Почему они убивают. Как ФБР вычисляет серийных убийц

Пока пожар в «Четырех свободах» официально не признали поджогом, полиция не могла считать НС убийцей, хотя ущерб, причиненный им, уже достиг десятков миллионов долларов. Была создана специальная следственная группа, возглавляемая Ветцелем и лейтенантом пожарной службы Сиэтла Рэнди Личфилдом. В нее вошли офицеры полиции и пожарной охраны из нескольких юрисдикций, и она получила название «Группа расследования поджогов в Сно-Кинге», поскольку большинство случаев произошло в округах Снохомиш и Кинг. Пожарные организовали бесплатную горячую линию, а полиция подняла в воздух специальный вертолет с инфракрасным оборудованием термического контроля в попытке поймать поджигателя с поличным. Ему присвоили кодовое имя «Спектр» и обещали награду в 25 тысяч долларов за информацию, которая приведет к его аресту.

Предположение о связи пожара в «Четырех свободах» с другими случаями подтвердилось, когда на той же неделе, 28 сентября, загорелся дом престарелых «Андерсон». К счастью, сработала система тушения, пожар удалось сдержать, и у следственной группы появились физические зацепки. Улики указывали на то, что поджигатель снял сетку с окна, забрался внутрь и поджег одну из постелей. На сетке остались два отпечатка, но совпадений в базе не нашлось.

Преступления продолжались весь октябрь, ноябрь и декабрь. В октябре в Линвуде сгорел дом, где спала семья с семью детьми; еще шесть пожаров вспыхнуло той же ночью в пределах зоны первого пожарного подразделения округа Снохомиш. Около трех часов утра соседи восьмидесятитрехлетней Хелен Аллен увидели, что ее дом горит, ворвались внутрь и спасли хозяйку. Всего за четыре часа было зафиксировано двенадцать поджогов.

Однако в ту ночь в расследовании произошел прорыв. Пара в машине заметила, как хорошо одетый мужчина вылез из своего седана и прошел между двух домов, разговаривая по мобильному телефону. Он быстро вернулся и отъехал, а спустя несколько минут разгорелся огонь. Пара позвонила в полицию, а потом описала этого мужчину детективам. Лейтенант Личфильд понял, что подозреваемый не пользовался телефоном, а прослушивал полицейский сканер.

2 ноября загорелось еще два склада и жилой дом. В ту же ночь мужчина, возвращавшийся домой из бара, заметил машину (по его описанию полицейские установили, что это был «Крайслер»), которая резко развернулась и съехала в проулок. Пару минут спустя он увидел, как пожарные едут туда же. Свидетель утверждал, что машина выглядела новой и на ней были рекламные наклейки. Под руководством Дэйна Ветцеля детективы обошли все дилерские центры «Крайслер» в округе, а также все рекламные агентства, которые могли изготовить наклейки. Новых улик не появилось.

Следующая информация поступила 17 ноября, когда женщина из телефонной будки заметила почти в ста метрах от Сиэтла мужчину возле строящегося здания. Как и в предыдущих случаях, оттуда вскоре пошел огонь и дым, а мужчина быстро скрылся. Она позвонила в полицию, и те немедленно передали описание машины патрульным, которые заметили такую в близлежащем Кле-Элуме – она въехала на заправку «Эксон». Водитель был хорошо одет и, по мнению полицейского, не походил на поджигателя. Другой свидетель, Бонни Спуррьер, видела мужчину, который вышел из машины и встал рядом с ней, пока она наблюдала за пожарными, тушащими огонь. Его поведение показалось ей подозрительным, и она дала полицейским описание, на основании которого был составлен фоторобот.

В конце ноября загорелся гараж в доме пожилой четы. В декабре подожгли эллинг для лодок; пара, которая владела им, жила наверху, и супругам едва удалось спастись. Географические границы, в которых совершались преступления, охватывали около тридцати квадратных миль в окрестностях Такомы. Люди начали организовывать группы наблюдения, им напоминали сообщать о любой подозрительной активности.

Местным следователям тоже удалось кое-что выяснить. Практически все поджоги, которые считались составляющими серии, осуществлялись на уровне от груди до пояса, а не на земле или на полу. Ни один из пожаров не произошел в плохую погоду. Оба эти фактора указывали на то, что преступник любит чистоту. Свидетели упоминали машины традиционных американских марок, уезжавшие с мест происшествия. Машины могли быть служебными, а неизвестный субъект – торговым представителем.

Когда Дейн Ветцель обратился в Куантико и попросил Гаса Гэри и мой отдел принять участие в расследовании, мы рассказали об этом деле на одной из наших регулярных консультаций, где собирается множество агентов, мы садимся за стол, выслушиваем презентацию, задаем вопросы, подвергаем критике ход следствия и пытаемся разобраться, на что указывает паттерн – иными словами, что можно сказать об эволюции преступлений?

Первое, на что обращаешь внимание в серии поджогов, это цель – выбирает ли преступник жилые здания и есть ли у него повод считать, что в доме люди, когда он его поджигает. Если он выбирает нежилые постройки, то это, скорее, нарушитель порядка, вне зависимости от суммы ущерба. Если же он переходит от нежилых зданий к жилым, мы имеем дело с эскалацией. Жертвы, скорее всего, случайные; в противном случае, имея в голове серию жертв, преступник вряд ли бы долго занимался мелким вредительством. Любой, кто поджигает здание, даже рассчитывая, что внутри никого нет, демонстрирует определенный уровень злости и враждебности к обществу в целом, возможно, за воображаемую несправедливость или просто недостаток внимания. Поджигательство, как любые формы терроризма, это преступление трусов. Им занимаются люди (обычно мужчины), которые хотят нанести удар, но им не хватает смелости – или простых навыков общения, – чтобы встретиться с жертвой лицом к лицу. В случае с поджогом жертва вообще безликая, бесполая цифра в его голове, а не живое, дышащее человеческое существо.

Мы называем таких преступников «интернализаторами», в отличие от «экстернализаторов». И те, и другие начинают с фантазии. Экстернализатор сразу разыгрывает ее. Для интернализатора – поджигателя или бомбиста – это всегда сложно. Он одиночка, асоциальный тип, привыкший устанавливать эмоциональную и физическую дистанцию между собой и другими. Естественно, строгих правил в нашем деле нет, и интернализатор может стать убийцей или насильником. Но даже в этом случае он выберет жертву, которая меньше его ростом, слабее и/или уязвимее, чем он сам, – человека, с которым не придется общаться на равных. Другой вариант – он будет выбирать жертву и обстоятельства для совершения преступления очень тщательно, чтобы совершить «блицатаку», нейтрализовать жертву, привести ее в бессознательное или беспомощное состояние, и не общаться с ней как с человеческим существом. Я часто говорю, что все преступники-хищники в каком-то смысле трусы. Но интернализаторы самые трусливые из них.

Устраивая по несколько пожаров за ночь, решили мы, неизвестный субъект из Сиэтла демонстрирует властям свое могущество. Мы пришли к выводу, что в его паттерн входит дожидаться, пока пожарные выедут со станции на вызов, а потом устраивать следующий пожар, в окрестностях той же станции, теперь уже пустой.

Если имеешь дело с серией эволюционирующих преступлений, будь то изнасилования, убийства или поджоги, надо искать более ранние случаи – они зачастую указывают на то, где этот парень живет. Это помогает ограничить географию поиска.

Когда о преступнике пишут в прессе, он начинает верить в свое всевластие, которого лишен во всех других аспектах жизни. Поскольку в большинстве случаев он не персонализирует потенциальных жертв, поджигательство в домах, где могут быть люди, является эскалацией его стремления к контролю. Он не испытывает к ним ненависти, но ему нравится решать, кому жить, а кому умереть. Пожары становятся более масштабными и зрелищными, а преступник – более опасным с каждым своим «успехом».

Если имеешь дело с серией эволюционирующих преступлений, будь то изнасилования, убийства или поджоги, надо искать более ранние случаи – они зачастую указывают на то, где этот парень живет. Это помогает ограничить географию поиска.

В самом начале преступники оперируют в пределах своей «зоны комфорта», то есть поблизости от места жительства или работы. Они должны быть уверены, что знают территорию, все пути к отступлению, могут смешаться с толпой на улице и укрыться дома или в другом безопасном месте, ну и выпутаться из неприятностей, если придется. После первых «успехов» им начинает казаться, что они знают, что делают, и преступления становятся изощреннее. Уверенность в себе и в своей власти растет, и они могут уходить от зоны комфорта все дальше и дальше. Вот почему так важен анализ их ранних преступлений.

Местный следователь АТО заметил, что при первых пожарах НС использовал материалы, которые находил на месте, строил из них шалашик и поджигал карманной зажигалкой. Следователь назвал это «сигнатурой» – особенностью, по которой его можно распознавать. У себя в Куантико мы используем термин «модус операнди». Модус операнди, или МО, это именно то, чем кажется, – способ совершения преступления, поэтому он обычно динамичен. Он меняется по мере того, как преступник учится и совершенствуется в том, что делает. Если вы грабите банк, наставляя на кассира пистолет, то пистолет – ваш модус операнди. С другой стороны, настоящая сигнатура – это аспект преступления, который приносит преступнику эмоциональное удовлетворение, поэтому он, как правило, остается неизменным. Пытка, например, это практически всегда сигнатура. Не важно, какое преступление человек совершает, ему не надо пытать жертву, чтобы избавиться от нее. Он делает это из собственных садистических потребностей. Поэтому, если преступник использует пистолет, чтобы запугать жертву, а потом пытает ее, у вас есть и МО, и сигнатура. Важно понимать разницу между тем и другим, потому что мы будем возвращаться к ним еще не раз. МО меняется по мере обретения преступником опыта и искушенности. Сигнатура – устойчивый элемент, связанный с личностью НС и его мотивом.

Сигнатурой поджигателя может быть выбор цели или целей, но в Сиэтле преступник, похоже, таковой не имел, и это никуда нас не вело. Если бы, помимо поджогов, он, например, мочился бы на пол, совершал акты вандализма или что-нибудь крал – особенно предметы фетиша, – это считалось бы его сигнатурой и могло бы нам помочь. Единственное, от чего мы пока отталкивались – количество преступлений и эскалация проявлений власти.

Однако мы были уверены, что сможем составить профиль, базируясь на анализе Гаса Гэри и собственном опыте работы с подобным типом преступников. Свидетели описывали его как белого мужчину около тридцати лет, и это было неудивительно. Поджигательство – преступление преимущественно белых мужчин. Чернокожие, испанцы и азиаты совершают его очень редко, по крайней мере, в нашей стране. Базируясь на эволюционном процессе, этому парню могло быть от двадцати пяти до тридцати пяти лет, раз он успел стать таким изощренным поджигателем. Он наверняка проявлял интерес к огню, в том числе в детстве, когда мог разжигать костры рядом с домом. Ребенком он мог жестоко обращаться с животными и/или другими людьми, возможно, мочился в постель. Полицейский сканер тоже меня не удивил: он вполне мог играть с мыслью стать профессионалом, полицейским или пожарным, но его кандидатуру отвергли по той или иной причине, что добавило фрустрации в его жизнь. Люди подобного типа часто становятся членами добровольных пожарных бригад или помощниками полиции, стремясь хотя бы отчасти ощутить свою власть. В эмоциональном плане он одиночка, у которого не ладятся отношения с женщинами. Это тоже тянется из детства. В школе у него было мало друзей, а одноклассники считали его странным. Учителя описали бы его как плохо влияющего на других детей и недостаточного усердного ученика, который не раскрыл свой потенциал.

Чтобы как-то компенсировать низкую самооценку, он может уделять большое внимание своему внешнему виду и всегда держать лицо. Если на эту внешнюю сторону кто-то покушается, он может взорваться. Люди, с которыми он работает или общается, могут замечать, что он впадает в ярость при малейшей провокации. Он перекладывает вину на других и никогда не видит или не хочет признавать своих ошибок. Мы добавили также, что он может проявлять интерес к жесткому порно, особенно со связыванием и другими формами контроля.

Если свидетельские показания достаточно точны, то у него хорошая работа, благодаря которой он может себе позволить дорогую одежду. У него новая машина, он может ездить и обладает достаточными средствами. Его никак не назовешь жалким неудачником, но его главная проблема – низкая самооценка. Вне зависимости от внешних обстоятельств жизни, он чувствует контроль только в моменты, когда понапрасну расходует общественные ресурсы и нагоняет страх на местных жителей. Высокая степень организации поджогов указывает на то, что он осматривает место преступления заранее, днем, а ночью ненадолго возвращается и устраивает пожар. Это еще один аргумент в пользу предположительной работы торговым представителем, потому что он переезжает с места на место и не отчитывается о своих перемещениях в течение дня. Он не пропускал работу и не вызвал подозрений, но умудрился провести достаточно разведывательных операций, чтобы устроить больше сотни пожаров.

Возможно, у него имеется триггер – травма, которая привела к этому раунду поджогов; два наиболее популярных варианта тут – потеря работы или расставание с возлюбленной. Что касается поведения, окружающие могли заметить озабоченность репортажами в прессе и по телевидению, касающимися пожаров. Она идет рука об руку с его стремлением манипулировать властями, контролировать общественные институты. Внимание прессы – это награда за его деятельность. Однако она вызывает у него стресс. В прошлом он мог злоупотреблять алкоголем или наркотиками, и сейчас, скорее всего, вернулся к старым привычкам. Теперь, когда его подогревает сознание преследования, он может искать предлог, чтобы покинуть город, и этот предлог, скорее всего, подвернется очень быстро, потому что – опять же, судя по криминологическим и бихейвиоральным подсказкам, – он может работать торговым представителем. Он ездит на машине, похожей на служебную; кроме того, многие серийные преступники выбирают профессии, позволяющие ездить в одиночку на дальние расстояния. Мы выяснили в ходе исследований, что сидя ночью за рулем, они чувствуют себя охотниками. И по мере того, как круг сжимается, окружающие могут заметить у нашего НС заметное ухудшение эмоционального состояния.

Теперь у следственной группы имелись четкие представления о МО поджигателя, его фоторобот, общее описание машины и профиль, который Гас переслал из Куантико. На следующем этапе мы с Гасом встретились у меня в кабинете, чтобы решить, какие дать рекомендации для последующего использования этой информации.

Профиль составляется прежде всего, чтобы помочь полиции сузить круг подозреваемых и направить ресурсы туда, где они пригодятся больше. Но при определенных обстоятельствах его можно использовать в целях профилактики: привлечь общественность к раскрытию преступления. Как вы увидите дальше – особенно это касается бомбистов, – преступники подобного рода практически неизбежно демонстрируют поведение, которое может указать их окружению на причастность к происходящему. Если эти люди осознают, что они видят, поймут, как это можно истолковать, и решат вмешаться, вы раскроете преступление и положите серии конец.

Именно так мы решили действовать в Сиэтле. 27 января 1993 года следственная группа Сно-Кинг провела пресс-конференцию, на которой представила фоторобот преступника и изложила часть его поведенческого профиля.

– У него низкая самооценка, – сказал Дэйн Ветцель, – и он может происходить из неблагополучной семьи. Есть признаки психического заболевания, возможно, шизофрении, но могут иметься и просто эмоциональные проблемы.

Дальше Ветцель добавил:

– Он получает большое удовольствие и заряжается энергией, когда устраивает пожары.

Пресс-конференция продолжалась; следователи рассказали, что в прошлом июле преступник мог пережить психологическую травму.

– Вы можете его знать. Обращайтесь к нам, – закончил Рэнди Личфилд.

Бен Келлер, двадцатиоднолетний студент из Университета Пасифик в Сиэтле, смотрел новости по телевизору, и чем больше он слышал, тем сильней становилась его тревога. И фоторобот, и поведенческий профиль очень подходили его брату, Полу Кеннету Келлеру, торговому представителю рекламного агентства их отца. На следующий день он позвонил сестре, Рут Уэйкер, которая работала в том же агентстве; ее муж, Престон, был заместителем шерифа округа Снохомиш. Бен попросил ее проверить чеки Пола с заправочных станций – не окажется ли там одного из Кле-Элума, от 17 ноября. Да, последовал ответ Рут.

В тот же день их родители, Джордж и Маргарет Келлер, прочли отчет о пресс-конференции в «Эверетт-Геральд». Заголовок статьи гласил: Вы можете его знать. Их тоже поразило сходство сына, Пола, с полицейским фотороботом, и еще больше – с поведенческим профилем. Полу было двадцать семь лет, он находился в разводе. В июле 1992-го он действительно пережил эмоциональное потрясение, когда признал себя банкротом – Джордж характеризовал это как «его личный провал». Пол очень заботился о своей внешности, с ранних лет проявлял интерес к пожарам, дважды подавал заявку в добровольную пожарную команду и был отвергнут. Он прекрасно знал расположение всех пожарных станций в Сиэтле.

Джордж Келлер набрался мужества и в тот же день явился в пожарную службу Эверетта переговорить со следователем Уорреном Бернсом. Именно на это мы и надеялись – всегда есть человек, у которого имеются недостающие фрагменты головоломки. Бернс, в свою очередь, связался со следственной группой Сно-Кинг и направил старшего Келлера к Ветцелю и Личфилду. В заявлении, которое мне переслали, Джордж Келлер описывал причины своего беспокойства и сообщал следствию, что Пол в детстве испытывал эмоциональные проблемы и был однажды пойман за попыткой устроить пожар в пустующем доме по соседству – ему тогда было восемь или девять лет. Его ловили на кражах из магазинов, он дразнил брата и сестру и устраивал родителям скандалы. Работал сторожем в одной компании в Эверетте, но его уволили пять или шесть лет назад, после того как в офисе случился пожар при подозрительных обстоятельствах. Прояснился и вопрос с автомобилем. Пол ездил на новой машине завода «Крайслер», но на самом деле это был «Додж». Свидетели, видевшие рекламу «Крайслера», просто ошиблись. На самом деле рекламное агентство Келлеров взяло машину в аренду у одного из клиентов и оклеило пленкой.

Джордж Келлер и следователи ничего не стали сообщать Полу. Но следственная группа начала разрабатывать его как подозреваемого, при полном – и весьма похвальном – сотрудничестве Джорджа. Проверка местонахождения его мобильного телефона подтвердила, что он неоднократно оказывался на местах недавних пожаров. Когда свидетели видели, что он говорит по телефону, полиция решила, что это был сканер, хотя, вероятно, он держал в руках и то, и другое. Пол также рассказывал отцу, что наблюдал за тем, как сгорело несколько домов. Все это уже само по себе выглядело подозрительно.

Информация, предоставленная следственной группе Джорджем Келлером, оказалась очень полезной и больше всего впечатлила нас, в Куантико. Он рассказал, что годом ранее купил для семейного агентства дорогую камеру, которую Пол попросил для осуществления своего личного проекта – поездок по штату Вашингтон в поисках хороших кадров с двумя предметами его страсти: поездами и пожарными машинами. Он любил показывать снимки отцу, но когда подробности деятельности поджигателя выплыли наружу, перестал это делать. Джордж сказал, что это было очень нехарактерно для его сына.

Пол был агрессивным водителем, часто царапал и разбивал машины и регулярно получал штрафы за нарушение правил и превышение скорости. Помимо увлечения пожарными станциями и прослушивания радиоволн экстренных служб, он всегда возил на заднем сиденье ярко-желтый служебный жилет. Когда Пол узнавал по сканеру о серьезном пожаре, рассказывал Джордж, то немедленно бросался туда. Многие друзья и члены семьи говорили, что видели его на разных пожарах, и по крайней мере в одном случае он едва не сбил пешехода, пытаясь подъехать поближе к месту происшествия.

Описание Джорджа Келлера подтверждало сходство Пола с преступником из нашего профиля, и он отлично вписывался в поведенческую модель. Джордж рассказал, что его сын страдает от крайне низкой самооценки, несмотря на развитый интеллект. Пол хорошо одевается на работе и дома, следит за прической и усами – прямо-таки помешан на них, – но часто пренебрегает базовыми гигиеническими процедурами, например чисткой зубов.

Пол остро реагирует на все, что может сказаться на его имидже в глазах других, и, если происходит ситуация, в которой он не выглядит идеальным, немедленно впадает в ярость и набрасывается с ругательствами на всех вокруг. Затем так же моментально его состояние меняется, и он становится очаровательным. Несмотря на проблемы с гневом, он очень душевный и ласковый, особенно со стариками. И даже поет в церковном хоре.

С ранних лет Пол был изощренным лгуном. Он рос гиперактивным ребенком и мог выказывать признаки неадекватности, – например, смеялся, когда другой малыш рядом падал и ударялся. Он насмехался над братом и сестрой, даже издевался над ними. Однажды Пол разбросал на полу мячики для гольфа, а потом сделал так, чтобы годовалый Бен прошел по ним. Тот сломал ногу и долгое время пролежал в гипсе. Часто, возвращаясь домой, Джордж заставал Маргарет в слезах – она не могла справиться с сыном. Никакие разговоры и наказания не оказывали на него эффекта. Он как будто не замечал своих проблем с поведением. Вместо этого Пол упрекал родителей в том, что они якобы больше любят Бена и Рут. Хотя, по словам Джорджа, со временем Пол научился себя вести, он до сих пор постоянно пререкался и ссорился с братом и сестрой. Все вокруг были неправы – только не он.

В школе Пол был одиночкой и ни с кем не дружил. Ни одной девушки у него Джордж тоже не мог вспомнить. Несмотря на острый ум, учился он плохо. В классе держался особняком и открыто высмеивал других детей. А однажды воткнул ручку в спину ученика, который сидел перед ним.

Келлеры пробовали обращаться к психологу, но это не помогло. Они отправили Пола на исправительную программу для трудных подростков, но его оттуда отослали из-за случая тяжелой аллергии.

Поджигательством он увлекался с восьми или девяти лет. Жестокое обращение с братом и сестрой, а также другими детьми, началось еще раньше. Это были две составляющие «триады убийцы». Другие подробности оказались в равной мере любопытными и предсказуемыми, с учетом составленного профиля. Пол не захотел поступать в колледж и после старшей школы устроился работать в охранную компанию на севере Сиэтла. Он очень гордился своей формой и машиной с мигалками. Однако лишился этой работы и нескольких последующих, потому что не мог найти с коллегами общего языка. После этого он и оказался на должности сторожа в компании «Лайт Райдер», офис которой через какое-то время при загадочных обстоятельствах сгорел.

С будущей женой Пол познакомился в церкви летом 1989 года и сразу решил жениться на ней, хотя у него и не было опыта с женщинами. Ее дядя работал на пожарной станции Эверетта. Однако вскоре после медового месяца Пол сказал отцу, что совершил ошибку. Через два года они развелись, и он снова почувствовал себя совсем одиноким.

Джордж взял его в семейный бизнес, и Пол проявил себя успешным торговым представителем, но вспышки гнева по-прежнему представляли проблему. Все зашло так далеко, что в августе 1992-го Джордж официально уведомил сына, что если тот не обратится к консультанту по контролю гнева, то потеряет работу. Маргарет поддерживала Джорджа и сказала об этом Полу в одном весьма напряженном телефонном разговоре. Возможно, это и стало триггером для серии пожаров. Время точно совпадало.

Теперь, имея профиль и личную историю подозреваемого, мы должны были задать себе главный вопрос этой книги – почему? Мистер и миссис Келлер выглядели порядочными людьми и заботливыми родителями, и двое из их троих детей отлично устроились в жизни. Однако, изучив раннее детство Пола, мы выявили одну травму, которая могла повлиять на его дальнейшее развитие.

Вскоре после рождения в Центральном госпитале Эверетта мать Маргарет заметила, что младенец весь покрыт кровью. Оказалось, что у него преждевременно отвалилась пуповина и началось кровотечение. Срочная операция спасла ему жизнь, но дальнейшая гиперактивность могла стать следствием тех событий. Лечение у специалистов в течение многих лет и прием разных препаратов на Пола никак не повлияли.

Могло ли то медицинское вмешательство стать причиной возникновения у Пола страстной тяги к контролю, которая привела в дальнейшем к враждебности и асоциальному поведению? Я не знаю. Никто не может этого сказать, но мы продолжаем исследования по данному вопросу. Ясно одно – несмотря на все усилия родителей, этот ребенок не ладил с окружением и не мог контролировать свою фрустрацию и гнев. Безусловно, он испытывал проблемы с подавлением своих желаний, но делал то, что делал, вполне осознанно. Думаю, важной подсказкой тут являются слова его отца, что Пол мог мгновенно переключаться с гнева на обаяние. Причина, по которой он вел себя так, как вел, и делал то, что делал, – или, если хотите, мотив, – заключалась в том, что он избавлялся от фрустрации и гнева, достигая определенного удовлетворения, которого ничто другое не могло ему принести.

Конфиденциальное изучение биографии Пола Келлера выявило и другие подробности, вписывающиеся в профиль преступника подобного типа. Он проводил много времени и тратил кучу денег в барах, массажных салонах и магазинах для взрослых, крепко выпивал и употреблял марихуану – что и привело к процедуре банкротства. Но несмотря на это и его личную историю следователи пока не обнаружили доказательств причастности Пола к преступлениям. Без признания самого подозреваемого доказать его вину было невозможно. Поэтому мы разработали для следственной группы стратегию, которая могла сработать.

Как мы предсказали, Джордж и Маргарет Келлер замечали ухудшение эмоционального состояния сына – вплоть до такой степени, что опасались, как бы он не попытался покончить с собой. Также, как мы предсказали, 5 февраля 1993 года он сообщил отцу, что собирается поехать в Калифорнию к женщине, с которой недавно познакомился. Следователям надо было торопиться.

Члены следственной группы Сно-Кинг арестовали Пола Келлера около 6:30 утра 6 февраля 1993 года в его доме в Линвуде. Хоть они и были уверены, что он устроил около сотни пожаров, арестовать его пришлось за три, по которым имелись улики: это были поджоги склада и жилого дома 2 ноября 1992-го и еще одного склада в день Нового года.

Они привезли Пола в свою штаб-квартиру с полицейским конвоем, сиренами и мигалками. Иными словами, показали, насколько он значимая персона – в его понимании. В здании шериф округа Рик Истман встретил его в своей парадной форме, которую обычно надевал только на официальных похоронах. Как я часто советовал в прошлом, место для допроса специально подготовили и обставили для максимального эффекта. Там стояли маркерные доски с вырезками из газет, рядом висели фотографии Пола и табличка, на которой было написано «Опознан».

Но ключевым элементом, на который мы указали, являлось присутствие отца Пола на допросе. Если кто и был для преступника авторитетом, так это его отец. Джордж встретил сына в комнате для допросов и обнял его. Потом сказал нечто вроде «все кончено, сынок, они знают, что произошло, поэтому расскажи им правду». Мы подумали, что если Келлер решит, что от отца больше ничего не надо скрывать, то ему будет легче признаться и следователям.

Следующим шагом было выражение следственной группой восхищения тем, как блестяще Пол проворачивал свои дела – какой он выдающийся поджигатель. Им следовало максимально умалить роль полиции в расследовании. Стратегия сработала. Сначала Пол признался в нескольких пожарах из списка следственной группы. Потом постепенно, в течение еще нескольких часов, излагал все больше деталей и сознавался в других поджогах. Он говорил, что не гордится тем, что натворил, и просил не сажать его в тюрьму. Он обвинял во всем алкоголь, а еще говорил, что владельцы домов сами виноваты – не надо было разбрасывать горючие материалы. Можете представить, что я об этом думал: это как насильник, оправдывающийся тем, что жертва сама напросилась.

– Я не тот парень, которого надо посадить в тюрьму, – повторял Келлер в ходе признания, – но можете, например, забрать мою страховку, чтобы компенсировать ущерб.

Месяц спустя Пол Кеннет Келлер был официально признан виновным в тридцати двух поджогах и сам сознался, что устроил еще сорок пять пожаров. Судья Верховного суда округа Снохомиш Кэтрин Трамбулл приговорила его к тюремному заключению сроком на семьдесят пять лет. Позднее, когда удалось доказать его причастность к пожару в доме престарелых «Четыре свободы», в котором погибли три женщины, его приговорили к дополнительным (но уже излишним) девяноста девяти годам тюрьмы – приговор на этот раз вынес судья Верховного суда округа Кинг Джим Бейтс.

Когда преступник уверяет, что не хотел причинять боль и убивать, это означает на самом деле, что он настолько деперсонализировал своих потенциальных жертв, что их вероятная смерть не представляла для него проблемы.

«Совершенно ясно, что Полу Келлеру нельзя находиться на свободе», – сказал на заседании Крейг Петерсон, прокурор. Хотелось бы мне, чтобы все, от кого зависят решения, думали так, как Петерсон, – и не только с точки зрения преступления и наказания, но и из более реальных соображений безопасности, потому что таким парням и правда не место среди нормальных людей.

Когда его приговорили в первый раз, Пол Келлер постепенно начал осознавать свою ответственность за то, что натворил, и зачитал перед судом следующее письмо:

«Я не отрицаю своих действий и всей их серьезности, – читал он, обращаясь к жертвам, – но из ваших выступлений могу сделать вывод, что, по вашему мнению, хотел причинять ущерб и убивать. Это крайне далеко от истины. Мои внутренние противоречия теперь выявлены и диагностированы». Он продолжал: «Разочарование в себе – а не в вас – длиной в целую жизнь привело к этим поступкам».

И далее: «Я приношу свои извинения пожарному департаменту и полиции. Десятки, если не сотни из вас знали меня как человека, чей интерес к огню и службам спасения был исключительно законным. Я никогда не пытался его извратить. Мне очень жаль, что я заставлял вас рисковать жизнью и понапрасну расходовать государственные средства. Я опечален тем, что лишился множества драгоценных друзей. Тем же из вас, кто остается моими друзьями, я хочу сказать спасибо за то, что смогли, невзирая на обстоятельства, заглянуть непосредственно в мое сердце».

Как я говорил, он принимает на себя часть ответственности и демонстрирует некоторое осознание. Но когда он уверяет, что не хотел причинять боль и убивать, это означает на самом деле, что преступник настолько деперсонализировал своих потенциальных жертв, что их вероятная смерть не представляла для него проблемы, даже когда он поджигал дом со стариками внутри. Если бы он относился к другому типу преступников-хищников, обладал большей уверенностью в себе и не был таким трусом, то мог бы причинить куда больше зла – например, деперсонализировав женщину, жертву изнасилования, изуродовать ее и убить, не видя в ней человеческое существо. Точно так же, будь у него другой жизненный опыт, например работай он в технической или военной сфере, он мог перейти от поджогов к закладыванию бомб. А являйся Пол хорошим стрелком, как Дэвид Берковиц, то стал бы орудовать пистолетом, а не карманной зажигалкой.

Что касается принятия ответственности, во время интервью независимому телепродюсеру Брайану Олквисту Келлер заявил, что в двенадцать лет его изнасиловал волонтер вспомогательной пожарной бригады – как будто это оправдывало его преступления! Главное здесь другое – отец Пола упоминал, что поджигательством тот увлекся, когда ему было восемь или девять.

Джордж Келлер – один из настоящих героев в этой истории, – принял награду в 25 тысяч долларов и немедленно перечислил деньги в фонд пастора Ричарда Роуза из лютеранской церкви Святой Троицы в Линвуде, одной из тех, что поджег Пол. «Я потерял сына. Потерял сотни тысяч долларов из своего бизнеса, – сказал Джордж на пресс-конференции. – Но я сделал это для того, чтобы восстановить справедливость».

И я снимаю перед ним шляпу.

* * *

Точно так же, как происхождение, образование и профессиональный опыт влияют на тип преступления, которое человек совершает, его личность отражается в особенностях каждого конкретного деяния. Например, поджоги, как и изнасилования, подразделяются на несколько категорий.

Неадекватный поджигатель-хулиган на этой шкале соответствует насильнику, стремящемуся повысить самооценку, сексуально и социально неадекватной личности, которая насилует, чтобы ощутить собственное могущество и ценность, а потом, возможно, практически сразу, испытывает чувство вины. Он может даже извиниться перед жертвой, прежде чем покинуть место преступления. С другой стороны, поджигатель, который устраивает пожар в жилом доме и получает удовлетворение, наблюдая, как люди прыгают из окон и бегут, чтобы спасти свою жизнь, соответствует насильнику, который наслаждается своей силой и контролем над другими людьми. Он будто становится властным насильником, которому нравится смотреть, как плачет и мучается его жертва.

Как и с другими жестокими преступлениями, обстоятельства поджога указывают на мотив и, таким образом, на личность правонарушителя. Нельзя, однако, забывать, что любой поджигатель-хулиган может перейти на следующую ступень, если ухудшатся его жизненные обстоятельства или психологическое состояние. Но первой идет фантазия, поэтому и насильник, и поджигатель зачастую начинают с вуайеризма.

Я замечал, что следователи и полицейские часто путают термин «мотив» с «намерением». Намерение означает всего лишь произвольность действия – преступник намеренно совершает то, что совершает. Мотив же является причиной, по которой он разводит огонь. У поджигательства таких базовых мотивов семь, и мы часто встречаемся с ними на практике: это мошенничество, пиромания, сокрытие другого преступления, тщеславие, жажда мести, гражданские беспорядки, политическая или революционная деятельность и простое подростковое хулиганство или взрослые игры с огнем.

Для каждого из этих мотивов элементы поведенческого профиля будут отличаться.

Мошеннический поджог чаще всего совершают профессионалы – люди, которые зарабатывают на жизнь тем, что устраивают пожары, которые должны выглядеть как несчастный случай. Обычно мошеннические поджоги совершаются ради получения страховки, и мотив тут ясен: денежная выгода. Есть и другие, не менее очевидные, – устранение конкурента или запугивание и вывод бизнеса из строя. Иногда опытный поджигатель может представить все так, будто пожар устроили подростки-хулиганы, чтобы отвлечь внимание от реальных подозреваемых и настоящего мотива. При расследовании пожаров, которые могут быть мошенническими, первое, на что следует обратить внимание, это возможный мотив: кому было выгодно, чтобы здание пострадало? Например, не считает ли владелец многоквартирного дома, что получил бы больше, избавившись от нынешних съемщиков и продав свою собственность? Надо быть открытым для целого ряда вариантов.

Пиромания официально – это неконтролируемая тяга к разведению огня. В отличие от большинства тяжких преступлений, она характерна и для женщин, и для мужчин, хотя действуют они по-разному. Мужчины обычно совершают поджоги вдали от дома, и у них имеется определенный паттерн. Женщины устраивают пожары поменьше, в доме или возле него, и, как правило, в дневное время.

Любопытно, что это коррелирует с другими расхождениями в преступном поведении у женщин и у мужчин. Как говорилось выше, мужчины предпочитают наносить удар и выплескивать свой гнев на других, в то время как женщины наказывают себя и себе же причиняют ущерб. В отличие от других поджигателей, настоящие пироманы редко бывают агрессивными. У них может возникать потребность в признании, и, если правильно с ними обращаться, они могут осознать, что психически больны и нуждаются в профессиональной помощи.

Поджог с целью сокрытия другого преступления может быть направлен как на коммерческие, так и на тяжкие преступления. Коррумпированный чиновник или бизнесмен может сжечь документы, изобличающие его во взятках или укрывательстве от налогов. Поджог может применяться для отвлечения внимания от другого правонарушения, например побега из тюрьмы. Он может маскировать также грабеж. Или, в более серьезных случаях, с его помощью скрывают убийство и/или уничтожают улики, сжигая здание, где было совершено преступление или оставлен труп. Зачастую пожарные, вскрывая сгоревшую машину, находят в ней останки жертвы убийства. Если кто-то совершает самоубийство, сжигая себя вместе с домом, мы считаем это поджогом с целью сокрытия другого преступления. Иногда встречаются запутанные, многослойные дела, когда мошеннический поджог (например, для получения страховки) маскируют под поджог с целью сокрытия грабежа, что уводит следствие от реальной причины преступления. Как и в других разновидностях «постановочных» дел, следователи обычно находят подсказки: если мы подозреваем, что владельцы сожгли свой дом ради получения страховки, первое, на что я смотрю, – были ли уничтожены семейные альбомы, или их предусмотрительно забрали.

Когда я писал эту главу, в округе Принц Джордж, пригороде Вашингтона, произошел трагический случай. В 3:30 утра в среду двое мужчин и женщина вошли в круглосуточную закусочную близ военно-воздушной базы Эндрюс, заставили троих служащих лечь на пол и расстреляли из пистолета. Двое были убиты, а третий, с тяжелым ранением, выжил, притворившись мертвым. Преступники оказались столь хладнокровны, что, когда женщина заглянула в закусочную, где за прилавком на полу лежали три трупа, истекающих кровью, они сделали вид, что работают там, продали ей пончики и отпустили счастливицу с миром. По бихейвиоральным паттернам было понятно, что преступники сразу планировали убить служащих, чтобы совершить ограбление. И не только – прежде чем уйти, они подожгли заведение, чтобы скрыть свое преступление. Спасательные службы приехали на место, когда в закусочной сработала пожарная сигнализация.

Я помню и еще один недавний случай, произошедший в Лас-Вегасе, который иллюстрирует многое из того, что я говорю, особенно пугающим образом. Сорокапятилетний мужчина был арестован по обвинениям в убийстве, похищении человека, сексуальных домогательствах, поджоге и мошенничестве со страховкой, после того как сжег свой трейлер, чтобы имитировать собственную смерть и получить деньги по страховке, одновременно избежав наказания за сексуальные домогательства к детям. Он перебрался в другой штат и сменил личность. А в трейлере погиб совсем другой человек.

Есть две основные категории так называемых поджогов из тщеславия. Первый – это «выгодный», или разновидность мошеннического поджога. Сторож хочет, чтобы ему повысили зарплату. Пожарный мечтает о большем количестве смен. Второй является «тщеславным героем» и обычно не чужд пиромании. Офицер полиции или пожарный хочет прославиться, обычный гражданин – привлечь к себе внимание. Юноша хочет произвести впечатление на девушку, спасая ее из горящего здания, которое сам и поджег. Няня хочет спасти ребенка и провоцирует опасную ситуацию. Как вы понимаете, большинство таких людей надо лечить, в отличие от тех, кто совершает поджоги из более традиционных соображений манипулирования, доминирования и контроля.

Поджог из мести или ненависти, провоцируемый злобой, ревностью или другими неконтролируемыми эмоциями, является самым опасным из всех типов намеренного поджигательства. Обычно он происходит ночью и может приводить к многочисленным жертвам и крупному ущербу. Любовь и/или секс часто становятся его мотивирующими факторами, например, чтобы удержать любовницу или отомстить бывшему. В качестве мишени может быть выбрано общественное место, например бар, паб, лаунж или дискотека. Такие преступления чаще других совершают женщины и геи. И это не потому, что они склонны к поджигательству, – просто им не свойственно сводить счеты ножом или пистолетом. Поэтому если они собираются жестоко кому-то отомстить, то могут обратиться к огню. Другим мотивом для подобных поджогов являются ссоры на работе, религиозный или этнический антагонизм и расовые предрассудки – достаточно вспомнить, сколько раз в церкви для чернокожих на юге закладывали бомбы.

Пример поджога из мести – женщина поджигает машину мужа, который собирается с ней развестись, вместе с его вещами. Похожий случай недавно произошел в Детройте: восемнадцатилетняя девушка скопировала сцену из фильма «В ожидании выдоха». Из разговоров в салоне красоты она узнала, что парень ей изменяет и подожгла его «Шевроле Монте-Карло» последней модели. На допросе она сказала полицейским, что у нее стояла перед глазами сцена из фильма, в которой персонаж Анджелы Бассет, Бернадин, складывает вещи мужа в его BMW и поджигает машину после того, как он ее бросил. Где произошел пожар, кто был жертвой – все это надо изучать очень подробно.

Гражданское неповиновение и политические поджоги могут быть результатом деятельности как одного человека, так и целых групп, действующих в состоянии аффекта, под влиянием момента. В этом случае уничтожение собственности используется как средство социального протеста или демонстрации силы. Расовые разборки, разборки в гетто, марши протеста и анархистские бунты – все попадают в эту категорию. Фактор устрашения играет здесь самую важную роль по сравнению с другими поджогами. Толпа распаляется, и возникает эффект снежного кома. Зачастую в уравнении появляются и другие переменные. То, что может показаться политическим поджогом, на самом деле скрывает месть, грабеж или вандализм. Эти преступления бывает трудно раскрыть, потому что их невозможно связать с одним человеком; к тому же группы, не совершавшие их, могут брать ответственность на себя, преследуя собственные соображения.

Что касается подростковых поджогов, это просто естественное любопытство по отношению к огню, свойственное обоим полам и обычно возникающее в возрасте от четырех до двенадцати лет. Чем моложе поджигатель, тем более вероятно, что он действует из любопытства, а не из злого умысла или криминальных намерений. Такие поджоги часто происходят в шкафах, под кроватями, в подвалах или на чердаках, под крыльцом, в коридоре – иными словами, не там, где могут привлечь всеобщее внимание. В подобных случаях требуется, скорее, семейная психотерапия или медицинская помощь, нежели обличение и наказание. Конечно, мы изучаем паттерн в совокупности, чтобы определиться с мотивом. Чем старше поджигатель, тем серьезнее проблема и разнообразнее мотивы: та же месть, тщеславие или сокрытие других преступлений. Вандализм как мотив для поджога не зависит от возраста и присущ как детям, так и взрослым, но дети занимаются им преимущественно от скуки. Два главных криминологических фактора при поджигательстве у детей – это изощренность преступления и поведенческий паттерн подозреваемого. И опять мы непременно исследуем мишень. Если это здание, где, по мнению преступника, пускай и малолетнего, могут находиться люди, которые пострадают от его действий, то налицо проблемы личностного и правового характера, на которые нельзя закрывать глаза.

Одной из целей нашего отдела бихейвиоральных наук и криминологического следственного анализа в Куантико являлось преобразование криминологической психологии из замкнутой академической дисциплины, оперирующей специфической терминологией, которой пользуются только психиатры и другие врачи, в нечто практическое, пригодное для офицеров полиции, детективов и других профессионалов правоохранительной сферы. И одним из главных наших инсайтов при изучении интервью с серийными преступниками была их классификация на категории – организованные, неорганизованные и смешанные, – на основании общих характеристик МО, условий совершения преступлений, поведения до и после них и тому подобного. Это применимо как к поджигателям, так и к грабителям, насильникам, убийцам и прочим хищникам.

Мотивом организованного поджигателя, скорее всего, будет выгода или сокрытие других преступлений, либо тот факт, что он профессиональный «факельщик». Неорганизованный поджигатель обычно моложе, не такой искушенный, чаще всего одиночка, чувствующий себя отверженным; он может употреблять наркотики и алкоголь, у него очень мало друзей, и пожары он устраивает поблизости от дома, в пределах зоны комфорта. Такие факторы, как планирование, продуманная подготовка и прикрытие, а также методология указывают на степень организованности нашего НС.

В 1983-м к моему отделу в Куантико обратились за консультацией по поводу серии пожаров в Хартфорде, Коннектикут. За одну неделю в августе того года кто-то поджег две синагоги – «Эмануэль» и «Молодой Израиль», а также дом раввина «Молодого Израиля», Соломона Крупки, в Западном Хартфорде. Судя по списку телефонных звонков из «Молодого Израиля», оттуда многократно звонили по междугородной связи в топлес-бары в Далласе, Техас.

Я тогда был очень загружен и предложил специальным агентам Дейву Айкову и Блейну Макилвину поработать со мной. Оба они пришли в отдел недавно. Дейв переехал из Теннесси, где разрабатывал компьютерную программу СУИП (Система управления информацией о пожарах).

После первой серии пожаров в Хартфорде 17 августа загорелся дом представительницы Коннектикута в законодательном собрании Джоан Кемлер, действующего члена синагоги «Эмануэль». Его подожгли около 5:45 утра на Йом-Кипур, самый большой иудейский праздник. С учетом религиозной связи между всеми четырьмя мишенями и временем последнего пожара, местные власти и многие жители Западного Хартфорда были склонны думать, что поджоги совершены из ненависти – то есть их мотивом является антисемитизм.

Я не был в этом уверен.

Позднее, в сентябре, хартфордские полицейские исследовали записку, обнаруженную на задней двери дома, где жила еврейская семья: там было написано «Эти евреи следующие», словами, вырезанными из журналов и газет. Однако пожара не произошло, и МО отличался от предыдущих преступлений, поэтому все мы решили, что здесь действовал трусливый имитатор, просто выказывавший свою религиозную нетерпимость, пользуясь чужим правонарушением.

Пожар в «Молодом Израиле» был небольшой – он начался со спички, брошенной в мусорную корзину. Дальше НС поджег занавески в главной часовне. В «Эмануэле» тоже подожгли занавески; сгорели также три свитка Торы, которые хранились в священном ковчеге. В доме раввина заднюю дверь облили бензином, после чего бросили спичку. В доме Кемлер на газоне были обнаружены пустые бутылки из-под газировки, из которых бензин вылили на фундамент и тоже подожгли. Несмотря на откровенно враждебную, асоциальную и тревожную природу этих правонарушений, их нельзя было назвать серьезными преступлениями, направленными на причинение максимального ущерба. Скорее, они походили на подростковую попытку привлечь к себе внимание. Поэтому я решил сосредоточиться на первом поджоге, потому что он наверняка был осуществлен в пределах зоны комфорта правонарушителя.

Дэйв Айков составил карту, точками отметив места, где произошли поджоги, и когда он закончил, мы все изучили ее и пришли к выводу, что наш парень, скорее всего, неадекватный тип, живущий примерно в центре между местами происшествий. Мы полагали, что ему около двадцати лет, он держится особняком и живет с матерью или обоими родителями. Предыдущих приводов у него тоже, по всей вероятности, не было.

Случай не казался нам особенно сложным. Скорее всего – хотя при тех обстоятельствах нас мало кто поддержал бы – поджигатель являлся действующим членом первой подожженной синагоги. Тот факт, что человек столь неискушенный чувствовал себя в ней достаточно уверенно, чтобы звонить оттуда, указывал на возможность пребывать в помещении длительное время, не вызывая подозрений. Профиль, составленный Блейном, указывал, что свитки Торы горели справа налево; этот странный факт подтверждал, что поджигатель знал иврит, в котором, в отличие от западных языков, читают и пишут справа налево. Это не было преступление из ненависти. Судя по всему, какой-то юноша выказывал свое неповиновение. Когда следователи обсудили это с раввином, он сказал, что знает одного человека, живущего точно по центру карты Дейва.

Звали его Барри Дав Шусс. Ему было семнадцать, и он являлся активным членом синагоги «Молодой Израиль». Шусс происходил из ортодоксальной религиозной семьи. Он не оказал сопротивления и добровольно сдался властям 14 декабря 1983 года, когда против него выдвинули обвинения в четырех поджогах второй степени, он полностью принял на себя ответственность, но не смог объяснить, почему устраивал пожары. На момент ареста он лечился в психиатрическом отделении местной больницы. Шусс признал себя виновным по двум случаям поджогов второй степени и двум – третьей; степень тяжести снизили, потому что обе синагоги на момент поджога были пусты. Его приговорили к четырнадцати годам тюрьмы плюс пяти годам под наблюдением, но судья отсрочила исполнение приговора при условии, что он будет лечиться стационарно в закрытом психиатрическом госпитале. В данном случае с приговором я согласен. Если оказать этому парню помощь, он не вырастет закоренелым преступником. Ему просто нужно разобраться со своей жизнью, потому что главную опасность он представляет для самого себя. Я стараюсь проявлять максимум оптимизма с учетом своего жизненного опыта.

* * *

В 1986 году ко мне обратился детектив-сержант Рей Мондрагон из Кловиса, Нью-Мексико. Полиция просила, чтобы мы в Куантико помогли добиться приговора для двадцатичетырехлетнего Эдварда Ли Адамса за изнасилование и убийство 81-летней женщины ранее в том же году. Адамс также обвинялся в поджоге дома жертвы после нападения. Суд был запланирован на следующий месяц.

Любое убийство или изнасилование ужасно, жестоко и отвратительно по своей природе, и я пойду на все, чтобы помочь осудить преступника. Мондрагон проходил курсы в Куантико, включая мои, поэтому он знал кое-что обо мне и моей работе. В то время я служил координатором программы по профилированию и консультированию в Отделе поведенческих наук. Я заинтересовался этим случаем по нескольким причинам. Хоть сам я с Лонг-Айленда, в Нью-Йорке, несколько лет я провел на военно-воздушной базе Кэннон, когда служил в армии, а потом на западе Нью-Мексико, учась в университете в Порталесе. Именно там я познакомился с агентом ФБР, который предложил мне попробовать себя в Бюро. Кроме того, случай поджога с целью сокрытия другого преступления привлек мое особое внимание. Мне хотелось узнать о деле больше, и я согласился помочь.

Обычно главное, что требуется обвинению от меня и моих людей – это ответ на вопрос почему. Он может казаться неважным, когда подозреваемый уже изобличен, но в действительности представляет огромное значение в суде. Присяжным сложно согласиться, что человек совершил тяжелейшее преступление, если они не знают его мотива. И как вы увидите, имелись все основания предполагать, что защита попытается сбить их с толку.

Вот какие обвинения выдвигались против Эдди Ли Адамса:

Утром 31 января 1986 года 81-летняя Ола Темпл была изнасилована и убита в своем доме, который затем подожгли. Пожарные обнаружили тело жертвы в спальне, на кровати; ноги свешивались на одну сторону. Ее очки и бюстгальтер лежали в другой комнате.

Сначала пожар сочли несчастным случаем, поскольку тело было обнаружено в постели, и все знали, что миссис Темпл любила там курить. Однако выяснилось важное обстоятельство: патологоанатом обнаружил, что уровень углекислого газа в ее крови очень низкий, а это означало, что во время пожара она была уже мертва. Вскрытие показало, что ее задушили руками (хотя защита настаивала на том, что женщина скончалась от инфаркта). Помимо сломанной шеи и повреждений гортани, у нее было сломано три ребра и имелись доказательства насильственного вагинального секса. Адамса заподозрили по описаниям свидетелей, видевших, как он кружил возле дома Темпл. Кроме того, полиция заинтересовалась им, поскольку совсем недавно он вышел из тюрьмы, где сидел за изнасилование при схожих обстоятельствах. При обыске у него дома были обнаружены улики, включая окурок от сигареты нехарактерной для Адамса марки – такие курила миссис Темпл. Рана на губе соответствовала такой, которую жертва могла нанести, пытаясь защититься от нападения.

Хотя Адамс признал себя виновным, часть вины он попытался с себя снять, как и при предыдущем изнасиловании. В первом случае он утверждал, что женщина сама изнасиловала его; здесь же настаивал, что не собирался ее убивать, а травмы она получила, когда он проводил реанимационные мероприятия, так как понял, что женщина не дышит.