Навстречу друг другу

Страшилище смотрит изучающе и кажется хвостом виляет. Рычит страшно, но прижав уши к голове, тянет голову ко мне, мол, гладь, разрешаю. Сглотнув, решаюсь на самое опасное и безрассудное. Тяну осторожно к нему руку, в любой момент готовая вырывать из пасти и бороться за мою любимую руку.

— Хороший, ты же хороший правда? Конечно, хороший, а хорошие чудовища, не едят глупых девочек, так?

Аккуратно погладив его между ушами, настороженно слежу за тварью. Хвост, как пропеллер у Карлсона, а передняя лапа ко мне тянется. Испуганно отстраняюсь, когда пушистая конечность почти перехватила меня за талию. Страшилище угрожающе зарычал, когда я попыталась отползти.

Подняв руки «Сдаюсь», пристально следила за действиями нового мохнатого знакомого. А ему, хоть бы что! Протянул голову, и пару раз ткнулся мокрым носом в шею. В эти моменты у меня дыхание перехватывало, думала перегрызёт!

Ластилось чудище, будто маленький недолбленый котёнок. Меня оно тоже пыталось гладить, то щёки лизал, то шею, лапищами пытался гладить спину и волосы. Так страшно мне ещё никогда не было!

А когда у меня заурчал живот, думала всё. Заказывайте место на кладбище. Мохнатый знакомый на меня ТАК посмотрел, что думала, он перепутает, и ему покажется, это он голоден, а раз еда рядом то…

Последний раз ткнулся мне в шею, лизнул и убежал. Не успела обрадоваться, как побежала быстрей домой. Но на крыльце, когда до спасительной двери оставалось шага три, о эту самую противоударную почти прозрачную дверь опëрся мой мохнатый приятель. Видимо забыл попрощаться.

Передо мной выплюнули из пасти мёртвую тушку жирного зайца, а меня чуть не стошнило. Никогда не могла спокойно смотреть на мёртвых животных. Видеть их стеклянные глазки, в которых навсегда погасла надежда и жизнь… Не могу!

На меня смотрели испытывающее и призывно. Оу… это конечно мило, что меня пытаются накормить, но… Видимо хвостатый не понимает, что так я его съесть не смогу.

Стоп! Хвостатый? От догадки шокировано уставилась на страшного. И тихо, почти беспомощно позвала, всё ещё сомневаясь.

— Дамир? 

Часть 10. У меня лапки!

 Чудище утробно заурчало, и начало бодаться. Это значит, да? Погладив мохнатого за ушком, чуть не лишилась способности мыслить здраво.

— Можно я в дом зайду? Замёрзла... чуть-чуть... 

Хвостатый, странно замер, приподнял голову, посмотрел на меня, посмотрел на мою майку-разлетайку и хлопковые шорты, кажется что-то проворчал и открыл дверь-купе лапами. Лапами! Вот и верь теперь, что те, у кого лапки ничего не могут!

Без лишних движений, осторожно поднялась, поднимая руки в «безоружная я, не трогайте дяденька!», задом двинулась назад, заходя в дом. Мохнатый товарищ странно замер, иногда, водя ушами как локаторами. Вообще создавалось ощущение, что у него внутри идёт нешуточная такая борьба.

Чтобы не попадать под горячую лапу, быстро ретировалась в отведённую мне комнату, и на всякий, готовая лезть под кровать, прятаться. Даже если та тварь Дамир, это не значит, что она не опасна. Он сам говорил, его Волк живёт со своим сознанием, а он со своим и то, что во многом у них сходится мнение, так это от того, что один дополнение второго.

Не зная, чем себя занять, ходила по комнате заламывая руки и очень надеялась, что когда электронная книга выпала у меня, она не разбилась, на неё не наступил мой новый-старый знакомый и что она не упала в какую лужу. Сходила бы забрать, да боюсь, что мохнатый всё ещё там.

За этими метаниями меня и застал мужчина. Накинув сверху халат, скорей всего на обнажённое тело, мужчина был встревожен и раздражён.

— Сильно испугалась? — напряжённо спросил он, усаживаясь на кровать и не желая наблюдать за моим хождением туда-сюда, схватил за руку притягивая к себе. Возможно это не совсем правильно, но единственное, что меня сейчас волновало это дорогой гаджет. 

— Она разбилась, да? — отпрянув от его груди посмотрела на него взглядом полном разбитых надежд.

— Что? — явно опешив, переспросил мужчина, ловя мою руку, и еле касаясь её губами. Вечером, он будто совсем другой человек! Отвечаю! Эти странные скачки настроения Дамира, от ненавижу, уйди с глаз долой, до люблю, иди ко мне зацелую, заласкаю.

— Моя электронная книга, она разбилась? — возможно это попытка сознания отвлечь самого себя от ужасной новой информации, но раз так…

— Не знаю, если хочешь я поищу её. — потерев лицо рукой, Дамир поморщился, — Я тебя сильно испугал? Не думал, что ваше знакомство пройдёт так… Перед тем как вам знакомиться с ним, я все же хотел тебя подготовить…

— Честно, ты довольно стрёмный в… во второй ипостаси, и то, чем ты становишься, действительно вызывает ужас, особенно у не готового к такому, человека. — отведя взгляд призналась я.

— Поэтому людей, которые знают о нас, можно по пальцам пересчитать. Хах… Чёрт, знала бы ты, как он скулит и скребëтся…

— Пушистик? — уточнила я, понимая, что услышать такое о себе… не очень приятно. Мужчина странно дёрнулся и посмотрел на меня жёлтыми глазами, переспросив, то, как я его назвала. Накрыла ладонью его руку, как бы в немой поддержке, и сама, не веря в то, что прошу, сказала. Чёрт! Даже он говорил мне сначала думать, потом говорить, а я опять... Даже мысль сформировать не успела, язык уже сказал, — Может, сегодня ты проведешь время со мной в обличие… волка?

Своей просьбой я явно привела мужчину в состояние диссонанса. Себя тоже. Колебался он долго, нахмурился и кажется думал. Не знаю, что он надумал, но отпустив меня, встал, направляясь прочь из спальни.

— Пойду разделаю зайца, после ужина я отдам контроль. Пожаришь стейки?

— Может лучше его с овощами в мультиварке?

— Мы не против, — сказал и вышел. А мне чё делать? Я ж сказала это так… я же несерьёзно… я же пошутила… я не готова!

Подойдя к зеркалу, осматриваю себя. Закрыв глаза, представляю рядом с собой того монстра. Чёрт! Он так жутко выглядит… Но… именно из-за того самого монстра, Дамир начал делать какие-то шаги и всю свою неприязнь почти не показывает.

Агх! Если бы Ариша тогда не отправила меня к этому мужику, всё было бы прекрасно! И у меня, и у него! Не знали бы мы друг друга и радовались жизни по отдельности.

Решившись, спускаюсь на кухню, пока не передумала, вполне уютную, хочу заметить. На такой только готовить и… отжарить можно не только мясо. Настороженно замираю у входа, неуверенно оглядываясь.

Мужчина занимается разделанной тушкой зайца, но стоит мне появится в зоне видимости, больше косит взгляд на меня, чем на медленного и не слишком удачливого косого. Подойдя ближе, к мужчине, всматриваюсь в лицо, не понимая, как такой привлекательный мужчина, может быть таким… филантропом? А хвост у этого самого мужчины вполне себе, и зверь тоже, понятливый, приятный в общении и умный очень, в отличие от самого мужчины.

Достаю вторую разделочную доску и мою под струями воды овощи. Режу аккуратно, учитывая то, что однажды прорезалась учебником истории, при неаккуратном использовании его.

Морда, страшная, с большущими клычищами утыкается мне в живот и трётся о оголённую кожу влажным носом. Продолжая приподнимать пижамную маечку, наглая клыкастая морда, облизывает всё до чего дотягивается.

Это мне напомнило собаку у друзей. Тоже большую, тоже грозную на вид и страшную, но помнит, как я часто с ней сидела, воспринимает мою персону как родную, сразу начиная заваливать и облизывать, куда только язык дотянется.

Оттолкнула клыкастика, укрываясь одеялом, в надежде, что мне перестанут пересчитывать рёбра шершавым языком. Но хвостатый сдаваться был не намерен, поэтому теперь полез облизывать лицо.

Обхватив его за шею, зарылась в длинную шкуру пальцами. В принципе, если он не рычит и не бросается на тебя с целью сожрать, то не так уж он и страшен. Подождав, когда он устроится поудобнее, представила, что всего лишь обнимаю большую собаку, почесала его за ушком. Всё не так уж и плохо. Волк меня уже принял, а вот с мужчиной придётся повоевать. Ну что ж... Артиллерию к бою! 

Часть 11. Чувствуешь?

Просыпаюсь из-за холодного ветерка, что гуляет по спальне. Пустая кровать, холодная простынь свидетельствует о том, что ушли давно. Это даже хорошо, учитывая, что сегодня я спала с собакой, страшной и опасной. Поднявшись на локтях, осматриваю комнату в восходных лучах солнца. Прикрыв глаза, падаю обратно, укрываясь одеялом. Переведя взгляд на часы, замираю. Это не восходные лучи, а закатные. Бо-оже, сколько же я проспала?

Вздрогнув, подскакиваю на кровати от ругани, буквально за дверью, и тихим, еле различимым, утробным рычанием. Прикрыв одеялом грудь, ищу взглядом телефон. Моего нигде нет. Приподнявшись, ещё раз осматриваюсь.

Нет. Его нет. Накинув на плечи халат, ищу босыми ногами домашние тапочки. Меня пугает этот мужчина. Меня пугает, его обращение со мной, меня всё пугает. Спрятав лицо в ладонях, вздрагиваю, когда хлопает дверь и в спальню входит мужчина. 

Выглядит он так, словно собирается делать мне выговор. Жёсткий такой. Но внезапно передумывает, скосив взгляд на плечо, с которого сполз немного халат, открывая вид на истерзанную ключицу и тонкую лямочку пижамы. 

— Утро бобрым не бывает, это каждый добр знает, — зевнула я, осматривая его заспанным взглядом.

— Боброе утро, бобрёнок, — мне протягивают мой телефон, а у меня появляются всякие разные подозрения, — спускайся, погрызёшь и отправимся мы с тобой в небольшое, но увлекательное путешествие.

Недоумённо заглядываю мужчине в глаза, но не нахожу никакого намёка на нежность или предвкушение. У меня закрадываются мысли, будто меня сейчас поведут на кровавый обряд в качестве жертвы.

— Со мной же все будет хорошо? И я вернусь целая и желательно невредимая?

— Желательно невредимая, — передразнивают меня, закатывая глаза, - я уже чувствую щенка, что в твоём чреве, а вредить матери своего ребёнка, никому не позволю.

— Чувствуешь? – кажется перестаю дышать, положив руку на живот, что никак не изменился, - но ведь прошёл всего день…

— Беременная самка пахнет иначе. Твой запах смешивается с моим, создавая третий. Сейчас я не смогу определить пол, но через месяц второй скажу точно.

Приняв его протянутую руку, вместе выходим из спальни. Следуя за ним по коридору рассматриваю всё что угодно но не наши сомкнутые руки. 

— Не нужно ли мне состоять на учёте в больнице? — интересуюсь чтобы прервать это молчание. 

— В этом нет необходимости. Когда приблизится время родов, в дом будут приглашены повитухи, что помогут принять роды.

— Мы что в средневековье? — внутренне ужасаюсь, понимая, что так легко и умереть при родах, и ребёнок может умереть…

Видимо что-то такое проскальзывает на моём лице, заставляя шатена напряжённо засопеть.

— Дети у оборотней рождаются отличными от человеческих. В родильном доме, если щенка принимать будет человек, у оного возникнут вопросы. Зачем же напрягаться, если есть специально обученные и посвященные… личности?

— А в чём они отличаются? — спрашиваю шёпотом, не замечаю, как сама прилипла к мужчине и почти трусь щекой о его плечо.

— Придёт срок, увидишь.

— Если переживу, — бурчу под нос, почему-то не желая отстраняться от мужчины, а он и не против. — А когда срок придёт?

— Через шесть месяцев, волчонку нужно меньше времени что бы сформироваться, плюс-минус двадцать дней. 

— Шесть, — испуганно шепчу я, жалобно заглядывая Дамиру в глаза.

— Да. — Недолго помолчав, Дамир замирает, притянув меня к своей груди, — Твой организм довольно слабый, и без помощи из вне, боюсь может… — этот его обрывок очень пугает. Даже если и случитсях так, что яэ умру при родах, то моим предсмертным желанием будет, что бы малыша положили мне на грудь, ближе к сердцу, — Щенок будет тянуть силы, нужные ему для развития, поэтом, пожалуйста, не отказывайся ни от питательных ежедневных коктейлей, витаминов и уколов, раз в три недели. Я буду рядом, буду поддерживать и помогать.

Сейчас, прижатая к телу мужчины, что сжимает меня в объятиях, впервые показывая, что он действительно боится меня потерять, в груди неожиданно затрепетало сердце, разливая тепло по телу, будто магма, которой стало тесно в жерле вулкана. 

— А ты расскажешь, что случилось и... почему ты… недолюбливаешь людей?

— Обязательно, — ответил, прижимаясь губами к виску, — но не сегодня. Может позже.

— Когда… мы будем ближе? – шёпотом спрашиваю я, вставая на носочки, прижимаясь губами к пульсирующей жилке на шее мужчины.

— Ближе чем сейчас, можно только под одеялом ночью, — хмыкнул мужчина улыбаясь.

— Необязательно ночью и необязательно под одеялом. Можно и утром на кухонном столе или столешнице, днём в твоём кабинете, тоже на столе, или как вариант в бильярдной.

— Кто-то хочет попробовать везде? — У него такая краси-ивая улыбка. Я таю. — У кого-то странная любовь к столам... 

— Этот кто-то понимает, что вскоре у них не будет на это времени, а после и возможности.

Как бы невзначай поднимаюсь на носочки и легко, еле касаясь, будто дразня, прикасаюсь к его губам, воруя его вздохи. Дамир кажется даже перестал дышать, поддаваясь на встречу, касаясь языком моих губ.

— А теперь ночной завтрак, — только я собиралась отстранятся и хитренько посмотрев на него сбежать, как он отстранился сам, продолжая дразнить легко, касаясь моих губ своими.

— Я, пожалуй, буду омлет с ветчиной и сыром.

— Тогда приготовь мне тоже, — посмеиваясь Дамир, последний раз чмокнул меня в нос и спокойно так пошёл дальше. 

Вот же! У! Зла не хватает! 

Часть 12. Переплетение душ.

 Громко топая и сердито сопя, иду вслед за кареглазой нехороший собакой . Вот возьму и пересолю! А оправдаюсь тем, что влюбилась. Хм… звучит как замечательная идея. Моя маленькая женская месть.

— У тебя лицо, будто ты решила сыпануть крысиного яда в еду, — доставая из холодильника яйца и молоко, промурлыкал мужчина. О у кого-то хорошее настроение. Может испортить? Хотя…

— Не трогай крыс, это милейшие создания! У меня в шестнадцать была крыса. Окружающие говорили, что с ней я обращалась лучше, чем с детьми тёти со стороны мамы. А всё потому, что мой Масик был моим, а не тётиным или чьим-то там ещё.

— А какие ещё у тебя были животные? — участливо спросил Дамир, будто ему действительно интересно, подавая мне миску и яйца с молоком, мол мешай.

— В детстве у мамы была кошка, а у папы была собака. Хочешь расскажу сказку? Однажды кошатница и собачник встретились и полюбили друг друга, их питомцам пришлось привыкать, и порадили они на свет милейшую девочку, которая любила всех животных, и пушистых, и не очень, красивых, и не совсем, и мерзких, как их любили называли люди, и склизких. Как-то у меня были рыбки. Был волнистый попугайчик, тушканчик, геккон, морская свинка и вот крыса. После того, я решила не привязываться даже к животным. Их жизни намного короче наших, а прощаться, забываясь в новом любимце больно.

— В таком случае поздравлю тебя. С этого момента можешь привязываться к волку. Пока я жив, он тоже. Обращайся в любое время и тискай на здоровье. — разрезая ветчину, шатен мне подмигнул. Неуверенно улыбнулась ему.

— Ого, у меня будет большая болонка! Нет! Шпиц! Жаль только в парке с ней не погуляешь — я намордник такой не найду. – и улыбнулась. Мило так, ещё и глазками похлопала, как бабочка крылышками помахала. 

— Дошутишься, — клацнул зубами пушистый, — приду и покусаю. Одним бочком не отделаешься.

— Бе-бе-бе, — показываю мужчине язык, пока сам шатен оставил наш завтрак жариться на сковородке.

Немного наблюдений за Дамиром и я не выдерживаю, не сдерживая любопытства лезу ему под руку.

— Что ты делаешь? — удивляюсь ещё больше, когда он берёт шейкер и смешивает компоненты, добавляя небольшой пакетик с содержимым красного цвета.

— Витаминный коктейль. Ресурсов твоего организма не хватит, для поддержания жизни волчонка и твоей собственной, поэтому тебе нужно будет через каждые три дня принимать «помощь из вне». Каждый день. Желательно утром. Пить витамины, лучше поставь их возле кровати и через каждые три недели делать укол. По той же причине Я говорил тебе ранее.

— Помню, — поморщилась, вспоминая как после сотрясения у меня ещё и повысилось внутричерепное, пришлось три месяца сидеть на диетах, пить витамины, ходить на прогревание и капельницы, единственный плюс, который тогда спасал меня от отчаяния, массаж. — а массаж будешь делать? Для профилактики? И как бонус? За то, что в ближайший месяц у меня будет болеть спина и тянуть поясницу?

— Какая хитрая. — беззлобно фыркнул мужчина, положив подбородок на мою макушку. Отлив получившуюся смешанную смесь в красивый стакан, мне вручили его со всем официозом и даже трубочку сунул. — Черт, омлет!

Преспокойно попивая свой коктейль, философски наблюдаю, как мужчина подлетает к плите, и выключает конфорку. Открыв крышку сковороды, мужчина облегчённо выдыхает, бормоча «Ещё не всё потерянно».

Почему-то, когда я слышу слово «сковорода», мне всегда представляется такая чугунная и черная сковородка без ручки, которую держит в руках, такая бой-баба с юбкой или платьем в пол. Одежда обязательно домашняя, на голове либо бигуди, либо бандана и пышная женщина обязательно должна подозрительно щурится и спрашивать: «Ты где, скотина, шлялся всю ночь?!»

Кушая вместе, прям из сковородки, потому что никто не хотел мыть тарелки, я не могла не сказать, пока мужчина даже и не думал о том, о чем думала я. 

— Чур сковородку мою не я! — еще и руки крестиком поняла, показывая: я в домике. Как же приятно было наблюдать как лицо волка вытягивается в упрёке и негодовании, — поэтому мой быстрее. И у меня был вопрос, у нас есть на сегодня планы?

— Есть, — ответил мужчина, заливая сковороду водой. — Пока есть возможность, хочу успеть провести ритуал разделения.