а в шарике, размером с мячик для пинг-понга.

— Спасибо. Вы столько для меня делаете.

— Алина Юрьевна, все это мы делаем не бескорыстно, — рассмеялся прохвост-доктор. — Когда ты станешь знаменитой, ты сможешь отблагодарить нас. И мы подождем этого времени. Нам некуда спешить.

— Вы чудесная подопечная. Не возмущаетесь, не требуете ничего, не спорите со мной. С вами я отдыхаю, а не работаю на износ. Поверьте, у меня большой опыт, и он редко такой положительный, как с вами.

— Я обязательно отплачу вам за вашу помощь, — уверенно сообщила я, и обняла сперва Сорту, а за ней и улыбающегося доктора.

Они оба стали для первыми помощниками в новом, достаточно страшном мире. Ради них стоит постараться выбиться вперед, хоть это не будет легко. Скорее, совсем не просто.

Покидая стены клиники через неделю, я была уверена в своих силах. На подъеме распрощалась со всем знакомым персоналом клиники, и в ожидании великих свершений, отбыла в космопорт на оплаченном доктором такси. Я прошла на борт корабля, что должен доставить меня на мою станцию и верила, что все будет хорошо.

Однако, через три дня на моих глазах изнасиловали и убили девочку-хешерку. Охрана корабля прибыла на вызов, но лишь переправила остывающее, изломанное тело на нижние уровни, и пригнала робота-уборщика затереть кровь со стен и пола. Ее же убийца получил штраф. Незначительный штраф за убийство! Немыслимо. Его оштрафовали даже не за само убийство, а за то, что он посмел убить пассажирку, оплатившую половину суммы билета своим будущим трудом на корабле. Именно на эту часть недополученной стоимости билет убийце и выписали штраф. Ее насильники, в количестве пяти разных инопланетников, и вовсе не обязаны были отвечать за свои действия. По шепоткам, звучавшим со всех сторон, она сама виновата, что отправилась на столь опасное и далекое путешествие, не накопив на гражданство. А раз так, то ее судьба оказалась в руках всевышних сил, стоило ей вступить на борт. Ей и так повезло, что она долетела столь далеко без происшествий.

Именно в тот момент мне стало по-настоящему страшно. На ее месте могла оказаться я сама, если бы не купила баснословно дорогое для меня гражданство. Пожалей я средств тогда, не факт, что смогла бы долететь, да и не искал бы меня никто во всех известных галактиках.

Новая жизнь меня явно не собиралась баловать приятными сюрпризами и радостными впечатлениями. Крики несчастной еще долго звучали в моих ушах. Ведь именно я пошла на них, и оказалась прижата к стене, стоило приметившему меня насильнику протянуть ко мне руку. Его самого не система не спасла. Как животное, отведавшее крови, обросший шерстью представитель закиров уже не был простым гражданином. А может, он и вообще им не был. Такой же хешер, как и несчастная, он отличался лишь тем, что у него были дружки. Мерзавцы, как и он сам. Закон не запрещает подобную дикость по отношениям к хешерам. Он просто не учитывает отбросы галактики.

Перепугавшись не на шутку, я стала передвигаться по кораблю по строгому графику, следуя за семьей с детьми и гражданством, о чем свидетельствовали пометки, выдаваемые их чипами при получении еды из автоматов и при использовании санитарного блока для привилегированных. Для граждан с настоящих планет. Я, к примеру, в него доступа не имела. Пользовалась более простым.

Путь семьи проходил к пищевому аппарату не реже пяти раз в сутки. Но я не испытывала судьбу так часто. Мне хватало двух прогулок за едой и одного по нужде. А дети, они нетерпеливые и громкие по своей природе. Они часто просятся пройтись, перекусить, выйти в туалет и в еще с десяток мест, так что я не страдала, выжидая удобный случай. Просто внимательно слушала окружающих и выбирала подходящий момент.

В остальное время я ложилась на полку, закрывалась титановыми шторами и рисовала, используя перчатки и очки.

Массу впечатлений в моей душе вызвала и моя койка. При звучании этого слова, у меня в голове всплывало сразу два образа. Первый был из фильмов моего времени и выглядел как своеобразная кровать с жестким матрасом. А второй образ подкидывал чип, заработав после перенастройки на полную катушку и обучая меня в постоянном режиме. Сейчас койки выглядели как металлические коробы, закрепленные один над другим по три в ряд.

В койку можно было забраться, как в своеобразную полку для книг со сдвижными створками. Спрятаться от всех, плотно пристегнуться ремнями безопасности и заниматься своими делами. Звуки скрадывались, но не пропадали полностью. Выходило подобие уединения в этом муравейнике с необычными существами.

Я боялась их всех разом и по отдельности. Только потому, что слова доктора о оплаченной еде теперь казались мне не бредом, а единственным способом выжить в будущем, я продолжала получать брикеты в вакуумных упаковках. Судя по недовольству детей, вкусными они не являлись, но зато были оплаченными, и по описанию, содержали все необходимые моему телу питательные элементы. Подразделялись они по цветам и делились на восемь типов основных рас. Для людей подходили лишь в серой упаковке. Вот их-то я и утрамбовывала в рюкзак в самый нижний отдел. По размеру брикеты были похожи на шоколадные батончики из двух палочек. Своеобразные спрессованные энергетические «твиксы» отлично складывались в ряд и не выпирали из рюкзака даже тогда, когда их набралось двести штук. Я получала их по два в день, и так сто дней пути.

Выходя на станции, я пошатывалась под общим весом рюкзака. Для моего тела шесть килограмм дополнительного веса — очень много. Хотелось сбросить лишнее, но пришлось первым делом топать на регистрацию к местной службе безопасности, подтверждать прибытие и активировать отчет для завершающей стадии получения гражданства. Не хотелось терять целые сутки без возможности снять жилье и приступить к поискам работы.

Тринадцать часов в очереди показались мне вечностью. Оказалось, что только на нашем корабле прилетело более трех тысяч новых существ, как граждан, так и тех, кто собирался пересесть на другой корабль и отправиться дальше. Но прежде всем прилетевшим было необходимо пройти перепись долетевших. Они заполняли анкеты с опросниками у троих офицеров безопасности, стоя в порядке очереди. Нами же, новыми жителями, занимался один единственный работник.

Дожидались своей очереди окружающие смирно и терпеливо. Первый раз в жизни я была частью толпы, которая сносила лишения молча. Никто не требовал к себе иного отношения, не роптал и не скандалил. Возможно, им уже доводилось быть в очередях и подлиннее текущей. Я же едва стояла на подгибающихся ногах, когда мой чип просканировали и выдали опросник.

— Вы к нам надолго, Алийна Юрьевна Семириади? — безразлично уточнил офицер с острыми ушам и лысым, вытянутым черепом. Его змеиные глаза с вытянутым белым зрачком на фоне черного белка уже не пугали, как в первые дни. — Что из вашего имени первое имя, которое я должен записать основным? И как пометить два оставшихся. Подумайте хорошенько, или позже придется тратить немалые средства за перерегистрацию.

— Мое имя Алина, фамилия или имя рода предков Семириади, а Юрьевна — это дань уважения моему отцу. Его звали Юрий. Если можете, укажите его полностью и с пояснениями, если это допустимо. Я не буду ничего менять.

— Ваш вид так чтит отцов? Приятно это знать, — тонкие губы растянулись в улыбке, а глаза сверкнули на одно мгновение.

— Да, мы почитаем отцов, давших нам жизнь и поделившихся душевным теплом. Но это не означает, что матерей мы любим меньше.

— Занятно. Если хотите, я могу внести и имя вашей матери, установив его либо до, либо сразу после имени отца.

— Если можно, то я буду рада. А я буду Алина Юлия Юрьевна Семириади, — я ухватилась за идею почтить память обоих родителей, если не могу посетить могилы давно ушедших родных.

— Очень благородно с вашей стороны. Полное имя будет скрыто от всех и каждого. Можете называться просто Алийной, — его пальцы запорхали по экрану, внося корректировки. — Ответьте мне на вопрос. Если подобные роли — породившего вас мужчины и того, кто поделился с вами теплом души, исполнили два разных мужчины? Кого вы будете почитать?

— Тогда мы выбираем того, кто по нашему мнению, исполнял роль отца больше и оказываем ему уважение. Но каждый решает для себя сам, распределяя роли по своему усмотрению. Порой имя отца-героя остается с ребенком, даже если он его никогда даже не видел.

— Приятно слышать. Вы к нам надолго?

Поджидая забавный момент, когда он дойдет до даты моего фактического рождения, я следила за реакцией офицера. Пока еще он явно читал одни и те же привычные строки, и никак не мог понять, что же его смущает. Вытянутый зрачок передвигался, но никаких иных реакций не было.

— Да. Планирую прожить тут какое-то время. Возможно, несколько лет, конечно, работая во благо станции.

— А вы…. — видимо, он все-таки понял, что именно не так, и теперь я была уверена, что глаза у него светятся в моменты душевного раздрая. — Кажется, в базе вашего чипа ошибка. Он показывает, что вы родились 1.04.1976 году. Но это же невероятно.

— Нет никакой ошибки. Я, и правда, родилась в эту дату, но по исчислению потерянной звездной системы с одним единственным населенным разумным видом мире, — улыбнувшись доброжелательно, я пожала плечами.

— Вас должны были обеспечить документами с пересчитанной датой нашей системы, — нахмурился он и покачал головой.

— Нет, если на момент подписания оговора я не была мертва. Технически, конечно, — остановила я его панику. — Меня не так давно обеспечивали новым телом, согласно подписанному ранее договору, но вот пересчитать дату рождения уже невозможно. По закону вергенов, чьей колонией мы являемся при заселении.

— Или же вы окажетесь вне системы. Тогда вы правы, ошибки нет, — покивал офицер, добродушно улыбаясь. — Порой случаются подобные парадоксы. Вы уже выбрали вашу будущую профессию?

— Выбор у меня не велик. У меня нет текущего образования. Буду трудиться в уборке, но работу удаленно найти не смогла.

— Вам очень повезло оказаться у моей стойки. Я дам вам координаты одного хорошего асканца по имени Рирко. Он недавно искал именно такого специалиста для почасовой работы в его салоне. Не отказывайтесь, посетите его первым.

Отобразив на всплывающем экране номер чипа, он подождал, пока я кивну, что считала нужную информацию. Затем погасил его и вернулся к своей работе.

— Свяжитесь с ним прямо сейчас, возможно, удастся сэкономить на жилье, — подмигнув мне, он явно завершил с моей анкетой, так как посмотрел на стоящего позади меня, считывая его первичные данные с чипа.

— Большое спасибо и удачного вам дня.

— И вам, Алийна, дочь Юрия и Юлии.

Медленно, едва не падая, я надела свой рюкзак и пошла на выход, находящийся с другой стороны. Не через ту дверь, в которую зашла. Однако, силы не хватило, и я прошла шагов двадцать, а потом привалилась к стене и сползла по ней, усевшись на пол.

Ну и ладно. Разве есть разница, откуда и из какой позы вы звоните возможному работодателю? Послав команду с номером на прэйд, я активировала экран. Времени прошло не более пятнадцати секунд, но на питательную инъекцию их хватило. С моим опытом, я могла делать себе любые уколы и из любого положения.

— Кто вы? — без приветствия спросил накаченный мужчина.

Низко посаженные уши, находящиеся почти на том месте, где у меня гланды. Узкое треугольное лицо и ирокез на абсолютно лысой голове. Колоритный персонаж, но хоть губы, нос и глаза у него, как у человека. Хотя, это не странно. Обе наши расы создали вергены, заселив найденные миры.

— Я от офицера… — Вот же засада, я не спросила его имя. — Простите меня, я не знаю его имени. Он работает в службе безопасности с только что прибывшими на станцию. Я именно такая уставшая неудачница, не спросившая имени у указавшего на вас. Мне нужна работа уборщицей. Очень нужна.

— Подходите по скинутым мной координатам и пообщаемся лично. Я занят сейчас, — оборвав связь, он, и правда, скинул адрес.

Активировав указатель в чипе, я с большим трудом поднялась и пошла, куда приказали. Семь уровней вверх, потом перейти на новый лифт, двигающийся по горизонтали. Этакая вагонетка с прозрачными стенами. Затем вниз на два уровня, и я на седьмом уровне синего сечения.

Рирко работал на границе зоны для обеспеченных и среднего класса. Небольшой тату салон ютился между парикмахерской и маникюрной лавочкой. Вместо дверного колокольчика над головой раздалась музыка, похоже, популярная у местных.

Я увидела серые стены с тысячей мелких экранов, на которых менялись варианты татуировок, предлагаемых владельцем. В первой комнате стоял диванчик, пара кресел и столик со стопкой каталогов на нем.

— А, это ты. Не спешила, как я посмотрю, — мужчина вышел из первого дверного проема, вытирая руки.

Он был весь в татуировках, от пальцев и до ушей. Настоящие картины, исполненные в цвете и с сюжетом, явно из мифологии его планеты.

— Простите, я, правда, старалась быть как можно быстрее, — ответила я, стараясь вести себя кротко и не рассматривать все особо рьяно.

— А то я не вижу, что тебя шатает от усталости. Я же не обвиняю. Мое имя Рирко Онлокло, — улыбнулся он, сразу став более привлекательным. — Мне как раз хватило времени закончить с клиентом. Только с корабля, и сразу работу ищешь?

— Алина Семириади, приятно познакомиться. У меня нет времени отдыхать. Покупка гражданства съела почти все мои средства. И если я зазеваюсь сейчас, то позже работу могу и не найти.

— Думаешь, многие желают мыть полы? — рассмеялся Рирко и помог снять мой рюкзак. — Что у тебя там лежит?

— Можно сказать, что весь мой дом. Все имущество, так точно, — расправив плечи, я едва не застонала от наступившего облегчения. — А разве к вам не отправляют постоянно кандидатов на выбор?

— Думай, как хочешь, но я убедился на собственном опыте, что многие из тех, кто приходит в сферу уборки, очень быстро сбегают. Это не их предел мечтаний, с количеством средств, которых хватит с одного места работы. Утруждать себя, находя сразу несколько мест работы, не всем по душе.

— Какие у вас условия?

— Три единицы за час, уборка через день. Лучше рано утром, до открытия. В шесть или даже пять утра, — назвал Рирко вполне приемлемую оплату.

Но он прав, с одного места не прокормиться.

— Так рано. Значит, вы работаете допоздна? — зашла я издалека.

— До последнего подвыпившего клиента, даже если он появится в час ночи. Ты не представляешь, сколько можно поднять средств, если не вразумляешь перебравшего гуляку сперва делать тату с именем любимой или того, кого он ненавидит. А потом, утром, после открытия, он платит тебе уже второй раз, но чтобы свести тот ужас, который обнаружил, проспавшись, — с некоторой издевкой произнес он, явно не собираясь упускать удачу и играть роль голоса разума.

Его клиенты не страдают от долгого заживления, и должны понимать, куда приходят и для чего.

— Вы правы, понятия не имею, так как никогда не делала тату, а если бы и сделала, это был бы мой собственный, осознанный выбор. Не навеянный алкоголем или куражом. Однако, в мое время нанести и стереть тату было не просто. Особенно цветную.

— Да? Ну, может быть, и так. Смотря какую технику используют, — задумчиво произнес Рирко. — Где ты будешь жить? На станции часть коридоров перекрывают ночами, и пройти по ним нет возможности до восьми утра.

— Пока еще нигде не живу. Хотела снять койку, но работу нашла быстрее. На нее у меня есть средства, не сомневайтесь.

— У меня есть предложение получше. Я сдам тебе кладовку в салоне, но за это ты будешь убираться каждый день. Но оплата будет четыре единицы за два рабочих дня. А два не выплаченных я буду забирать за проживание и воду.

— Согласна! — мгновенно решила я.

Для меня каморка в текущих реалиях — это, считай, собственная комната. Даже если она будет совсем крохотная, я смогу организовать там минимальное место для сна, а также мне не придется тратиться на хранение моих пожитков. Экономия, как на это не посмотри.

— Даже не посмотришь сперва? — удивился асканец.

— Я летела в книжной полке. В коробке сидела два месяца и боялась выползать из нее. Насмотрелась на такие ужасы, которые творили с не гражданами, что готова спать, присев в углу, но иметь возможность закрыть дверь и остаться одной, — уверенно ответила я, передернув плечами. — Без соседа, шебуршащего сверху, и стучащего коленками снизу. Я мечтаю об уединении и тишине.

Рассмеявшись, мужчина встал, и подхватив мой рюкзак, понес его вглубь салона. Кладовка оказалась третьей дверью от входа. Кроме множества полочек с непонятными баночками и картриджами, нескольких роботов и средств для уборки, тут было освещение и кровать, висящая под потолком.

— Два метра в ширину и почти четыре в глубину. Если потянуть за этот рычажок, кровать опустится. Раньше тут жил мой помощник, пока не открыл подобную лавочку на более нижнем уровне. Теперь я отдаю ее тебе. Краски поставь на правую стену, тогда никак не заденешь их. Полки сдвигаются в любую сторону. Обустраивайся по своему желанию. Твой первый рабочий день наступит завтра. Убрать нужно до шести утра, потом можешь отдыхать с дороги.

— Тогда покажите мне, что мыть и чем. Так мы оба сможем выспаться, хоть и ляжем в разное время, — обустроить СВОЮ крохотную комнатку хотелось больше, чем когда-либо ранее.

— Отлично.

Инструктаж был не долгим, но вполне понятным. Почистить отправленные на определенную полку баночки, включить роботов на три вида уборки по очереди. Сперва запускается простая уборка мусора, потом вторая — обработка паром, а затем третья, обработка стерилизующим средством. Для более детальной уборки используются перчатки. В подобном порядке моется кресло, оборудование, диваны и остальные поверхности, включая косяки дверей и стены. Моя руками, по старинке, я бы прилагала усилия и устала, но в специальных перчатках это было похоже на легкое поглаживание.

В первый раз я потратила полтора часа на все, потому что не спешила, читала этикетки и инструкции. Я закончила с уборкой в моей комнате ближе к пяти часам дня и сразу легла спать, использовав очиститель от Сорты, вычищая матрас. У меня не было ни постельного белья, ни одеяла с подушкой. Только матрас, принимающий форму тела спящего. Однако, я так привыкла к подобной экономии, что не страдала от отсутствия белья. Нижний комбинезон не давал новому телу мерзнуть. Теплообмен был на высоте, как и обещали доктор Лэф и Сорта.

Утро настало для меня в четыре часа, что вполне подходило под оговоренное с Рорко время. К тому моменту, как вышел владелец студии, я успела привести себя в порядок и закончила с комнатой, ошибочно называемой каморкой.

Глава 6

Глава 6

— Аличка, не три ты ее так усердно, — махнула рукой хозяйка парикмахерской. — Сполосни, и ладно. Я сегодня буду опять тимпов скоблить. Вот зачем им поворачивать чешуйки три раза в год?! — возмутилась плукарианка, откинув синие волосы за спину небрежным движением руки.

— Зато ты единственная, кто берется за это и получает огромные деньги с них всех, — сказала я, закончив с проклятой раковиной, что забивается кусочками чешуек почти намертво.

Как если бы рыбу чистили от чешуи и забыли поставить специальную сеточку в район слива. Хорошо еще, что посадочных мест в салоне пять, а работают со столь деликатной проблемой только два умелых мастера.

Им хватает рабочих поверхностей до моего вечернего прихода и капитальной чистки. Правда, и работать приходиться во время линьки каждый день, или же тут случится настоящая поломка и простой чисткой раковины не обойдешься.

— Это меня и радует. Средств от их скобления мне хватит на пару месяцев, а потом все по новой. Платят тимпы замечательно, причем самцы даже больше, ведь они просто огромные, — она развела руки в стороны, показывая чуть ли не гиганта.

— Сколько еще примерно это сумасшествие продлится? У меня тут еще один заказчик на уборку появился. Боюсь, что не буду успевать везде при текущей нагрузке, — сдув светлую прядку со лба, созналась я.

— А что за работа? Кто еще прознал про твои отменные услуги? — с любопытством спросила плукарианка.

— Закусочная на семнадцатой палубе зеленого сектора. Просят чистить зал каждый день по утрам, когда они уже готовят, но еще не открывают двери клиентам. Активный рабочий день у них начинается на час позже.

— Это то заведение, в котором подают настоящие булочки? У них хорошо, но меньше чем на семь единиц за час не соглашайся. Они имеют доход куда больше. С каждого клиента дерут по пять за одну сладкую булочку, — недовольно произнесла хозяйка салона, шикарная особа с деловой хваткой, но прижимистой натурой.

— И не собиралась. Это вам я, как хорошему другу, уступаю. К тому же, тут рядом мое место проживания, — отложив перчатки, я еще раз протерла раковину.

Ведро изничтожало мусор, расщепляло его на атомы. Что позволяло не выкидывать кучу пакетов, как я делала в прошлом.

— Ну, да. Четыре — это очень дешево. Если пожелаешь, я займусь твоей внешностью в любой момент. И у Мо тебе помогут с ручками и ножками, когда пожелаешь. Ты же наше спасение.

По местному мнению, уборка с роботами и перчатками — это тяжкий, плохо оплачиваемый труд. Даже робот-пылесос, подаренный мне когда-то мужем, требовал более тщательного контроля, чем текущая техника.

— А вы мое, — ласково улыбнулась я деятельной особе с зеленой кожей. — Мое спасение от голодной смерти на этой станции. Ведь ты могла не согласиться на мои визиты в столь раннее время.

— Скажешь тоже! — отмахнулась она. — Вот подкопишь деньжат и пойдешь учиться, куда пожелаешь, много времени будет, чтобы стать кем-то значимым! Ты же умничка. А время… Зато я теперь успеваю плотно поесть и могу продержаться до самого вечера.

Глянув на роботов-уборщиков, она махнула рукой:

— Все, отправляй их спать на полку и отдыхай сама, Аличка. И не забудь сама покушать. Твои уколы пора заменить на нормальную еду. Слишком похудела за последний месяц.

— Я уже перешла на пайки, как и советовал доктор из клиники.