Вопреки

– Она не на Овинге.

– Отрепье, – бокал с громким стуком ударился о стол, расплескался, и тут же вновь был наполнен до краев. – А где?

– На Земле.

Ему доводилось там бывать. Миры без магии редко пересекались с подобными Овинге. Им нечего было дать друг другу. К тому же тот мир пережил два катаклизма, природа скудна, цивилизация предпочитала техническое развитие, что делало ее совсем непривлекательной.

– Земля – мир без магии. Значит она не маг, и скорее всего, мертва. За четыре года от потери жизненных сил, здоровее не становятся.

– Нет, был тайный Хранитель, и ты с ней разберешься.

Арвил, сжав зубы, шумно вздохнул:

– Зачем ты сохранял жизнь? Милосердие не твоя добродетель.

– Основное условие при отречении, в договоре между мной и Хейвьерой.

Арвил полный неверия закатил глаза, вернулся к разглядыванию вина. Очевидно ни на миг, не спасающее от удушья.

– Скажи, я чего-то не знаю, отец? Сохранять наследницу рода, пусть и в другом измерении, в живых, неблагоразумно.

– По отчетам, ничтожность, мерзавка. Ничего не умеет и никакой ценности не представляет. Убить будет просто, сын мой. Иди и убей.

Голос Арвила налился гневом, и бас сорвался усталостью:

– Прошу тебя, поручи ассасинам, полуночникам. Кому угодно. Ювалу.

Пламя в камине с треском рассыпалось запальчивыми искрами, полыхая.

– Исключительно Квитвордов, – отцовский взгляд посуровел, как крепчает мороз, отчего пламя в камине в несколько раз уменьшилось. – Твой брат не сумеет исполнить быстрый переход.

Арвил вздохнул, вернув наполненный бокал на стол.

– Ты сам знаешь, нарушен договор Единства. Нет времени на принцесс. Враги нас превосходят по военной силе. Какой толк со смерти одной наследницы, да к тому же не мага, если измеры выиграют войну?

Пламя в камине взбесилось, наливаясь шаром, и жар в комнате вскипел стократно, опаляя в воздухе тончайшую пыль.

– Хватит! Повелеваю, чтобы это сделал ты. Потеряешь пару дней и вернешься.

Арвил красноречиво умолк, недовольный поклонился, и, жестко чеканя шаг направился к двери, за которой ожидала спасительная прохлада.

Король Аравилата принял поклон сына, отвернулся к огненной сфере:

– Отправляйся, найди и убей.

Глава 1

Марине показалось, что за окном послышался глухой шлепок. Как будто голубь, не рассчитав траекторию, на полной скорости врезался в стену балкона. Голуби их спальника закормлены до состояния, при котором взлет выше метра без разгона трудная задача. Но с координацией у этих тяжеловесов все в порядке. Так что это мог быть и не голубь, подумалось ей, пока она укачивала Юльку на руках.

Слишком уж закомуристый послышался звук. Например, что-то тяжелое или мокрое. Простыня, снесенная ветром с верхних этажей. Помидор или сырое яйцо, прицельно отправленное в допоздна засидевшихся обитателей двора.

Глаза Юльки осоловели, веки опускались, и малышка ровно засопела. Марина прислушалась. На балконе ни шороха, лишь звуки улицы – отдаленный стихающий гул транспорта, болтовня прохожих, цвирканье кузнечиков, чуть слышно работали телевизоры, передающие концерт «Новой волны».

Переложив ребенка в кровать, она подошла к окну, из которого виднелся край зального балкона. Вдруг какой бедняга не вписался? Взглянула…

В душе нехорошо зашлось. Не совсем поняв, не мерещится ли, Марина сдвинулась максимально в угол комнаты и выгнула шею.

Голубь оказался высоким, двухметровым, белобрысым, и одет во все черное.

На ее балконе – на шестом этаже – стоит человек!? Он не двигался перед открытой дверью, на поясе поблескивали ножны с метровым мечом с крупным хвостовиком. Тускло отлило металлом острие.

Первое, что подумалось – вор. Она тут же отказалась от этой мысли. Средние этажи панельных девятиэтажек популярностью у домушников не пользуются. Да и что красть в двушке? Старый телевизор, советскую стенку с сестринским сервизом, мобильный телефон? Кто позарится?

Мужчина не спеша, как в замедленной съемке, обнажил клинок.

А может наркоман? От этой мысли голова закружилась, мышцы рук и ног задрожали, а в районе живота сжалось. Не влезают воры и наркоманы на шестые этажи. С мечами! Следующей галопирующей мыслью пронеслось подозрение, это не вор, а псих.

«Ох, ты, блин, черт! Что ж ты тут релаксируешь!?»

Сердце рванулось вверх, куда-то в горло, застряло, стуча в ушах. Сознание возопило от потрясения. И, очнувшись, она кинулась в прихожую, неслышно сняла со стены шашку. Ей шурин подарил, когда она выиграла кубок области по фехтованию на спортивных саблях.

Все шутил, от бандитов отбиваться удобно – мол, отскакиваешь от входной двери, а тут раз, на стене сабля с шашкой висят. Дошутился…

Замерев, она прислушалась. Девичьи ладони сжали рукоять точной копии казачьей шашки позапрошлого века. В зале тихо. Ни звука. На секунду, пока сердце успокаивалось, в голове проскользнула опьяняющая мысль: Глюки! С кем не бывает? «Показалось!»

Она покосилась на спортивную саблю и тоже сняла ее со стены, поставив перед туалетом за угол. Облизала губы.

Она точно видела вооруженного человека. Нынче психов полно. Но как часто они оказываются на балконе? В полицию позвонить бы. Да сотовый лежит у телевизора.

Но пока он стоит и медлит, можно выскочить на площадку, к соседям в дверь забарабанить. Шум поднять. А если она за Юлькой не успеет? Декоративную преграду в детскую одним плечом на раз плюнуть сломать.

Сделав пару шагов назад, Марина одной рукой, не сводя глаз с проема в зал, держа боевую стойку, прикрыла дверь в детскую, замок ручки глухо чавкнул. Она вернулась на прежнее место.

Хороша – стоит в неосвещенном коридоре в атласной ночнушке в персиковом халатике с шашкой наперевес и трясется от страха. «Пора пустырник пить», – решила для себя. – «Дозами Лошадиными!»

Шорох.

Нет, не показалось. Глубокий вдох. На мгновение прикрыла глаза, подумав, а может и не пустырник.

Мужчина обрушился в узкий коридор, мечом рассек воздух, атакуя. В следующую секунду лезвия звонко схватились, скрежетнули, высекли в темноте яркую искру.

Незнакомец чуть колыхнулся назад.

«Не ждал», – мелькнуло в голове. Во тьме коридора не разглядеть чужое лицо. «Не подозревал, встретить сопротивление».

Он вновь атаковал. Бил агрессивно, стремительно. Где-то в ее солнечном сплетении родилась ярость, сердце забилось с утроенной силой.

В голове промчалось «Не вор, не псих, не наркоман – убийца! Пришел убивать, сволочь!».

Отразив удар, она нанесла второй. Удар! Еще один. Оттеснила застрявшего «гостя» в зал. Техника была ей незнакома. Блок. Он перестроился, перестал отступать и технично отразил атаку, теперь отжимая ее в коридор. Она не возражала, в зале больше места для маневров. Снова коридор! Еще выпад! Теснил. Уже дверь детской!

Резкий поворот, подсечка и мощным ударом меч выбил из рук Марины шашку. Та, совершив кульбит, задела зеркало, рассекла отражающую поверхность на паутину серебристых трещин, и гулко, подскакивая, упала на линолеум. На миг в темноте летней ночи воцарилась тишина.

«Сейчас убьет».

Страх свел судорогой горло. Вал адреналина катил по телу. Словно зверь она отпрыгнула на два шага назад и, когда нападавший занес руки в смертельном ударе, Марина схватила спортивную саблю за углом и, уходя в пол, сделала выпад «с прорезью».

– Сдохни, скотина!

Мужчина ловко не по-человечески отскочил. Меч в узком проходе коридора обрушился на косяк стены и остался в руках.

Тяжело дыша, рукой она смахнула со лба пот. Резко сгруппировавшись, вскочила на ноги и кинулась на него, не давая возможности опомнится.

Тот отступал в зал до самого балкона. Дал вытеснить себя. Прытко вскочил на заграждение и расправил крылья.

Крылья!

Марина опешила, остолбенев, хлопая глазами. Дыхание сбилось.

И этого хватило крылатому, чтобы провести в воздухе свободной рукой странный знак, прыгнуть вниз и воспарить.

Не успела она вздрогнуть, как неведомая сила вырвала ее из квартиры, выбросила вниз. Все что успела увидеть, как кто-то в центре двора, вонзает меч в землю, и золотистая волна кругом расходится в стороны. В душе горько скользнуло: «Нет!»

***

Сознание перевернувшись, ошалело уставилось вверх. Кажется, мозг работал на автопилоте, отмечая все что видит: ночное небо, круглую луну, балконы, боковое зрение зацепило мужчину вытаскивающего меч. «Не молодой, средневековые шмотки».

Живая!

Не разбилась о твердую поверхность дороги, а упала на нечто, походящее на не слишком спортивный мат. Обалдело осмыслила, как лежит на асфальте, распластавшись в позе убиенной. В руке до сих пор сабля.

«Куда делся тварь?»

Марина подскочила, не чуя ног и рук, кинулась назад, налетев на закрытую, всю в ободранных объявлениях, подъездную дверь. Пальцы не слушались, скользя и пропуская цифры.

– Вот черт! – взревела, проклиная домофоны.

За спиной мужчина, тот самый, с мечом.

– Алло, – заспанный голос соседки.

– Галина Анатольевна, эта Марина! Откройте.

– Что ж так поздно, – прошелестел динамик.

Замок домофона лязгнул.

Она не ответила, пронеслась мимо двух подростков, удивленно уставившихся на босую растрепанную шатенку с оружием в руках, в коротеньком халатике, с царапиной на щеке. Взмыв  словно ракета на шестой этаж, не сразу поняла, что за ней бежит мужчина. Зазвонила в дверь, тарабаня ладонями, не в силах ждать даже секунду.

– Галина Анатольевна. Откройте.

Перепуганная соседка в одной сорочке с наспех натянутым халатом открыла общую приквартирную.

– Милицию, срочно. МЧС. В квартире вор! С Юлькой!

Удивленно взирая на безумного вида Марину, с подозрением разглядывая вошедшего следом высоченного мужчину в кожаном камзоле, рейтузах и сапогах, соседка спросила:

– Вы новый друг?

Ей не ответили, Марина с разбегу налегла на старую дверь, пытаясь выломать. Неприступная рухлядь не поддалась.

–Боже помоги, – набросилась во второй раз с силой.

Та не шелохнулась.

– Дайте.

Отступила, принявшись кусать ногти.

Мужчина пару раз навалился, с откосов посыпались пыль и штукатурка, от рамы побежали трещинки.

–Да что происходит, Мариночка?

Навалился в третий раз, с силой дернув на себя, замок, перекосившись, врезался глубоко в косяк, нехотя поддалась. С четвертого рывка он ее распахнул.

Она бросилась внутрь, в детскую, на секунду-другую обомлев. Озираясь, так словно видела квартиру впервые. С губ сорвался изумленный возглас.

– Как?

Метнулась в коридор, в зал, на кухню, затем снова в коридор. Дурнота подкатила к горлу, в глазах поплыло.

– Не может быть, – промычала она, сползая вниз, остекленевшим взором пялясь на соседку и незнакомца.