Deadушка

— У Ефимыча вторая. Причем без дат оформления и окончания. Видимо какие-то местные хитрости у авиационщиков, — пожал плечами его собеседник. — После Карабаха ряд поездок в Сирию и в различные миротворческие миссии, но опять же в составе ВКС. Прыгал из части в часть, но без продвижения в звании. Капитана получил только в Судане, в тридцать пятом. Майора дали под пенсию. В общем занятный кадр. Служебно-боевая характеристика у него конечно… мое почтение. Настоящий ветеран-трудоголик. Плюс, сейчас отличился в ополчении. Как нашептали мои люди, этот неуемный дед возглавил взвод на Павловском мосту и пожег там колонну бронетехники, затрофеив танк, бронеавтомобиль и вроде как бронетранспортер. При этом потерь среди личного состава нет.

— Как бы его, с такими заслугами военные не подмяли, — нахмурился Замир.

— Не подомнут, ты интересовался человеком, значит он тебе нужен. Я заранее позвонил полковнику Синице, он своих отдернул от него. Так что максимум, это какие-либо попытки самодеятельности от капитана… — мужчина задумался, вспоминая фамилию. — Прилуцкого, вроде так. Там тоже, тот еще крендель. Идейный до жути, прикидывается тапком, а по факту шесть командировок по горячим точкам и все в составе разведроты. Уволен в запас по причине ранения и за полгода до войны восстановлен как начвещ в родной части.

— Занятно, — усмехнулся киргиз, отпивая из кружки. — Не хотелось бы терять хорошего техника из-за идейного тыловика. Впрочем, можно и переманить… Твои аналитики уже подобрали подход?

Пухляк недовольно поморщился. Замир явно задел за больное и напомнил ему про его старые проколы и косяки именно с аналитическим отделом.

— Тут все сложно, Замир Мутиоимович, Ефимыч, человек интересный, но в этом плане серый. Родственнички его бросили, с ними он конкретно так разругался. Пассии у него нет, друзья там же в ЖЭКе, их кстати тоже пробил, занятные деды. Увлечений тоже нет. Ветеран на пенсии. Его бывший начальник отзывается о нем исключительно положительно, не смотря на пристрастие к алкоголю…

— А ты бы корочкой ФСБ не светил, авось бы тогда и говорили правду, — нахмурился старик. — Исключительно положительно… Не бывает так… А по друзьям его что?

— Наиболее интересны трое. Вот их дела. Компания прям как на подбор. Юрий Дмитриевич, бывший сиделец, пятнадцать лет провел в колонии строгого режима. Убийство, умышленное, с применением огнестрельного оружия собственного производства. Собрал самопал и пристрелил какого-то гопника, который к его дочери приставал. В колонии получил образование слесаря, до тюрьми закончил институт, инженер-технолог тяжёлого машиностроения, — мужчина принялся выкладывать личные дела на стол. — Евгений, тоже был на Украине, но в отличии от Ефимыча, родом оттуда. Бывший ополченец и пережил все в прифронтовом городке. Электрик в ЖЭКе, хотя по образованию инженер систем жизнеобеспечения. Долго работал как электромонтажник. Что у Юрия, что у Евгения, семьи уехали, судьба их самих неизвестна, но скорее всего обосновалисьвместе с Сергеем. Ну и как вишенка на торте… Бывший полевой хирург, который много где катался с Ефимычем. Андрей. Очень уважаемый в военно-медицинских кругах. Городской внештатный судмедэксперт. Вся его семья погибла в катастрофе. Сам он, по предварительной информации, в день начала войны находился в госпитале, но смог выжить и прийти домой, где пересекся с Сергеем. Это подтвердил Аслан… Вот такая компания одиноких дедушек получается.

— Не верю, — отрицательно покачал головой Замир. — Не могут они только вчетвером там сидеть. Проверь через другие источники. Может там ещё какие слесаря из других подрядов. Или на худой конец, женщины из местных.

— Проверял уже, — его собеседник печально вздохнул. — Нет на них рычагов давления. Совсем нет. Одинокие старики, которые и так себя прекрасно чувствуют. Ефимович так вообще похоже что фаталист. Рисковый мужчина, хочу я тебе сказать. Я бы на его месте сидел и не рыпался, а он в свои шестьдесят с хвостиком, лезет взводом обороны командовать. Вот и получается, что люди по нынешним меркам крайне ценные и уже даже сбившиеся в кучку и никак их не подловить.

— Ну это же русские! Их можно купить. Неужели у нас мало денег, вещей, женщин? — возмутился старик, сложив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. — Какая может быть проблема? Поискать среди местных оборванок девчонку посимпатичнее, отмыть, приодеть, проинструктировать и заслать к ним, а там, давить на нее и через нее на них. Простейшие манипуляции!

— Нам за такие манипуляции голову оторвут, когда вскроется. Да и каковы шансы, что эта кучка старперов ее примет?

— Ну… Взять какую модель из местных или моих, не знаю, похожую на бывшую жену Сергея, только молодую. Одеть ее подобающе. У меня на рынке вон, всяких платьев и чулков половина рядов. Уж точно что-то подберем, — недовольно поморщился Замир, явно не желая признавать эдакую самостоятельность образовавшейся компании.

Ему слесаря нужны были позарез и желательно так чтобы у других слесарей не было. Кто контролирует воду, тот контролирует цену. В городе без водоснабжения, многие отдадут что угодно за возможность пополнить запасы, не говоря уже о том, чтобы помыться под теплым душем. Так что вода, в сложившейся ситуации, это наиболее выгодный бизнес.

— Да прошлись мы уже по твоим притонам, — отмахнулся мужчина. — Толку-то? Ну да, молодые девки, но какое будет доверие к молодухе которая вот так заявится в платье с декольте и напросится пожить, в обмен на свое тело? Это даже не смешно. Нет, аналитики конечно предполагают, что скоро подобное начнется, но среди особо голодных заморашек, которые явно не будут выглядеть как опытные проститутки в боевой раскраске и платье…

— Ладно, будем думать, — тяжко вздохнул старик. — Но оставлять это просто так тоже нельзя. Пока что Аслан со своими архаровцами его защищает, но Ефимыча смогут переманить и другие. Тот же Престняков, и ведь найдут что предложить. А терять такого кадра никак нельзя… За ним же и его дружки пойдут. Так что тут либо все, либо ничего. Шайтан, как же тяжело со старыми ветеранами!

Глава 12. Простава

Довольно быстро все превратилось в массовую попойку. Примерно на втором часу артобстрела, среди ополченцев укрывавшихся в подвалах театра, не осталось ни единого трезвого бойца. Все прибывали на разной стадии поддатости.

— Ефимыч, я те говорю, не веришь? — хрипел окосевший Труба, тыча мне наручными часами в грудь. — Ахерительные котлы. С командира первого танка снял… Он прикинь, майор! Ну я глянул по кармашкам, а там это и фотка бабы, гы… Стремной такой. Хер знает, как у него на нее вставал.

— Да верю я тебе, верю, — отмахнулся я, поглядывая в огонь костра, потому как нажираться в мои планы не входило.

— Старый, — недовольно нахмурился парень, схватил меня за запястье и нацепил часы на мою левую руку, циферблатом с внутренней стороны. — Тыж тож майор, вот и носи, офисэрские…

Я лишь вяло усмехнулся и посмотрел на цацку. Немного пошарпанные, но сразу видно дизайнерские. Была такая фирма DIA, серьезные люди, что на заказ часы собирали с качественным японским механизмом.

Под светящимся в темноте циферблатом скрывался рисунок. В данном случае это был голубь мира с лавровым венком. Смешно. Символ миротворцев у тех, кто бронетанковой колонной входил в разрушенный их же артобстрелом город.

Я аккуратно поправил ремешок, перецепляя часы и довольно хмыкнул. Полезный девайс, ничего не скажешь. Особенно сейчас, когда электроника сдохла. Тут-то чистая механика, которую просто надо подкручивать время от времени. И что самое главное, никаких лишних свистоперделок, аля календарь, барометр, пульсометр и термометр, которые так любят пихать в новомодные современные часы. Еще конечно же компас, да, маленький дешевый компас из пластика, который сходит с ума, рядом со стальным корпусом часов и начинает дико врать.

Даже старый, как говно мамонта, компас Адрианова, который мне выдали вместе с биноклем, лучше в сотни раз. Не говоря уже о трофейном артиллерийском, что валяется у меня, где-то в вещах.

Надо будет кстати их перебрать, на досуге. В первый день, второпях, мы натащили в подвал кучу лишнего, а место, на импровизированном складе, все же ограничено.

Интересно, как там мужики без меня… Впрочем и здесь скучать не приходилось. Пьяный в хламину Труба был отвлечен одним из своих бойцов, а ко мне, заняв его место, подсел одетый в затасканный камуфляж парнишка. Снаряжение уровня городского партизана. Камок «Березка», что видел вторую мировую, а потом продавался усатым армянином на рынке, китайская копия популярных кроссовок, черная омоновская балаклава и советский шлем СШ-68.

Поверх камуфляжа подобие напузника с подсумками под магазины. Какая-то пошивочная копия древнего «ССО Егерь», с липучками, вместо кнопок-застежек. Правда вот магазинов АК в подсумках нема, вместо них секторники под ППШ/ППС, явно забитые по максимуму. Да и у самого ополченца ППШ-41 на ремне закинут за спину, к старенькому армейскому вещмешку.

— Едрена мать, тебя из какого времени выпнуло, диверсант фигов? — усмехнулся я, поглядывая на пистолет-пулемет Шпагина.

— Ефимыч, а тебе лишь бы подъёбывать, — отмахнулся боец, а я с удивлением для себя, узнал его голос. — Сам-то вон, с Мосинкой!

— Ванька, ты что-ли? — я уставился на парня и тот приподнял маску.

Мда, помотало пацана. На роже пара свежих шрамов, причем все рваные, словно осколками посекло.

— Я, Сергей Ефимович, я, — невесело улыбнулся наш лифтовик из ЖЭКа и печально вздохнув, натянул балаклаву обратно, до самого ворота куртки. — Не спрашивай, ни о чем не спрашивай… Не успели мы с Женькой, да и… нет больше Женьки… Я его только до дома довез, он в квартиру к себе побежал, а через две минуты туда снаряд прилетел… этажа четыре сложило.

— Мда, — тяжко выдохнул я, отпивая из кружки. Алкоголь протянулся по горлу, притормаживая сознание и затуманивая его от неприятных мыслей. — Грустно, но что поделать…

— Я сразу к своим, а мой дом тоже в руины, — всхлипнул парень, отвернулся и подхватил у меня кружку, чтобы тут же жадно к ней присосаться. — А знаешь что? Ефимыч, я уж думал всё, вздернусь… Забухал у друга, а оказывается моя Ленка на работе была! Вернулась, меня пошла искать, нашла… А потом… Потом жрать нечего стало. Магазины все с землей сровняло, водоснабжения нет. Я в ЖЭК, там никого, все заперто. Вскрыл, вытащил пару фильтров, как мог воду откачал из системы, да прогнал. Ниче, Ефимыч, я же не дурак, да и с Жэкой не только пил, но и по дому ремонтом помогал. Так что, протянули, а потом приехали агитаторы. Мол, кто встанет на защиту города, тому паек. Вот, выдали, да толку, если моя Ленка сейчас в подвале без света, воды и еды?

— Ну, закончится обстрел, выберешься к ней, — я приободряюще похлопал его по плечу.

Приглашать к себе не стал. Ванька, как бы ни хорохорился, туповат и ленив. Ну а Ленка у него так и вовсе, продавщица дорогого шмотья. Бесполезный в нынешних рамках молодняк и пара голодных ртов. А «по дружбе» они будут много требовать и мало что делать взамен.

— Вернусь, — согласился лифтовик. — Ефимыч, а я же во втором эшелоне обороны был. Мне даже гранаты противотанковые старые дали. Сказали, что если танки в город прорвутся, их забрасывать. У нас во взводе только командир служил, сержантом в мотострелках был. Страшно, Ефимыч, до усрачки страшно было. Мы как смертники сидели, ну, почти… А потом сержант сказал, что первый взвод справился и можно возвращаться сюда. Мы думали, что там какие-то безумные вояки, а оказалось, что командир слесарь, а остальные это подпивасные мужики. Никогда бы не подумал, что тот же Федя Сапог, реально военный ветеран. Выглядит как алкаш со двора. Да и ты, Ефимыч, честно говоря, вообще на бомжа похож.

— Ну спасибо ёпт, — усмехнулся я, забирая у быстро пьянеющего парня кружку. — Ладно, бомж так бомж…

— Да не в обиду, — возмутился Ваня. — Я же так, чисто поблагодарить. Ты с мужиками реально нас спас. А нам, ну… Не всем хотелось воевать. Многие просто за пайком пришли. У них оружие отобрали, как они сюда вернулись, зато жратвы побольше выдали. Тип, усиленный рацион, взамен сданного оружия.

— Тоже правильно, — согласно кивнул я, отставил чашку и уставился в огонь.

Реально ведь, войн не было лет пятнадцать. Молодое поколение отвыкло от мысли о том, что возможно им придется сражаться и потому перестали готовиться.

Раньше хоть существовали патриотические клубы, партизанские движения, различные военные кружки и секции, да только похерили это все, годах в сороковых. Добренькие мамочки задолбали скандалами на тему, мол: из наших детей ростят убийц! Поэтому много где клубы позакрывали, а движения выживальщиков, партизан и прочих околовоенных, признали экстримистскими.

Некоторые старики даже попали на нары. Например знаменитый в узких кругах партизан Роман Коневич, угодил по статье за экстримизм, как лидер наиболее популярного партизанского сообщества.

— Да и не один я так считаю, — ухмыльнулся парень. — Тут же… мужики вон, короче, взялись тебя омолаживать.

— Ага, набухивать они меня взялись, — я усмехнулся. — вот только я свою меру знаю…

— Да неее, — заговорщицки зашептал Ваня, пригибаясь ко мне. — Тут это, Федька какую-то де…

— Внимание! — проорал Сапог, выходя к костру, у которого сидели ополченцы и мирно выпивали. — За командира первого отдельного взвода обороны города, Старого, наше троекратное, с переливами и перекатами, два коротких, один протяжный гип-гип… Ура!

Пьяные архаровцы подхватили и подняв кружки, заорали невпопад. О слаженности не было и речи. Каждый орал на свой лад, а кому-то не хватило дыхалки даже на протяжный. Мужики ужирались в хлам, дабы загасить нервяк после боя.

— Гы, — расплылся в улыбке Федя и поманил меня рукой. — Ну че, Старый, пойдем? Мы тут с народом чуть скинулись…

Будь я трезвым, то раз десять подумал бы, но пьяная жопа желала приключений. Поэтому в меру возможностей, поднялся и отправился за командиром противотанкового расчета.

Сапог провел меня какими-то коридорами в небольшое помещение, где было темно и пахло сыростью. С довольной лыбой, на все тридцать два, Федька включил какой-то туристический светильник.

В комнатушке примерно три на три метра, прямо у труб лежала куча матрасов не первой свежести. На них, укрываясь каким-то театральным плащем, сидела молодая, по моим меркам конечно, девушка.

— Во, Старый, знакомся, это Ритка, считай наш тебе дружный презент. Девка бойкая, горячая, не боись, чистая. Тут в соседней сталинке насос ещё пашет, так что вода есть, хоть и холодная… Короче, не буду мешать, — посмеиваясь, он толкнул меня внутрь комнаты и ушел, прикрыв за собою дверь.

Мы с Ритой смотрели друг на друга. Девчонка конечно симпатичная, видимо из театральных, но больно уж замученная что-ли? Видно что последние несколько дней дались ей тяжело.

Косметика наложенная в свете лампы, плохо скрывала мешки под глазами и последствия обезвоживания. Правда, я наверное выглядел не лучше. Одетый черт пойми как, с заросшей бородой, но при этом, всё же не такой болезный.

Я молча отставил винтовку к стене, скинул туда же ватник и свитер. Рита удивленно уставилась на чистый тельник и жетоны, что болтались на шее, но куда больше девушку привлекла татуировка на груди, выглядывающая из-под лямки майки. Копия армейского шеврона с резус-фактором и группой крови.

— Сергей… А… где вы укрывались все эти дни? — девчонка спросила прямо, в шоке глядя на то, что в отличии от остальных мужиков, у меня проблем с гигиеной не наблюдалось.

Нет, конечно в бою пропотел, но по крайней мере, если не считать бороду, я был весьма гладко выбрит и чист.

— Дома, — спокойно ответил я и приблизился к ней, внимательно рассматривая лицо. — А вот тебе, деточка, видимо так не повезло… Голодала? И за что же тебя «купили»?

Рита стыдливо отвела взгляд и всхлипнула.

— Меня очень хорошо попросили… Я балерина вообще-то… ну… была ей. — виновато улыбнулась девушка и спустила с плеч плащ, под которым обнаружилось некое подобие вечернего платья. — Сергей, вот к чему вы это? Хотите узнать меня поближе? Или вам нужно лишь…

— Деточка, я разменял седьмой десяток и не смотря на полностью функционирующие органы, не иду на поводу у них, а думаю головой, — усмехнулся я, просто присаживаясь рядом. — Да и, не по-человечески это, заставлять молодую и красивую девочку ложиться под старика. Чувствую себя старым преподавателем, что соблазняет студенток и заставляет их спать с ним за зачет.

— Ой, у нас был один такой в художественной школе, — тихо захихикала Рита, утирая выступившие слезы. — Такой противный, толстый и старый. А еще, даже при наличии всех коммунальных благ, от него вечно пахло и когда он разговаривал, рядом невозможно было находиться. Ой… а вы пахнете приятно.

Она принюхалась и прикрыв глаза, просто уткнулась носиком мне в шею. Я удивленно на нее уставился. Странно, от меня вроде как и от всех, должно было пахнуть потом, порохом, костром. Возможно все дело в том, что утром я помылся с хорошим дегтярным шампунем и почистил зубы. Роскошь по меркам наступающих времен и дефицита.

— Сергей, раз уж так, то может выпьем? — Все равно, как сказали просившие меня мужчины, сидеть нам тут долго, — Рита улыбнулась и достала откуда-то из-за матраса бутылку вина.

Я лишь согласно кивнул, а после, даже не заметил как девушка утянула меня в свои обьятия…

Глава 13. Всему есть цена

Рита безмятежно спала, укрылась какой-то шубой из театральных запасов и сопела. Я же, сидел на краю импровизированной кровати, тихо пересчитывал патроны, к честно экспроприированным с поля боя, автоматам. Выходило чуть больше четырех магазинов к каждому. Однако не это меня тревожило. В тишине помещения, нарушаемой лишь сухими щелчками вставляемых в магазин патронов, меня терзали разные неприятые мысли.

Глядя на спящую девушку, вспоминалась фраза, то ли небрежно брошенная, то ли заранее спланированная, но так вовремя всплывшая в нашем с ней разговоре. «Стыд можно стерпеть, от него не умирают, в отличии от пустого желудка». Такие не детские слова от невысокой и тощей девушки, что всем своим видом напоминала ребенка. Впрочем как и все балерины, Рита была очень худенькой, с узкими бедрами и грудью нулевкой. Возможно, на сцене это шло на пользу для танцев, но сейчас, в условиях голода, организму было неоткуда черпать ресурсы для выживания.

Для меня она — обыкновенная женщина в отчаянном положении. Люди искусства во время войны банально не нужны, так как в эти моменты действует жёсткий прагматизм.

С ее слов, она укрывалась в подвале театра все это время, возможно с труппой других артистов и музыкантов. Потом туда пришли военные и их подвинули. Но всё же немного покормили и даже дали воды, так как своих граждан могут кошмарить только нацисты, но никак не военные.

Им банально по-человечески жалко людей. Вот только до этого Рита, практически не ела и не пила, потому просто не успела более-менее прийти в себя, после сытого пайка от военных. Он у неё, вроде как даже ещё остался.

Это сейчас военные есть, а завтра их может не быть, а значит нужно делать запасы. Она так здраво рассуждает, так как уже не маленькая, шутка ли, ей двадцать семь, к тому же у балерин просто дикий образ жизни и тонна стресса, раскисать они не привыкли, да и боль во время тренировок испытывают жуткую, а та, как ни крути, закаляет. Поэтому то она скорее всего и согласилась на предложение Феди, лечь под друга взамен на плату.

Стыдно? Ещё как. Вот только пустое брюхо, набить надо. В общем, первый месяц для нее будет самым тяжелым. А потом ополчение и военные устроят что-то типа бара и клуба. Прямо-таки предвижу это.

Нет, стриптиза и прочего там не будет, а если и да, то в отдельной секции. В основной, устроят театральные представления, концерты, или просто красивые девушки станут читать стихи и далее в таком духе.

Отдыхать то военным тоже нужно и не просто заливаясь алкоголем, а значит здесь, свое место Рита найдёт. Да, не особо хорошее, будет трудновато, зато не придётся торговать телом, к тому же она вновь станет занимается своим любимым делом.

Какой мужик откажется посмотреть на то, как красивая девушка танцует, без лишнего подтекста и намёков? К тому же кто-нибудь явно подкормит, может и мало, но консерва тут, консерва там, вода здесь, так и получатся неплохие чаевые.

Однако все это лишь догадки. Быть может девка даже не дотянет до подобной жизни, да и честно говоря, у пышногрудой, бывшей стриптизерши, будет не малая фора в сравнении с ней. Так что приходится Рите выживать, как получается.

Печально вздохнув, я завалился на матрас рядом с ней. Выудил нож и принялся, как-то машинально, его вращать, тем самым разминая кисть.

Может нервы опять шалят, из-за не стихающего обстрела, или просто шарики за ролики закатываются. Но даже после встряски и бурной ночи с тихими, но такими сладкими стонами Риты, все равно не удаётся унять дрожь в руках.

И ладно бы, будь это старческий тремор. Нет же, я чувствую, что-то давит изнутри. Тоска? Грусть? Не ясно. Я словно фанатик той молодежной субкультуры «мертвых внутри», что была популярна среди геймеров в моей молодости. И даже вид обнаженной балерины не спасает.

— Снова закурить что-ли? — тихо прохрипел я и прикрыл глаза.

Веки почти в миг слиплись, а по вискам потекли ручейки слез. Вот он, отходняк, а ведь уже почти и забыл, каково оно бывает. Такова цена за кратковременное хладнокровие и перенапряжение нервной системы.

Нет, лица убитых перед глазами не всплывают. Разве что та парочка псевдо-патрульных, которых я прирезал за изнасилование студентки. Интересно даже, как она там? В разум стали проникать мысли о том, что надо было спасти ее, но я всячески старался гнать их прочь.

— Сергей, — негромко позвала Рита, обнимая меня, видимо грохот патронами ее разбудил. — Куда вы уйдете, когда бомбежка закончится?

— Домой, — спокойно ответил я, делая вид что почесал переносицу, но на самом деле лишь смахнул слезы.

— Можно… Можно я уйду с вами? — тихо прошептала он мне на ухо, прижимаясь своей маленькой грудью к моему плечу.

Честное слово, почти ребенок, даже как-то гадко и ощущаю себя педофилом.

— Честно, я здорова и смогу каждую ночь…

— Нет, — хладнокровно произнес я.

Вот и проблема людей искусства. Они не приспособлены к нормальной жизни. Красивые девки думают, что милого личика достаточно, чтобы их утащили с собой, вот только в нынешней ситуации это не работает.

— Сергей! Вы не знаете от чего отказываетесь. Многие бизнесмены на вашем месте… — начала было распаляться Рита, мой отказ явно задел ее самолюбие.

— А я и не бизнесмен. Я старый ворчливый сантехник из ЖЭКа, — парировал я и повернулся спиной к девушке. — Вопрос исчерпан. Со мной нельзя. К тому же, я живу в компании таких же как я, старых обмудков.

— Я не против их компании! — смутилась балерина. — Правда, больше трех за раз вряд ли смогу… Но буду стараться!

— Ну и дура, — я лишь тяжко вздохнул. — Я ведь говорил, что давно уже думаю головой, а не членом. И выбирая между рукой и девкой способной лишь предлагать тело, я предпочту руку. Ты миленькая, но вот честно: мне брать грех на душу, если ты заболеешь? Вот если заболеет один из нашей компании, остальные будут ему помогать, потому что в нашей группе каждый является ценнейшим кадром с богатым практическим опытом, будь то техника, медицина или военное дело. А какой опыт у тебя? Хорошая растяжка для экзотичных поз? Готовить умеешь?