Блондинка хочет замуж-2, или Весна в Хьюстоне

Приценившись к разным мелочам, мы выпили лимонада, съели салат с креветками и уселись на места возле сцены в ожидании шоу. Публика собиралась очень быстро, и вдруг я почувствовала невесть откуда взявшийся дискомфорт. Виктор тоже ерзал на стуле, но он-то ясно осознавал причину. "Посмотри, мы здесь всего двое белых", прошептал он, и я будто прозрела. Все: величественные матроны с разнаряженными ребятишками, разномастные лоботрясы всех возрастов в одеждах канареечных расцветок, почтенные отцы семейств в дорогих и не очень костюмах, иногда даже с галстуками (в такую-то жару!) – все они были чернокожими. Кудрявая девчушка, сидевшая рядом, радостно объявила нам, что сегодняшнее мероприятия – это празднование очередной годовщины освобождения африканских и прочих рабов из под гнета белых плантаторов.

Виктор держался мужественно, и всё поглядывал, может, я предложу уйти по добру – по здорову, пока не поздно. Я бы и хотела уйти, конечно, но приехавшие к тому времени телевизионщики постоянно держали камеру наведенный на нас, и мне не хотелось доставить удовольствие всему штату, а то и всей стране, видом нашего поспешного бегства. К тому же, отсутствие алкогольных напитков в продаже и металлоискатель с охраной на входе в парк внушали определенную уверенность. Поэтому я сидела, как приклеенная, и Виктор тоже постепенно успокоился. Нам пришлось поддерживать все воззвания со сцены, обличающие жестокий режим испанских (белых) конкистадоров, подпевать непонятные гимны, или как минимум хлопать в такт… Ну а в разгаре вечеринки, оттащив стулья по сторонам площадки, вся толпа пустилась в пляс. К нам то ли привыкли, то ли увлеклись танцами, но озираться перестали . Исполняя что-то непонятное (может быть, африканскую зумбу?) танцоры двигали бедрами с потрясающей грацией, независимо от возраста и пола. Я сообразила, что буду невыгодно отличаться от окружения, как манерой исполнения, так энергетикой. И вот тогда-то мы уже и просочились тихонько к выходу.

Добравшись домой, уставшие от бродилок и эмоций, мы включили телевизор. Ну надо же, прямо в тот момент вели репортаж с этого праздника, и мы на нем были центральными фигурами! Наши телефоны зазвонили одновременно, мы с Виктором не успевали подтверждать друзьям и знакомым, что да, это были именно мы, занесла же вот так нелегкая. После этого ещё месяц мы были гвоздями программы каждой дружеской вечеринки.

Однажды мы приехали на выходные в Хьюстон, и я закапризничала, все мне было не так и не этак. Надувала губы, ничего не радовало, любая попытка развлечь только раздражала. Не помню точно причину, но, кажется, это был мягкий намек кого-то из родственников Виктора, что мне неплохо было бы заняться французским языком. Точнее, той его разновидностью под названием креольский, на котором они все говорят. Мне нравятся языки вокализированные, с большим количеством гласных, на письме отражаемые именно в количестве произносимых слогов, а не иначе. Поэтому я обожаю испанский, и откровенно отторгаю языки, в которых в каждом слове при написании оказывается в два-три раза больше букв, чем произносится. Так что никогда не хотела изучать французский, каталонский и иже с ними. Но и бестолковый невестой, неспособной к элементарным знаниям, выглядеть не хотелось. Поэтому я начинала читать книгу "Самоучитель французского языка" и тут же бросала. Ещё какая-то кузина Виктора объявила, что пока я не начну разбираться в приправах креольской кухни, я гроша ломаного не стою, как хозяйка . С самом деле, приправы, соусы и их комбинации, особенно к блюдам из морепродуктов, были совсем не просты для запоминания и использования. Особенно если учесть, что к каждому блюду их подается минимум три.

В ответ я не вытерпела и напомнила ей анекдот широкого хождения, про жителей Луизианы. Якобы они настолько всегда были бедны, что, чтобы разнообразить вкус, и хоть как-то отличить рис с креветками от риса с рыбешками, изобрели сочетания пахучих трав, которые делают еду вовсе не похожей ни на рис, ни на креветки, ни на рыбёшки.

Многотрудные обязанности жены креольца вырисовывались всё яснее и казались всё скучнее. А больше всего подтачивла навязчивая мысль: " Может, мне в принципе не нравится обязанности жены, неважно уже, чьей?» Я отгоняла эту мысль, заставляя себя думать о замужестве, как о чем-то желанном и прекрасном, да и просто пытаясь переключиться на более приятные вещи и впечатления. Обычно это легко удавалось, ведь Виктор старался, как мог.

Вот и в этот раз, видя мое скрытое беспричинное раздражение, он вдруг сказал: «А давай махнем в Корпус Кристи! Там ведь чистая прозрачная вода и песчаный пляж, всё, как ты любишь». От такого предложения я не в состоянии отказаться в любом настроении, хотя оно и удивило – это же пять часов езды в одну сторону! «Если едем, то прямо сейчас», – торопил Виктор, и я схватила купальник и запрыгнула в машину. Пять часов в один конец, купание в море, час на солнечные ванны, час на обед в ресторане, пять часов обратно в Хьюстон. Теплое прощание, и мой мужчина отправляется в Луизиану, чтобы ещё семь часов отсидеть за рулём, приехав на место, как минимум, к полуночи, и встать на работу в пять тридцать утра. За такие поступки я своего жениха уважала, и всё больше склонялась к мысли, что, уж если решилась выходить замуж, то выбор сделан удачный. Мы назначили свадебную церемонию на 7 сентября – это было ближайшая дата, когда Виктор мог взять новый недельный отпуск. Он настаивал на беззаботном совместном проведении медового месяца, и считал неприемлемым выход на работу на следующий день после торжества. Я радостно согласилась с датой, но по своим собственным причинам: был конец июня, и я надеялась до сентября съездить ещё в Россию и в Европу.

А пока я пыталась осознать, как будет устроена моя жизнь после свадьбы. Выходила совсем неплохо, если проводить неделю в Хьюстоне, в доме Виктора (потому что я буду скучать по Глории), неделю в Луизиане, встречать супруга с работы и вместе проводить романтические вечера. Изредка в выходные планировалось отдыхать от разъездов, то есть оставаться Батон-Руж и выезжать не дальше Нью-Орлеана. Репетицию таких выходных мы даже провели, не вполне удачно, надо сказать. У моего жениха обнаружились застарелые холостяцкие привычки, а именно – закончив уборку в доме до обеда субботнего дня, завалится спать и отсыпаться до вечера, за всю предыдущую неделю. Зато уж вечером допоздна слоняться из бара в бар, из одной бильярдной в другую, везде оставляя шальные деньги, потраченные на пиво, игровые автоматы, бильярдные ставки и всё в таком же духе. В середине ночи нас ожидала ещё и дискотека, где меня окружили невыносимые в своей наглости чёрные парни, совершенно немыслимые в нашем патриархальном Техасе, задиравшие как меня, так и Виктора, для которого такой разворот событий стал неожиданностью. Традиционная, в его понимании, вечеринка, закончилась необычно – я утащила его домой, не позволив ни растратить еще парочку сотен долларов, ни ввязаться в пьяную драку с такими же агрессивными и желающими сбросить накопившееся стресс парнями. В воскресенье Виктор повел меня в церковь, он оказался глубоко верующим. После церкви он поблагодарил меня за беспроблемное окончание ночного выхода, потом дома слушал музыку местных радиостанций и смотрел телевизор, и какая-то неудовлетворенность от перемены привычного графика в нём всё же чувствовалась. «Да, нам непросто будет приспособиться друг к другу, – подумала я, – но это решаемая задача, было бы желание».

К слову сказать, я не могла определиться с отношением к креольской музыке тоже. Она здесь звучала отовсюду, в энергичных запутанных ритмах джаза, в томных мелодиях спиричуэлс, или веселеньких и простеньких ритмах кантри, все песни объединял один признак – а припеве, либо просто при каждом удобном случае, слово Луизиана повторяли раз пять, не меньше – очевидно для креольских музыкантов и исполнителей очень важно, чтобы все слушатели поняли, о каком штате идёт речь, и ни в коем случае не перепутали.

С автобусом Виктора у меня тоже были сложные отношения, ведь к концепту дома на колесиках надо привыкнуть. Он был размером с небольшую квартиру, и выглядел довольно забавно, такие только в американских фильмах иногда можно увидеть. Медленная электрическая плита в небольшой кухоньке внутри позволяла сварить что-то, не сложнее вермишели. Но кровать в «спальном отделении» была большая и настоящая. А вот в «гостиной» протиснуться между диваном и столом было довольно проблематично. Все это сооружение находилось в специальном поселке из таких же автобусов, где оно было подключено к канализации, водопроводу, электричеству, и вывоз мусора был также организован. Предполагалось, что мы будем где-то периодически разъезжать на этом автобусе – и действительно, там был руль и колеса, а значит, эта махина могла еще и ехать! Основательно подойдя к вопросу моей легализации в стране, Виктор нашел форму заявления на Грин карту в интернете, Распечатал. Открыл, почитал, снова закрыл. Объявил, что занятому человеку в это вникнуть невозможно, придется платить адвокату. Я промолчала, пообещав себе разобраться во всем в этом на досуге, ведь у меня, в отличие от будущего супруга, есть высшее образование.

Эпизод 3. Крушение семейной лодки

Мне не нравилось в Луизиане. Можете вы себе представить огромное количество водоемов, в которых нельзя купаться! Я, конечно, не уверена, что на просторах нашей великой Родины везде и повсеместно, абсолютно все от мала до велика лезут в озеро, или речку, или море. Но в тех уголках, где мне довелось побывать, все происходила именно так. Если температура воды мало-мальски приемлемая, пригревает солнышко, и особенно если это летний выезд "на природу" в выходной день, сопровождаемый приготовлением шашлыков, ну какой же русский человек не захочет искупаться! Заедьте, например, летом в любую российскую деревню, и вы увидите – ребятишки мал-мала меньше барахтаются в любом, самом холодном, ручейке или в самом крошечном озерце, едва ли ни лужице.

Неподалеку от места, где мы жили, возле комплекса уютных домиков, расположилось ну совсем маленькое и мелкое озерцо, с прозрачной водой, через которую было видно чистое песчаное дно, в реденьких кустиках на берегах виднелись остатки прогоревших костров для барбекю, ну чем не место для купания? Я осторожно зашла по колено в воду – нигде не было даже мелких рыбешек. Зато из посёлка сбежались сначала дети, а через несколько минут и взрослые подоспели. Никто, конечно, не шумел, пальцем у виска не крутил, они просто стояли и смотрели на меня в молчаливом осуждении. "Это что, не принято у вас? Вы видите здесь какую-то опасность, или в чём дело?" Но никто не собирался отвечать, только маленькая девочка поманила меня на берег, взяла за руку и повела в сторону домов.

Возле одного из них, то есть на частной территории, был установлен огромный резиновый надувной бассейн. Какой-то аттракцион, устройство по типу водопадика, или душа, было приделано с одной стороны бассейна и яростно разбрызгивало воду. Члены семейства по очереди поднимались по специальной приставной лестнице на высоту около двух метров, там была кромка этого бассейна, прыгали в воду и плескались в воде, как веселые тюлени. Девочка, что привела меня, терпеливо втолковывала глупой тёте, что они здесь купаются вот так, и если мне совсем уж невмоготу, а своего личного бассейна нет, то я могу к ним присоединиться. Я не воспользовалась ее милым гостеприимством, не хотелось беспокоить семью, Но и покупку, и, особенно, установку, похожего бассейна возле нашего автобуса я не очень представляла.

Вечером пришлось пережить разговор с Виктором, которому наши замечательные соседи пересказали все события, едва он вернулся с работы. «Крокодилы везде, – твердил он, – ты просто не привыкла. Они переползают по суше на приличные расстояния, попадая и в чистые на вид озёра, а если даже не крокодил, то там другая какая-нибудь живность непременно водится: змея, червяк, жук, каракатица, да мало ли чего еще! Надо будет поехать с тобой в музей естественных наук и всех этих гадов тебе показать, чтобы неповадно было. Мы еще не женаты, сейчас я пока еще не могу включить тебя в свою медицинскую страховку. Что с тобой делать прикажешь, если какая-нибудь ядовитая гадость укусит тебя за ногу, и нога распухнет и заболит? Куда тебя везти, в Москву? Долетишь?»

Эти доводы показались мне весьма убедительными, и я окончательно усвоила этот аспект местной культуры – на естественные водоемы здесь можно только смотреть. Трудно назвать это словом «любоваться»: в Нью-Орлеане, например, после печально известной нефтяной катастрофы в Мексиканском заливе, морская вода при взгляде с набережной выглядит настолько бурой и грязной, что напоминает мазут.

Потоки всей огромной реки Миссисипи несут отходы заводов и прочей жизнедеятельности человека в ее устье, и у меня сложилось впечатление (допускаю, что ложное) – вода в месте впадения Миссисипи в Мексиканский залив отвратительно, невыносимо мерзко, пахнет, и никакой великолепный вид с набережной это впечатление не может приглушить.

От Батон-Руж до Лафайета на протяжении 60 миль дорога представляет собой узкий автомобильный мост, с двумя полосами в каждом направлении. Он пролегает с островка на островок суши, над болотами, затопленными лугами, съездов на всём протяжении трассы нет или почти нет, нельзя нигде останавливаться. Страшно представить себе, что может произойти с потоком машин, движущихся по этому мега-мосту, если где-то произойдет авария и участок окажется заблокированным. Не смотря на все скоростные ограничения (машины еле-еле ползут в этом месте), случиться может всякое, потому полный бак бензина, вода и провизия в багажнике – обязательный джентльменский набор каждого водителя, выдвигающаяся из Батон-Руж в Лафайет, либо в Хьюстон через Лафайет. Представив, что почти каждую неделю мы будем пересекать этот отрезок дороги, я в очередной раз сильно призадумалась.

Помимо всего прочего, в различных регионах и штатах этой огромной страны существует-таки определенное давление одной расы на другую, и в Луизиане эта доминирующая раса – чернокожее население. Их подавляющее большинство, и они чувствуют себя безраздельными хозяевами жизни. Белые ведут себя тихо, стараясь их не нервировать лишний раз. Робких и таких привычных мексиканцев и вовсе нет, все они оседают не дальше Техаса, но дело даже не в расстоянии – они в принципе не уживаются с черными.

Но самая большая проблема раскрылась постепенно, ни в один день. Виктор не уставал повторять, как его впечатляет внимание ко мне окружающих мужчин, и что необходимо срочно купить мне кольцо, чтобы у каждого прохожего не было сомнений, что я уже ангажирована. Мне иногда казалось, что я попала в сказку, в которой можно почувствовать себя украденной принцессой. Романтика, класс! Но с кольцом, тем не менее, предлагала не торопиться.

Уже несколько раз он рассказывал мне печальную историю про измену своей жены, заканчивая это утверждением, что с тех пор ему трудно доверять женщинам. Я же каждый раз спрашивала, удалось ли мне уже обмануть его доверие, еще нет? «Еще нет», – признавался Виктор и на какое-то время оставлял эти разговоры. Затем, через пару дней, к этому снова возвращался. «Уже пора вести его к психотерапевту, или можно пока ограничиться уверениями в любви и верности?» – начинала уже недоумевать я. Причины такой неуверенности в себе мне были непонятны. Зажиточный, даже по американским меркам, человек, успешно работающий в международной компании, любим дочкой и многочисленными родственниками… Откуда же этот комплекс неполноценности?

В свои 54 года Виктор не мог пожаловаться на мужские проблемы, связанные со здоровьем, да и какие-либо проблемы вообще. Однако же мир и душевное спокойствие сопровождала нашу пару только тогда, пока мы были вместе. Точнее пока я была у него на глазах. Стоило мне сделать шаг в одну или в другую сторону, на минуту выйти из зоны его контроля, как мир сменялся напряженностью. Когда он звонил с работы, узнать, как я провожу день, я бросала все: кружку с кипятком кидала в раковину – некогда поставить на стол, оставляла подгоравшую на плите пищу – некогда выключить газ, прерывала сию секунду любой другой разговор по телефону, даже с официальными лицами, только бы сразу снять трубку и не нервировать суженого. Иначе он возвращался с работы мрачнее тучи, и первая фраза его была, вместо приветствия: «Что, ты так занята, что нет времени ответить на мой звонок?»

Самый показательный случай произошел через месяц нашей совместной жизни, когда страстям пора было бы уже и улечься. Виктор находился в Луизиане, я осталась в Хьюстоне после выходных, по какому-то важному делу, с обещанием добраться самостоятельно в один из рабочих дней недели. Глория засобиралась со мной, подруга Нина из Нью-Орлеана снова пригласила ее в гости. На вторник и на среду у Глории были назначены визиты к врачам, поэтому мы решили выехать в четверг.

Виктор воспротивился такому плану: «Почему это я должен ждать, пока твоя Глория выберет день? Я хочу видеть свою невесту, без пяти минут жену, между прочим! Я хочу ее видеть дома, и самый крайний срок этого возвращения – среда!» Я не понимала, какая такая катастрофа разразится, если я приеду на день позже – зато поеду не одна, вместе с подругой, ехать вдвоем веселее и безопаснее. "Ничего подобного, ехать в такой компании долго, ты сама мне рассказывала, что постоянно надо останавливаться, ведь Глории хочется по поесть, то попить, то в туалет сходить, то безделушки у дорожных торговцев купить… Помнишь, как в мае дорога в Нью-Орлеан заняла у вас одиннадцать часов вместо обычных шести или семи?"

Да, действительно, с Глорией в качестве пассажира было ехать куда дольше, ну так и что? Я решительно не могла понять логику Виктора, но логика оказалась простая: «Что за дела теперь-то тебя задерживают в Хьюстоне? Ты ведь всё уже закончила? Или ты уже завела там какого-то парня и поэтому затягиваешь отъезд?» Тяжело вздохнув, не желая оправдываться без вины, я ответила, что выеду в среду, если он категорически этого требует. «Да, требую, да, категорически», – отрезал Виктор, и я стала собираться в дорогу, игнорируя заплаканную Глорию. «Вот она, семейная жизнь, – думала я, пакуя чемодан. – Интересно, у всех здесь так, или только мой суженый-ряженый с таким креном в башке?»

Утро среды выдалось невероятно жарким. На выезде из Хьюстона, к востоку, трасса номер 10 становится диковатой, без поселков, заправок и кафе, а также деревьев на обочине и вообще какой-либо тени. Поэтому, когда педаль газа провалилась в пол, машина затряслась, а скорость стала стремительно падать, я в одно мгновение так и представила себя – изнывающей на 120-градусной жаре (по Фаренгейту), под палящим солнцем на пустынной трассе. Еще работал кондиционер, но липкая испарина страха выступила на лбу. «Давай, милая, давай», – шептала я, заметив съезд с трассы, по которому можно было через пять миль попасть в деревню – это, по крайней мере, утверждал указатель. Дотянув до съезда, дальше машина покатилась под горку и действительно докатилась до деревни. Открытый гараж, напоминающий кустарный автосервис, находился прямо по курсу, с правой стороны. На последнем издыхании машина закатилась на его территорию и встала.

«Говоришь по-португальски?» – огорошил меня хозяин «автомастерской», упитанный лысоватый мужчина с огромным носом с горбинкой, которого я приняла бы за грузина, будь мы по другую сторону океана. Отчаянно замотав головой, я разыграла драматическую пантомиму, указывая на машину, часы на стене, палящее солнце и умоляюще воздевая руки к своему предполагаемому спасителю. «А по-английски что, тоже не говоришь?» – спросил он, и мне стало бы смешно, если бы не было так грустно. «У меня очередь на три-четыре дня, – взмахнул рукой хозяин, указывая на стоящие в ряд полуразвалившиеся колымаги, перемежающиеся с новенькими красавцами, будто только сошедшими с конвейера. – Можешь пожить в отеле и подождать, всё сделаем рано или поздно», – словно издеваясь, произнес он. «Но мне сегодня надо, и прямо сейчас!» – включив всё свое обаяние, воскликнула я.

В этот момент позвонил Виктор. «Ну что, до Лафайета хотя бы доехала?»– строго спросил он. Я объяснила ситуацию, ожидая от него решения проблемы, а вовсе не претензий. Поэтому его неожиданный вывод, что я и не думала выезжать сегодня из Хьюстона, а вместо этого сижу себе у Глории и рассказываю фантастические истории о поломке машины, застал меня врасплох и очень обидел. Кровь бросилась в лицо, я пыталась восстановить дыхание, сбившееся от неожиданного шока, и не знала, какие подобрать слова, чтобы оправдаться. Но это и не понадобилось, Виктор рассерженно бросил трубку. Однако, через пять минут заново перезвонил, его посетила идея, как меня проверить. Он попросил продиктовать номер телефона хозяина мастерской, чтобы еще раз перезвонить, уже непосредственно на этот номер, одновременно подтвердив код местности.

Готовая горько заплакать, я продиктовала номер с таблички на дверях. Португалец добавил дегтя в мою бочку, заявив, что он примет только наличные в размере 250 долларов за ремонт, а если у меня банковская карта, это мои проблемы, где найти банкомат и как до него добраться. К тому же он открыто насмехался надо мной: "Как это ты себя так уже зарекомендовала, что твой парень совсем не верит тебе?" Когда ему перезванивал Виктор, я уже заливалась слезами и не могла внятно разговаривать. Виктор, прояснив, наконец, ситуацию, и убедившись в моей невиновности, предпринял свойственные ему героические шаги: отпросился с работы и через 5 часов приехал на место происшествия. Посмотрел на поломку (свеча полетела), проследил за заменой деталей и заплатил наличными. Я не скучала те пять часов, пока ждала его – мне было, над чем подумать всё это время, и подвиги Виктора меня больше не радовали.

В этой ситуации было бы логично вернуться обратно в Хьюстон, до которого было всего сорок миль, чем проехать еще 170 миль до Батон-Руж, но у Виктора было другое мнение. В результате по дороге в Луизиану моя машина ломалась еще дважды, правда, оба раза недалеко от больших городов. Виктор дважды тащил ее в автосервис на тросе, покупка запчастей и ликвидация поломок отняли у нас массу времени, домой в Батон-Руж мы приехали за полночь и еле доползли до кровати. Утром, когда Виктор ушел на работу, я занялась приготовлением вкусного ужина в честь нашего примирения. "Мы поговорим начистоту, я объясню ему, что такого отношения не заслуживаю, и что ему надо научиться доверять мне," – убеждала я себя, в душе уже сомневаясь, что взрослого человека можно переделать.

Виктор начал совместный вечер с новых претензий: "Ты хотя бы понимаешь, сколько денег мне пришлось потратить, чтобы вызволить тебя из этой неприятности? Ведь банкноты с неба не сыплются, я их зарабатываю тяжелым трудом!" Тут я уже не выдержала и взорвалась. Объяснила ему по пунктам, что если бы не его упрямое нежелание подождать Глорию, все вышло бы совсем иначе. Ее дети никогда бы не оставили ее ни на трассе, ни в поселке, ни в автосервисе. Кто-нибудь из них примчался бы, и все проблемы были бы решены, быстро и за их счёт. Так они поступали всегда, и, находясь в машине с Глорией, я чувствовала себя застрахованной от всех неприятностей.

Произнеся свою речь, я снова разразилась слезами. Виктор вроде как устыдился , извинился, попытался приласкать меня, и вечер закончился-таки мирно. Однако, червячок сомнения снова подпитался этим происшествием, я стала неотвязно думать: "Неужто скандалы, претензии и слёзы станут постоянными спутниками нашей совместной жизни?"

Через неделю, после новый череды диагностики двигателя и ремонтов, я поехала в Хьюстон, а Виктор обещался быть к выходным. Выехала рано, без приключений проехала длинный мост, но после Лафайета пошёл дождь, непроницаемой стеной. Водители останавливались на обочинах, включив аварийные сигналы, так как ехать было невозможно – вода заливала лобовое стекло до полного отсутствия видимости. Некоторые сворачивали к деревне, чтобы пересидеть ливень в кафе или баре, то же самое сделала и я, издалека увидев вывеску Макдональдса. Через пару часов небо прояснилось, я снова выдвинулась в путь, но на подъезде к Хьюстону немного заблудилась. Поплутав слегка, обнаружила себя недалеко от пляжа в районе поселка Ла-Порте, места с преимущественно латиноамериканским населением. "Отчего же и не искупаться, после недоступных-то водоемов Луизианы?" – рассудила я и свернула к пляжу.

Безлюдный в рабочий день, и поэтому чистый, пляж встретил меня мелким песочком и прозрачной водой. Искупавшись в свое удовольствие, я сразу засобиралась домой, уже понимая, что мне предстоит отчет по поводу «несанкционированного времяпрепровождения». Но, только усевшись в машину и взяв телефон, я увидела 12 не отвеченных вызовов, и, вдохнув поглубже, перезвонила. "Почему ещё не дома? Задержал тропический ливень? Почему так надолго задержал? Я смотрел отчёты метеослужбы, дождь лил всего час. Свернула на пляж? На какой?" – вопросы сыпались один за другим, с нарастающей истеричной интонацией, и после каждого из них устрашающий холод всё больше разливался в груди, не давая дышать. У меня было полное ощущение, что из меня по частям вынимают душу, и кровь высасывают по каплям.

Все слышали про энергетических вампиров, хотя и не все в них верят, но я на своей шкуре почувствовала в очередной раз, как же это ужасно, быть подотчетной такому человеку . "На пляже в Ла-Порте? На том, где нельзя протолкнуться от этих грязных латиносов? Решила лишний раз показаться полуголой горячим мексиканским парням?" – продолжил бушевать Виктор. То, что я живу с латиноамериканкой, и именно ее он приглашал в ресторан отмечать нашу помолвку, не послужило для него на этот раз аргументом. Обвинения сыпались одно за другим, и через 10 минут этой беседы я уже знала – никакой свадьбы у нас не будет. Я не смогу так жить изо дня в день, а если сделаю над собой неимоверное усилие, пытаясь дотянуть до Грин карты, то за три года превращусь или в клиента психиатрической клиники, или в дряхлою старуху, или в то и другое сразу. Если вообще за это время мой муженек от словесных оскорблений не перейдет к оскорблению действием, а проще говоря, к побоям.

Приехав домой к Глории, я немедленно купила билет в Москву. Виктор больше не звонил, но в субботу утром появился на пороге с букетом цветов и извинениями. Узнав, что назавтра я уезжаю, переменился в лице и попросил перенести дату вылета. Я придумала тысячу причин, почему мне так срочно нужно в Россию, а он сделал вид, что поверил. На следующий день, по дороге в аэропорт, Виктор плакал в машине, не стесняясь. Я же все свои слёзы выплакала ещё раньше, и теперь хотела только одного – быстрее взойти по трапу на борт.

По приезду в Москву я собиралась все же еще раз всё спокойно обдумать, взвесить и принять окончательное решение. После утомительного перелета с многочасовой пересадкой в Амстердаме, я приняла снотворное перед тем, как лечь спать московской ночью, и оповестила об этом всех заинтересованных лиц, в том числе и Виктора. Проспала 15 часов подряд, и обычный мой способ сократить джет-лег, быстро войти в часовой пояс другого полушария сработал и на этот раз. Я встала если не совсем уж свежей, то, как минимум, готовой к новым проектам, требующим перемещений по городу. Сообщения в телефоне открывала без всяких подозрений, но увидела там такое… В течение всех этих часов (в Америке был белый день),со всё нарастающим ажиотажем, Виктор грозил мне разрывом, если немедленно не отвечу, называл нехорошими словами, текст пестрел восклицательными и вопросительными знаками, изображениями плачущей физиономии, демонстрацией мультяшного кулака… Ни спокойного обдумывания, не взвешенного решения не получилось, Я просто заблокировала номер телефона Виктора, его Скайп, Фейсбук и все прочие возможные каналы связи, по которым меня можно было найти. Почувствовав невероятное облегчение, я занялась делами и более, чем на месяц выбросила эту историю из головы.

В середине августа я разблокировала номер Виктора для одного-единственного звонка – решила предупредить его, что я не приеду на свадьбу, и посоветовать отменить церемонию. На что Виктор сказал очень сухо: " Не верю ни минуты, что ты не приедешь, просто сейчас ты капризничаешь и набиваешь себе цену. Все русские мертвой хваткой вцепляются в американских граждан, я уже навел справки у друзей. Россиянки хотят замуж, для того, чтобы получить вид на жительство в США, и это общеизвестный факт. Можешь ещё повыделываться, конечно, но отпуск мой подписан, и свадьбу не отменяем. Никуда ты не денешься, одумаешься и приедешь как миленькая". При этих словах я снова заблокировала номер, и на этот раз уже до самого дня назначенный свадьбы 7 сентября.

Я не знала, чего ожидать от Виктора, и не хотела больше никаких драм. Прилетев в Хьюстон по моему билету, не позволяющему поменять дату, я вылетела в Сан-Диего сразу же, не выходя из терминала аэропорта. Выйдя из самолета на калифорнийской земле, я включила телефон, и вечером 7 сентября позвонил Виктор. Свадьбу он так и не отменил, гости собрались, прекрасно повеселились, не смотря на отсутствие невесты, и остались очень довольны вечеринкой.

Разговор наш был долгим и грустным. Мы признали, что наш роман не сложился, всё простили друг другу и пожелали удачи в поиске новых, счастливых отношений. Больше я Виктора не видела.

Глава 6. Калифорния

Эпизод 1. Хосе и Сан Диего

Хосе встретил меня в аэропорту Сан-Диего. Изначально предупредив, что мы друзья, и не более, потому что у него в Санкт-Петербурге есть теперь русская невеста, он и вел себя соответственно – предупредительно, дружелюбно, но при этом на дистанции. Я сразу же арендовала машину, так как планировала проехаться по Калифорнии, с Юга на Север. Забрать машину в аэропорту заняло почти три часа, так как местный прокат организован бестолковейшим образом, но Хосе стойко терпел. Мы поехали сначала на пляж, а потом он захотел показать мне город.

Может, в Америке и уважают старину, но только не возле мексиканской границы. Здесь, наоборот, стараются уничтожить все " старое", подразумевая, что оно "мексиканское и грязное", и построить новое, свежее, чисто американское. Поэтому исторического даунтауна как такового нет, есть центр с офисными небоскребами, как и в Хьюстоне. Несколько зданий в колониальном стиле сохранились только в парке Бильбао, и сам парк красиво засажен тропическими растениями – хотя, скорее всего, не дать им засохнуть трудно. Зато пальмы везде, что придаёт городу курортную атмосферу.

Что меня поразило в магазине – мы заехали в мексиканскую тьенду, цены в них обычно пониже – там, помимо их национальных и специфических овощей и фруктов, обнаружилось еще множество продуктов русской кухни, даже с этикетками на русском языке. Поехали в другой магазинчик – там то же самое, ни селедка, ни икра, ни карбонат, ни пельмени со сметаной – ничего ни в дефиците. На улицах тоже довольно часто можно услышать русскую речь.

Пляж выглядит прекрасно, по одну сторону пирса серферы (есть такие умелые, что невозможно взгляд оторвать, народ их на камеру снимает), по другую сторону просто купаются, без досок. Здесь, на Юге, почему-то принято купаться в футболках, может быть, чтобы плечи не обгорели? Никто не может ответить мне на этот вопрос, принято и все. Песочек мелкий и красивый, народу немного, купаются мало, так как вода холодная, градусов двадцать, и к тому же волны огромные! Поэтому я в воду не полезла. Долго не гуляли – набережная небольшая, днём народу на ней мало, а ночные толпы пьяных подростков я видела ещё в свой прошлый приезд.

На другой день, в воскресенье, Хосе повез меня по захватывающим дух горным серпантинам в Джулиан. В этом поселении сохранились старые домишки, постройки семнадцатого века и ранее, и теперь деревенька служит музеем – курортом в стиле вестерн для туристов.

Помимо пяти улиц, которые, по старинке, так и называются, «Первая», «Вторая»… «Пятая», там есть винодельня и дегустационный зал – вокруг виноградники. Я всласть надегустировалась, так как Хосе был за рулем.

В понедельник Хосе пошел на работу, а я выехала на арендованной машине в сторону Йосемите. Но первым пунктом обязательной программы значился осмотр знаменитого Сафари Парка. В нем не так много животных, но впечатляет то, что они не сидят по узким отдельным клеткам. Птицы собраны в один вольер, и только в нем есть решетки и сетка на потолке, ну ещё в пещерке у летучих мышей тоже сетка. Кстати, таких больших и красивых птиц с ярким оперением я не видела раньше нигде, а кондоры просто так в небе кружат, в качестве бесплатного дополнения ко всем красотам. Остальные животные содержатся такими группами, где никто никого не может съесть. От зрителей их отделяет ров с тонкой проволокой по верху, которой и не видно, вероятно, она под током. И эти группы животных находятся как бы посреди естественной для них природы, пространства много, но при этом всех их видно.

Отдельно сделана зона для променада, где расположены кафе, пункты обзора, и все это в тени тропических растений, что немаловажно при этой жаре. В воздух распыляется мелкими капельками вода, из множества повсюду спрятанных трубочек, как если бы домашний увлажнитель воздуха работал, поэтому все деревья и цветы там пышут буйными красками. Но представляю, сколько это все может стоить… Не зря такие дорогие входные билеты. Есть отдельный закуток, как детская площадка, где дети играют, и животные, в основном парнокопытные, тут же бродят или сидят. Они спокойные и привычные, детишки и верхом залезают на них, и за уши дергают, и что только не вытворяют!

Львы отдельно, у них семейка из двух львиц и льва, львицы постоянно дерутся, посетители это снимают на видео. Потом одной из львиц ссориться надоело, она подошла к тумбе возле стеклянной витрины и улеглась на неё, опять же все бросились там фотографироваться, возле этой прозрачной витрины – выходило, будто человек рядом с животным, без заметной преграды между ними. Служительница зоопарка рассказала, что у этой львицы есть такая страсть, сидеть на тумбе и позировать зрителям. Заметна близость Голливуда, однако!

Ну а трамвайчик, пробегающий по огромной территории, где менее опасные животные гуляют, как будто бы на воле – это вообще что-то необыкновенное. Вагончик трамвая периодически специально останавливают, мы бросаемся к одному борту, фотографировать бегемотов, носорогов и жирафов, а газели в этот момент только что в поезд не запрыгивают)))

Эпизод 2. Фресно, Йосемити Национальный парк и озеро Тахо

В зоопарке я прогуляла так долго, что к ночи успела доехать только до Фресно, и ночь там провела хуже некуда. Предварительно списавшись с коучсерфером по имени Арно, я планировала остановиться у него в доме. Коучсерферы отличаются тем, что сначала с ними надо долго разговаривать, веселить на все лады, что и служит оправданием бесплатного ночлега. Но, приехав во Фресно, я осознала – наступает возраст в жизни женщины, когда после девяти часов руления машины любым приключениям предпочитаешь хороший сон, пусть даже платный. Поэтому я нашла самый дешевый мотель и устроилась в номере, не смотря на претензии Арно по поводу его обманутых ожиданий. Но уснуть, к сожалению, не получилось – не зря же мотель был дешевым!. Всю ночь в дверь громко стучались девицы, и не только в мою, а во все двери по очереди. Сначала я выскочила из номера, испугавшись – может, случилось какое-то чрезвычайное происшествие, и персонал отеля хочет предупредить постояльцев? Фигуристая девушка уже отвернулась было, когда я открыла и спросила, в чем дело, и вдруг она ответила мне что-то неожиданно грубым голосом, повернулась – а лицо мужское. После этого даже если и удалось бы уснуть, кошмары бы замучили, но уснуть так и не дали, всю ночь стучались без устали.

Поэтому утром я была не в состоянии вести машину, и перестала воображать. Позвонила Арно и предложила меня покатать, позабыв все обиды. И для начала пожелала прокатиться на озеро Тахо. Он сперва отнекивался и говорил, что работать надо, по частным заказам, и собаку-то оставить не с кем, и прочее, но к полудню наши переговоры закончились в мою пользу. Я забрала его из Фресно, сама вела машину только до предгорий, а потом пересадила Арно за руль, катиться по серпантинам. Дорога оказалась длинной и изнурительной, а когда повернули в горы, мы стали вне зоны покрытия мобильной связи и GPS, спустились сумерки, быстро превратившиеся в полную темноту, и мы сразу же заблудились. Я жалела, что отель уже оплачен, казалось невероятным туда как-то добраться, однако мы все же добрались. Арно оказался нормальным парнем, не ныл и не жаловался на извилистую темную трассу, хотя и мог бы, а доставал тем, что выговаривал, сколько он потерял денег, бросив какие-то заказы.

Я не могла подремать в машине, потому как активно участвовала в процессе поиска дороги к пункту назначения, чем еще все больше запутывала, и к моменту прибытия в отель еле на ногах стояла. Когда мы, наконец, вошли внутрь дешевенького номера, больше похожего на сарайчик, я уже двигалась, как зомби, чуть ли не на ощупь находя кровать, и переполненная счастьем от одного вида подушки и одеяла. «Ах ты моя душечка, белая подушечка!» – пело все внутри, пока я быстренько обосновывалась на кровати. «Разбираться, где мы и зачем, будем завтра»– пообещала я Арно и провалилась в глубокий сон. Перед этим я побросала всю свою одежду и покрывало, которым укрывалась в машине (к ночи стало ощутимо прохладно на высокогорье) куда попало. И зря, как выяснилось позже.

Повезло, что Арно спал некрепко, все еще, видимо, тревожась об упущенной прибыли. Он взялся трясти меня так, что голова едва не оторвалась. «Эй ты, поосторожнее с головой-то!» – бормотала я спросонья, протирая глаза. Комната была полна едкого дыма, и было непонятно, это газовая атака недругов или еще какое-то светопреставление. Арно рывком раскрыл дверь на улицу, подтащил меня к ней, упирающуюся и все еще сонную, и попытался вытолкать на свежий воздух. Заскочив обратно, он выбросил наружу и мои шмотки, еще не полыхавшие, но уже изрядно обугленные.

Читайте объявления в съемных комнатах, как бы вы ни устали! Над тем выступом, на котором я удобно расположила свое покрывало, а поверх него теплую одежду, была прицеплена на стену бумажка, на которой четко было написано: «Это термостат, не кладите ничего сверху!» Оказалось, что эта штука ночью включается автоматически при понижении температуры в комнате меньше какой-то отметки. Хотя буквы на бумажке и были большими, но свет мы не включали, сваленные усталостью, вот и не заметили. Самым удивительным было то, что пожарная сигнализация не сработала, она, вероятно, только для видимости была в этой сараюшке обозначена. Сгореть мы не успели, но перепугались достаточно, и Арно после этого называл меня только crazy Russian (сумасшедшая русская).

На озере мы провели два дня, хотя можно было бы и больше, если бы Арно не переживал так за свою оставленную собаку. Чистейшая вода, живописные берега, совершенно пустынные. Если судить по карте, вокруг озера есть несколько пляжей, и билет в будочке на въезде продают единый на все. Вместе с билетом выдают инструкции, как себя вести при встрече с дикими животными, почти на каждой сосне висит табличка с предупреждением «Опасайтесь медведей!», но мы видели только оленей, выскакивавших на дорогу, и лис. Сейчас много говорят про так называемые «места силы», которые придают людям энергию, и действительно, возле этого озера ко мне неожиданно снизошли успокоение и релаксация – очень приятное состояние.

Спуск в долину и дорога обратно заняли пять часов вместо семи, по сравнению с тем, как мы ехали вверх, потому что в светлое время скорость и ориентация в горах совсем другая. Но все равно это долго, и невозможно представить, как люди добираются на это озеро на автобусах. Не каждый турист, вероятно, может отважиться на преодоление таких серпантинов.

Весь день я выслушивала рассказ Арно о расставании с бывшей женой. Это было новым напоминанием о том, что коучсерфинг, или общение с местными, оказывающими вам услуги, вплоть до ночевки в их доме, вовсе не бесплатное удовольствие, ведь предстоит уделять внимание всем их историям и искренне сопереживать. И на этот раз передо мной была развернута очередная иллюстрация к очередной истории, как тяжело американские мужчины возрождаются после развода и приобретают/ отстраивают/ ремонтируют новый дом. Конечно, им невероятно тяжело снова решиться на женитьбу, особенно тем, кто из кожи вон лезет, чтобы вернуть прежнее благополучие, а не просто согласился на крошечную зарплату и комнату снимает.  И как общественное мнение порицает их после развода, считая недостойными и неблагополучными людьми, с работы увольняют, из сообществ исключают и прочее в том же духе.

Непонятно, почему американки сумели добиться такого отношения общества к женщине, таких законов, а русские нет? Хотя даже просто равновесное соотношение мужчин и женщин по численности – и то очень чувствительно. С трудом верится, что кто-то бы меня вот так в Москве катал и развлекал, только за то, что я вообще существую и не особенно прихотлива…

Переночевав в доме Арно, я обогатилась еще и знаниями по персидской культуре и совершенно отдельной, ни на какую не похожей, религии – этими знаниями он делился без устали весь вечер и за завтраком тоже – я даже думала, что мы так и не выедем в Йoсемити парк. Однако, выехали, наконец, насыпав огромное количество корма на весь день страдающей от одиночества собаке Арно.

Парк оказался необычным местом, с большой высотой над уровнем моря, не менее, чем на Тахо, и опять же крутыми серпантинами на этом подъеме вверх. Я сама не смогла бы вести машину в таких условиях, либо затратила бы весь день на дорогу только в одну сторону. По сути, смысл экскурсии состоит в том, чтобы посетить обзорные пункты, с которых можно смотреть на ущелья с разных высот и разных ракурсов. Между этими «точками обзора» большое расстояние, от десяти до двадцати миль, поэтому мы успели только в три из них. Олени постоянно выскакивали на трассу, поэтому ехать приходилось медленно и держать дистанцию от впереди идущих машин.

В Йосемити мобильной связи тоже нет нигде. Поначалу, на первых десятках миль езды в гору, парк представляет собой зрелище совершенно удручающее, огромная масса деревьев высохла из-за отсутствия дождей. Причем засухи повторялись здесь уже несколько лет подряд.

«Если хвойные деревья черные или серые – значит, засохли уже давно, а если рыжие, то засохли не более, чем год назад» – сообщили нам в туристическом центре. Но потом, высоко в горах, картина меняется, и лес становится зеленым, состоящим из пышных елок и сосен.

Вид на ущелье становился тем более захватывающим, чем выше мы поднимались. Особенно впечатлила величественная скала Хаф Доум (полукупол). Высота ее – 144 метра, и по виду она напомнила огромный гранитный купол (вот почему ее так назвали), как будто разрезанный ровненько пополам фантастическим огромным ножом.

Эпизод 3. Сан Хосе, Сан Франциско, и Национальный Парк Редвуд

Провести длинный викенд в курортном городке Санта-Крус возле Сан-Франциско, с коллегой 30-летней давности, разве это не интересно? Особенно учитывая, что из этих тридцати двадцать лет Галина прожила в Нью-Мексико, обучилась новой профессии, сделала потрясающую карьеру, и в Сан-Франциско прилетала специально для встречи со мной? Единственное, что напрягало немного – Галина была человеком настроения, поэтому частенько решала все в последний момент. Так же и с этой встречей. Узнав, что я в Калифорнии, она вдруг позвонила и сказала: «А что, не приехать ли мне тоже? Я всегда хотела Золотой мост в Сан-Франциско посмотреть». Но в этот раз ее спонтанность пришлась как нельзя кстати.

Я встречала Галину в аэропорту, одновременно сдавая там свой автомобиль из Сан-Диего и забирая новый, более шикарный. Есть такая лотерея на сайте Hotwires – оплачиваешь автомобиль вслепую, не зная, какой он будет марки, по минимальному тарифу. В больших компаниях достаточно высок процент неявки заказчика, то есть по каким-то причинам гости города закрывают свой заказ в последний момент, не взирая на финансовые потери. Ну мало ли, что не сложилось, и почему отменилась поездка! Но компания арендодатель не желает терпеть убытки, а продает это авто еще раз, вот такому рисковому клиенту, как я. И тогда за те три копейки, что заплачены за авто класса мини, можно неожиданно получить Мустанг, как и вышло в нашем случае.

В отличие от всех прочих Южных Штатов, в Сан-Франциско нет нормальных указателей, аэропорт надо было искать по звуку и направлению садящихся самолетов. Затем пришлось еще час искать то место, где сдают прокатные автомобили – и только увидев автобус, развозящий туристов и гостей города от зала прилета к прокатному центру, и пристроившись за ним, удалось найти нужный въезд со шлагбаумом.

Радостно встретившись с Галиной, мы поехали в Сан-Хосе и поселились там в отличнейшем отеле. Три волшебных дня на морском курорте были настоящим отдыхом!

Впечатление немного испортил только приезд (и скоропалительный отъезд) Арно. Многие мои знакомые холостые мужчины в Штатах, узнав, что у меня есть такая подруга – русская, и при этом врач-стоматолог с собственной клиникой, начинали буквально выпрыгивать из штанов: «Познакомь! Ну познакомь, пожалуйста!» Такой же была и реакция Арно, когда он узнал, кого я встречаю в аэропорту. Он возжелал приехать и составить нам компанию – уже забыв, вероятно, о своих срочных и таких денежных частных заказах. Поэтому он прикатил, едва не наступая мне на пятки – через два часа после нашего с Галиной появления в Сан Хосе. Единственное, чего он не учел – что стоматологи могут и не принадлежать к сообществу коучсерферов, а значит, вовсе не обязаны стремиться поселить визитера бесплатно в своем номере. Оказывается, тратить деньги на отдельный гостиничный номер в курортном городе Арно не рассчитывал, а Галина вовсе не была расположена приблудных мужчин развлекать, а уж с такими-то претензиями и подавно!

Я в очередной раз поразилась, какая же у Галины ответственная работа, как ей трудно оставить своих пациентов и клинику даже на три дня. Телефон ее непрерывно звонил, ассистенты и коллеги-врачи не давали ей никакого покоя, но она стойко отвечала, помогая советами по телефону, и нисколько не раздражалась, что ее отвлекают в ее законном отпуске.

Выходные прошли великолепно, мы в Галиной душевно распрощались в том же аэропорту, и я отправилась в Сан-Франциско на общественном транспорте. Как оказалось, он здесь есть, функционирует, и стоит не самых заоблачных денег.

Во Фриско, как любовно называют город местные жители, поражает бесподобный вид с каждого холма. Но полазайте-ка по этим холмам целыми днями – нужна недюжинная физическая подготовка! А тот, кто привык в обычной жизни на автомобиле разъезжать, за пару дней там получает прекрасную кардионагрузку, бесплатно, без посещения фитнес центра.