Помоги проекту - поделись книгой:
Безраздельное хозяйничанье человека привело к серьёзному экологическому кризису. Всё началось с охотников и собирателей. Ещё более значительные изменения окружающей среды вызвали земледельцы и скотоводы. На месте цветущих саванн стали расползаться очаги полупустынь и пустынь, которые постепенно расширяли свои пределы.
Наибольший ущерб природе нанесло использование огня, обеднение и разрушение почвенного покрова, усиленная эрозия, снижение уровня грунтовых вод. Обнажились и пришли в движение массивы песков. Должны были сыграть свою роль и периодические засухи, а также последующие ветры и ливни, способствующие эрозии. Деградация ландшафтов сказывалась на микроклимате, а когда такие ландшафты распространились на миллионы квадратных километров, стал меняться климат всего региона.
Примерно то же самое происходило на юге Африки в районе нынешней пустыни Калахари, да и на всём континенте, исключая зону влажных тропических лесов. Уже в далёкой древности здесь стали проявляться печальные последствия хозяйничанья человека.
Чарльз Лайель доказал значимость факторов, изменяющих природную среду. Осознание данной закономерности произвело переворот во взглядах натуралистов на геологическую и биологическую эволюцию, на их движущие силы. Настала пора оценить по достоинству «эффект человека», перестраивающего ландшафты за длительные сроки – столетия и тысячелетия. Африка служит грандиозным естественным полигоном, позволяющим всесторонне изучать этот эффект.
В Сахаре 6–7 тысячелетий назад благообильную саванну освоили племена скотоводов. Росло число людей и соответственно – домашнего скота. Нагрузка на почвы и растительность со временем стала чрезмерной.
Дикие животные не вызывают образования пустынь: они свободно бродят по степи, не задерживаясь долго на одном месте. Скотоводы и земледельцы обычно надолго обосновываются там, где много воды, богаче растительность. Такие территории со временем оказываются под сильным воздействием человеческой деятельности, которая вызывает деградацию почв и снижает уровень подземных вод.
Показательна в этом отношении песчаная пустыня в долине реки Инд. В XX веке здесь были обнаружены и раскопаны руины городов, процветавших 4–5 тысячелетий назад. Это древний очаг высокой цивилизации, где впервые были использованы водопровод и канализация.
Не могли же люди существовать в безжизненной пустыне! Она возникла в результате деятельности людей. Долина реки плодородна до тех пор, пока сохраняются естественные ландшафты. Преобразуя их, устраивая пастбища и пашни, проводя каналы, люди не задумывались о дальних последствиях своих действий. А когда начинается деградация почв и эрозия земель, когда появляются первые опустыненные территории, снижается уровень подземных вод и меняется режим рек.
Образование пустынь – процесс небыстрый. Для одного-двух поколений людей он не заметен. Всё начинается с изменения почв и растительного покрова. Обычно человек отвоевывает территорию у лесов для того, чтобы устраивать сельскохозяйственные угодья. К тому же в лесостепи и саванне легче охотиться.
Пожары – спутник человека, страшный для природы. До сих пор люди по невежеству или небрежности выжигают сухую траву, оставляют не затушенные до конца кострища. А в результате прожигается почва, и затем она легче разрушается силами эрозии. Последствия техногенных пожаров бывают долговременными.
Уничтожение растительности, осушения болот, разрушения почв и образования промоин и оврагов увеличивает поверхностный сток. Активно используя поверхностные воды, человек обедняет подземные водоносные горизонты, снижает уровень грунтовых вод и этим резко ухудшает условия существования для растений.
Освоение территорий приводит к увеличению альбедо, отражающей способности земной поверхности. Когда леса уничтожаются на обширных пространствах, усиленное отражение солнечных лучей вызывает восходящие потоки сухого горячего воздуха. Охлаждаясь вверху, они не дают облаков.
Над безлесными опустыненными территориями мало ядер конденсации – спор и пыльцы растений, мелких гумусовых частиц. Они стимулируют выпадение дождя. К ним налипают мельчайшие частицы водяного пара. Так возникают тяжёлые капли, которые падают вниз – идёт дождь.
Влажность воздуха повышается благодаря испарению с поверхности озёр и болот, увлажнённых почв. Если растительный покров слаб или отсутствует, это усиливает засушливость климата. Когда в воздухе мало ядер конденсации, водяной пар остаётся в виде газа, не образует капли, а поэтому и нет дождя, даже если влажность воздуха велика.
Пустыня с некоторого момента начинает развиваться сама по себе, расширяя свои пределы. Чем обширней она становится, тем значительней влияет на климат.
Принято считать, что деятельность человека имеет только локальные последствия. В результате может немного измениться микроклимат, не более того. Существование обширных климатических зон – результат глобальных природных процессов!
Да, именно так. До тех пор, пока люди не начнут активно осваивать обширные территории, целые природные зоны, наиболее благоприятные для хозяйственной деятельности. Тогда микроклимат меняется в тысячах, миллионах очагов техногенеза, и в результате становится иным климат целой природной зоны, на территории в миллионы квадратных километров.
Итак, зона саванн была освоена охотниками каменного века. Они выжигали леса, расширяя охотничьи угодья, расселялись в долинах рек, по берегам озёр, вытесняя оттуда диких животных. Ещё больше ущерба природе наносили стада домашних животных, которые выедали и вытаптывали растительность. В результате перевыпаса и выжигания земель под пастбища почвы Сахары постоянно скудели.
Эрозия распространилась на огромные территории. Появились массивы оголённых песков, многие реки и озера окончательно пересохли. Люди и домашний скот скапливались в отдельных наиболее благоприятных для обитания районах, которые со временем превращались в пустыни с отдельными оазисами.
Сыграли свою роль засухи, ветры и ливни, уничтожающие почвенный покров. Стала обнажаться бесплодная земля: сухие пески, глины, скалы. Знойное солнце раскаляло их, иссушало на значительную глубину. Камни покрывались «загаром пустыни»: тёмной железистой плёнкой.
Наступила эпоха верблюдов и кочевого скотоводства. Многие племена стали скитаться в пустыне, превращаясь нередко в «сухопутных пиратов». Теперь не только природа, но и вооружённые люди нарушали торговые связи между городами в Сахаре и вокруг неё. Стали приходить в упадок процветавшие в прошлом селения.
Так образовалась величайшая пустыня мира. По такой же закономерности возникли многие другие пустыни и полупустыни, образовав глобальную природную зону.
Тайна зелёного континента
Австралию называют Зелёным континентом. Главная тайна её в том, что зелёным он был давным-давно, а теперь примерно половину её территории, почти всю центральную часть, занимают пустыни и полупустыни.
Всего лишь 10 тысячелетий назад Австралия действительно заслуживала эпитета «зелёная». Здесь преобладали степи и лесостепи, саванны, было немало рек и озёр, от которых теперь сохранились только сухие долины и впадины.
Географы по давней традиции предположили: после ледниковой эпохи изменили направление потоки атмосферного воздуха. Получалось, что даже там, где не было ледников, изменился климат.
Правда, сравнительно недалеко расположена Антарктида. Но там ледниковый покров сформировался несколько миллионов лет назад, а круговое воздушное и морское течения препятствуют существенному влиянию Антарктиды на климат Австралии. Да и почему бы вдруг она сама собой начала высыхать?..
Серьёзные перестройки ландшафтных и климатических зон происходили главным образом в Северном полушарии. Австралия – самый маленький континент, окружённый океанами. Потоки влажного воздуха без особых препятствий вторгаются в его пределы. На значительных пространствах осадков выпадает немало, а пустыни и полупустыни там остаются. Почему?
Обратимся к свидетельству тех, кто видел состояние австралийской природы в прежние века.
Голландский мореплаватель А. Тасман и его команда первыми из европейцев увидели берега крупного острова у южной окраины Австралии, который был назван Тасманией. Они обратили внимание на клубы дыма, поднимавшиеся в разных местах над лесом, и на глубокие зарубки в виде ступеней на стволах крупных деревьев. Это были явные следы деятельности людей. Последующие исследователи постоянно сталкивались с лесными пожарами на острове или с обилием костров, разводимых аборигенами.
«Экологический эффект этих систематических пожаров, – писал советский этнограф В.Р. Кабо, – изучается теперь тасманийскими ботаниками и другими специалистами. Он очень велик. На обширных пространствах Тасмании произошла смена растительности, влажные леса уступили место кустарникам, открытым саваннам, степной и болотной растительности; произошли изменения характера почвы, изменился климат».
Тасманийцы использовали огонь для увеличения открытых пространств, где паслись дикие животные. Это была, можно сказать, форма примитивного животноводства без выведения специальных пород скота и устройства загонов, а с помощью «пирогенной обработки» (от греч. «пирос» – «огонь») территории.
Тасманийцы придумали этот способ улучшения охотничьих угодий, естественных пастбищ. В результате увеличивалось количество дичи, людям жилось легче. Со временем их становилось всё больше.
Так продолжалось до тех пор, пока сохранялось, как говорят учёные, динамическое равновесие в природе. Оно существует при экологическом взаимодействии хищников и жертв. Когда много травоядных животных, больше становится хищников. Если число травоядных уменьшается, то и хищники чаще голодают и гибнут.
Племена охотников, по сути, подобны стаям хищников. Но умение использовать огонь, изготовлять различные орудия охоты делает людей универсальными хищниками, способными убивать практически всех более или менее крупных животных, вдобавок уничтожая леса, воздействуя на почвы.
Итак, на острове Тасмания людей становилось всё больше, а крупных животных – всё меньше. Были истреблены огромные нелетающие птицы эму, которые паслись на обработанных огнём участках.
Нечто подобное происходило и в соседней Австралии. Английский исследователь У. Чеслинг, несколько лет проживший среди австралийских племен юленгоров, писал:
«Юленгоры поджигают лес во время охоты. Они не могут пройти мимо сухой травы и не поджечь её. У них вошло в обычай сдирать с деревьев полосу волокнистой коры… скручивать её в жгут и идти с ним, как с тросточкой, поджигая зажжённым концом сухую траву вдоль дороги. К октябрю, когда ветер стихает, пожары успевают уничтожить перегной. Теперь жгучее солнце завершает разрушительную работу – страна превращается в груду пепла. В декабре ветер меняет направление: сильно насыщенный влагой, он дует с северо-запада, потоки дождя заливают страну… Рыхлая почва, песок, зола, перегной – всё смывается в болота или уносится в море».
Подобные изменения ландшафтов, вызванные человеком, могут быть грандиозными. Австралийский учёный Ч. Маунфор вспоминал:
«Стоя на голом холме и наблюдая за жаркими вихрями, поднимавшимися со дна высохшего озера, я не мог поверить, что, когда первые белые люди достигли гор Манна, эта огромная впадина была полна водой, в которой плескались сотни уток, других водоплавающих птиц».
Природа Австралии была существенно изменена первобытными охотниками ещё до прихода европейцев. Каждая кочующая группа аборигенов за один год выжигала – вольно или невольно – не меньше 100 км2 лесов, саванн, степей. В сухое время года пожары, вызванные людьми, распространяются на большие территории.
Сколько было таких групп? Десятки тысяч. Действовали они более десяти тысячелетий. Предположим, одна группа уничтожала ежегодно всего 50 км2. Для всего континента за время господства человека получается: 50 × 15000 × 20000… 15 миллиардов км2. Цифра ошеломляющая. Ведь общая площадь Австралии в тысячу раз меньше: всего 14,1 млн км2. Выходит, первобытные охотники многие сотни раз выжигали растительность на этом материке.
Пожары меняли австралийские ландшафты – растительный и почвенный покровы, животных, поверхностные воды. В результате усиливался поверхностный сток. Он смывал плодородный слой и уменьшал приток вод в подземные горизонты. Снижался уровень грунтовых вод, ухудшалось снабжение растений водой и питательными растворами. Так возникали пустыни.
Получается тот же процесс, что и в Северном полушарии. Но в Южном полушарии техногенез проявляется не так резко из-за преобладания акватории Мирового океана.
Валуны – свидетели
Так говорит Мефистофель во второй части трагедии Гёте «Фауст».
По здравом размышлении ничего другого не придумаешь. Откуда могут взяться огромные, чуждые данной местности каменья? Их множество в северной половине великой Русской равнины и вообще на севере Европы и Северной Америки.
Внушительно выглядят крупные камни в чистом поле или на вершине холма. Подойдёшь, посмотришь: под глыбой обычная неплотная почва, травка выбивается. Никаких скал поблизости нет. Ясно: камень здесь чужой, приблудный, валун. Как он сюда попал? Кто его приволок и откуда? Не с неба же он свалился и не вылез из земли, как осенний гриб после дождя! Будь он один, можно было бы предположить, что люди когда-то зачем-то привезли и установили его. Но валунов – миллионы!
В русских сказках такой камень стоит на распутье, остановится перед ним витязь и читает… Да как прочесть знаки на валуне начертанные? Какие-то царапины, выбоинки, ложбины. На буквы и рисунки не похожи. Долго эти письмена никто на свете прочесть не мог.
Только в XVIII веке учёные, после того как были открыты дальние страны, вдруг заметили у себя в родных краях с детства привычные валуны и удивились: откуда они? В ближайших окрестностях нет скал, откуда они могли отколоться. Реки не могут переносить крупные валуны. Следы Всемирного потопа? Нет никаких соответствующих потопу наносов.
В Германии было создано общество, целью которого было найти родину местных валунов. Их назвали эрратическими, то есть бродячими, блуждающими. Но решить их происхождение оказалась слишком трудной задачей. Напрасно члены общества обследовали окрестные горы и холмы, отъезжая всё дальше от родных мест. Горные породы, подобные тем, из которых состояли валуны, словно сквозь землю провалились.
Одну из таких глыб в XIX веке перевезли (верней, приволокли) к зданию Берлинского музея и сделали из неё огромную чашу, напоминающую бассейн для купанья. Другой валун весом в полторы тысячи тонн вытащили из болота под Петербургом и несколько лет волочили в тогдашнюю столицу России, чтобы водрузить в основание Медного всадника.
К концу XVIII века выяснилось, что большинство «бродячих камней» состоят из первозданных, как тогда говорили, наиболее древних и прочных пород, часто – из гранитов. Люди давно использовали их в строительстве, укладывая в основания домов, вымащивая булыжниками дороги, воздвигая крепостные стены. Но почему первозданные камни оказались на земной поверхности выше рыхлых осадков, которые отложились сравнительно недавно?
Слои горных пород обычно залегают один на другом, подобно тому как покрывает человека одежда: нижнее бельё, рубашка, костюм и, наконец, пальто. А тут выходило так: ходят люди нормально одетые, и вдруг среди них встречаются такие, у кого поверх пальто красуются клочки нижнего белья.
Было чему подивиться!
Германские исследователи Леопольд фон Бух и Гаусманн встретили в Скандинавских горах те же самые породы, из которых состоят валуны на их родине. Российские путешественники и геологи Паллас, Лепёхин, Севергин, Разумовский нашли исходный пункт бродячих камней Русской равнины. Им оказался регион Финляндии и Скандинавии.
Осталось только постичь, какая сила оторвала валуны от первозданных гор и перенесла за многие сотни вёрст, оставив на холмах и в долинах.
Была и другая загадка – «сидячие камни». Так назвали валуны, замершие в каком-нибудь необычайном месте. Например, на вершине горы, состоящей из молодых пород, – древний валун. Неутомимый исследователь Альп швейцарский учёный Гораций Бенедикт Соссюр обнаружил в Юрских горах, состоящих из известняков (пород вторичных, сравнительно молодых), глыбы первозданных гранитов и гнейсов. Такие породы залегают в центральной части хребта. Как они могли попасть на окраину, в Юрские горы, миновав по пути долины и перевалы? Соссюр догадался, как это могло произойти. Он предположил, что в прежние времена ледники в Альпах были значительно больше нынешних. Они-то и перетащили валуны за десятки километров. «Сидячие камни» тоже должны были иметь такое происхождение.
Но как быть с «бродячими камнями»? Каким образом они были доставлены на равнины, за сотни километров от своей родины?
К началу XIX века представители наук о Земле разделились, как известно, на плутонистов и нептунистов. Первые отдавали первенство внутренним силам планеты, внутреннему жару в земной утробе, как говорил Ломоносов. Вторые ставили на первое место деятельность воды. Научная война между ними длилась столетие, а отголоски дошли до наших дней.
Плутонисты предложили остроумное решение загадки валунов. Альпийские горы под напором расплавленных масс были недавно подняты на значительную высоту, и валуны скатывались с их вершин. Поднятие сопровождалось извержениями вулканов, мощными взрывами, которые разбрасывали камни в разные стороны на далёкие расстояния.
Но какие же взрывы смогли перебросить гигантские валуны через Балтийское море из Скандинавии на Русскую равнину?!
Соссюр обосновал для альпийских валунов такую гипотезу: в горах существовали большие озёра; из-за сильных землетрясений они прорывали свои преграды и, сокрушая препятствия, вырывались в долины, увлекая за собой камни. Подобные катастрофы действительно бывают в горах. Грязекаменные потоки – сели – вызывают порой большие разрушения и оставляют нагромождения валунов. Но для обширных равнин такое объяснение не подходило.
Некоторые учёные пришли к мнению, что валуны – это свидетели Всемирного потопа, но с одним существенным дополнением. Воды северных морей и Ледовитого океана хлынули на юг, затопили низменности и притащили с собой скандинавские камни!
Догадка казалась правдоподобной. Правда, возникала новая загадка: в чём причина если не всемирного, то хотя бы северного великого потопа? Эту гипотезу уточнил Жорж Кювье. Изучив остатки некоторых вымерших животных, в частности мамонтов, он доказал, что в недалёком прошлом в Северном полушарии было значительно холодней, чем ныне.
Выходит, совсем не обязательно предполагать бурные воды потопа. Море могло постепенно залить равнины, неся айсберги. На них и совершали свои дальние плавания валуны! Даже выдающийся геолог Чарльз Лайель поддержал гипотезу плавающих камней.
Другую идею высказал Жан-Пьер Перроден, охотник из Южных Альп. Он решил, что крупные валы рыхлых пород, находящиеся в долинах вдали от современных ледников, были созданы древними огромными ледниками, которые перенесли и валуны. Географы поначалу не поддержали эту идею как слишком экстравагантную. Но она была достойна поэтической фантазии Гёте. В 1829 году в романе «Годы учения Вильгельма Мейстера» он писал: «В конце концов двое или трое молчаливых гостей захотели призвать на помощь также эпоху сурового Холода и вздумали вообразить погружающиеся далеко вниз, идущие от высочайших горных вершин глетчеры, как бы катки для тяжёлых каменных масс из первозданных пород; массы эти должны двигаться по гладкому пути всё дальше и дальше. При наступлении эпохи оттаивания они должны были навсегда остаться на чужой почве…
Эти добрые люди не могли, однако, никого убедить своими холодными соображениями. Признавалось гораздо более естественным, что мир произошёл с колоссальным треском и поднятием, с бурными потрясениями и огненными извержениями!»
Русский минералог В.М. Севергин высказал смелую мысль: «Что касается в особенности до гор Финляндских, то вероятно, что оные покрыты были древневечными льдами… что льды покатили вместе с собой оторванные громады; что часть их оставили отдельно в болотах; стаявшие льды в глубинах произвели озёра». Специалистам это показалось невероятным. Но и гипотеза наступления Северного Ледовитого океана столкнулась с непреодолимыми трудностями. Многие рыхлые отложения можно было счесть морскими осадками. Однако в них не удавалось обнаружить следов обитателей северных морей.
Чуть позже Жан Агассис в солидном сочинении «Исследования о ледниках» перешёл от альпийских ледников к глобальным обобщениям: «Земля покрылась ледяной корой, простиравшейся от Северного полюса на большую часть Северного полушария». Он считал великое оледенение планеты внезапным, в духе Кювье.
Популяризатор наук о Земле Вильгельм Бёльше отозвался на этот счёт: «Картина ледникового покрова настолько чудовищна, что фантазия едва способна за ней следовать… Мы вынуждены представить себе такую массу льда, что на первый взгляд становится страшным даже за саму теорию».
Наиболее оригинальным было «Исследование о ледниковом периоде», написанное в основном по личным наблюдениям П.А. Кропоткиным в Петропавловской крепости (князь Рюрикович был анархистом, революционером). Оно отчасти спасало его (многие узники умирали или сходили с ума), придавая смысл жизни, давая свободу мысли.
Учение о ледниковом периоде одновременно создали швейцарец Агассис, шотландец Джон Гейки, швед Отто Торелль и русский Пётр Кропоткин. Научный интернационал!
Во второй половине прошлого века некоторые учёные стали отрицать существование великих ледников (я знал И.Л. Зайонца, Р.Б. Крапивнера). Мне прислал свою монографию географ В.Г. Чувардинский «О ледниковой теории» (1998). Формы рельефа и горные породы, которые связывают с покровными ледниками, он объясняет иначе.
Из Армении я получил рукописную работу Ш.А. Даниеляна, опровергающего «ледниковую мифологию» (его слова). По его расчётам, покровные ледники не могут продвигаться на тысячи километров, «выпахивать» подстилающие породы и формировать донную морену; ледниковая концепция – недоразумение! Понять его можно. Одно дело – горные ледники, текущие под уклон. Они подобны медленным рекам, имеют свои стремнины, перекаты, ледопады. Но как представить себе ледник, который ползёт по равнине, испытывая трение, а то и переползает возвышенности!
Однако вспомним «эффект теста». Если его вывалить на стол, оно будет расползаться. Добавляя сверху новые порции теста, получим примитивную модель движущегося ледника. Учтём, что в геологическом масштабе времени лёд ведёт себя как вязкое вещество. Когда толща льда превышает 1–2 км, ледник может преодолеть или сдвинуть, смять гряду холмов на своём пути.
Ещё П.А. Кропоткин, обосновывая ледниковую теорию, в 1876 году подчеркнул, что распространению ледников способствует пластичность льда при постоянном давлении; на резкие удары он реагирует как хрупкое вещество.
Есть у льда ещё одно качество: он тает под давлением. Поэтому конькобежцы легко скользят на катке. В подошве мощного ледника возникают прослойки воды, облегчая его движение. О том, что ледники могут перекрывать миллионы квадратных километров территории со сложным рельефом, демонстрирует Антарктида. Другой пример – Гренландия, где в центре в подлёдном рельефе впадина.
Надо отдать должное людям, противостоящим общепринятому мнению. Они правы: надо сомневаться. Если в общем виде ледниковая теория обоснована основательно, то в разных регионах она проявлялась по-своему, и немало в ней остаётся пробелов, как в любой теории, которая имеет в виду весь комплекс природных явлений и объектов.
Пришельцы из других эпох
Напомню: сомкнутые в единый континент блоки (глыбы) земной коры располагаются на более плотной, но пластичной астеносфере.
Если с высокого блока силы эрозии переносят вещество в более низкий, первый становится легче и всплывает, а второй тяжелеет и опускается. Блоки земной коры стремятся к равновесию, изостазии. Так как на планете постоянно взаимодействуют атмосфера, гидросфера, литосфера и живые организмы, изостазия переходит в изодинамику.
Плотность астеносферы, на которой «плавает» земная кора, в три раза превышает плотность льда. Значит, каждые 300 м ледяного покрова будут, по закону Архимеда, вытеснят стометровый слой астеносферы. Из-за её вязкости процесс идёт медленно, столетиями.
Толщина Гренландского ледяного покрова около 3000 м. Под его тяжестью центральная часть острова опустилась на один километр. Когда ледник растает, остров станет расти из моря, как гриб после дождя.
Об этом явлении геологи догадались во второй половине ХIХ века. С помощью приборов выяснилось, что в центрах оледенений до сих пор сохраняется «излишняя» прогнутость земной коры (до 15 м). Значит, изостатические движения здесь будут продолжаться. Наибольшее поднятие земной коры отмечено на востоке Гудзонова залива – 300 м. Скорость «всплывания» достигает 1 м в сто лет.
Американские учёные связывают изостатические движения ещё и с обширными послеледниковыми озерами. Масса воды в них была велика – не всякому морю столько отпущено. Заполнение водой и высыхание озер также должны были вызывать движения земной коры.
Но если она в одном месте вспучивается, то в другом должна прогибаться, иначе между корой и мантией возникнет пустое пространство. При гигантских давлениях в земных недрах это невозможно. На карте современных движений поверхности земли в Северной Европе и Северной Америке видно, что зоны поднятий окружены зонами погружений. Эти погружения восполняют поступление вещества в зонах поднятия и поэтому называются компенсационными. Выгибания земной коры и смещение отдельных блоков сопровождаются землетрясениями.
Под брюхом ползущего ледника сдираются слои подстилающих пород, перетираются и перемешиваются, образуя донную морену; на поверхности земли в этих местах остаются впадины, выбоины, ложбины и гряды. Под напором льда срезаются отдельные бугры, «вмораживаются» в тело ледника и переносятся на многие километры. Порой целые слои массой в миллионы тонн (отторженцы) сдвигались на десятки километров от мест своего залегания.
Датский учёный Джонструп более ста лет назад исследовал острова Мен и Рюген в Балтийском море. Он описал перемятые и сдвинутые слои горных пород, местами разорванные и нагромождённые один на другой. По его мнению, сила, которая вызвала эти нарушения, была направлена с севера, и поэтому наиболее вероятно, что сползавший с возвышенной Скандинавии ледник основательно обработал встреченные на своём пути острова.
Поделиться книгой: