Помоги проекту - поделись книгой:
Отвлекаясь от повествования, заметим, что накануне у Михал Иваныча Нарышникова в его же ресторане кто-то неустановленный умыкнул точно такую же «Ракету».
Сашка тогда ещё скаламбурил:
Фишман, конечно же, был ни при чём – просто следить нужно лучше за своими вещами…
Отправляясь в первый раз на новую работу, Александр Викторыч облачился в парадную подполковничью форму. Правда, если бы кто-нибудь из бывших сослуживцев увидел его в таком виде, то, скорее всего, не узнал бы в этом отважном, пахнущем маргаритками ловеласе того самого всегда неопрятного похмельного Сашку…
Хитрое лицо бывшего подполковника помимо улыбки украшали два кусочка пластыря, прикрывающие порезы, оставленные тёщиной опасной бритвой.
Впереди был банкет по случаю назначения на новую ответственную должность, после которого за патриотизм и воспитание подрастающего поколения в городе Пэ можно было не беспокоиться…
Глава 4
На банкете в свою честь Александр Викторыч появился в почти отутюженной форме. Фуражка отсутствовала – её он успел обменять у заезжего китайского туриста на поллитру горькой настойки «Золотой корень».
Едва бравый офицер переступил порог нарядно украшенного помещения, как воздух в зале наполнился восхищёнными возгласами. А некоторые дамы даже зажмурились, захлопав обильно накрашенными ресницами – от Сашки исходило волшебное сияние!
Парадный китель в пять рядов был завешан медалями, значками и красивыми жетонами!
Михал Иваныч Нарышников накануне внимательно изучил личное дело подполковника Фишмана и знал, что тот с северОв приехал лишь с двумя юбилейными медалями (их раздавали всем) и одним значком…
Чего на кителе только не было! Среди ярко переливающегося многообразия был даже знак «За дальний поход»!
Сашка выменял его у подвыпившего дембеля в общем вагоне поезда дальнего следования, когда возвращался в родной город. Правда знак мало походил на оригинал, потому что дембель вырезал его из гнутой солдатской бляхи и покрасил серовато-мышиной краской. А силуэт корабля больше походил на профиль американской подводной лодки типа «Барракуда» образца 1951-го года.
Однако подполковника это не смутило, и знак приятно оттягивал правую сторону Сашкиной груди…
Присутствовавшие на банкете муниципальные дамы увивались возле нарядного героя, которого не оттащить было от столика с запотевшими водочными рюмками и вкуснейшими маленькими бутербродиками.
На банкете присутствовали: три директрисы местных школ, заведующая домом культуры, шестнадцать сотрудниц городской газеты, девять юристок из администрации, две пухленькие тренерши-спортсменки в одинаковых шапочках, четыре особо приближённые к «Хозяину» старушки, начальница конторы, занимающейся посадкой кустиков, президентша фонтанного комплекса и даже одна женщина–зубной техник, которая представилась докторшей.
Все они искренне широко улыбались. И почти все приятно пахли…
Дамы порхали, словно бабочки Eumenis sеmele во время брачного периода (они тогда держатся стайками по пять, десять и более особей и кружатся возле самца, который неподвижно сидит на земле или на коре дерева).
Сашка, польщённый столь непривычным вниманием к своей ещё совсем недавно никому не нужной персоне, не забывал вливать в свой организм очередные порции бесплатного алкоголя.
Он приосанился и даже, кажется, сделался выше ростом. Плечи его сами собой расправились, а взгляд стал гордым, как у знакомого грузина из телевизора – Отара Шалвовича Кушанашвили.
Александр Викторыч ощущал себя лет на 25 моложе. Его снова любили девушки! И он был почти счастлив!
Ночью он спал беспокойно – его мучала непобедимая жажда. А ещё ему снилась прапорщица Ерогова – симпатичная востроносая Танюшка, которую любили все в полку. Она была тайной несбыточной мечтой подполковника. Не раз и не два Сашка смачивал слюной казённую, чуть влажноватую подушку, когда к нему приходила во снах эта «рыжая бестия».
Прапорщица снилась Фишману почти так же часто, как лучший армейский дружок и неизменный собутыльник Владик Чернявский.
Про Владика стоит сказать отдельно – он был полной Сашкиной противоположностью. В отличие от блёклого Фишмана, Чернявский обладал выразительной запоминающейся внешностью – как у одного очень известного артиста, фамилию которого Сашка не запомнил. Но кино с его участием часто пересматривал унылыми вечерами – это было «Собачье сердце».
Любимого героя звали до умопомрачения красиво –
К тому же Владик обладал тонкой душевной организацией, чем подкупал и притягивал к себе Сашку.
Говорят, что противоположности сходятся. И вот как-то после очередного совместного возлияния любимым портвейном (с лучшими в мире цифрами на этикетке – 777) по случаю наступления пятницы, они и сошлись. Да так с тех пор и дружат…
Владику нравились в Сашке большие подполковничьи звезды и то, что у него водились деньги, а в холодильнике всегда была выпивка.
Капитана Чернявского в полку за глаза называли «Радугой», потому что он был натурой творческой. В глаза же его звали «Пятнадцатилетним капитаном», потому что он целых 15 лет ходил в капитанах и уже не надеялся стать майором.
Глава 5
Свою кипучую деятельность на посту патриотического начальника Фишман начал с осмотра главных после фонтанов городских достопримечательностей – детских площадок, коих в последнее время понастроили великое множество.
Все игровые комплексы были новенькими и ещё пахли разноцветными масляными красками. На каждой была свеженькая табличка с названием, описанием и фотографией благодетеля – Нарышникова М.И.
А ещё над ними витал волшебный запах хрустящих денежных купюр!
Однако инициатива дружка юности вызвала неудовольствие Михал Иваныча. Он согнал Фишмана с детской горки и запретил вообще приближаться к городкам для подрастающего поколения.
Ещё посоветовал обходить стороной любые скверы, улицы и дворы, где что-либо ремонтируется, строится, укладывается, красится, высаживается и закапывается:
Другая талантливая инициатива бывшего подполковника была попроще – он придумывал название отряду юных пионеров-скаутов. Название получилось звучное и ласкало слух.
Но и это предложение отклонил привиредливый «Хозяин»:
Фишман попытался было объяснить, что это не от еды. Это от его, как лидера движения, фамилии! Но Нарышников остался непреклонным.
Михал Иваныч бережно вытащил из ящика стола чистый лист белоснежной бумаги с каким-то серьёзным гербом и вывел позолоченым пером свой вариант:
Объяснил, что это красиво, узнаваемо и патриотично!
Осознав, что Шурика Фишмана опасно допускать до работы с подрастающей молодежью, тем более патриотически воспитывать «юных дьяволят», Мишаня подумывал было даже избавиться от старого дружка.
Он замечал, что в Сашкиных глазах слишком часто стал мелькать какой-то знакомый алчный огонёк.
У бывшего подполковника, действительно, в последнее время в голове регулярно появлялась услышанная где-то фраза, от которой искрились зрачки:
Смысл фразы Александр Викторыч уловил верно, и она не давала ему покоя. Временами пропадал сон. И один раз даже пропал аппетит…
Глава 6
Фишман целыми днями бесцельно просиживал в отдельном чистеньком кабинетике с цветочным горшком на подоконнике и мечтательно смотрел в окно…
Из окна открывалась, как говорили при Петре Первом, ПЕРШПЕКТИВА: вдали чуток залива, а чуть поближе – ухоженный парк с богатой оградкой и десятком сувенирных киосков.
Сам кабинетик находился на первом этаже недавно отреставрированного за бюджетные миллионы старинного особнячка. Сашка случайно узнал, что и особнячок, и киоски, и городской пляж, и оградка парка уже давно принадлежат Мишане. По документам они записаны на дальнюю родственницу, которая проживает в глухой деревеньке где-то под Вырицей…
И вот эта почтенная, сильно подслеповатая старушка, сдавала особняк в аренду родному городу. За огромные деньжищи!
Полученная информация и количество предполагаемых нулей сильно взволновали бывшего подполковника…
Между тем, Александр Викторыч трудился уже почти четыре месяца, а зарплату ему подняли всего один раз. Хорошо, хоть премии выписывали регулярно!
И вот, выбрав подходящий момент, когда Михал Иваныч в благостном расположении духа направлялся к своему кабинету, Фишман по-офицерски смело преградил ему дорогу и как-то неожиданно по-свойски приобнял за талию.
Нарышников только что вернулся со встречи с каким-то важным коллегой. В ресторанчике они инспектировали, как подрядчики администрации уложили тротуарную плитку. Плитки они не обнаружили, зато карман велюрового пиджака приятно оттягивал пухлый конверт без марки…
Сашка не стал ходить вокруг да около, а сурово сообщил, что знает всё! Он похлопал «Хозяина» по оттопыренному карману, глубокомысленно посмотрел в потолок и перевёл тему.
Он вспомнил год Московской Олимпиады. Тогда, в 1980-м, после одной скверной истории к Мишане Нарышникову домой пришли два официальных товарища, которые имели незапоминающуюся внешность и одинаковые серые костюмы. Они показали красные удостоверения с пугающей надписью
В тот же вечер вся компания, которой верховодил Мишка, была арестована. И только юному Фишману чудом удалось уйти – он спешно покинул родной город. Думал, что навсегда.
Сбежать у Сашки получилось только потому, что перепуганный Нарышников перепутал номер его квартиры.
А может просто повезло…
Мишаня после той нашумевшей истории как-то вдруг превратился в Михал Иваныча и неожиданно для многих был назначен на денежную должность. Нарышников вступил в партию и стал стремительно делать карьеру. Почти сразу же он купил автомобиль «Москвич» любимого жёлтого цвета с красивой розочкой на ручке переключения передач и наклейкой с портретом улыбающейся Барбары Брыльской. Почти новенький. За двойную цену!
После неприятных для Нарышникова воспоминаний было принято молниеносное, но мудрое решение – назначить Фишмана на более ответственную работу.
А ещё Александр Викторыч выторговал себе прибавку к зарплате, блестящую медальку «За заслуги перед Городом», новый кабинет со строгой секретаршей Светланой Васильевной и бородатого водителя с машиной, за которую не надо было платить.
Себе в помощники он, потупив глаза и сладко улыбаясь, попросил выписать из полка прапорщицу Ерогову и капитана Чернявского.
Поделиться книгой: