Помоги проекту - поделись книгой:
Время было поздним. От остановки идти было далековато. С приближением к дому пешеходы встречались всё реже. Район казался небезопасным: Юлю пугала каждая проезжающая машина, настораживал каждый прохожий. Наконец, она добралась до стоящей в глубине многоэтажки и набрала домофон. Наставница после того, как открыла дверь, улеглась на диван, одной рукой зажав мехового кота и беспрерывно причитая:
– Профессия, о которой ты жадно мечтала, сущий ад! Если бы я знала об этом раньше, выбрала бы другую… Это на первый взгляд так кажется, что наша работа мёд и мёд – помахивай себе кистью, да деньги греби лопатой… От людей настолько устаёшь… Боже мой, как я устала от этих людей – весь мозг мне выкрутили! Хочется убежать в лес, поселиться в какой-нибудь хижине и наслаждаться тишиной в одиночестве. – Она водрузила на лоб свёрнутое влажное полотенце. – Ну что там у тебя за дело? Говори быстрей, а то мне надо успеть вещи собрать – завтра вылетаю на мастер-класс… в этот… как там его? Господи! Куда же я завтра лечу-то?! Всю память отшибло!
– Вы же сами отказались гримировать тех, кто молчит и не выкручивает мозг… – произнесла Юля, чем заставила Анжелу приподнять голову и открыть рот. – Покойников. – Наставница снова уронила её на диванную подушку.
– Твои молчат? – глядя в потолок отреагировала Анжела. – Угу! Считай, что тебе повезло, раз они у тебя молчат…
Девушка уставилась на неё непонимающе, наблюдая, как та производит шумные выдохи через нос, показывающие неимоверную усталость, рука в это время придерживала полотенце, выставив вперёд локоть.
– Анжела, расскажите, что творится в ритуалке. Для меня это очень важно. Вы вправду принимали в туалете наркотики?
Наставница закопошилась, поднимаясь, затем приняла сидячее положение.
– Я расскажу тебе при одном условии: ты… – ткнула она указательным пальцем, направленным в девушку, – ты мне сначала скажешь откуда у тебя такая информация. И не надо мне втирать, как Николавне, про тайный источник, который нельзя выдавать, потому что он видите ли взбесится!
Юля сразу поняла, что наставнице известно обо всём, о чём они говорили с администратором. Кот переминаясь спрыгнул с дивана и подошёл к гостье, начал с помощью длинных белых усов изучать свежий объект – сумку, которую она поставила возле ног. Девушке хотелось протянуть к нему руки и поднять к себе на колени, но в данный момент в этой комнате возникло напряжение, в том числе сковавшее её саму – сейчас от Юли требовались разъяснения.
– Мне хотят убить, – еле слышно произнесла девушка. – Из-за квартиры, что мне завещана. Они следят за мной, следят за всеми, кто меня окружает… И сводят меня с ума, внушая, будто один из покойников мною увлёкся. Будто он поселился в соседней комнате – он звонит мне, пишет послания, подбрасывает подарки… Якобы он всё видит и всё знает, и даже то, чем занимаются в конторе за закрытыми дверьми… Думаю, у этих людей везде расставлено видеонаблюдение и есть ключи от нужных дверей… Мне страшно. Я не знаю, что предпринять в такой ситуации…
С каждым произнесённым ученицей словом лицо слушательницы становилось бледнее. Юля видела, что ту словно парализовало от её рассказа, но вдруг Анжела расхохоталась – настолько неожиданно, что поставила Юлю в неловкое положение.
– Увлёкся один из покойников, говоришь? – захлёбывалась та от смеха. – Следят за тобой? Даже в туалетах следят? Вся «похоронка» под контролем? Прямо ФСБ какое-то! Ключи у них от нужных дверей… сплошные камеры… Ну надо же… рассмешила!
Вдоволь нахохотавшись она успокоилась.
– Какая же ты всё-таки реалистка, девочка моя! Готова создать вокруг себя целый заговор. Я бы сказала, что у тебя разыгралась мания преследования. Но на самом деле всё куда проще…
Анжела протёрла под глазами кончиком влажного полотенца. Юля начала догадываться, что её смех был истерикой, а не потехой над недогадливой ученицей. С минуту женщина размышляла, шумно вдыхая через раздувающиеся ноздри – выглядела она озадаченной и взбудораженной, затем начала рассказывать:
– Я не знала, что всё так обернётся. Я думала дело во мне. Думала, что заменю себя тобой, и всё закончится. – Она отмахнулась от приставаний притиравшегося кота, полезла за куревом. – Это началось четыре года назад, я вовсю уже работала в «похоронке», правда собиралась бросать, потому как… – Анжела замолчала, раскуривая сигарету. – Потому как не могла справиться с рвотными позывами. Видимо, у меня такой недуг – я постоянно бегала в туалет, Николавна знала об этом, но закрывала на всё глаза, лишь бы я выполняла свою работу… А выполняла я её на все сто, вернее на двести.
Наставница встала и приоткрыла окно – дым начал уходить на улицу, в комнате посвежело. Юля мало чего понимала из этого предисловия, можно сказать, разговор о её проблемах резко сменился разговором о проблемах наставницы.
– Как-то к нам привезли одного… – Анжела глубоко затянулась, – убийцу. Замочил мнимого любовника жены, затем саму жену, затем застрелился сам. Нужно было гримировать – его родители пожелали, чтобы сынок, о котором разлетелась дурная слава, как о конченом психопате и маньяке, выглядел на похоронах противоположно тому. Чтобы те, кто оценит его чинный, благородный вид, усомнились в обвинениях и склонились к версии заказного убийства этой семьи. – Окурок сплющился в пепельнице; Анжела с грохотом закрыла окно. – С тех пор я стала получать странные письма, которые находила в гробах очередных клиентов. – В Юле постепенно внутри всё сжималось. – Этот писарь, как мне казалось на тот момент – проказник из работающего у нас персонала, просто усыхал по мне. Он уверял, что всю жизнь искал такую, как я и теперь нашёл после того, как скончался…
Наставница открыла шкаф, достала из него широкую бутылку крепкого, показала этой бутылкой Юле жест, означающий «выпьешь со мной?» и, не разобрав ответа, начала разливать по стаканам. Девушка по-прежнему сидела не шевелясь, смещая одни зрачки, следящие за бутылкой и стаканами – Анжела, можно сказать, всунула ей налитое в вялую руку, затем выпила сама. Одна. Юля ждала продолжения, с трудом удерживая стакан в руке.
– Поначалу я тоже думала: розыгрыш, думала: следят за мной… Ходила, разглядывала каждый предмет в поисках камер, так как тот, кто следил за мной, слишком много чего узнал обо мне. Я хотела бросать «похоронку»… Но тот, кто следил за мной, начал мстить – он, представляешь… – Анжела горько усмехнулась, – включал посреди ночи телек на полную катушку и таким образом будил меня, а заодно настраивал против меня всех соседей. А ты что не пьёшь?
Юля спустилась на землю, вспомнила кто она и где находится. В своей руке она увидела стакан, пометалась с ним на одном месте, выискивая куда бы его поставить, затем проглотила содержимое, только тогда поставила, звякнув об стол. Горло обожгло. Состроив сморщенную гримасу Юля начала трясти рукой – Анжела протянула ей карамельку, та в панике развернула, закинула в рот, наконец успокоилась.
– Этот тот, кто следил за мной, – продолжила наставница, – поселился в моей квартире. Да, да, в этой самой квартире, где мы сейчас сидим. Вскоре я услышала его голос – он начал звонить мне с телефона со странным номером, точнее вообще без номера, а заодно дарить мне дорогие подарки… Ты думаешь откуда у меня это всё? – Она обвела глазами обстановку. – Неужели считаешь – заработала? Ага! Можно подумать, у меня зарплата, как у… директора банка! Да я на саму себя трачу столько, сколько самый раскрученный стилист не зарабатывает! Вот как ты считаешь – сколько мне лет? – Юля в ответ неопределённо пожала плечами. – Ну давай, навскидку!
– Тридцать шесть… – невнятно пробормотала ученица.
– А сорок девять не хочешь? Почти полтос! – Гостья, когда услышала, удивлённо подняла брови. – Это благодаря ему… – Анжела указала в пустое пространство, – благодаря ему я смогла себе позволить столько дорогостоящих операций и процедур по омоложению… Я открыла два салона в центре, причём не где-нибудь, а в собственных помещениях.
Она разлила по новой – свой выпила сразу, упала лбом на руку, стоящую на локте и начала сокрушаться:
– Первое время я наплевала на то, что он… демон… или бес – не знаю, что он такое… Мне вскружила голову бесплатная прибыль, эта манна небесная! Не надо было заморачиваться с кредитами – я с ними быстро рассчиталась, и больше они мне были за ненадобностью. Раньше я мечтала, чтобы мои поклонники дарили мне колечки с бриллиантами, а не какую-нибудь мультиварку… Он мне дарил этих бриллиантов столько, сколько арабские шейхи дарят любимым жёнам!
По-видимому, Анжела выдохлась – на часах светилось половина первого, но рассказанная история оказалась лишь предисловием, откровения только начинались.
– А требовалось всего-то… терпеть его присутствие, да закрывать глаза, когда он забирался ко мне в постель…
– Что? – Юля вытаращила глаза, представляя себя на её месте.
– Да, он спал со мной!
– В каком смысле?.. – Девушка растерялась. – Как мужчина?
Наставница усмехнулась.
– Если бы он мог заменить мужика во всех отношениях, я бы не жаловалась, а радовалась жизни, что и богатство тебе на голову валится, и мужик имеется! А то мне приходилось постоянно терпеть, как это холодное прижимается ко мне, обвивает противными руками, а я лежу вся скованная, с закрытыми глазами и считаю часы, минуты, секунды до утра…
Девушка взволнованно следила за её перемещением по комнате – Анжеле не сиделось, она ходила из угла в угол жестикулируя во время рассказа.
– Мне это надоело. Я готова была отказаться от всех этих… благ! Лишь бы перестать спускаться в ад… каждый раз, когда этот бес ко мне являлся. Ты уже видела его? Он тебе показывался?
Сначала Юля закивала, но после замотала головой отрицая.
– Он мне представился Вячеславом, – продолжала наставница. – Так же звали того убийцу, который психопат.
– Мне он представился Феликсом, – отрешённо произнесла Юля.
– Да? – Анжела удивилась. – Ну-ну. Похоже, у него много имён в запасе. А скорее он присваивает себе имя приглянувшегося покойника. Кстати, как он выглядел, тот покойник? Ну которого ты гримировала…
Растерянная Юля попробовала взять себя в руки, заданный вопрос заставил её шевельнуть мозгами, а вместе с тем вернул в действительность.
– В костюме.
– Детка, да они у нас все в костюмах!
– Он словно чикагский гангстер, он азартный игрок!
– А-а, ещё один игрок… на нашу голову. – Анжела понизила тон, скрестив на груди руки. – Убийцы, игроки… Видимо, этот демон предпочитает тела запятнанные пороками.
– Я знаю, что он курит сигары.
– С чего ты взяла? Мой не курил.
Девушка пожала плечом.
– Я находила в квартире пепел.
– Так почему же ты думаешь, что он курит именно сигары? Ты разбираешься в пепле?
Кажется, Юля вошла в тупик. Только сейчас она начала понимать насколько далеко способно разгуляться её воображение.
– Нет, я в пепле не разбираюсь. Но мне почему-то так показалось… – сжала она худые плечи. – Его видел мой сосед! – вдруг выпалила она. – Он был в пальто и шляпе, жилете и шарфе.
– А с чего вы с соседом взяли, что это именно он? – Анжела нависла над Юлей, пристально сверля глазами, и дожидаясь ответа. Она напоминала следователя на допросе.
– Я не знаю… Мне так показалось.
Наставница вздохнула, вновь пустившись в блуждания по квартире.
– Ей показалось… – сочувственно произнесла она. – Он заморочил тебе голову, этот демон! Наверняка ты положила на того Феликса глаз, вот он и закосил под него…
– Я-я? – возмутилась девушка. – Положила глаз на покойника? Вы с ума сошли!
– Признавайся, детка! – Анжела вновь нависла над Юлей. – Ты хотя бы на секунду возжелала себе такого мужчину, как этот Феликс? Не ври ни себе, ни мне – у нас сейчас не та ситуация.
В глазах у девушки выступили слёзы. Она смотрела испуганно вверх, на наставницу, не зная, что сказать.
– Что значит: возжелала?.. – пробормотала она практически шёпотом, затем опустила ресницы, из-под которых потекли слёзы. – Я всего лишь подумала: какой шикарный мужчина!
– Вот! – Анжела удовлетворилась ответом и прошлась по комнате. – Поэтому теперь он Феликс – шикарный мужчина, чикагский гангстер в рассвете сил… А между нами девочками… – наставница снова к ней наклонилась, – мне иногда кажется, что он дряхлый и древний старик.
Девушка повернулась к ней, вздрогнув от услышанного. Юля выглядела настолько потерянной, оторвавшейся от жизни, утратившей ясность мыслей. Ещё немного и она лишится рассудка. Тогда сработал инстинкт самосохранения, и она устремила на преподавательницу недовольный взгляд.
– А ведь это вы меня во всё это впутали! Вы подставили меня! Вы предложили мне эту работу, чтобы он отстал от вас и переключился на меня!
Наставница замерла на месте, глядя на Юлю. Её лицо исказилось скорее в испуге, чем от обиды на слова девушки.
– Я и не думала кого-то подставлять вместо себя… Я хотела закругляться с работой в ритуалке, а тут ты мне пожаловалась на нехватку финансов, и я решила подкинуть тебе работы. Я и представить такого не могла, что он специально подыскивает себе баб среди сотрудниц ритуальной конторы… Как вообще такое можно представить? В голове не укладывается! – Анжела присела, растерянно бегая глазами. – В последнее время он не появлялся в моей квартире, и мне показалось, что он наконец оставил меня в покое, и вообще исчез, пока я не услышала от Николавны историю о розе с запиской, адресованной тебе.
Обе сидели в напряжении, не представляя, как можно выпутаться из сложившейся ситуации. Она была настолько нетипична, можно сказать, уникальна в любых областях. Способов решения пока не существовало. Наставница забеспокоилась всерьёз.
– Юля, поверь мне, я тебя не брошу, я сделаю всё, чтобы помочь тебе от него избавиться! Хочешь, я отменю мастер-класс и никуда не полечу?
Та ответила, отрицательно помотав головой.
– А что это изменит? Полетите вы или нет… – Юля отвернулась, переваривая всё, что сегодня ей пришлось выслушать, затем сделала вывод: – Лучше бы на меня охотились чёрные риэлторы! – Она наклонилась к сумке и достала телефон, чтобы вызвать такси.
После оповещения, что такси подъехало, наставница молча проводила её к двери. Перед выходом девушка остановилась, катая в голове мысли.
– Вы сказали, что он предпочитает порочных… – Юля подыскивала слова, намереваясь выразиться яснее. – Вы мне толком не ответили про наркотики, но всё и так понятно… Скажите только одно: вы начали употреблять, когда вас доконало это существо или… раньше, до его появления?
В ответ Анжела замялась, но видя, что ученица не собирается выходить, пока не удостоверится в правильности своих догадок, она была вынуждена признаться:
– Раньше. – Она отвела лицо, нервно стуча пальцами по своему локтю, и вдруг опять завелась: – Да какая разница! Ну до! До! Ты думаешь, этот демон – самое страшное, что со мной случилось? Да моя жизнь… вся полна дерьма! Я встречала и похлеще! Один мой муж чего стоил!
Возникло молчание, во время которого Анжела пристально смотрела Юле в глаза, в которых улавливалось недоверие и осуждение. Тогда она произнесла:
– Я тебе сейчас кое-что покажу! – Наставница начала расстёгивать рубашку шёлковой пижамы. Затем повернулась и закинула рубашку на шею, выставив спину, усыпанную шрамами. – На! Смотри! Моим телом подметались стёкла. И вот… – Она поспешно приподняла брючину и продемонстрировала щиколотку с длинным застарелым шрамом. – А это в меня метались колющие предметы. На моём теле вообще нет живого места… А ты говоришь – демон. Этот Вячеслав хотя бы не бил и заваливал дарами… Так когда я, по-твоему, начала употреблять?
Юля смотрела на неё безотрывно. Казалось, что она была сейчас напугана больше, чем в момент посвящения в тайну о Феликсе. За короткий отрезок дня ослабело всё, к чему так стремилась провинциальная девушка, а именно, рвение к успеху в профессии и мечта выйти замуж.
– Ну ладно, иди! – Наставница начала застёгивать рубашку. – А то закончится время ожидания у такси.
Ноги еле передвигались по лестнице – в мыслях у девушки крутилось:
Таксист сидел невесёлый, сразу сообщил, что уже собирался выдвигаться на следующий вызов, но притих, когда заметил расстроенное до предела лицо девушки. Всю дорогу они ехали молча. В Юлиных ушах звенел смех – она погрузилась в воспоминания своего Выпускного вечера. В тот день веселились все, кроме неё – любая Юлина улыбка была вынужденной и натянутой. Именно в утро Выпускного бала она купила в аптеке тест на беременность, и он оказался положительным.
За время Выпускного Юля не обмолвилась о случившемся ни с кем: ни с мамой, ни с подругами. Об отце ребёнка и речи не велось – то был мимолётный роман с тридцатилетним командировочным, посетившем посёлок с целью его развития. Мужчина был настолько загадочен, что Юля так и не узнала о нём ничего – откуда он конкретно и о его семейном положении. Могла лишь догадываться. Её догадки сводились к тому, что мужчина женат и дети у него наверняка имеются. Но галантные ухаживания приезжего зацепили несмышлёную малолетку, которая была не в силах противостоять буйству гормонов.
За соседним столиком выпускники оживлённо обсуждали ВУЗы, на которые они нацелились. ВУЗ ей теперь не светит, несмотря на высокий балл. Загадочный отец ребёнка приехал в феврале, уехал в марте, что означало: срок у неё немалый. Все возникающие недомогания в Юлином организме в последние, напряжённые, месяцы безапелляционно считались неврозом, вызванным подготовкой и сдачей экзаменов, а также проблемами, связанными с её отцом. Тот за последнее время успел удивить всех: сначала он взял машину в кредит, оформив её на жену, так как сам он у банков числился в чёрном списке, затем разбил её, затем благополучно ушёл из семьи, повесив долги на близких, затем внезапно умер.
На каждое Юлино недомогание, будь то головокружение или внезапно открывшаяся рвота, мама не думая отвечала: нервы. Никто не догадывался какие черти водятся в тихом омуте – что на самом деле представляла из себя её скрытная дочь.
Вернувшись домой на рассвете, выпускница разбудила мать и ошарашила… Она не могла больше удерживать в себе ту неизвестность, подкреплённую страхом и отчаянием – кипение внутри неё нарастало, и котёл взорвался сразу, как только шумные старшеклассники разбрелись по домам. Это самое утро девушка запомнила на всю жизнь, и по сей день к времени восхода солнца она относилась с неприязнью.
Больше всего её мать боялась разговоров за спиной – посёлок маленький, все друг друга знали, а Юля боялась за здоровье мамы, подкосившееся в последние, напряжённые, месяцы. Но тут в областной поликлинике, в которую они прибыли на приём, обойдя медучреждение по месту жительства, где все друг друга знали, им поступило предложение…
Врач, осматривающая Юлю, стала свидетелем маминой истерии. Весь разговор крутился не о вынашивании, а о несчастьях, валившихся на семью одно за другим. Мать беременной сокрушалась, что готова залезть в петлю, насколько всё плохо.
– Мам, не надо! – одёргивала дочь.
– Я могу помочь вам решить вашу проблему… – слова врача прервали истерику. Дальше обе внимательно слушали, что они могли бы не только освободить себя от бремени, но и получить хорошее вознаграждение и расплатиться с долгами. Надо всего лишь доносить ребёнка и подписать кое-какие бумаги.
Предприимчивая врач свела этих женщин с одной заинтересованной парой. Всё складывалось как нельзя лучше: состоятельные, но не имеющие детей люди должны были выплатить немалую сумму после передачи младенца, а до той поры они заселили юную суррогатную мать в однокомнатную городскую квартиру – девушка жила в ней на полном обеспечении. Для знакомых и подруг придумали легенду, будто Юля уехала подавать документы в институт, остановилась у родственников и устроилась на временную работу.
Все считали, что отправилась она поступать на очное, но на самом деле Юля подала документы на непрестижное заочное. Проживая в отведённой квартире, она изнывала от тоски, так как учёба ещё не началась, а шатание по городу считалось небезопасным в целях сохранения тайны. И всё же пара решила сделать подарок, осуществить её детскую мечту. Они оплатили индивидуальное обучение у известного визажиста – будучи на шестом месяце Юля с головой ушла в
Но на девятом месяце всё закончилось. Закончилось для всех, так как на осмотре у своего негласного акушера у Юли обнаружилась замершая беременность. Её госпитализировали и вызвали искусственные роды. Так завершилась история, чуть не закончившаяся продажей собственного ребёнка. Сейчас она воспринимала её, как самую немыслимую глупость в своей жизни. В дальнейшем она была очень избирательна и недоверчиво относилась ко всему, что могло принести проблемы. Исключением стало согласие на работу в ритуальной конторе.
Такси остановилось у подъезда, водитель озвучил стоимость поездки с учётом ожидания – Юля безоговорочно расплатилась. Свет в её окнах не горел, как не горел в остальных квартирах – соседи давно уже спали.
Длинный коридор упирался во мрак, в глубине которого находилась кухня. В квартире не было посторонних запахов, тишина стояла повсюду. Юля разулась, скинула верхнюю одежду и завалилась на не заправленную постель, оставив свет включенным в коридоре.
Как бы отреагировал Лёша, узнай он правду? Он казался слишком положительным, чтобы отнестись к этому спокойно. Сегодня он снова стал для неё нормальным парнем – доктором, сыном своих родителей – докторов, ординатором неврологии, работающим в больнице по соседству с похоронным бюро. Всякие подозрения, будто бы он состоит в банде мошенников и убийц, сегодня рассеялись.
А в ритуальной конторе стали ощущаться изменения, и исходили они от персонала. Ольга Николаевна сменила походку, теперь она не порхала между дверьми, отдавая указания – её поведение говорило, будто она постоянно чего-то опасается. Антоша, продающий гробы, представительный и ответственный, стал относиться с подозрением к каждому – в нём появилась некая замкнутость, неприсущая для опытного продавца. Валечка, вечно занятая вопросами по товару и продвижению, стала недолюбливать Юлю и избегать с ней встреч. Но гримёру было не до них, она не знала, как выпутаться из собственных дебрей.
В субботу после работы девушка пришла домой, переоделась, открыла холодильник, заметила, что в нём остались одни заветренные остатки продуктов, далеко не первой свежести и озадачилась. Идти в магазин не было смысла, так как часа через полтора пора было собираться на званный ужин к Лёше и его родителям.
Проходя мимо комнаты хозяйки, она заметила, что дверь слегка приоткрыта. В последние дни затишья ей казалось, будто Феликс оставил её в покое. За эти дни она передумала многое… Вариант со сменой жилья она не расценивала, как освобождающий от проблем, потому что куда бы она не переселилась, куда бы не переехала – призрак наверняка увяжется за ней. И всё же теплилась маленькая надежда, будто Феликс перестал проявлять к ней интерес и переключился на новую цель, как в случае с Анжелой.
Юля медленно открыла дверь. Комната выглядела уютно, благодаря протянувшемуся по ковровому покрытию оранжевому лучу заходящего солнца, в то же время она завораживала своим спокойствием: старинные вещицы добавляли хозяйкиной обители загадочности. Ваза, выполнявшая роль пепельницы, была пустой – и это в числе прочего подкрепляло мысль об исчезновении демона. Впереди виднелись радужные перспективы: растущий доход, так как Юля окончательно заняла место Анжелы, плюс ожидаемое наследство от квартирной хозяйки, плюс появление достойного жениха, к которому она сегодня идёт на ужин… У неё не осталось причин для волнений, она всё это заслужила. Не зря она стремилась, старалась, трудилась и проявляла терпение ко многому, что слабаков давно бы сломало.
Но мысли об утверждающемся счастье прервались, когда на выходе из комнаты она услышала, как зазвонил, точнее задребезжал, старый хозяйкин телефонный аппарат, который не давал о себе знать весь период её отлучки. Юля осознавала: ответь она на звонок, сразу раскроется её присутствие в той части квартиры, в которой её быть не должно, но телефон звонил беспрестанно, и это настораживало, говорило о том, будто что-то произошло. Не выдержав девушка подняла трубку.
– Не надо меня бояться… – услышала она знакомый мужской голос. То был голос Феликса, который, как оказалось, по-прежнему витал где-то рядом. – Я лишь хотел извиниться за прошлый раз… Эта выходка с телевизором, что я учудил, была отвратительна, крайне мерзостна… Такое больше не повторится, обещаю. Причиной тому послужила моя необоснованная ревность, которую я пытаюсь взять под контроль…
Юля присела в кресло, стоящее перед телевизором, накрытое пледом – от него исходил едкий запах табака. Напрягшиеся пальцы сжимали белую трубку телефона, служившего хозяйке с очень давних времён.
– Вы слышите меня, Юля? Я прошу прощения за все мои выходки. Я знаю, что постоянно пугаю вас, но меня не надо бояться. По большому счёту я безобиден. Стал замечать за собой, что я меняюсь с каждым днём, я пытаюсь делать добро, но у меня не выходит, так как некому направить. Ведь я по сути так одинок…
Поделиться книгой: