Пятикарточный стад

— Хорошо.

— Извини, что так растерялась, просто. — я замолкаю и морщусь, но он, кажется, все понимает.

— Слишком много всего за один раз. Под этим я подразумеваю, что знакомство с нами и нашими, э-э-э, далекими от нормальных взглядов на совместное пользование — это слишком большой поток информации.

— Э, да, именно так, — соглашаюсь я со смехом, наконец-то выдыхая, когда его очарование постепенно ослабляет мою бдительность.

За его спиной все присутствующие в зале, включая Гейджа, Винса и Дейна, начинают двигаться к покерным столам, рассаживаются, и карты раздаются, давая начало турниру.

— Дай угадаю, твоя фраза «Двойную порцию, пожалуйста» что-то вроде сброшенной бомбы, да?

Мой взгляд метнулся к другому мужчине, который появился позади Люка — у него были слегка вьющиеся темно-каштановые волосы и совершенно великолепные изумрудно-зеленого цвета глаза.

На его точеном, четко очерченном подбородке виднеется щетина, и он мрачно усмехается, когда Люк поворачивается и показывает ему средний палец.

— Я же тебе говорил, придурок.

Люк закатывает глаза и свирепо смотрит на новенького.

— Тесс, сожалею, но это…

— Ноа.

Он улыбается мне той улыбкой, которую определенно можно назвать «срывающей трусики». На мгновение мне хочется упрекнуть себя за всю ту хрень, которая происходит со мной в последние несколько дней. Потому что теперь, помимо скандального «секса втроем с двумя моими боссами», за которым последовал «эпический и умопомрачительный трах-фест с моим другим боссом», я флиртую и ощущаю приятное покалывание в теле и тепло от общения с двумя моими другими боссами.

Хочется спросить, черт возьми, насколько же хреновым и долгим было мое воздержание от секса?

— Можно мне виски, Тесс?

— Конечно. — Я улыбаюсь, пытаясь скрыть кокетство, которое никак не могу подавить, и протягиваю руку за стаканом и бутылкой.

— Вообще-то я тоже возьму одну порцию, — говорит Люк. — Только одну, — добавляет он и подмигивает мне так, что мои щеки снова пылают.

— И, честно говоря, если хочешь, налей и себе тоже, — пожимает плечами Ноа. — Сегодня среди посетителей нет никого, с кем могут возникнуть проблемы.

Я раздумываю несколько секунд. Думаю, о том, что алкоголь для меня — очень плохая идея, ведь мне в голову уже приходят всевозможные мысли об этих двух потрясающе красивых парнях передо мной. Да, в этой комнате есть еще три парня — их лучшие друзья и деловые партнеры, и причем это те, с кем мне уже посчастливилось, э-э-э, столкнуться. Но как бы грязно и пошло это ни звучало, на самом деле такие мысли только разжигают что-то внутри меня.

Ощущение такое, будто им удалось зажечь во мне ту темную, грязную, дикую сторону, о существовании которой я никогда не знала.

И должна сказать, что мне это нравится.

Я наливаю себе маленькую порцию, они улыбаются в ответ, а затем мы чокаемся бокалами и поднимаем их в молчаливом тосте.

Я киваю им в сторону проходящего в данный момент покерного турнира.

— Ребята, а вы разве не играете?

Ноа пожимает плечами.

— Не-а. Не мой случай. Все эти парни — гребаные подонки, а я не люблю играть с подонками, — усмехается он.

— К тому же Люк тут.

— Заткнись, — ворчит Люк, стрельнув в него взглядом и сделав большой глоток из бокала.

Я широко улыбаюсь.

— Что-то мне подсказывает, кое-кто явно что-то недоговаривает.

Люк слегка улыбается мне, а потом снова хмурится.

— Мне не разрешают участвовать в этом турнире, — недовольно поясняет он.

— Почему?

— Потому что он тоже ненавидит подонков. Но только в его случае все заканчивается тем, что он выбивает из них все дерьмо, — усмехается Ной.

— Во время. игры?

Ной смеется.

— Во время драки. Парни думают, что у него проблемы с гневом, так что теперь ему запрещено играть.

Я сглатываю и смотрю на большого, великолепного мужчину, сидящего передо мной.

— А это действительно так?

— Если только имею дело с придурками.

Он ухмыляется, допивая из бокала.

Я смеюсь.

Наступает первый перерыв в турнире, и внезапно я оказываюсь погружена в работу.

Мои навыки бармена позволяют делать все быстро, но, когда разом все мужчины в зале и их спутницы хотят что-нибудь выпить, мне неожиданно приходится полностью заняться их обслуживанием.

Внезапно я замечаю фигуру, перепрыгнувшую через стойку, и не успеваю опомниться, как Ноа уже стоит рядом со мной, и руки его начинают мелькать перед глазами, потому что он с невероятной скоростью хватает бокалы и начинает разливать заказы.

— Спасибо, — успеваю проронить я, поворачиваясь в его сторону и стараясь не отвлекаться от клиентов.

— В любое время, красавица, — бормочет он, заставляя меня сделать легкий вздох от того, как близко его губы находятся к моему уху, когда он оказывается позади меня.

Я чувствую, как его твердое, мускулистое тело соприкасается с моим, когда Ноа тянется за моей спиной, чтобы что-то взять. И это его движение рождает во всем моем теле приятную дрожь, словно поддразнивая меня.

— Я долгое время работал барменом, — бросает он через плечо, принимая очередной заказ.

Он снова проходит мимо меня, и, клянусь, я чувствую прямо сквозь ткань своего черного платья, как его ладонь скользит по моей заднице.

Будь это кто-то другой, он бы получил пощечину. Но в данном случае я просто прикусываю губу и не осекаю Ноа.

Нет, это не потому, что он весь такой симпатичный, из-за чего я позволила ему подобный жест — хочу предупредить, что я совсем не из таких.

Но дело в том, что за те короткие десять минут, что мы с ним разговаривали, мне удалось почувствовать себя так, словно мы друзья уже целую вечность.

Кстати, то же самое относится и к Люку.

На самом деле, это происходит со всеми ними.

У всех пятерых парней имеются какие-то скрытые возможности, которые позволяли им растворять в воздухе любые барьеры, которые я обычно выставляю при знакомстве. А может быть в них всех есть что-то, что идеально мне подходит.

Как бы то ни было, именно из-за этого я и не думаю возражать — а скорее мне приятно — когда рука Ноа снова касается моей задницы.

Вот почему я сглатываю и вздрагиваю от желания, когда он подходит сзади, прижимает мое тело к барной стойке, упираясь в меня чем-то очень твердым и очень толстым.

А потом вдруг раздается низкий звонок, и толпа в баре начинает волшебным образом редеть, люди возвращаются к своим столам, чтобы продолжить играть.

Я делаю глубокий вдох, кровь моя кипит и отдается шумом в висках от того безумного наплыва, который был за стойкой еще несколько минут назад.

— Вот это да, — присвистывает Люк со своего места за стойкой бара.

— А ты очень быстро работаешь, красотка.

— Спасибо, — смеюсь я, кивая Ноа. — И спасибо тебе за помощь.

— Всегда к твоим услугам, — мурлычет он мне на ухо, заставляя дрожать, когда снова оказывается рядом со мной, позволяя почувствовать, я уверена, его очень твердый, огромных размеров член, вплотную упирающийся в ширинку джинсов.

Он возвращается обратно за стойку бара, прислоняясь с ней спиной.

— Я бы помог, но. — Люк пожимает плечами, а затем усмехается, указывая на свои габариты. — Я почти уверен, что нам с тобой там стало бы очень тесно.

Мой явно полностью опьяненный гормонами мозг немедленно принимает это за сексуальный намек, и я знаю, что в этот момент мое лицо внезапно приобретает ярко-красный оттенок от того, насколько извращенно я воспринимаю его слова.

Люк определенно замечает это, потому что внезапно его улыбка исчезает, а его красивое лицо приобретает дикое и голодное выражение.

— Грязные мыслишки, — тихо шепчет он, выгибая бровь, когда его взгляд пронзает меня насквозь.

Я чувствую, как меня охватывает дразнящий жар, когда мужчина, который только что был милым плюшевым мишкой, вдруг смотрит на меня так, словно хочет проглотить целиком.

— Когда у тебя перерыв?

Оборачиваясь, я вижу, что Ноа пристально смотрит на меня, взглядом скользя по моему телу так, что во мне разгорается огонь.

Я прикусываю губу, зная, что означает этот взгляд, но не в силах его отвергнуть.

Я бессильна, а может быть, и вовсе не хочу этого делать.

— А мне положен перерыв?

— Я хотел сказать, что это не вопрос, а утверждение. И технически мы тоже твои боссы.

Я сглатываю, переводя взгляд на Люка и видя его разгоряченное, голодное выражение лица.

Что я творю?

Я знаю, что все это неправильно.

И понимаю, что уже перешла все границы, которые только можно, занимаясь сексом с Гейджем, Дейном и Винсом. И еще я знаю, что эта работа слишком хороша, чтобы испортить всё просто потому, что мне снесло голову. И я хочу переспать со всеми моими боссами.

Но почему-то я не могу просто взять и сказать «нет».

— Полагаю, сейчас самое подходящее время? — тихо произношу я, стараясь, чтобы не дрожал голос — то ли от нервов, то ли от волнения, не знаю точно.

— Сейчас как раз идет следующий раунд турнира.

— Звучит неплохо, — тихо мурлычет Ной.

— Рик может немного последить за баром.

Люк кивает в сторону вечно угрюмого бармена, который пожимает плечами и ныряет под стойку, когда я выхожу.

— Итак.

Я сглатываю, теребя от смущения руки.

— Куда пойдем?

Ноа улыбается так широко, что у меня внутри разгорается пламя, и когда Люк берет меня за руку, я тихо выдыхаю.

— Сюда, — рычит он, прежде чем внезапно наклониться и коснуться губами моего уха.

— О, и милая. Обещаю, что и мне и тебе будет тесно как никогда.

Глава 10

Люк

Мой член сильно пульсирует, пока мы ведем этого маленького ангела по периметру зала. Внутри меня голод по ней — по Тесс. Очевидно, это физическая потребность. Я имею в виду, каждая чертова молекула в моем теле хочет стянуть с нее трусики и провести языком по всему ее телу, по каждому нежному, влажному дюйму. Каждая частичка меня хочет знать, что она будет чувствовать, когда я введу свой большой, толстый член глубоко внутрь нее, пока сливки Тесс не потекут по моим яйцам.

Но это далеко не все. Я хочу знать, как она выглядит, когда просыпается по утрам. Я хочу знать, какой кофе она пьет. Я хочу заставить ее смеяться и наблюдать за тем, как она, черт возьми, освещает комнату, когда входит в нее.

Я хочу, чтобы люди видели ее рядом со мной и зеленели от зависти. И хочу вам сказать, что здесь, в нашем логове отморозков, они, сука, так и делают. Мужчины смотрят на Ноа и меня, ведущих это совершенное создание по залу, с холодной ревнивой яростью. Они смотрят с завистью, прекрасно понимая по нашим движениям и по тому, как наши руки сомкнулись на ее руке, что этот ангел сегодня наш.

Чего они не знают, так это моего сильнейшего желания, чтобы Тесс была нашей сегодня и каждую последующую ночь. Навсегда.

Ревность — странная штука. Например, если бы я увидел Тесс буквально с любым другим парнем в мире, уверен, не смог бы контролировать свой собственнический гнев. Я знаю, что не смог бы. Не сомневаюсь, что почувствовал бы красную пелену на глазах, вкус крови и желание убить любого, кто прикоснется к ней. Любого, кроме Ноа, Гейджа, Дейна или Винса. То, что между нами происходит как с друзьями, ну, это странно. Я понимаю это. Соглашусь, даже ненормально, но мы просто так живем, я думаю.