О психолингвистике восприятия цвета

То слово, которое имеет сейчас значение «красный» («хун», 红), в древнекитайском означало «розовый». Какова же история русского красного?

Значение цвета это слово приобретает, как считается, лишь в 14 веке. До этого для обозначения цвета крови в ходу были слова «червонный», «червлёный».

Этимологический словарь Г. А. Крылова говорит следующее: «Кра́сный. Общеславянское слово, восходящее к той же основе, что и краса, и имевшее исходное значение – «красивый» (как в сочетаниях «Красная площадь» или «красна девица»). Впоследствии прилагательное «красный» стало употребляться в значении цвета».

Синий цвет не менее интересен. Если взглянуть в этимологический словарь Г. А. Крылова, то увидим: «Общеславянское – sinjь (-а, – о) (синий). Древнерусское – синий. Слово «синий» в значении «тёмно-голубой цвет» известно с древнерусской эпохи (XI в.). Со значением «отливающий голубым цветом» (как эпитет молнии) и «тёмный» прилагательное встречается в «Слове о полку Игореве». Существительное «синь» известно с XVI в., глагол «син(ять)ть» и существительное «синева» – с XIV в. Слово восходит к общеславянскому sinjь (-а, – о), одного корня с sijati (сиять). Вероятно, первоначальное значение слова – «отливающий голубизной, синевой» или «сияющий, сверкающий». Родственными являются: украинское – синiй, польское – syny».

А этимологический словарь А. В. Семёнова описывает его так: «Си́ний. Если слово образовано от той же основы, что «сиять», тогда оно обозначало первоначально «сияющий, блестящий»; но, возможно, оно связано с «сивый». В этом случае слово стоит ближе к авестийскому «syáva», а оно значит «тёмный», «чёрный».

Автору видится здесь интересная связь с китайским словом «сюань» (玄). «Сюань-тянь» (玄天) – «небо цвета синего / чёрного / индиго». В традиционной даосской космологии Вселенная состоит из пяти первоэлементов. Элементу Воды (水) соответствует дух севера – «сюань-у» (玄武), цветом чёрного или синего. Ибо «сюань» (玄) – это цвет ночного неба, озаряемого сиянием звёзд. Возможно, нечто подобное было и с «синим».

А «голубой» этот же этимологический словарь раскрывает так: «Голубо́й. Восточнославянское слово, значение которого определяется цветом голубиной шейки».

Возможно, современники называли бы цвет голубиной шейки больше «сизым», чем «голубым»?

К чему это всё?

Смысловые поля слов постоянно меняются. И это же касается также и цветов. Многим современным людям кажется, что лексика всегда была неизменной. А уж слова «жёлтый» или «зелёный» всегда имели именно такие значения, как сейчас. Но возникнет ли в сознании древнего нашего предка тот же образ, что и у современника, говорящего о синем небе? Синий – это сияющий, тёмно-голубой, пасмурно-чёрный? Какой он?

Языки постоянно изменяются. Меняется ли в связи с этим восприятие их носителей? Вопрос более сложный и завораживающий.

Слова и восприятие

В прошлом веке лингвист Бенджамин Ли Уорф (Benjamin Lee Whorf) обратил своё внимание на то, что в языке эскимосов есть многие десятки специальных слов для обозначения белого снега. И выдвинул предположение, что структура языка влияет на мировосприятие его носителей.

Описывая свою теорию лингвистической относительности[8], он замечает: «У нас одно и то же слово для падающего снега, снега, лежащего на земле, утрамбованного, подобного льду снега, клейкого снега, снега, переносимого ветром, – писал в своей статье Уорф. – Для эскимоса существование такого всеобъемлющего слова просто немыслимо. Он бы сказал, что падающий снег, клейкий и т. д. – понятия разные и в плане употребления, и в плане восприятия. Он использует для них и для других видов снега разные слова».

Влияют ли особенности смысловых полей разных слов на мышление человека?

Обратимся к описанию пространства. Стивен Левинсон из Института психолингвистики Общества Макса Планка в своих исследованиях установил, что существует три базовых способа вербально описывать пространство. В русском, как и в большинстве других современных языков, используются все три. Но есть культуры, языки которых содержат только одну. Например, в языке австралийской народности гуугу-йимитир для описания местоположения предметов используются только направления по сторонам света[9]. То есть представитель этой малой народности скажет, что стол находится к югу от стула, а собака сидит к западу от стола. На этот язык не получится перевести «слева» или «справа» от человека. Описание пространства не относительно сторон света, а относительно говорящего будет невыполнимой задачей для них.

В китайском языке также интересная модель описания пространственной ориентации. Скажем, китаец просит вас спуститься по лестнице. Используем слово «ся» (下) – это «спуститься». Если говорящий уже находится внизу, то он скажет «ся-лай» (下来). Если же он сам находится вверху, то «ся-цю» (下去). Подобно и с другими глаголами движения. На русский это можно попробовать передать как «спустись-подойди» (下来) или «спустись-отойди» (下去). В данной модели описания пространственного движения ключевым моментом является положение говорящего. Так же, как с моделью «право-лево». Нет говорящего – нет ни правого, ни левого. Для представителей австралийской народности гуугу-йимитир это всё непостижимо. Их способ описания мира не содержит такой модели. Разумеется, это не означает, что они в принципе не способны это познать. Но в рамках культуры их мышления это необычайно сложно.

Особое отношение занимает вербальное описание времени. Но этому посвящена отдельная книга автора под названием «Время». Если вкратце.

В китайском языке «послезавтра» – это дословно «день позади меня» (前天). А «позавчера» – «день передо мной» (后天). Европеец или русский, образно, идёт вперёд, смотря лицом в будущее, а прошлое у него за спиной. А для китайца всё диаметрально противоположно. Будущее за спиной, оно неизвестно, его не видно. Прошлое перед глазами, оно известно, его можно наблюдать (в воспоминаниях).

Влияет ли такая разница в описании времени на его восприятие? Случайно ли то, что западная цивилизация стремится в светлое (или не очень) будущее. А традиционная китайская культура больше обращается к мудрости древности?

Мы не касаемся вовсе достоверности этой истории и её оценки. Тут важно понять разнонаправленность этих моделей, влияющих на мышление носителей этих культур.

Стоит, однако, признать, что чётких и неоспоримых доказательств того, что язык определяет мышление, пока ещё нет. Это дело будущих поколений учёных.

Хотя можно упомянуть вот что. В Намибии и поныне живёт племя химба, в языке которого нет слова «синий»[10]. Они не отличают его от зелёного и используют слово, крайне близкое по значению китайскому «цин» (青). Специалист по когнитивной нейропсихологии доктор Жюль Давидофф (Jules Davidoff) провёл интереснейшее исследование[11].

Испытуемым показали изображение с 12 квадратами. 11 из них были зелёные, а один – синий. Как думаете, смогли ли они найти тот, который отличается от остальных? Большинство не смогли этого сделать. А те, кто всё-таки прошёл испытание, в большинстве своём нашли синий[12] квадрат не с первой попытки.

На основании этого доктор Давидофф пришёл к выводу, что, не имея слова для распознания конкретного оттенка какого-либо цвета, человеку намного сложнее выделить его из общей массы, увидеть различия. К подобным выводам пришёл и кембриджский профессор Д’андраде[13]: «Ни один из двух языков не является достаточно похожим, чтобы считаться представляющим одну и ту же социальную реальность. Миры, в которых живут разные общества, – это разные миры, а не просто один и тот же мир с разными ярлыками»[14].

В 1953 году Ленберг представил интересное исследование в Американском лингвистическом обществе[15]. В языке племени Зуни, проживающем в Северной Америке, нет различий между жёлтым и оранжевым цветом. Исследование показало, что носители языка Зуни сталкиваются с большими трудностями при запоминании этих цветов, чем англоговорящие подопытные.

Ведь, как мы уже выяснили, восприятие цвета субъективно. То, что лично вам кажется разными цветами, может оказаться одним и тем же. И наоборот. В конечном итоге сигналы от сетчатки глаза доходят до зрительной коры головного мозга и обрабатываются. На бессознательном уровне решается, как вы сейчас воспримете этот цвет. Светло-серый или тёмно-серый квадрат. Зелёный или синий.

Психологическая корректировка восприятия цвета

Кто-то подумает: «Ну, это какие-то там аборигены. Я-то уж точно смогу отличить один цвет от другого. Ведь цвет – это объективные колебания световых волн». Хм. Тогда приведу другой пример.

На этой иллюстрации[16] два платья. Попрошу вас уделить пару минут пристального внимания. Это может сильно повлиять на ваше мировосприятие.

Итак, два платья. Самое удивительное, что два выделенных прямоугольника абсолютно идентичны! Мозг создаёт иллюзию, что слева (в выделенном прямоугольнике) платье чёрно-синего цвета, а справа оно бело-жёлтое. Но на самом деле это именно иллюзия, которая создается не в органах восприятия, а в мозгу. Присмотритесь к обуви.

Создаётся обманчивое ощущение, что левая нога в одном прямоугольнике синяя, а в другом белая. Разве можно в таком ошибиться? Ведь каждый может отличить синий от белого?

Два выделенных прямоугольника соединятся двумя линиями. Одна соединяет фартуки. И тогда мы видим, что оба фартука в выделенной области одного и того же цвета (лилового). Обувь и фартук на каждой картинке одного цвета. Так? Присмотритесь повнимательнее. Так. Значит на обеих картинках левая нога так же одного цвета. Ни белого и ни синего (а лилового).

Удивлены? Если не до конца поняли этот момент, то уделите рассмотрению этой иллюстрации ещё пару минут. Это воистину потрясает.

В нашем восприятии цвет – это именно субъективное переживание. И есть чёткие научные исследования, показывающие, как один и тот же цвет может восприниматься по-разному в зависимости от освещения[17], психологического состояния наблюдателя, культурной и языковой принадлежности. Культурная среда и контекст[18] во многом определяют то, какое именно субъективное переживание вызовет тот или иной цвет.

Странно ли, что члены племени химба видят эти два цвета одинаково?

Заключение

Можно сделать предположение, что, несмотря на одинаковое физиологическое строение всех людей, носители разных культур воспринимают мир по-разному. Возможно, на это непосредственно влияет объём и содержание смысловых полей слов, описывающих этот мир[19].

Это видно на примере восприятия цвета. Точно так же различается восприятие звука, тактильные ощущения и вкусовые. В китайской культуре, например, по мнению автора, вкусовое восприятие развито несколько глубже, чем в западной. Это чётко видно на примере китайского чайного искусства чаъи (茶艺). Где для русского человека будет один вкус, для китайского мастера чая может быть несколько десятков разных вкусов. Ведь сладкий-гань (甘), безусловно, отличается от сладкого-тянь (甜) и не похож на «возвращающуюся сладость» хуэйгань (回甘)[20].

Хотя всё, о чём повествует эта книга, есть лишь один из бесчисленно возможных способов описания мира. Лишь теория. И многому можно оппонировать. К примеру, одной из причин, по которой племя химба не различает синий и зеленый, может оказаться наследственная особенность строения палочек и колбочек в сетчатке глаза. Или что-либо ещё. Слишком мало материала, чтобы делать какие-либо окончательные утверждения. И стоит ли вообще что-либо утверждать окончательно?

Автор не является лингвистом, потому в каких-то частных моментах может ошибаться. Суть этого текста в том, чтобы привлечь внимание читателя к тем категориям, которые он использует в своём мышлении, влияющем на его восприятие. А главное в том, чтобы ослабить жёсткость фиксации осознания на привычном диапазоне восприятия мира[21].

Восприятие субъективно и относительно, но им можно управлять. Присмотритесь ещё раз к иллюстрации двух платьев. Путем несложной тренировки, вы можете видеть рукава как жёлтыми, так и чёрными или иного цвета. Просто настраивая своё восприятие.

Более подробно и гораздо менее занудно о субъективности восприятия мира вы можете прочитать в другой книге автора «Сила сознания»[22].

Instagram: master_fei_books

Послесловие

Вы, уважаемый читатель, можете быть не согласны с отдельными идеями или с книгой в целом. Пусть так.

Ибо как гласит древний даосский канон «Чжуан-цзы»: «Допустим, мы затеяли с тобой спор, и ты победил меня, а я не смог переспорить тебя, значит ли это, что ты и в самом деле прав, а я на самом деле не прав? А если я победил тебя, а ты не смог переспорить меня, значит ли это, что прав именно я, а ты не прав? Обязательно ли кто-то из нас должен быть прав, а кто-то не прав? Или мы можем быть оба правы и оба не правы?»

Один доказывает, что платье сине-чёрное.

Второй убеждает всех, что платье бело-жёлтое.

А какое оно на самом деле?

Там, где «это» и «то» ещё не противостоят друг другу, находится ось Дао… Вот почему сказано: нет ничего лучше, чем прийти к просветлённости»

Чжуан-цзы