Крапива, которая любила читать

— А он… совсем-совсем идиот или все же на что-то способен? — В моей голове уже созревало решение, но я все еще не была в нем уверена.

— Нет, он не в этом смысле идиот. С мозгами у Нарцисса все в порядке. Иначе он не работал бы архивариусом в таком юном возрасте. Одна странность: как видит новую книгу — все. Мозги набекрень, и не оторвется, пока не прочтет от корки до корки.

— А… ну это не страшно. — Я машинально почесала бровь. — Это бывает.

— И характер у него, повторюсь, ослы позавидуют, — Рябина поджала губы, — поэтому его в доме терпеть не могут. Даже молодым господам перечит.

— Его характер волнует меня в последнюю очередь. — Я пожала плечами. Из памяти Ортики уже вылезло приемлемое решение, и оно не предусматривало свободы воли для вредных читателей.

— То есть вы решили… — до Рябины вдруг дошло. — Тикка! Не смей!

— Он молодой здоровый парень. Да еще и архивариус, знает много. Пригодится. — Я решительно встала. — И не спорь. Лучше проводи меня во двор.

— Не пущу! — Рябина застыла в дверях, и по выражению ее лица было понятно, что там она и врастет в каменный пол упрямым дубом. Кто бы еще ослов вспоминал.

— Тогда извини. — Я сделала пару шагов и едва успела поймать рухнувшее прямо на меня тело валькирии.

Уй! Тяжеленная какая! Надеюсь, правильно рассчитала дозу эфира, сконцентрированную магией возле ее лица. А что? Рогатую формулу-многочлен я как живую вижу, составить ее из кубиков-атомов — дело доли секунды, потом запустить копирование, ограничить область распространения, чтобы ненароком всю комнату не залило и меня саму не вырубило… короче, «наркоз» готов.

Во мне все больше и больше крепла эта странная уверенность. Парня надо забрать себе. Возможно, что-то зацепило меня в его взгляде или манере себя держать. Какая-то инаковость. И пусть я видела всего лишь нескольких человек этого мира, пусть мы даже не встречались с невольным стриптизером глазами. Надо!

А может, мне просто его голая задница понравилась. Чем не повод, в конце концов? Я тетенька взрослая, а задница там — загляденье. Совать такое в смертельную зелень — кощунство.

Гугл-карты у меня не было. И в памяти Ортики обнаружился легкий топографический кретинизм. Но кое-как все же сориентировалась. Значит, до козла, потом направо, потом… ага. Ого!

С башни клетка казалась менее страшной, а дворик менее жарким и пыльным. А еще, когда я в последний раз выглядывала из окна, возле пленника не торчала Магнолия и не совала между прутьями какую-то ветку!

— Попробуй, как оно? — почти мурлыкала мелкая садистка, оглаживая своей зеленью приглянувшиеся мне тылы. — И учти, эти листья срезаны вчера, с них уже наполовину выветрился яд! Свежей будет больнее! Но если ты поцелуешь мою туфельку, я могу попросить папеньку тебя помиловать.

Парень, распятый поперек узилища, молча корчился и извивался, но не разжимал стиснутых челюстей и упрямо жмурился, чтобы не смотреть на мучительницу.

Вот поганка!

— Магнолия! Ты что творишь! Ему еще даже приговор не вынесли, а ты уже лезешь! — Звонкий подзатыльник нахалке прилетел раньше, чем я осознала, что делаю.

Пришлось задрать собственный подол, чтобы обернуть руку и выдернуть у девчонки ее ветку. Сама Магнолия защитилась толстой перчаткой, но отбирать ее было некогда. Обошлась юбкой.

— Ты? — Кажется, сестра даже не осознала, что сейчас произошло. — Ты вообще что?! Как посмела?!

— Так же, как и ты сейчас смеешь пренебрегать мнением главы рода, — быстро выкрутилась я, бросая стебель крапивы на землю и наступая на него туфелькой.

— Тьфу! Теперь ты решила к папе подлизываться! — «догадалась» паршивка.

— Брысь отсюда, если не хочешь, чтобы я рассказала, как ты учишься вышивать ритуальный узор на черном дворе. — Улыбочка у меня вышла ласковая-ласковая. Как у акулы. А потом в лицо несносной девчонке прилетел заряд одного милого запаха — я с помощью магии Ортики синтезировала струю скунса.

— Гадина! — по-детски взвизгнула сводная сестренка и побежала к дверям, на ходу обдавая меня тучей грязных брызг. У Магнолии была стандартная водная магия, которая часто помогала ей с ядами. Но в силу возраста такие капли были ее единственным достижением. К моему счастью.

Я пожала плечами и вытерла заляпанное грязью лицо подолом. Так… поле боя за мной, но это ненадолго. Наверняка сестрица вернется с подкреплением. Надо торопиться.

Я заглянула сквозь прутья.

— Уф, и как же тебя оттуда вытащить?

— И зачем реплике из другого мира меня спасать? — Парень внезапно открыл на удивление ясные серые глаза.

Глава 9

Дорогие друзья, сегодня у меня скидка на два тома одной из самых моих любимых историй: «Приятного аппетита, ваше величество!» и «Не скучайте, ваше величество!»

— Задница у тебя красивая. — Я в очередной раз порадовалась тому, что мои гормоны потерялись по дороге попадания и адреналин не ударил по мозгам. — Знаешь много. А еще больше болтаешь. Так что извини, если у меня и были сомнения, ты их развеял.

— И что же ты собираешься делать? — вдруг всполошилась жертва зверской ботаники. Кстати, настеганное крапивой место у него здорово покраснело и уже пошло мелкими волдырями. Представляю, как болит…

— Хм. — Я примерилась, чуть сдвинулась влево, чтобы сподручнее было просунуть руку между прутьями, и подула на родовое кольцо, активируя печать.

— Не смей! — От крапивы этот чудик не орал, а сейчас заблажил на весь двор. — Ты не имеешь права!

— Да не ори ты, насиловать не буду. — Кольцо-печатка прижалось к голому плечу и слегка вспыхнуло. А на коже у юноши остался четкий след герба дель Нериумов, поперек которого вился мой личный крапивный побег.

— Ты очень скоро об этом пожалеешь, — едва слышно прорычал пленник, пронзая меня взглядом.

— Не фырчи, для тебя же стараюсь. Тоже мне, жертва угнетателей. Я запрещаю тебе рассказывать любым другим людям и существам о том, что ты обо мне узнал и узнаешь впредь.

И мое кольцо, и печать на плече парня снова вспыхнули. Он заскрипел зубами, а я выдохнула — чуть не спалилась! Вот помиловали бы умника сегодня без меня (ну мало ли), и он при встрече такой — о-о-о, реплика из другого мира! Было бы весело. Не мне.

А не помиловали бы — тоже ничего хорошего. Парень явно что-то знает полезное. Вдруг подскажет, как отсюда слинять?

— Тикка! — Голос отца прозвучал как гром среди ясного неба. А впрочем, почему среди ясного. Вон тучка Магнолия высовывается из-за папенькиной спины. А другие облачка — старшие братья — уже спешат через двор.

— Приветствую вас, отец, братья. — Я сделала традиционный неглубокий книксен.

— Объясни мне свое поведение! — По выражению лица я поняла, что папаша скорее удивлен и озадачен, чем зол. Все-таки я вела себя слишком отлично от прежней приемной дочери.

— Его жизнь принадлежит семье. — Я мило захлопала на папочку ресничками и подула в его сторону смесью запахов сдобы, молока и хорошего кофе. — Я часть семьи. Я захотела его себе. Почему нельзя? Разве это запрещено? Все равно он больше никому не был нужен и почти казнен. А так — он всегда мамины романы читал, наверное, ему нравится. Будет читать мне вслух. Мы сможем их обсудить. И вообще, почему у всех есть личные люди, а у меня только Рябина?

— Ты обязана была уведомить меня о своем решении. — Отец внимательно осмотрел композицию в клетке и поморщился. — Нарцисса никто казнить не собирался, это все досужие слухи. После заслуженного наказания он должен был отправиться по срочному поручению. Но теперь…

— Простите, отец, я не подумала. — Опущенные долу глазки, поправленный вовремя подол и запах лимонных карамелек. — Магнолия уже начала казнь, вот я и решила — зачем так глупо переводить добро? Вы ведь сами говорили сегодня, что не существует бесполезных людей.

— Магнолия?! Разве ты не «заметила подозрительное движение» из окна своей спальни? — О, кажется, глава семейства начал кое-что подозревать.

— Нет, отец, она не была в своей спальне. — Я сдала сестрицу как стеклотару, целиком и полностью, без зазрения совести. — Вот та ветвь, которую она использовала, вот следы на теле Нарцисса, — и для наглядности показала пальцем. — А если поискать в ее комнате, наверняка найдется перчатка, которой она держала побег.

Магнолия зашипела сквозь зубы, папочка посмотрел на нее и покачал головой. Потом бросил взгляд на пленника в клетке, и тот, что удивительно, тоже нехотя кивнул, подтверждая мои слова. Магнолия скисла. Да-да, правило семьи номер раз: «Не попадайся!»

Отец еще какое-то время молча смотрел. На пострадавшее место, на крапиву, на съежившуюся дочурку, на меня… на меня как-то задумчиво. А я еще на всякий случай добавила ему ноток мелиссы и ночной фиалки.

— Вы разочаровали меня, юные леди. Обе. И обе будете наказаны.

— Папа! Он всего лишь ленивый слуга! — взвизгнула Магнолия. — А она… она!

— Ты думаешь, я наказываю вас за унижение прислуги? — Похоже, кто-то сильно нарвался. — Кража из семейной оранжереи, клевета на родственника, пренебрежение решением и ложь главе рода… Мне продолжить?

Магнолия непритворно взвыла и очень красноречиво дернулась прикрыть мягкое место. О, кажется, розги тут в ходу не только среди мальчиков. Но до первого совершеннолетия. То есть мимо меня.

— Я понимаю, отец. — Безупречный книксен остался в наследство от прежней крапивки. — Я была не права, когда поспешила заявить право собственности, не дождавшись вашего вердикта. Я готова компенсировать семье убыток.

Все же в здешних нравах есть одно удобство — набор стандартных фраз почти на любой официальный случай жизни. Произносишь заданную формулу, и не надо ничего выдумывать.

— Убытка нет, ты часть семьи, — хмыкнул отец. — Но наказание я придумаю тебе сам. Например… теперь ты будешь отвечать за все проступки своей собственности. Лично. И содержать его разрешено лишь на собственные средства. Раз решила, что нужен личный слуга, и не проинформировала меня — неси все бремя ответственности сама.

М-да. Судя по тому, какая ухмылочка скользнула по губам моего приобретения, вот и засада. Впрочем, все еще подвешенный в клетке Нарцисс тут же скривился — зад ему припекало крепко. О, так мне ж его еще и лечить…

— Да, отец. — Снова безупречный книксен.

— Кажется, Люпин перестарался, роняя ее головой на каменный пол, — заметил вдруг один из старших братьев. Инермис, кажется. Он наблюдал за представлением с ленивым интересом.

А Вер стоял рядом с ним и пыхтел от недовольства и злости. Это же он поймал Нарцисса на проступке и приговорил к казни. А я всю лафу обломала.

Впрочем, он точно так же недобро косился на Магнолию. Она первая влезла не в свое дело. Милая семейка, так любят друг друга!

— Магнолия, отправляйся в кабинет. Тридцать розог. Вер и Инермис — за мной. Ортика… забирай свою новую собственность и иди к себе. На ужин не опаздывать!

— Уф. — Я невольно выдохнула, как только все скрылись за дверьми замка, и снова посмотрела на парня. А как его теперь оттуда достать?

Мы недолго посверлили друг друга глазами, рассматривая более тщательно. У пленника были каштановые волосы чуть ниже плеч и правильные черты лица. Чем-то он отдаленно напоминал актера, изображающего Дориана Грея в небезызвестном фильме. Возможно, такое ощущение создавалось еще и за счет какой-то непомерной самоуверенности и гордости в глазах.

— Дворецкий! — внезапно выдал парень.

— М-м-м?

— Позови дворецкого или главную горничную, дура иномирная. У них ключи. Или ты собралась пялиться на меня до ужина? — фыркнул он, как недовольный кот.

— Сам дурак, — пожала я плечами. — Очень болит?

— А ты как думаешь?!

— Думаю, что очень. Ладно, сейчас… — Я обошла клетку, приблизила лицо вплотную к прутьям и принюхалась. Ага… угу. Как удобно иметь в голове интуитивный химический анализатор, ешки-матрешки! Какой идиот обозвал этот дар бесполезным?

— Так, не дергайся. Это временная мера, но и она немного облегчит боль.

Протянутая сквозь решетку ладонь прижалась к покрытой волдырями заднице. Погладила. Нарцисс напрягся и задергался, глянув на меня через плечо дикими глазами. Но тут же замер.

Глава 10

Во-от… уй! Бедолага. Позже я наверняка синтезирую нейтрализатор посильнее, а пока и так хорошо.

Что такое запах? Летучая фракция, соединение определенных молекул. Если усилить концентрацию, то получится что? Правильно, пахучее вещество. А у вещества могут быть разные свойства. Жаль, моих сил хватает только на то, чтобы тоненькой пленочкой покрыть ладонь, а потом размазать по пострадавшему месту.

— Хм… — Кажется, в глазах узника в кои-то веки появилась капля уважения. — Достаточно интересный метод применения способностей. Впервые вижу, чтобы кто-то из людей столь умело использовал крупицы стихийной магии, спаивая их с родовым даром северных охотников.

— Ну так Ортика не с бухты-барахты тырила чужие знания, она долго примеривалась. — Я вздохнула. — Все, пошла за дворецким. Не скучай, дорогой.

— И не собирался, — слегка задумчиво донеслось мне в спину. Юноша спокойно прикрыл глаза, будто задремав. И не скажешь, что висит голым с ужаленной задницей посреди двора. Странные тут люди.

— Рябина, ты проснулась? — Я открыла дверь в свою комнату и с опаской вытянула шею. За моей спиной хмыкнул все еще неодетый Нарцисс. Ключи от клетки и колодок дворецкий мне выдал, а вот Нарциссовых трусов в наличии не оказалось — увы. Порвали, варвары, пока тащили парня на казнь.

— Нет, — угрюмо буркнули откуда-то из дальнего угла. Девушка явно на меня сильно обиделась.

— У тебя, случайно, нет запасных штанов? — Я вошла в комнату, убедившись, что валькирия не стоит за дверью с занесенным кулаком. А то кто ее знает… У нее, конечно, клятва. Но в детстве она раскапризничавшуюся Ортику могла запросто через колено перекинуть и отшлепать — никакая магия ей не мешала.

— Сами приобрели, сами и одевайте, а не обирайте и без того бедную служанку. В этом я полностью на стороне вашего батюшки.

— Да мои на него не налезут, а то поделилась бы. — Я повертела головой, нашла глазами надутую, словно мышь на крупу, служанку и вздохнула.

— Ваши проблемы, госпожа.

— Ну и ладно. О!

С ближайшей тумбочки, или как тут эта мебель называется, уж больно тонконогая и какая-то гнутая, я осторожно убрала несколько хрустальных пылесборников в виде статуэток и флакончиков, сдернула скатерть и не глядя протянула за спину:

— На!

— Мгм. — Скатерть у меня из рук пропала, но сзади донеслось недовольное бурчание: — Интересно, ты специально выбрала именно белую кружевную тряпку или просто мозгов не хватило понять, что она просвечивает?

— Да пусть просвечивает, тебе жалко, что ли? И так все всё видели, а кому надо, еще и вблизи рассмотрели, — отмахнулась я.

— Бесстыдство, — фыркнула из своего угла Рябина и запустила мне за спину еще какой-то тряпкой. — Прикройся, оглоед! Нечего юную леди развращать!

— Чтоб мне еще о бесстыдстве говорила северная дикарка, которая на третий день после прибытия изнасиловала конюха в подсобке. — Ох, какие подробности. Кажется, эти двое прекрасно друг друга знают.

— Кого хотела, того и изнасиловала, мне можно, — хмыкнула Рябина, подходя поближе и зачем-то хватая меня за руку. — Зато я голой по замку не бегала и женских романов без трусов не читала!

— Если уж на то пошло, совсем не кого хотела. Изначально твоей целью был я. Только словарем по темечку и остановил.

Я осторожно вынула лапку из могучей длани валькирии, неслышно отползла к диванчику, взяла со стола вазочку с орешками в сахарной глазури и притихла. Еще бы! Такое представление.

Подробностей даже Ортика не знала, в девичьей памяти ничего такого нет. А я дня не прожила в ее шкурке — и уже цирк с доставкой на дом.

— Да толку от твоего словаря, — презрительно фыркнула Рябина. — Тоже мне оружие. Захотела бы — так взяла бы. Просто вовремя разглядела, что ты дохлый, подержаться приличной женщине не за что.

Нарцисс, замотанный в белую ткань, как в римскую тогу, возмущенно надулся, потом выдохнул и зашипел.

— Уверена? Просто видишь ли, приличные, — он голосом подчеркнул это слово, — женщины обычно предпочитают держать мужчин за то, что ниже пояса, а не за то, что над животом!

Сарказмирующий парень в кружевной скатерти действительно выглядел забавно. Как будто одеяние его ничуть не смущало.

— За что хочу, за то и держусь. А у тебя со всех сторон ме…