Помоги проекту - поделись книгой:
– Расскажите о своих студенческих временах. К нам дошли известия, что вы были знакомы с Митчеллом Норвудом. Персонаж, которого вы играли в кино – ваш друг и в жизни? Это правда?
– Нет! Он – не мой друг. Да, мы были знакомы, но это было очень давно. К чему этот вопрос? Прошло много времени и Митчелла убили в тюрьме. Дело закрыто. – голос мой стал раздражённый.
– Ходит слух в Интернете, что он жив. И возможно находится в Лос-Анджелесе.
– Ну вот! Вы сами сказали, что это слух. Так зачем мы это обсуждаем? В мире, что мало убийц и бандитов? Да на них Америка держится. Если солдат убивает на войне, то он герой, а если убил простой человек, то – тюрьма. А в смерти разницы никакой, только социальные статусы убийц – разные.
– Очень резкое высказывание.
– Просто не понимаю, – зачем мы обсуждаем этого человека? То, что он сделал, это конечно ужасно, но нужно забыть его и продолжать дальше жить. А кино – это всего лишь кино.
– Мистер Тулз. Расскажите тогда, как вы начали свою карьеру?
– Хорошо. Это кстати, очень интересная история. Мотивацией, как вы понимаете, стала – Виктория Уиллис и её вечно сующий нос, куда не следует – отец.
Лос-Анджелес. 2016 год. Центральный Голливуд. Где-то возле дороги.
Свет аварийной мигалки раздражал меня очень сильно. Я вылез из машины и лежал на асфальте, дождь всё ещё шёл.
Не понимаю, что происходит? Я разбился? Как же плохо! Начал ползти, полз я к траве, возле дороги. Это было жалкое зрелище – словно ребёнок полз за любимой игрушкой в надежде, что та заберёт всю боль на себя.
После я продолжил лежать на траве, а дождь бил меня по лицу, своими злыми и тяжёлыми каплями.
Некоторое время спустя, я увидел красно-синие отблески света. Понятно, за мной приехали. Только, так быстро? Сколько я пролежал?
– Сэр! Пожалуйста поднимитесь! Предъявите ваши права, и техпаспорт!
Двое полицейских склонились надо мной. Почему они мне кажутся так знакомы? Может это старые коллеги отца?
– Сэр! Поднимитесь, пожалуйста!
– Что я натворил? – прозвучал мой вопрос мямля.
– Вы разбили фонарный столб и были в нетрезвом виде! Вы должны предъявить документы и проехать с нами!
Голос полицейского прозвучал, как приговор судьи. Очень чётко, как запись. Такое ощущение, что он на репетиции и много времени читал свой сценарий под названием «Закон».
Полицейский, который говорил со мной был высокий и полноватый афроамериканец. На вид ему около сорока лет. Напарник его – тощий. Белый цвет кожи. Внешне около тридцати пяти лет. Настолько белый и худой, что создалось впечатление, что он, что-то употребляет. И это «что-то» – явно в сценарий не входит. Корректировки в сценарии никто не отменял, и в законе тоже.
– Офицеры. Извините меня. У меня много проблем накопилось, я не хочу неприятностей с вами иметь. – начал говорить я с надеждой, что меня могут отпустить.
Они молчали. По их глазам я понимал, – меня не отпустят.
– Сэр! Уничтожение государственной собственности! Как отпустить? Это серьёзно! – строго начал тощий.
Он как подлизывался к своему напарнику или пытался подражать ему. Постоянно почёсывал лоб в районе левого виска. Как будто комар его бесить начинает, но – нет. Ничего в воздухе не летало, дождь всё прогнал.
Дал старшему в руки свои документы. Рассматривал их озадаченно. Глазами смотрел на меня и резко обратно в удостоверения.
Тощий засмеялся.
– Слушай, Тулз. Знакомая фамилия. – начал тощий.
– Мой отец может с вами работает. – сказал я в надежде, что это поможет решить проблему.
– Хе-хе! Нет! Я не про это. Ты тот «лох», которого опустила актриса одна новая.
Ничего не ответил ему. Мой взгляд резко стал гневным. Брови чётко выразили моё недовольство.
– Взгляд проще! Проще, я сказал!
Прозвучал громкий удар по лицу тощего офицера.
Старший офицер схватил меня сзади и заблокировал мне руки. Я ничего не мог сделать. Тощий несколько секунд не мог встать на ноги.
– Вы арестованы за нападение на офицера! – сказал строгим и монотонным голосом старший.
Он очень больно скрутил мне руки, после – надел наручники.
– Вот сучара малолетний! – сказал тощий и ударил меня в живот.
Как будто мне и так синяков мало. Всё тело болит. Старший выполнял работу строго по закону, на него я не зол. А на тощего – отдельное место в чаше ненависти я найду.
Посадили меня на заднее сидение своей служебной машины. Старший завёл машину и начали ехать в незнакомую сторону. Они что – с другого участка? Если отец узнает – мне конец. Он так это не оставит.
– Десять – шестнадцать! Приём! Поступил вызов! Уличные гонки в районе Вермонт! Кто может принять? – прозвучало про рации в машине.
Я уже догадываюсь, кто один из участников этих гонок.
– Возьмём? – спросил старший, переведя взгляд на меня через зеркало заднего вида.
– Нет! Далеко, плюс с этим «Чёртом» надо разобраться! Давай в участок!
Машина стремительно унеслась вперёд.
4:35 утра. Северо-Восточный Полицейский участок Лос-Анджелеса.
Отстегнули наручники и пристегнули к железной ручке скамейки. Запястья болели так, как будто наручники были сделаны из тонкой проволоки, которая тебе душит вены и кожу, но при этом не режет.
Левая рука отошла от этого неприятного чувства, а правая – нет. Скамейка была полностью железная. Чертовски холодна и покрыта черными пятнами. От сырости что ли или краска слезла? Может они используют для смертной казни? Подключить два крокодила и нет человека. Что за мысли, Дрейк? Хотя учитывая, что начнёт мой отец, уже лучше смертная казнь, чем выслушивать.
Передо мной была регистратура, а с правой стороны – продолжались коридоры из рядов разных кабинетов. Я тут никогда не был и не знаю это место.
На окнах были решётки, краска на стенах немного выцвела.
Рассветало уже. Не знаю сколько сейчас времени. Телефон забрали, документы, ключи и путёвки тоже.
Мой взгляд упал на пол, грязная плитка, разные следы обуви. Разные прохожие смотрят на меня, смотрят с сочувствием в глазах. С ненавистью смотрели только работники полиции. Может меня тут знают?
– У тебя есть право на звонок! Один! – прозвучал женский строгий голос.
Девушка-полицейская с короткой стрижкой под мальчика. Имя на жетоне: «Сержант Холл». На вид немного старше меня. Тёмные волосы. Приятное, но строгое лицо со строгим взглядом. Под правым глазом маленькая родинка, кожа смуглая, телосложение худое, даже очень. Она тоже – «нестереотипный коп»? Какую кличку ей дали?
– Что уставился? – спросила она острым тоном.
– Можно в смартфон посмотреть? Номер отца не помню.
Посмотрела осуждающе, брови показали недоумение.
– Не помнишь по памяти номер родных? Кошмар! – отрезала она.
– Просто все номера сложно запомнить. – сказал я, как оправдывался.
– Нельзя!
Уселся обратно на скамейку, та не успела остыть от тепла моего тела. А что её удивило? На дворе – век цифровых заметок, записей и контактов. Мозг давно уже не является переносимым содержимым. Всё давно на устройствах.
Мозг нашего времени – «Гугл Диск». Может когда-то и органы чувств будут на цифре? Какой-нибудь солидный образ, купленный толстыми сотрудниками корпораций, будет рекламировать новый цифровой бренд. С платной подпиской.
«Представляем вам – “Google Heart” (Гугл Сердце). Вас предала ваша половинка? У вас появилось чувство одиночества? Вам хочется тепла и ласки от противоположного пола? Купите “Гугл Сердце”. Подписка стоит двадцать шесть, девяносто девять долларов. Ваши сосуды не будут болеть, а приступы и инсульт обойдут стороной. За дополнительную плату вы сможете увеличить объём хранения памяти о своих бывших. Чтобы был повод не спать по ночам. Хотя чёртовые обновления засорят девайс, а пользователь – умрёт!»
Чёрт, вот бред же лезет в голову?
– За что поймали? – спросил какой-то солидный мужчина лет сорока.
Ухоженная причёска с длинной чёлкой, рыжие волосы с острыми ровными бакенбардами до уха. Одет в коричневый деловой костюм с синей рубашкой, а галстук был винного цвета. В руках был кожаный, чёрный портфель.
Он сел возле меня.
– Нетрезвое вождение. Разбил столб, машину, лицо. – спокойным тоном начал говорит и смотреть на его туфли.
Блестели. Темно-коричневые с черными шнурками. Были покрыты восковым лаком видимо, что и отдавало такой блеск.
– Лицо? Чьё лицо? У тебя пара ссадин только. – озадачено спросил он, наклонившись ближе ко мне.
– Полицейского…
Его лоб сморщился. От удивления, наверное. Ответил ему настолько безразлично, как смертник.
Он достал салфетку из внутреннего кармана пиджака. Протёр лоб.
– Жарко тут у вас. Всё никак не привыкну. – с нелепой улыбкой произнёс он.
– Не хочу показаться грубым, но если вам нечего мне предложить, то отвалите! Сэээр! – растянул с саркастичным тоном я.
– Если дадите мне пять минут вашего времени, то могу предложить. Юноша.
Терпеть не могу, когда меня так называют. Чертовски это неискренне. Особенно от посторонних.
– Продолжайте! – сказал я, с чётким взглядом ему в глаза.
– Меня зовут Кен Макаллан. Я – Юрист. Занимаюсь разными тяжёлыми делами. Могу взяться и за твоё дело, парень.
Он нажал на кнопку портфеля.
Щелчок.
Портфель открылся и руки его утаились вовнутрь. По виду портфель был полупустой. Достал визитку, вручил её мне, но только не в свободную руку. Зачем?
– Перед законом все равны, кроме меня! – прозвучало как лозунг с его уст.
Отдал мне честь двумя пальцами и помахал напоследок.
Ему позволяли так выражаться в рекламе? Интересно. Визитка была очень красочной, приятна глазу. На ней нарисованы пальмы и Кен, который в тропической одежде лежит у моря. Это – Майами что ли?
Верхняя надпись:
Нижняя:
Обратная сторона визитки отображала номер телефона и надпись:
Я бы точно его не пустил в рекламу. Только этот адвокат внушал доверие. Взгляд что ли добрый или просто моя интуиция подсказывает ему позвонить. Ну да, это же единственный номер, который я могу набрать.
Я пытался вспомнить номер матери и отца, но мозг ничего не выдавал кроме смешанных мыслей о последних днях. Проходящее мимо люди и работники участка, продолжали с осуждением смотреть на меня. Конечно, хорошо клеить ярлык, когда не знаешь всей ситуации, а я только обложка исходного момента.
Мне ничего не остаётся, как позвонить Кену.
– Один звонок! – прозвучало строго из регистратуры.
Меня отстегнул один из копов и пристально за мной следил. Убежать я даже не пытаюсь, чревато – неприятным ухудшением наказания. В тюрьму я не хочу, а кто хочет? Никто не знает, как и кем, ты там будешь: опущенным или борзым. Последнее место, где я хочу оказаться, уж лучше смерть, чем терпеть вакуумный социум, который делит всех только на две категории.
Таксофон был свободен. Удивительно, что они ещё существуют. Небольшие отрыжки из девяностых и начала двухтысячных. Кинул монету, набрал номер этого юриста.
Гудки. Гудки.
Позже начал со мной разговор автоответчик. Я положил трубку. Попробовал снова, пока никто не видел, что я испытываю удачу.
– Эй, пацан! – прозвучал голос Кена в трубке.
– Помогите мне! Я хочу выйти отсюда! – начал я с злобным тоном.
Поделиться книгой: