Попаданка для Лорда

Юлия Нова

Попаданка для Лорда

Глава 1

Яна уверенно вела машину, автоматически обращая внимание на дорожные знаки. Сегодня в городе было особенно душно, вот она и решила поехать на дачу. Владимир был в городе, собирался присоединиться и даже приготовил для неё сюрприз, жаль, отказался по телефону говорить, какой. Она вспоминала его чарующий голос и настроение поднималось.

— Ты когда собираешься приехать? Я планирую выезжать только через час. Может, заедешь ко мне, и вместе поедем? — Яна обожала слушать его дивный баритон, а по телефону он звучал так проникновенно, настраивая её на игривый лад.

— Ох, Мир, прости. Сил нет, как душно. Приеду пораньше, сполоснусь, и вся такая чистенькая и посвежевшая подожду тебя.

Она любила иногда подразнить его, благо Владимир всегда поддерживал её флирт. Он засмеялся, а у неё по телу пробежали мурашки. Удивительно, они знают друг друга не первый год, а чувства не остыли. Возможно, потому что у каждого из них есть любимое дело, которому они посвятили важную часть жизни. А отдыхать они любили вдвоём, полностью отрешившись от забот и посвящая время друг другу.

Яна свернула на трассу, думая о сегодняшнем вечере и о сюрпризе, что обещал любимый. Вдруг почувствовала опасность слева, повернула голову, увидела приближающуюся громадину и успела понять, что это конец. Сильный удар. Резкая боль.

Вот и всё… Всё кончено. Пустота. Яна не чувствовала ни рук, ни ног. В сознании теснилась мысль: нет, нельзя умирать сейчас! Только не сейчас, мне ведь всего тридцать два, самое время жить! Вдруг всё завихрилось, закружилось спиралью, и Яну куда-то повлекла неведомая, но неумолимая сила. Сознание потухло.

В себя Яна приходила постепенно, как будто просыпалась после тяжёлой болезни. Лежать было мокро и холодно, тело ощущалось деревянным, неродным. С трудом разлепив опухшие веки, огляделась: кругом тёмные стволы деревьев, листья на них маленькие, нежно-зелёные, из земли пробиваются тонкие, островерхие пики весенней травы…

Весенней? Но почему? Ведь сейчас лето, в городе июльская духота и раскалённая пыль, поэтому-то Яна и решила поехать на дачу.

Мысли текли медленно. Она оглядывалась вокруг и собирала информацию. Вдруг воспоминания обрушились лавиной. Яна вспомнила, что её смяло, расплющило махиной! Так почему же она очнулась в лесу?! Нет, сейчас не время думать, надо вставать и двигаться.

Холодно. Она так сильно продрогла, всем телом ощущая холод земли. И почему она полуголая, одета во что-то порванное, мятое и неприятно пахнущее? Когда начала шевелиться, поняла, что тело болит и ноет во многих местах.

Так, это сейчас неважно. Надо встать, найти людей, помощь и больницу, всё остальное потом. В голове туман, мысли ворочаются медленно, может, это сотрясение? Яна бы не удивилась. Когда поднималась, поняла, что тело не только продрогло. Ощущение было, что её то ли били, то ли кидали.

И ещё этот холод! Надо взять себя в руки и прислушаться, может, услышит звуки? Где же она и как сюда попала? Идти, надо просто идти, потом разберётся. Всё потом. Она шла, падала, ползла, снова шла. Тело болело, а сознание периодически пыталось уплыть. И ощущение неправильности её преследовало. Что-то было не так, но что? Идти. Просто идти.

Когда выбралась на дорогу, чуть сознание не потеряла от радости. Заставила себя держаться, но ноги подломились, и она села прямо на дорогу. Главное для неё теперь не заснуть. Яна отползла на край дороги и, дрожа от холода, закуталась в обноски. Оставалось только ждать первую попавшуюся машину и не заснуть на обочине. Если она здесь заснёт, возможно, уже не проснётся. Ей нужна помощь.

Когда увидела вдали свет, успела только встать и протянуть руку. Поняла, что машина остановилась, её о чём-то спрашивали. Однако мысли были настолько туманны, что слова даже не доходили до сознания.

— Мне нужно в больницу, — еле ворочая языком, повторяла она, — отвезите меня в больницу.

Оказавшись в машине, она потеряла сознание. В следующий раз Яна очнулась, когда её перекладывали на носилки, везли, и опять что-то спрашивали. Она поняла только одно: она спасена, можно расслабиться. И опять темнота.

Проснувшись в очередной раз, Яна поняла, что теперь находится в палате, ей удобно и тепло. Яна лежала какое-то время, наслаждаясь комфортом, но вдруг возникли мысли: а что было до леса? Кто она? Да, помнит. Её зовут Яна, ей тридцать два года, и она была за рулём. Помнила удар, а потом темнота, затем она оказалась в лесу. Как она могла там оказаться? Ведь авария произошла днём, на многолюдной трассе, и сколько свидетелей было!

Почему же она оказалась в лесу? И в это мгновение Яна с ужасом вспомнила, что очнулась в другом времени года. Ехала на машине в середине лета, а в лесу был самый разгар весны. И сам лес выглядел соответствующе, и температура не летняя. Как такое возможно? Так ведь не бывает. Что произошло?

Стала себя рассматривать. Подождите, а руки-то не её: пальцы немного тоньше, форма кисти и ногтей другая, и веснушек на руках совсем нет, а у неё были едва заметные. К горлу подступил комок, она начала в панике задыхаться. И приказала себе успокоиться. Не время. Сначала надо разобраться, паниковать она будет потом.

Откинула одеяло — больничная одежда. Подтянула рубашку, и ноги не её. Ноги хороши, хотя у неё были не хуже. Ноги и руки оказались какой-то молодой девчонки. Резко вскинула руки к груди. Здесь всё в порядке: грудь есть, и даже немного больше прежней. Так, надо успокоиться, подышать. Она во всём разберётся, ей просто нужно время.

Закрыла глаза, расслабилась, попыталась ни о чём не думать. И вдруг вспышкой появились кадры. Кто-то крупный и мощный пихает её, даже кидает на стены, что-то орёт и наматывает волосы на кулак. Толкает со злобой и угрожает, выговаривает, кричит со злостью про мерзкий запах и обзывает шлюхой. Она лежит на полу, встать и ответить не пытается. Голова болит, у виска пульсирует, мысли уплывают. Опять тот мужчина что-то зло ей говорит, появляются крупные ребята и уносят её.

Темнота. Снова движение. Её выносят из машины, несут недолго и кидают в мокрую, прелую листву. Уходят. Запах листвы, влаги, от земли исходит холод. Всё.

Яна открывает глаза и понимает, что кадры она видела так, будто она и была той самой девчонкой. Усталость приходит резко, и она проваливается в сон.

Глава 2

Утром, когда просыпается, лежит какое-то время, вновь пытаясь ни о чем не думать. К ней приходят воспоминания о новой жизни, но Яне уже не так страшно. Ведь она помнит себя в той, предыдущей жизни, память осталась с ней, вот только внешность у неё изменилась. Да, руки действительно не её, волосы длиннее. Фигура не такая спортивная. Похожа на её в юности. Надо дождаться доктора. Вот только что она ему скажет? Да ничего! Ей нечего говорить. Она лучше послушает.

Однако сначала пришла медсестра. Спросила о самочувствии, сказала, что доктор скоро придет на осмотр. Показала, где нажимать кнопку для вызова медперсонала, помогла попить и справить нужду. Ушла. Через полчаса пришел и доктор.

— Доброго утра! Я врач, Дмитрий Семенович, буду вас наблюдать. Ну, что же, я вижу, чувствуете себя неплохо?

Доктор был чуть старше среднего возраста, с располагающей улыбкой. Приятный. Взгляд спокойный. Он поговорил тихонько с медсестрой и подошел к её кровати, подвинул стул и сел.

— Состояние ваше стабильно, организм молодой. Сегодня сдадите кое-какие анализы и будем смотреть дальше. Позвольте пару вопросов. Вы помните, как оказались в лесу в таком состоянии? — врач посмотрел на неё, ожидая ответа.

Яна с сожалением покачала головой, ощущая легкое головокружение. Дмитрий Семёнович недоверчиво помолчал, но всё же продолжил:

— Также нам важен ваш возраст. Выглядите вы очень уж юной. Нам важно как можно скорее узнать, есть ли вам восемнадцать лет. И ещё: у вас не было документов, скажите медсестре телефон, она позвонит, попросит ваших родных привезти документы и вещи, — опять замолчал тот, явно рассчитывая на её ответ.

Что сказать? Как она назовет себя? Это тело не её. Она что, несовершеннолетняя?! Надо проверить и убедиться в своих подозрениях.

— Зеркало. Пожалуйста, дайте мне зеркало. Сейчас. — Голос был жутким: хриплым, «каркающим».

Врач и медсестра переглянулись, Дмитрий Семенович кивнул. Через пару минут зеркало оказалось в её руках. Из зеркала смотрела незнакомая девушка. Волосы слежались. Лицо в жутком состоянии: опухшая щека, царапины, гематомы. Лицо обработали, но выглядело оно жутковато.

Внешность была искажена, но даже в таком состоянии было понятно, что девчонка хороша. Глаза большие, подбородок точёный, губы по-детски пухлые. Волосы тёмные и длинные, поэтому тёмные брови и ресницы добавляли глазам цвета летнего неба глубину и подчёркивали милую внешность. Хрупкая фея. Милашка, наверное.

Но не она настоящая! И как ей быть? Она сидела, смотрела на себя и до конца не могла поверить, что вот эта юная девушка — это теперь она, Яна.

— Я почти ничего не помню. Какие-то вспышки, картинки. И я не знаю, не помню, кто я, — беззащитным и растерянным голосом ответила Яна. Тишина повисла в палате.

Врач сочувствующе улыбнулся, похлопал по руке:

— Вам стоит спокойно полежать. Скорее всего, это шоковое состояние, отрицание того, что произошло. Вы вспомните, возможно, не сразу, со временем, не переживайте. — Дмитрий Семёнович не терял самообладания. И добавил:

— Я зайду к вам после обеда. Мы поговорим и найдем пути решения проблемы. Отдыхайте.

Медсестра заглянула, спросила, помнит ли девушка родственников, может ли сказать телефон. Яна, конечно, не помнила, она не знала! Её оставили одну. Нет, не одну. Хотя палата была небольшая, недалеко была еще одна койка, пустая, а дальше кто-то лежал, скорее спал. Пока было тихо.

Палата отличалась от привычных ей лучшим состоянием, хотя жила она в городе миллионнике и два раза лежала в центральных больницах. И кровати удобные. А еще она не видит пластика в палате. Уже привычный в её мире, заменяющий все, что можно, вездесущий пластик. А здесь им даже и не пахло.

Сон сморил быстро, а разбудили её тихие звуки. Яна открыла глаза и увидела своего врача, тихонько разговаривающего с соседкой по палате. Поговорив недолго, Дмитрий Семенович подошёл.

Улыбнувшись, участливо спросил:

— Ну что же, я смотрю, вы отдохнули. Как себя чувствуете?

— Неплохо. Только я не вспомнила ничего. Я не знаю, кто я, как сюда попала.

Она рассказала врачу все, что помнит. Дмитрий Семенович ответил, что ему придется вызвать стражей. Ей не о чем волноваться. Служба стражей сделает все, чтобы найти ее родных. Через несколько дней спадут отеки. Её сфотографируют, а запрос на поиск дадут уже сегодня-завтра по ее описанию.

Медсестра выполняла просьбы и была приветлива. Успокаивало то, что попала Яна в нормальную больницу, да и с врачом повезло. Понять бы еще, кто она, кем стала, почему оказалась в чужом теле, где хозяйка этого тела, куда делась? И что с памятью? Вспомнит ли она хоть что-нибудь, или память исчезла вместе с хозяйкой, а Яне досталось только тело?

После всех процедур врач ушел. Еще одно отличие от ее мира — стражи. Звучит, как что-то средневековое, а мир современный. Машины она помнит, лежит она в больнице. Размышляла Яна недолго, и вновь стала проваливаться в сон. Дмитрий Семенович сказал, что из-за сотрясения у неё будет сонное состояние. Ко всему, на постоянную сонливость влияли лекарства. Заснула.

Стражи пришли утром, после завтрака. Похожи были на полицейских, одеты в соответствующую форму. Только вместо погон на плечах Яна увидела у них значки справа на груди. Их было двое. Стражи разговаривали с ней долго, обстоятельно, переспрашивали, уточняли незначительные подробности. Она вспомнила даже то, что не помнила до них. Профессионалы.

Её смутило то, что они нахмурились и переглянулись, услышав рассказ о том человеке, который кричал на неё и отшвыривал от себя, а потом приказал выбросить вон, и о тех, кто выкинул её в лесу. Жаль, что внешность их была в её воспоминаниях размытой, и точного описания она дать не смогла.

Усталость быстро взяла над ней верх, и после ухода стражей Яна быстро уснула.

Через пару дней в обеденное время в палату практически ворвалась женщина средних лет.

Глава 3

Она подбежала к ней и обняла. Расплакалась.

— Доченька, как я волновалась. Наконец-то я тебя нашла!

— Вы моя мама? Вы знаете, я ничего не помню… — ей было немного неловко, то ли из-за обмана, то ли из-за того, что она не знала эту женщину.

— Врач уже передал, что у тебя проблемы с памятью. Но я не думала, что ты забыла всё! — возмущённо ответила она.

Яна вздохнула:

— Я не помню даже себя, — ответила растерянно. К таким ярким эмоциям от новой мамы она была явно не готова.

— Ты, главное, не волнуйся. Врач сказал, что нужно как можно меньше волнений. Я тебе помогу во всём. И Даша тебе поможет, ты для неё любимая старшая сестра, — с грустной улыбкой добавила: — Даша — твоя младшая сестра. Не переживай, мы справимся.

Через два часа маме пришлось уйти. Но за это время теперь уже Алина узнала не только своё имя. Маму звали Валентина, и воспитывала она их с сестрой уже три года одна. Муж умер на службе — несчастный случай. Валентина с мужем работали, пока девочки учились, а муж занимал очень хорошую должность. Поэтому у них была большая квартира и накопления в банке.

Смерть мужа сильно ударила по маме. Она всегда рассчитывала на его защиту и поддержку. И вот она осталась одна с двумя дочерьми. Хорошо, что старшая уже почти выросла. Валентина выдала Алину замуж и думала, что жизнь той устроена и будущее предопределено. И каково же было удивление, когда она узнала, что её дочь в больнице и уже не замужем. Мама была несколько инфантильна, по мнению Алины. Да, именно Алины. Она всё-таки до конца поверила и приняла, что оказалась в другом мире. И поняла она это, когда ее новая мама рассказала об оборотнях.

Глядя ей в глаза, словно пытаясь найти в них ответ, Валентина спросила, замявшись:

— А про мужа ты хоть что-нибудь помнишь? Вчера привезли твои вещи. И адвокат клана приезжал, господин Лерой, привёз документы о расторжении договора, ты представляешь?! — и посмотрела так на неё, с укором. А она-то что, она и не знает ни мужа, ни причин развода. И что за договор Валентина упоминала?

— Эмм, а что за договор-то, брачный, что ли? — Яне, хотя теперь уже Алине, действительно стало интересно.

Валентина замялась, но всё же пояснила:

— Не помнишь, значит. Так стандартный договор о браке между оборотнем клановым и человеком. Тем более с лордом! Такая честь для нас, а для тебя дорога в новую и обеспеченную жизнь. Что же ты натворила, Алина?! — и мама заплакала. Только этого ей сейчас не хватало!

«Погодите, какой оборотень и лорд клана?! Где я оказалась? Может это розыгрыш? Хотя я же в чужом теле, какой тут может быть розыгрыш! И окружение всё же не совсем привычное. Надо у Валентины разузнать подробнее о жизни моей предшественницы».

Алина успокоила свою новую маму, как могла, и всё же попросила пояснить ей некоторые моменты:

— Мама, я вообще ничего не помню, ты понимаешь, вообще. Расскажи, а как я стала женой этого лорда?

— О, это была такая романтичная история, как в романах.

Валентина села рядом на стул и принялась обстоятельно рассказывать:

— В институте, где ты училась, проводился ежегодный студенческий бал, на котором присутствовали представители кланов или семей оборотней, живущих на ближайшей территории. Натан, лорд клана Северин, почтил бал своим присутствием в прошлом году, на твоём втором году учёбы. Лорд клана сам подошёл к тебе познакомиться. Он просто не мог противостоять твоему чудесному запаху и вашей совместимости. Почти идеальная, представляешь, как тебе повезло! — мама была реально воодушевлена этой историей и словно сама видела ту встречу.

Алина скептически подумала, что вот по запаху её ещё никто не выбирал. А как же внешность, характер, как же любовь? Это что, совсем неважно в этом мире? Этот вопрос Алина и задала своей новой маме. А та аж задохнулась от возмущения:

— Ну что ты, Алина. Конечно, ты ему и внешне понравилась. Он так за тобой ухаживал, дарил подарки, он и с нашей семьёй быстро познакомился, и иногда бывал в гостях. Но редко, ты же понимаешь, он глава такого влиятельного клана, у него дел так много! А какая у лорда внешность! Алина немного устала от восклицаний Валентины, но про внешность этого лорда она бы послушала.

— И что, он красавчик, мой бывший? На кого похож? Валентина обескуражено замолчала, внимательно посмотрев на дочь.

— Ты так странно говорить стала, такая взрослая и уверенная в себе. После произошедшего я так за тебя волновалась, вот и врач сказал, чтобы осторожно с тобой говорила. А ты словно и не переживаешь. Не могу я тебя понять, Алина. А ведь лорд и к нам хорошо относился, а как хорош, прям картинка.

Алина решила всё же вернуть Валентину в прежнее русло разговора, а то та опять вспомнит о разрушенной жизни дочери, и опять начнёт рыдать.

— Ты мне так и не сказала, как он выглядит. Я же не помню, мама. Ну, расскажи, раз он тебе так нравится, этот лорд.

— Вот, правда, ты стала другой. А если про лорда, так он красив, это верно. Все так говорят. Думаю за счёт смешения корней. Его дед приехал в Руссию, в эти земли, из Норвегии. Его отец уже был наполовину руссиец. А мама Натана француженка, но с русскими корнями, это я точно помню. Я общую фотографию их видела у него в кабинете. Обратила внимание, она на столе стояла. Вот лорд Северин мне и рассказал, кто на фотографии. Ты-то больше меня знала об их семье, но ты же не помнишь теперь ничего.

— Мама, продолжай, и даже не думай плакать. Мне же врач запретил волноваться, а у тебя опять глаза «на мокром месте».

— Так я уже всё рассказала. Ах, про внешность. Лорд на викинга северного похож, но черты лица у него более мягкие. Да, он статен и откровенно красив. Натан светловолос, а ты у меня тёмненькая, вы так вместе хорошо смотрелись, прям загляденье. Жаль, что виделись мы в последний год редко. Вот и учёбу ты бросила полгода как. И как теперь восстанавливаться?

Валентина явно беспокоилась о дочери. Та, видимо, кардинально поменяла образ жизни, выйдя замуж за главу клана, уехала к нему жить в поместье, и явно не собиралась получать профессию, рассчитывая жить в достатке и комфорте. А жизнь вон как повернулась. Была Алина, а теперь вместо неё она здесь. И живи как хочешь.

Воспоминания о прошлой жизни, о родных людях, что остались там, в другой жизни, немного отвлекли, поэтому она пропустила следующие слова Валентины.

— Что? Погоди, мама, — Алине пока непривычно было ту так называть, но что ей ещё оставалось делать, в новую жизнь нужно было быстро вливаться. Она переспросила, не поверив: — Что значит, разорвал договор, и в моих услугах больше не нуждается? Это же был брачный договор. Какие такие «услуги от человечки»? И что за слово такое неприятное ты произнесла?

— Я же тебе только что сказала, Алина. Это через адвоката передал глава клана. Он договор расторг, вещи твои к нам домой привезли. Их все вернули, так как услуги ты по договору оказывала, но пункт нарушила. Господин Лерой сказал, что всё сделано по закону. И мы должны быть благодарны, что ты жива, и почти здорова. Ведь за подобное тебя могли и убить, а лорд пожалел. Я такого ужаса никогда не испытывала. Ты неизвестно где, получается, а тут приезжают эти оборотни клановые и такое говорят. Хорошо, господин Лерой подсказал, где тебя искать. Не зря он в клане все юридические дела ведёт, очень знающий специалист.

Мама что-то бубнила, а Алина просто в шоке сидела, до конца не воспринимаю всю ту информацию, что обрушилась на неё. И только мысль билась: «Как это убить? Вот просто взять и убить? А, кстати, этот бывший, Натан, свою жену и убил, ведь я на свободное место пришла. И кроме меня, никого в этом теле не было».

Они проговорили о семье, о будущих планах ещё полчаса и Алина, устав от общения, попросила оставить её одну.

После ухода Валентины Алина долго лежала и переваривала новую информацию, постепенно осознавая, что вот это её новая жизнь. А та, первая жизнь, осталась в прошлом, и больше она никогда не увидит никого из тех, кто ей так дорог. Хотелось банально плакать: от обиды, от страха и горечи потери близких.

Тихонько порыдав и успокоившись, одно она поняла точно: к новому миру нужно будет привыкать. И узнать его законы необходимо как можно быстрее. Обидно, что получить информацию из печатной продукции пока было невозможно. У Алины было сотрясение мозга, и читать, да и смотреть телевизор, пока было нельзя.

После ухода мамы она познакомилась с пациенткой, которая лежала с ней в палате. Веронике было двадцать четыре года, и у неё явно был перелом ноги. Если и были ещё травмы, Алина их не видела, а спрашивать не решилась, не хотела портить настроение новой знакомой. Тем более расположение Вероники ей было нужно. Та, скорее всего, как незаинтересованное лицо не станет обманывать или утаивать информацию.

О Валентине она подобного сказать пока не могла. Было подозрение, что новая мама спокойно может пойти на сделку с совестью и подать информацию так, как нужно ей самой. Алина по прошествии всего нескольких часов поняла, что на Валентину она опереться не сможет, не тот у новой мамы характер. Валентина, по мнению Алины, была из тех женщин, что охотно отдавали бразды правления мужчине и с чистой совестью играли роль матери, хозяйки дома и верной супруги.

А младшей сестре, со слов мамы, было всего шестнадцать и полная самостоятельность ей не грозила ещё пять лет, здесь полное совершеннолетие наступало в двадцать один. И если молодые люди могли рассчитывать на большую самостоятельность, то девушки, как стало ясно из разговора с Валентиной, находились под частичной опекой родителей вплоть до двадцати одного года. Алине самой только недавно исполнился двадцать один, и вопрос о замужестве, даже по контракту, Алина принимала не единолично, нужно было получить согласие родителей. Валентина, конечно, незамедлительно дала его, так как лорд покорял своим обхождением.

Валентина действительно хорошо относилась к лорду клана Северин. У её новой мамы даже щёки немного порозовели, когда она говорила о нём и о встрече в поместье, куда Валентину пригласили для знакомства. А внешности лорда она дала очень красочное описание, явно показывая своё отношение. Да, Алина тоже оценила лорда. И то, как Валентина закатывала глаза, глупо хихикала, говорило о многом. И о том, что лорд хорош, и о том, что мама у неё может быть необъективна в ситуации, которая случилась с её старшей дочерью.

Глава 4

Сразу после ухода мамы Алина «переварила» разговор и решила, что пора знакомиться с соседкой. Пока Алина думала, как подступиться, та заговорила с ней сама. Соседка по палате оказалась приятной молодой женщиной, неунывающей и общительной. То, что надо было Алине.

— Ты что, реально ничего не помнишь? Алина осторожно ответила: