Всегда на переднем крае

Многое зависит от первого шага. Сделаешь его в одну сторону — и выйдешь навстречу преступнику самым коротким путем. Сделаешь шаг в другую — и уклонишься так далеко, что и след утеряешь, так что лучше бы уж на месте топтаться. И тут опыт важен чрезвычайно. Но, быть может, не менее важна интуиция, с годами выработавшееся подсознательное чувство, которое говорит человеку: ищи здесь, и неважно, что прямых улик нет, все равно ищи! В группе Попова сработало и то, и другое. Отличное знание дела автоинспектором Чикирланом счастливо дополнилось профессиональным мастерством Дериша и тонкой интуицией Алексея Савельевича.

Решено было начать с Суклеи. Раз в Тирасполь преследуемая «Волгой» автомашина не попала, почему бы не предположить, что она остановилась именно здесь, если только не свернула на одну из проселочных дорог.

В Суклее два крупных гаража — «Суклейстроя» и ПМК-12. На ночь они запираются. Без ведома сторожа ни одна машина ночью не войдет в гараж и не выйдет. Во время беседы тот и другой, ни минуты не колеблясь, уверенно заявили: после восьми часов вечера ворота не открывались. Проверили автопарк. Все числящиеся за хозяйствами машины оказались налицо. Обнаруженные ночью во дворах машины тоже имели полное алиби.

Теперь предстояло перенести поиск за пределы Суклеи, в колхозные автогаражи. Но, может, сторожа что-нибудь упустили? Может, на время отлучились куда-нибудь? Повторная беседа — и те же заверения: после восьми машины в гараж не прибывали.

Чикирлан сказал:

— Все-таки осмотрим машины. В обоих гаражах. На всякий случай. Чтобы с одной версией уж до конца покончить.

В «Суклейстрое» ни одна машина не вызвала подозрений. В гараже ПМК-12 возле одной из машин Чикирлан вдруг остановился, внимательно присмотрелся. Да, вмятина на правом крыле. Он обошел машину со всех сторон, потрогал даже рукой номерной знак «МДВ 23-32», снова подошел к крылу, позвал товарищей. Вмятина как будто свежая. И снова сторож категорически отверг предположение о том, что машина могла попасть в гараж после полуночи или близко к этому. Но теперь они уже не приняли на веру его слова — вмятина на правом крыле, совсем свежая, говорила сама за себя.

Когда клубок, наконец, удается распутать, у многих, не знакомых с делом, охватывающих мысленным взором только само преступление и конечный результат поиска, может утвердиться подозрение, что процесс расследования изобилует случайностями, что подчас следователю помогает нечаянное стечение обстоятельств, а то и просто слепая удача. Нет ничего ошибочнее такого предположения. И стечение обстоятельств, и удача — все это, как говорится, может иметь место. Но только в том случае, когда направление поиска определено верно, когда сила логики, аналитический ум следователя сделали свое, помогли оцепить преступника флажками.

Навели справки о водителе машины. Им оказался Козьмарь Илья Иванович. Накануне, под вечер, он действительно привез из Чимишлии в Тирасполь старшего прораба ПМК-12 и сказал, что едет в гараж…

День как раз выдался выходной. В конторе никого не было. Кто-то сказал: наверное, его сейчас в Тирасполе можно найти, он частенько к одной знакомой наезжает. Но и там Козьмаря не оказалось. И знакомой его тоже. Дочь хозяйки сказала, что Козьмарь действительно иногда заезжает. И вчера заскочил вечером, взял мать с собой и уехал. Вернулись, видно, за полночь, когда она уже спала…

Вот, пожалуй, и все. Хозяйка позднее призналась, что ездили в Слободзею, в гости. Когда возвращались, была ночь, клонило ко сну. Она вздремнула в кабине. Сквозь дремоту как будто почувствовала какой-то удар, но точно не помнит. В гостях немного выпили…

Преступника было бы легче изобличить, если бы не сторож гаража, который в ту ночь сам был пьян и легко поддался на просьбу Козьмаря ничего не говорить о его позднем возвращении в гараж и мог направить следствие на ложный путь.

* * *

Вот уже более двадцати лет служит в органах милиции коммунист Алексей Савельевич Попов, начальник отделения уголовного розыска Тираспольского районного отдела внутренних дел. Годы трудной работы, исполненной высокой ответственности, самопожертвования, а подчас и смертельного риска, за плечами у этого человека. Но, рассказывая о своей службе, он никогда не употребляет таких слов, как «вдруг», «неожиданно», «внезапно», заключающих в себе эмоциональный накал борьбы, необычность положений, взрывчатость ситуаций. Он говорит как-то буднично, незамысловато, и обычное для него определение трудной ситуации — «много пришлось поработать…» Более емкой, более красочной оценки любому расследованному делу он не дает.

И еще одна интересная деталь.

Конечно, раскрыть преступление, найти и обезвредить преступника — это и есть тот участок работы, на который он, Попов, поставлен и за который он ответственен перед народом, перед собственной совестью. Но самыми значительными своими удачами считает он такие, когда преступление удалось предотвратить, когда довелось вовремя схватить человека, в буквальном смысле рвавшегося на скамью подсудимых.

Как-то позвонила продавщица продуктового магазина: весь вечер вертится возле прилавка какой-то незнакомый парень. Купил только пачку сигарет, а высматривает что-то долгонько, непохоже, чтоб только погреться зашел.

Как только стемнело, засели они вдвоем с участковым. Притаились, стали ждать. Движение на улицах села мало-помалу прекратилось, стали затихать голоса людские. А его все нет. Может, показалось женщине? У страха глаза велики. Непохоже, чтоб в гости кто собирался. Участковый уже стал нетерпеливо поеживаться. И вдруг… Шаги были торопливые, уверенные, но очень тихие. Среднего роста, плотный, в фуфайке и сапогах, он прошел к окну, полез за чем-то в карман.

Участковый шепнул:

— Подождем, пока начнет…

Попов так же тихо, но властно возразил:

— Зачем же парня под статью подводить, если он, может, по дурости полез… Молодой ведь как будто…

Тот еще продолжал копаться в кармане, отыскивая что-то, как вдруг чья-то тяжелая рука легла ему на плечо, и он услышал негромкий предостерегающий голос:

— Только без баловства! Пойдешь с нами…

Позднее, совсем уже разобравшись в деле и устраивая парня работать на молочнотоварную ферму колхоза, Попов ворчал:

— Вот, черт, не было печали… Тут и так дел невпроворот, так еще с этим бегай…

Но в душе был доволен. Этот уж вряд ли пойдет во второй раз на преступление…

Алексей Савельевич Попов много раз награжден. У него есть значок «Отличник милиции» и медали «За безупречную службу» всех трех степеней. В канун пятидесятилетия Советской власти он стал кавалером ордена Ленина.

Родина высоко чтит заслуги своих героев.

Е. Шияненко

Бурям наперекор

Плавно кренясь на поворотах, стремительная «Волга» мчит по серому зеркалу шоссе Кишинев — Оргеев. Проносятся мимо километровые указатели. Вот еще один…

— Тогда здесь было все иначе, — говорит госавтоинспектор Оргеевского РОВД старший лейтенант милиции Тулгара.

«Тогда» — это зимой 1967 года, когда в республике разразился небывалый для здешних мест снежный ураган с резким шквалистым ветром. Пожалуй, только капризами природы был объясним тот факт, что вторую зиму подряд теплая Молдавия боролась повсеместно с большими заносами. Правда, «капризничала» природа недолго, всего три дня, но и этого могло оказаться достаточным для нанесения народному хозяйству, населению республики немалого ущерба. И так случилось бы, не прояви центральные и местные партийные, советские и административные органы должной заботы о людях, материальных ценностях.

Не в меньшей, а, возможно, в большей степени, чем другим, пришлось испытать силу урагана оргеевцам — жителям района и райцентра. Как только возникла угроза заносов, в исполкоме Оргеевского райсовета депутатов трудящихся была создана специальная комиссия. Кроме представителей партийных и советских органов района, в нее вошли начальник Оргеевского райотдела, руководители предприятий и учреждений, располагающих дорожно-строительной техникой и автотранспортом, представители общественности.

Начавшийся в шестом часу утра 11 февраля обильный снегопад, сопровождаемый ветром, все усиливался, и к полудню шоссе на Кишинев, примерно в 15 километрах от Оргеева, покрылось сугробами. Здесь стал скопляться автотранспорт, образовалась пробка. На различных участках шоссе застыли машины. Возникла угроза гибели многих людей, застигнутых бураном в пути.

Располагая такими сведениями, на трассу, к месту заносов, выехала оперативная группа под руководством инспектора отделения уголовного розыска Оргеевского райотдела старшего лейтенанта милиции Кречуна. В опергруппу вошли сотрудники отдела старшие лейтенанты Киперь и Мокан, старшины Хондю и Данилюк, сержант Плотник, а также работники госавтоинспекции старший лейтенант Григоренко, в то время еще лейтенант Тулгара и младший лейтенант Попов. Одновременно к месту заносов были посланы снегоочистительные машины.

Ехали члены группы долго. То и дело машины буксовали. Добрались только до ресторана «Ярна», что на опушке Оргеевского леса. Дальше дорога была занесена так, что застрявшие легковые такси завалило почти полностью. Вот тут и начался «бой».

…Прежде всего надо было установить, кто из занесенных снегом нуждается в неотложной помощи. Метель не унималась. Сшибал с ног колючий ледяной ветер. Но если в первый день бурана дружными усилиями людей, вооруженных техникой, — одних только бульдозеров тут работало более десятка — дорогу еще можно было на 2—3 часа расчистить, то на следующие сутки и это оказалось уже невозможным. А буран все набирал и набирал силу. В двух шагах ничего не было видно. Но и в этих условиях члены опергруппы продолжали свою «снежную эпопею».

Отдыхали едва ли по 2—3 часа в сутки. Спали по графику в том же ресторанчике с как нельзя более подходящим к обстановке названием («Ярна» — по-молдавски зима). Кое-как перекусив, смертельно уставшие люди забывались глубоким сном, не чувствуя ни холода, что царил в помещении, ни сырости набрякшей одежды. И после такого «отдыха» снова уходили в ненастную мглу, продолжать борьбу со стихией.

Особенно большие заносы оказались на 6-километровом участке шоссе невдалеке от села Пересечино. Тут снеговой покров доходил местами до двух метров. Стоявшие в огромных сугробах грузовые машины и рейсовые пассажирские автобусы кое-где лишь угадывались по верхним частям кабины да по «колышкам» антенн. Докапываясь до машин, члены опергруппы устанавливали, кто в них находится, и, если надо, — а чаще всего бывало именно так, — оказывали извлеченным из сугробов срочную медицинскую помощь и сразу же, несмотря на неимоверные трудности, вывозили из района заноса.

Самоотверженно, пренебрегая личной безопасностью, работали все. Лучшим примером для своих подчиненных был руководитель опергруппы старший лейтенант Кречун.

…Вот он скрылся в сугробе. С трудом добравшись до обледенелого окошка грузного «ЛАЗа», — кто в этой машине? — прогрел дыханием «глазок». Увидел — дети, начал пробиваться, не теряя ни минуты, к соседнему автобусу, что приткнулся в кювет в нескольких метрах отсюда. И в том — тоже дети. Вместе с 4 воспитателями направлялись ребята в Кишинев на экскурсию… По команде Кречуна к этим двум автобусам и поспешили спасатели. Около 60 иззябших ребятишек вызволили из снежного плена работники милиции. Одних несли, другим помогали идти. Сами ребята, измученные и усталые, едва могли передвигаться.

Только вызволили детей — сразу же стали откапывать другую машину. Насквозь промокшие, уже теряя сознание, засыпали в одном углу ее кабины шофер, в противоположном — девушка. Между ними едва пыхтела из последних силенок паяльная лампа. Приди помощь чуть позднее — все кончилось бы здесь плохо.

А со стороны Кишинева тоже организованно пробивали снежные заторы, высвобождали людей из ледяных объятий урагана. Работой этой до прибытия сюда воинских подразделений Кишиневского гарнизона руководил старший лейтенант милиции Григоренко, госавтоинспектор Оргеевского РОВД. В обычных условиях спокойный и даже, быть может, чуть-чуть нерешительный, этот офицер милиции во время стихийного бедствия совершенно преобразился. Его указания были лаконичны и точны, действия решительны.

…На повороте Телешово — Пересечино откопали груженый ГАЗ-51. В кабине — шофер и его спутник: видно, не захотели оставлять на произвол судьбы ценный груз. Но и противостоять разбушевавшейся стихии тоже были, не в силах. Состояние их было тяжелое. Пострадавшим тут же оказали первую помощь, но, чтобы спасти их, необходимо было срочно доставить в больницу. Короткий диалог госавтоинспектора с шофером — и дежурная машина с больными на борту уже набирает скорость. А теперь надо позаботиться о питании расквартированных в селе, согласовать вопрос с правлением колхоза, готовы ли в местной столовой кормить людей. А потом… — и всплывают десятки новых безотлагательных дел. Старший лейтенант обязан их решить немедля. И он решал…

После того как пострадавшие от бурана — а таких оказалось около 800 человек — были в основном вывезены и расквартированы и за жизнь их можно было не опасаться, оперативные работники милиции сосредоточили внимание на том, чтобы не допустить хищений и порчи грузов, оставленных на погребенных в сугробах машинах.

Усилия сотрудников ГАИ были направлены теперь на расчистку дорога — не менее трудное дело, чем спасение попавших в беду людей.

…Вот двинулся по только что освобожденному от снега участку какой-то особенно нетерпеливый «газон», дернулся, еще раз — и заглох, развернувшись поперек шоссе, загородив с таким трудом проложенный путь. А разве такой «нетерпеливый» только один! И госавтоинспекторам ко всему еще приходилось уговаривать, убеждать шоферов до хрипоты.

И все же порядок был обеспечен. Достаточно сказать, что сколь ни трудная сложилась обстановка, как ни свирепствовал ураган, благодаря умелым и решительным действиям органов милиции, воинских подразделений Кишиневского гарнизона, человеческих жертв не было. Не были допущены и кражи государственных ценностей, личного имущества граждан. Не случайно правительство республики и министр внутренних дел МССР за мужество и самоотверженность, проявленные во время стихийного бедствия, наградили тогда большую группу сотрудников МВД. В их числе оказались и многие работники Оргеевского РОВД.

В. Горбачева, В. Лебедкин

Куда приводит «ниточка»

В милицию поступил сигнал: в общежитиях пропадают счетчики. Самые обыкновенные счетчики электрической энергии. Кто-то неуловимый старательно соединяет провода «напрямую», а счетчик обрезает. И так поочередно «обслуживаются» общежитие за общежитием.

В отделе сигнал приняли, но особого значения ему не придали: есть дела поважнее. А это, «пустяковое», поручили новичку Ивану Семыкину, только что прибывшему из школы следственных работников.

Для кого, может, и пустяковое, а для него это было первым, а значит и ответственным поручением, своего рода экзаменом, проверкой тех знаний, которые получил в школе.

Вопросов было много. С чего начать? По какому пути пойти? Прежде всего подумал: счетчики похищаются не для личного пользования (иначе хватило бы одного-двух), а если так, то для них нужен рынок сбыта. Решено было для начала понаблюдать за «толкучкой» и другими объектами, где обычно сбываются разные вещи. Догадка подтвердилась. Через несколько дней трое задержанных полностью признались в содеянном.

Семыкин был доволен своим успехом. Сразу же написал отчет и представил своему начальству.

Николай Михайлович Малодиков, заместитель начальника райотдела, внимательно познакомился с бумагами и где-то в глубине души улыбнулся: так и есть, обычная ошибка новичков. Документы оформлены неправильно. Вспомнил начало и своей деятельности. Тоже были ошибки. Ему тогда почему-то осторожно, как бы издалека, старались подсказать, помочь, боялись обидеть, что ли. А как теперь, в свою очередь, поступить с Семыкиным? Николай Михайлович задумался. Перед ним сидел строго подтянутый молодой человек, еще комсомольского возраста. В отделе с ним, по сути дела, не были знакомы. Но анкетные данные говорили о многом…

Юность Ивана Семыкина так же, как и у многих его сверстников, прошагала в сапогах и солдатской шинели по дорогам войны. Разгром фашистов на Орловско-Курской дуге, Корсунь-Шевченковская операция, Ясско-Кишиневская… Словом, солдат. А потом — комсомольская путевка в органы МВД и Саратовская школа по подготовке следственных работников. Человек бывалый.

С таким надо разговаривать без обиняков, напрямик, решает Николай Михайлович.

— Не годится! Вы неправильно подготовили дело. Процессуальное оформление документов ведется на каждого в отдельности. Мы должны убедительно доказать степень виновности каждого. Ведь задача наша заключается не в том, чтобы осудить человека, а главное, подвести к осознанию своей вины и тем самым перевоспитать его. Придется сделать все заново!

Семыкин изменился в лице, побледнел. Николаю Михайловичу показалось, что он готовится возражать и, чтобы окончательно обезоружить его, добавил:

— В нашем деле мелочей нет. Запомните это. Мы работаем с людьми!

Но молодой следователь и не думал возражать. Он правильно понял замечание старшего товарища. Ему просто было стыдно за свою оплошность. Он и сам знал, что в работе с людьми мелочей не бывает. В этом пришлось убедиться не раз.

…На Рышкановке обокрали частный дом. В то время, когда хозяйка вышла в огород, кто-то осторожно вынул стекло в маленьком окне на веранде, проник во внутрь и похитил первые попавшиеся под руку ценные вещи.

Через полчаса Семыкин был уже на месте происшествия. Заметил на стекле четко проступавшие отпечатки пальцев. Пригласил соседей в качестве понятых. Составил протокол. А вещественные доказательства направил экспертам-криминалистам.

Через некоторое время работники милиции задержали в доме, за которым уже долгое время велось наблюдение, подозрительного человека. При нем оказались вещи, похищенные на Рышкановке. Задержанный категорически стал отрицать свою причастность к краже. Тогда сличили отпечатки пальцев и убедились, что следы на стекле принадлежат ему же.

Все вроде бы ясно. Вору теперь не отвертеться. Иван Егорович вызвал его на допрос. Положил стекло на стул на самом видном месте.

«Понаблюдаю, как он будет реагировать, увидев неопровержимую улику — стекло», — решил он. Это и была как раз та мелочь — ошибка. Задержанный вошел в кабинет и, когда ему предложили сесть, спокойно, как ни в чем ни бывало, взял стекло, перенес его на другое место, а сам сел на освободившийся стул. Семыкин сразу не придал этому значения, но, когда сказал вору, что отпираться нет смысла, так как эксперты установили на стекле именно его отпечатки пальцев, тот ощетинился и также спокойно заявил:

— Моих следов на стекле быть не может по той простой причине, что я не воровал.

— На стекле ясно видны отпечатки пальцев. Они ваши…

— Это фальсификация. Отпечатки вы сняли с других предметов, которые так старательно специально мне вчера подсовывали…

Следователь продолжал настаивать:

— Но ведь на стекле есть отпечатки именно ваших пальцев, и от этого никуда не денешься. Посмотрите, они даже невооруженным глазом видны.

Вор и головы не повернул.

— Эти следы я оставил сейчас, когда перекладывал стекло на другой стул.

Казалось бы мелочь — обвиняемый взялся за стекло, когда вина уже доказана. Ан нет. Эта «мелочь» и завела в тупик. Осложнила расследование дела. Пришлось искать выход из создавшегося положения. Помогла все та же «мелочь». Следователь показал, в каком положении стекло вынималось из рамы и как за него брался вор, когда перекладывал со стула на стул. Таким образом, получилось, что следы от пальцев есть на четырех сторонах стекла. Преступник вынужден был признаться.

После этого случая Семыкин не только не пренебрегал «мелочами», но всегда старался обратить внимание на любую деталь, пусть даже самую незначительную. И это нередко ему помогало.

…На Кишиневском кожевенном заводе стала исчезать качественная кожа. И не в малом количестве. Долгое время не могли установить, кто ее крадет. Местные контролеры обратились за помощью в милицию. Сотрудники милиции решили по-своему начать расследование. Они установили наблюдение за вещевым рынком, мастерскими по пошиву и ремонту обуви и т. д. День проходил за днем — никаких результатов.

…На автобусной станции царило обычное оживление. Приходили и уходили машины разных маршрутов. Толпились пассажиры у касс. Шум, суета. Работник милиции, дежуривший на автостанции, обратил внимание на женщину, которая пыталась втиснуться в переполненный автобус. В руках у нее был старый мешок, и из дыры торчал кусок кожи…

— Зачем устраивать давку? — обратился к ней милиционер. — Я помогу вам сесть на другой автобус, совсем свободный. Он уходит через пятнадцать минут.

— От спасибоньки, милый, — отошла в сторону женщина. — А я вже зовсим з сил выбилась.

— А это что в мешке, кожа, что ли? — кивнул он головой.

— Кожа, кожа, милый. Батькови на чоботы.

— А где же взяли столько?

— Купила, купила, милый…

— У кого?

— Та на базари. Дядька якийсь з-пид полы продавав…

— Кожа-то ворованная, — сказал милиционер. — Придется вам задержаться.

— Та що вы, милый? — запричитала женщина. — Купила я, ей-богу, купила. Хиба ж можно красты? Та провалиться мени та цьому мисци… Та хай бог накаже… Та… не брала я… Купила, кажу…

Женщина действительно кожу купила. Увидела на базаре мужчину, который из-под полы предлагал кусок кожи, и спросила, нет ли еще. Он вначале недоверчиво посмотрел на нее. Но когда узнал, что она не местная и сегодня собирается уезжать, соблазнился: такой выгодный покупатель не часто попадается. Когда привел ее к себе домой, предупредил, чтобы на случай чего не говорила, у кого брала.

Но женщина перепугалась и не стала скрывать — все рассказала, как было. Семыкин записал ее показания и вечерком наведался в указанный дом. На улице его встретил хозяин, мрачный, небритый, в комнату не пустил. Как и следовало ожидать, он оказался работником кожзавода.

Пригласили его в милицию. Когда женщина увидела, сразу сказала: он. А мужчина категорически отказывался, мол, никому и никогда кожу не продавал и эту женщину видит впервые.

— Значит, говорите, видите впервые, — задумчиво произнес следователь и обратился к женщине: «Вспомните и опишите все, что вы видели в доме этого забывчивого гражданина, какая там мебель, как расположена, как одеты детишки, какие дорожки на полу и прочее».

— А теперь остается съездить к вам домой, — сказал Семыкин, поднимаясь, — и проверить, правильно ли описала женщина вашу квартиру.

Небритый понял, что отпираться больше нет смысла.

Так помогла делу одна, казалось бы, незначительная деталь — расстановка мебели в доме.

Преступник всегда оставляет следы, всегда есть «ниточка», которая помогает распутать сложный узел. Семыкину и вначале, и много позже, когда он уже работал в республиканском следственном отделе, приходилось не раз заниматься расследованием различного рода преступлений. И даже когда дело было сложным, выручала обычно маленькая «ниточка», мелочь.

…Немало времени понадобилось Семыкину для того, чтобы распутать дело с крупным хищением сырья и других материалов на Бельцкой меховой фабрике и масложиркомбинате. По заслугам получили любители легкой наживы. Как ни крутились они, как не вертелись, вывести их на чистую воду опять же помогла маленькая «ниточка», казалось бы, самая незначительная деталь.

Но бывает, что и начинается преступление тоже с мелочи.