Свистать всех наверх!

Ее интересовал только один вопрос: куда уехали знаменитые капитаны? Никто толком не мог ответить миледи. Рассерженная авантюристка накинулась на Кэтти, перемежая брань звонкими пощечинами.

— Негодница! Даже не могла подслушать. — Затем миледи схватила за плечо Негоро. — И вы тоже хороши. Откуда мы теперь узнаем, где они?

Стоящий у раскрытого окна Билл Аткинс услыхал чье-то пение, заглянул вниз и тут же отпрянул в сторону. — Тише! Мюнхгаузен!..

Пираты и камеристка быстро спрятались за библиотечные шкафы. И как раз в этот момент в окне показался Мюнхгаузен. Он спрыгнул с подоконника и, к своему изумлению, увидел сидящую в кресле прекрасную незнакомку.

— С кем имею честь? — и он любезно улыбнулся.

— Миледи из романа Александра Дюма «Три мушкетера». Впрочем, я известна также как Шарлотта Баксон, графиня де ля Фер, леди Винтер и баронесса Шеффилд.

— Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен из романа Распэ «Приключения Мюнхгаузена»… — и Мюнхгаузен склонился в глубоком поклоне. Вдруг он заметил, что из оборванного голенища торчит нога в полосатом носке. В невероятном смущении барон нырнул в книжный шкаф, на ходу бормоча извинения.

— Простите, сударыня, за мой туалет… Ночевка в желудке кита… Вместо перины — китовый ус. Потом эти полеты на диких утках, без седла… Прогулка на северный полюс без всякого гардероба. Я сейчас… — и захлопнул за собой стеклянную дверцу.

Буквально через несколько мгновений Мюнхгаузен выскочил из шкафа в новом камзоле и лакированных ботфортах.

Миледи с притворным изумлением подняла лорнет.

— Это вы, барон?

— Это — я! Видите ли, у меня в шкафу под старыми газетами запрятан узелок с выходным туалетом из нового издания Детгиза. Знаете, голубой переплет, большой формат, масса иллюстраций… Невиданный тираж!

— Для кого же вы так принарядились?

— Для младшего возраста! — воскликнул барон, раскланиваясь на обе стороны.

Миледи с удивлением опустила лорнет.

— Почему вы раскланиваетесь направо и налево?

— Потому что я в двух частях! Часть первая — «Конь на крыше», «Волк наизнанку», «Бешеная шуба», «Верхом на ядре», «Первое путешествие на Луну»… Часть вторая — «Встреча с китом», «Один против тысячи», «Сырный остров», «Корабли, проглоченные рыбой». И масса других правдивых историй!..

— Признаюсь, ни при одном дворе я не встречала столь блистательного кавалера, — очаровательно улыбнулась миледи.

Мюнхгаузен победоносно оперся на эфес шпаги.

— Когда слышишь такие любезные комплименты, так и хочется… вскочить верхом на ядро и… лететь!..

— Конечно, к вашим друзьям по Клубу… Интересно, где они сейчас?

Из-за книжных шкафов высунулись полные ожидания лица обоих пиратов.

— Я только что с ними расстался, — простодушно признался Мюнхгаузен. — О-о, это целая история… Я находился в переплетной… Ну, от скуки сел играть со Скупым рыцарем и Плюшкиным в лото. Конечно, по маленькой, учитывая их характер. И вдруг слышу бой часов. Вспоминаю, что сегодня заседание нашего Клуба… Как быть? На чем ехать? К счастью, в переплетной собралось большое общество. Я бросаюсь к Пиковой даме… прошу одолжить карету. Старуха наотрез отказывает и уезжает с Лизой в Гостиный двор. Встречаю графа Монте-Кристо. Умоляю дать мне верховую лошадь. Не может! Мчится на какую-то дуэль. Я в полном отчаянии. И тут меня выручают «Записки Пиквиккского клуба». Добрейший Пиквикк подсаживает мою особу в почтовый дилижанс. Рожок — ту-ту, ту-ту!.. И вы имеете удовольствие видеть перед собой Мюнхгаузена, готового к вашим услугам, миледи.

И вдруг миледи уронила веер к ногам барона. Мюнхгаузен поспешно нагнулся. И тут приклад мушкета Билла Аткинса обрушился на затылок барона. Тот замертво упал на ковер. Камеристка вскрикнула от страха.

— Пора уже привыкнуть, Кэтти, — строго заметила ее хозяйка. — Дайте ему нюхательную соль.

Подтянув веревочную лестницу, пираты опутали ею своего пленника с головы до ног и усадили в кресло. Камеристка поднесла к его носу флакончик. Барон громко чихнул и пришел в себя.

— Вы пожалеете об этом, когда в кают-компанию вернутся мои друзья! — крикнул он запальчиво.

Билл Аткинс приставил дуло мушкета к его груди.

— Когда они вернутся? Где они сейчас? Отвечай, или я спущу курок.

— Ах, Билл Аткинс, вы плохо воспитаны… — и миледи отвела в сторону дуло. — Дорогой барон, у вас есть возможность еще лет двести красоваться на книжных полках, если вы удовлетворите наше любопытство. В противном случае, мне придется рыдать на ваших похоронах.

— Меня так тронуло ваше участие, миледи, что я не скрою от вас ничего! Знаменитые капитаны отправились в один из двух океанов… В Великий или в Тихий. Я не хочу обманывать, потому что об этом шли споры.

— А точнее, барон? — зловеще прошипел Негоро, играя пистолетом перед самым носом пленника.

— Вспомнил! — воскликнул Мюнхгаузен, скосив глаза на вороненое дуло. — Они сейчас едут из Константинополя в Стамбул!

— Он над нами смеется, миледи, — сквозь зубы процедил Билл Аткинс.

— Пора кончать! — холодно сказал Негоро, крепче стягивая петлю на шее Мюнхгаузена.

— Бедный барон, — вздохнула миледи. — Как видите, мое влияние на этих джентльменов далеко не безгранично. Так в каком же море плавает сейчас ваш Клуб?

— Развяжите… — прохрипел Мюнхгаузен. — Я вам назову море.

Корсар ослабил веревки на шее пленника.

— Клуб знаменитых капитанов дрейфует сейчас во льдах Красного моря, нет, простите, Черного. Ах, Желтого… Нет извините, Синего! За это ручаюсь головой!

— Даже под угрозой смерти он не может удержаться от лжи! — в бешенстве крикнул Билл Аткинс.

— Я лгу? Кто же в это поверит…

Мюнхгаузен, вероятно, спорил бы и дальше, если бы миледи не ударила его глобусом по голове.

Внезапно камеристка заметила лежащую под глобусом записку капитана корвета. Она схватила записку и хотела незаметно спрятать ее за корсаж, но проницательные глаза миледи видели все вокруг.

— Что ты там подхватила, Кэтти? Деньги?

— Нет, госпожа, какая-то бумажка, — пролепетала девушка.

— Дай сюда!.. — Хозяйка вырвала записку из рук камеристки и, бегло прочитав, радостно воскликнула: — Они у нас в руках!.. Скорее в Химки!

— Сударыня! А что делать с этим дохлым попугаем? — спросил Билл.

— Связать покрепче и кляп в рот! — распорядился португалец.

И пока Аткинс возился с Мюнхгаузеном, миледи повелительным тоном обратилась к Негоро:

— Подать карету! Вызвать со страниц романа «Три мушкетера» моих преданных слуг!.. И вместе с вашими молодцами — в погоню за почтовым дилижансом!

* * *

Лунный свет озарял пустынную дорогу в Химки.

В стеклянной будке скучал милиционер-регулировщик. Вдруг мимо него промчался почтовый дилижанс, запряженный шестеркой лошадей. Дик Сенд хлестал бичом коней. Тартарен, закутавшись в цветной плед, трубил в почтовый рожок.

Милиционер, пошатнувшись от изумления, уронил фуражку. Он протер глаза и снова взглянул на шоссе… Но никого уже не было. Тогда регулировщик схватил телефонную трубку…

— Товарищ начальник!.. Мимо меня проехал как будто конный автобус при шести лошадях… и один толстый гражданин в импортном одеяле играл на трубе… Что?.. Есть не клевать носом на дежурстве!

Подобрав фуражку, милиционер впился глазами в безлюдное шоссе. Но почтовый дилижанс был уже далеко и, свернув с дороги, остановился в небольшой роще, немного не доехав до речного вокзала в Химках.

* * *

После короткого совещания капитан корвета вызвался идти на разведку. Скинув мундир и фуражку, он стал похож на самого обыкновенного пенсионера, каких много можно встретить в Подмосковье. Спустившись к воде, бывалый моряк заговорил с двумя мальчуганами, удившими рыбу. Они охотно сообщили адрес капитана Петра Синицына. Очевидно, это был очень известный в здешних местах человек.

Василий Федорович быстро вернулся к своим друзьям, и через минуту почтовый дилижанс свернул направо, проехал по березовой аллее мимо волейбольной площадки и остановился возле зеленого палисадника.

Капитаны выскочили из дилижанса, прошли мимо цветника и, стараясь не шуметь, подкрались к небольшому домику со стеклянной верандой.

Дик Сенд открыл оконную раму.

— О-о, сколько игрушек! — восхитился Тартарен. — Видимо, у капитана Синицына много детей.

И действительно, на столе, на этажерке, на скамейках стояли игрушечные кораблики, маршировали деревянные солдатики. В стороне, возле раскладушки, красовался детский биллиард.

На веранду из комнаты медленно вышел коренастый мальчик лет двенадцати, с заплаканным лицом.

— Кажется, мы опоздали, — мрачно прошептал Немо. — Сдается мне, что он потерял отца.

Следом за мальчиком семенила очень полная дама. В одной руке у нее угрожающе поблескивала аптечная бутылка, в другой она осторожно держала налитую до краев столовую ложку.

— Не спорь с матерью! Сейчас же прими рыбий жир!

Мальчик с отвращением открыл рот и, зажмурив глаза, проглотил лекарство.

Мать продолжала журить сына:

— Посмотри, на что ты похож! Худой, бледный… Стоило мне на месяц уехать в Ессентуки и вот, пожалуйста… Я уверена, что у тебя железы!

— Я здоров, — пытался вставить слово мальчик.

В саду Тартарен тихо поделился с капитаном своими мыслями:

— Несчастная… потеряв мужа, она дрожит над сыном…

Его сентиментальные излияния прервал командир «Коршуна»:

— … и вырастит парня, который будет сам всегда дрожать… Охотника за бюллетенями…

А на веранде мать с беспокойством приложила ладонь к Петиному лбу.

— Так я и знала! Температура нормальная, а глаза блестят. Бестемпературный грипп. Самый опасный! Сейчас же в постель. И прими эти порошки. — Она достала из сумочки пакетик с пилюлями.

Пока сын покорно глотал лекарства, мать стелила постель на раскладушке. Она заботливо укрыла мальчика двумя одеялами, поцеловала в щеку, выключила свет и ушла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Лица притаившихся в палисаднике капитанов освещала только луна.

— Любезные друзья, — с грустью произнес Гулливер, — к моему величайшему сожалению, мы несколько запоздали. Капитан Синицын погиб. Нервное возбуждение его вдовы и слезы сына — какое тяжелое зрелище…