Дурное плавание

Нил Эшер

«Дурное плавание»

Neal Asher

«Bad Traveling» (2008)

Капитан лежал в своем гамаке, точно мешок китового жира; глаза закрыты, разум затерялся в дремотном тумане. За штурвалом стоял юнга Церт, юноша ростом едва ли достаточным, чтобы видеть поверх рулевого колеса. А боцман Торрин был пьян ромом из морской капусты ровно настолько, чтобы не чувствовать ответственности ни за что. Он знал, что море убивает пьяных, беспечных и усталых, ибо оно непрощающе и немилосердно, но в тот момент это его просто не волновало. Хотя должно было. Сапарин первым заметил, как вздыбилась за бортом морская трава, но к тому времени они уже были в ее гуще.

— Лево на борт! Лево на борт! — Заорал Торрин, его бутыль рома разбилась о палубу, когда он, спотыкаясь и шатаясь, двинулся к Церту.

Юноша крутнул руль, и корабль развернулся. Снасти и смоленое дерево судна протестующе заскрипели. Массу гниющих сорняков протащило по корпусу корабля, и раздался густой запах гнили, когда она разошлась в стороны.

— Гик оттянуть! — Прорычал Йорван Мелису и Кэлису.

Двое моряков ринулись исполнять приказ, в то время как другие, сбросив с себя оцепенение, хватали раскиданные по грязной палубе длиннолезвенные гарпуны. Вскоре они, побелев, стояли, сжимая в руках ржавое оружие, пока корабль, содрогаясь и ворча, прорывался через ложе морской травы. Все знали, что значит подойти слишком близко к саргассовым зарослям, ведь густые дебри гниющего сорняка поднимали на поверхность существ из глубин, которые иначе не смогли бы добраться до судов. Корабль дернулся, затем поплыл свободно.

— Крен на правый борт, живо! — Сказал Йорван.

Торрин взглянул на него вопрошающе, но не отменил приказа, все равно он собирался скомандовать то же самое. Он взглянул за фальшборт и увидел гущу травы, великий желтый сорняк всея моря, остающийся позади. Боцман вознес благодарственную молитву Сервалу, затем упер раздраженный взгляд в свою разбитую бутыль. Тяжелый глухой удар заставил его обернуться, а последующие удары заставили боцмана и остальных членов экипажа отступить от бортов.

— Танапод! — Сказал Йорван, констапель, единственный, пожалуй, кто из всего экипажа держал свой палаш чистым и ухоженным.

Танапод крошил правый борт, взбираясь на палубу, десять его ног проталкивали существо по обшивке все быстрее и быстрее, пока дождь тупых гарпунов тщетно пытался пробить его панцирь. Тварь обрушилась на капитана, едва тот успел сесть в своем гамаке, с трубкой кальяна в правой руке. Танапод вытащил его из гамака своими передними клешнями и вонзил острые крючья, которыми заканчивались эти конечности, прямо в его жирное тело, как палки в тесто. Плоский бронированный хвост с лязгом бился о палубу, а один глаз на омматофоре следил за командой. Другой глаз на омматофоре существо обратило на добычу в клешне. Когда боль прорвалась сквозь оцепенение, капитан понял, что то не галлюцинация, вызванная сноядовитой рыбой, и принялся извиваться и кричать. Танапод поймал одну из дергающихся рук в рот и аккуратно отщипнул своими жвалами. Проглотил руку капитана он с громким хрустом.

Сквозь алкогольный туман, слыша будто вдалеке испуганные крики команды, Торрин стоял, обуянный ужасом. Он смотрел, как капитана едят живьем, орущего, пока разорванная сонная артерия не прервала его жизнь. Этот танапод, в три метра длиной, не имел себе равных. Гарпуны тупились и гнулись о его доспех, пока тот пробирался по палубе, скрипя, точно каменный. Команда отступила и сгрудилась, ища защиты. Может, монстр уже наелся и покинет корабль.

— Нужно атаковать его! — Воскликнул Тёрк, стоило ему подняться из нижних кают. Он служил бондарем, черный цвет его кожи с рождения определял его положение, ибо только руки тех, кто рожден во тьме, могут обращаться с мертвыми перед их последним переходом в нее.

Его лицо и бритый череп были выкрашены в белый цвет, а глазницы он мазал красным. Команда боялась его, и потому подчинялась ему. Во главе с Тёрком матросы бросились на тварь сзади, раздался скрежет и лязг гарпунов. Чудовищный танапод взмахнул хвостом, и команда отпрянула, оставив Тёрка на коленях возле существа, пытающимся не дать кишкам размазаться по палубе.

Пока они смотрели, как тварь дожевывает остатки капитана, Торрин не без раскаяния подумал, не потому ли Тёрк так отчаянно призвал их атаковать, что от капитана не осталось столько, чтобы хватило закатать в бочку; ни костей, чтобы хранить, ни кожи, чтобы выделывать. Он смотрел, как танапод схватил и Тёрка, покрутил его и поставил прямо перед собой. Торрин закрыл глаза, чтобы не видеть дальнейшего.

Тёрк издал гортанный вопль в агонии, и его внутренности вывалились тяжелой массой на то немногое, что осталось от капитана — застрявшим в залитых кровью досках палубы. Затем танапод повернул Тёрка лицом к команде, в то время как передние конечности твари пробрались в опустевший живот и грудную клетку человека. Глаза Тёрка закатились, когда он умер и в конце концов выпучились из орбит. Торрин открыл свои глаза. Что такое? Почему это существо так держит свою добычу? Кровь струилась у Тёрка изо рта, шея с щелчком выпрямилась. Булькая и шипя, он заговорил:

— Накормлен, — сказал он, — дайте идти в трюм.

Трезвость начала мучительно завладевать Торрином, как только он опустошил свой желудок за борт.

— В люк, — сказал он команде, сделав неопределенный жест в сторону ахтерлюка, так и стоя, пошатываясь, у борта. Кто-то ответил ему полным презрения взглядом, кто-то таращился в неверии, но отпрянули все. Боцман пинком открыл щеколду и с усилием поднял тяжелую крышку. Он торопливо отступил, ибо танапод перекинул труп Тёрка себе через спину и подобрался. Тварь спустилась в люк со звуком, подобным тому, что издает брошенный в колодец ящик с инструментами. Одна из задних лапок существа зацепила крышку и захлопнула ее за собой.

— Защити нас Сервал, что теперь? — Спросил Дикон. Его пальцы побелели на рукояти гарпуна, так крепко он их стиснул.

— Что теперь? Что теперь?! — Завопил Мелис. — Оно съело нашего капитана, использует нашего бондаря как балаганную куклу, а ты спрашиваешь: «что теперь»?! Продадим его вместе с нашими бочками акульего жира! Заставим его плясать на причале, чтобы цену поднять! Защити нас Сервал!

— Ой, заткнись, — сказал Йорван. — Нужно подумать.

— Нужно заделать люк, — сказал Торрин, и вся команда разом посмотрела на него.

Йорван произнес:

— Это твоя халатность привела нас к этому. — Он кивнул на скрючившегося у борта Церта. — Ты позволил подстилке капитана вести корабль. Ты позволил дисциплине ослабнуть и напивался чаще, чем выполнял свои обязанности.

Остальные члены команды теперь злобно смотрели на Торрина, несмотря на то, что кое-кто среди них понимал, что слова Йорвана по справедливости относились и к ним. Они мгновенно избавились от чувства вины, ведь гораздо проще обвинять других.

— Какое отношение это имеет к люку? — Спросил Торрин, отпрянув от жара этой ярости.

Йорван указал пальцем на раскрошенный борт, через который танапод взобрался на корабль.

— Думаешь, закрытый люк его остановит? Думаешь, этакой трусости достаточно? — Спросил он.

— Он проголодается, когда доест Тёрка. Вот увидите, так и будет! — Возопил Мелис. Йорван повернулся и дал ему затрещину. Тот замолчал. Йорван взглянул на оставшихся членов команды.

— Эта тварь должна умереть. — Сказал он. — Даже если оно убьет нас всех. Мы должны найти способ убить его.

— Что ты предлагаешь? — Спросил Дикон. — Продолбить зубилом дыру в броне у него на башке, чтобы палаш достал?

— Ты ничего не забыл? — Спросил Торрин.

— О, я не забуду, что как только мы вернемся в порт, я тебе глотку перережу, — сказал Йорван.

— Да пусть скажет, — произнес Дикон.

Все враждебно таращились на Торрина, в ожидании, что же такого он скажет.

— Оно разговаривает, — изрек Торрин.

— И чего? — спросил Йорван.

— Значит, мы можем… договариваться.

Йорван и остальная команда неверяще смотрели на боцмана. Йорван повернулся и выразительно взглянул на кровавое месиво, размазанное по палубе, спутанные останки капитанова гамака. Мелис глухо застонал, прежде чем произнести:

— Так пусть договаривается с тварью. — Сказал он.

В глухом единении и без малейшего возражения, восемь моряков повернулись к Торрину и схватили его.

— Нет! Я не имел в виду..! НЕТ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА!

Шестеро из матросов подняли боцмана над головой, тогда как двое — Дикон и Кэлис — поспешили открыть люк. Они стояли с гарпунами наготове у люка, будто это могло им помочь, в случае чего.

— Спокойно, народ, не убейте нашего переговорщика, — ухмыльнулся Йорван.

Они опустили боцмана в люк, дали мгновение нащупать перекладины лестницы, и остриями гарпунов затолкали ниже, пока не смогли закрыть за ним крышку.

— Пожалуйста! Пожалуйста, выпустите!

Торрин всхлипнул, услышав, как задвинулся засов. Он стоял так высоко на лестнице, как только мог, прижавшись к шершавым доскам. Непроглядной тьмы внизу не было — свет проникал через щели палубы. Но для Торрина было слишком темно, чтобы рассмотреть хоть что-то кроме бочек, полных акульего жира и сложенных штабелями шкур. После недавней истерики он держался так тихо и спокойно, как только мог, не считая необоримого шмыганья носом. Медленно его глаза привыкли к темноте.

Танаподов глаз на ножке сиял во мраке, высохшая кровь на его панцире матово блестела. В темной громаде прямо перед собой боцман не сразу распознал бондаря, чье имя звучало горькой иронией, с тех пор, как танапод отгрыз его руки и ноги.

— Спустись, — пробормотал голос, и Торрин понял, насколько тщетно торчать там, где он был. Танапод подобных размеров мог легко встать на дыбы и стащить его вниз, даже не карабкаясь по лестнице. Если б существо хотело убить его, то легко могло это сделать. Боцман взглянул на переборку, где дверь открывала доступ в средний трюм и каюты экипажа. Если бы он мог добраться…

— Спустись, — настаивал голос.

Звучал ли он лениво? Чудовищу нравилась мысль, что обед сам к нему приходит? Торрин спустился с лестницы и начал медленно двигаться к двери.

— Чего ты хочешь? — Спросил он, не придумав ничего лучше.

— Хочу на берег, — пробулькал голос бондаря.

Торрин замер при этих словах. Что это значило? Ни одна из рыщущих в море тварей никогда не выходила на сушу.

— И зачем тебе на берег? — Произнося этот вопрос, боцман заметил нечто сияющее подле существа. Прищурившись, он наконец различил в темноте груду как бы стеклянных шаров размером с человеческую голову. Он с трудом сглотнул.

— Люди мешают, — буркнул голос.

— Не понимаю, — сказал Торрин, снова крадясь к двери.

Внезапно танапод двинулся, Торрин взвизгнул и побежал. Тварь грузно преградила ему путь к двери, повернула к боцману свою кошмарную голову. Ее рот состоял из влажных хелицер и беззубых педипальп. Бондарь, болтавшийся под ними, снова заговорил:

— Люди пришли, заселили море вокруг островов. Акулок и моллюсков-молотов убивают и едят. Где метать икру? В морской траве, так и выживаем, — сказало оно.

Торрин почувствовал, что его мутит. Монстр внезапно заговорил так разборчиво, что боцман от страха испачкал штаны. Он умрет, и не нужно богатого воображения, чтобы понять, как. Тем более, что он видел пример. Боцман знал, что если тварь еще к нему приблизится, он просто осядет на пол, и Торрин боролся с соблазном хотя бы зажмуриться. Затем он вспомнил, что команда недавно учинила над ним, и вскипятившая его злость развязала боцману язык. Уж он покажет им «переговорщика».

— Возможно, мы можем заключить сделку. — Произнес он.

— Сделку, — прошипел голос.

— Если убьешь нас, на берег не попадешь, просто корабль будет дрейфовать без цели и в конце концов затонет. — Сказал Торрин.

— Я должен есть, — существо приблизилось к нему и внезапно боцман почувствовал, что его ноги перестали дрожать. Тварь продолжила, — не все необходимы.

— Нет, — ответил Торрин. — Но я — да, потому как я боцман, однако в команде много людей.

Он перевел взгляд с полного жвал рта на глаза на ножках.

— Теперь слушай. Вот как мы это провернем…

* * *

Во внутренних каютах Торрин сменил испачканные штаны, прежде чем подниматься на палубу. Он послушал разгоревшийся в его отсутствие спор у двери, не торопясь ее открывать. Аргументы испарились и полная тишина воцарилась, стоило его шагам раздаться по опалубке. Йорван первым нарушил эту тишину.

— Ты не пришелся существу по вкусу, Торрин? — Спросил он, но без своего обычного нахальства.

Торрин подошел к нему и встал лицом к лицу. Его еще подташнивало от страха, но кто такой Йорван? Просто человек. Боцман отвесил Йорвану такую тяжелую оплеуху, что тот споткнулся и упал на колени.

— Держите его, если все вы хотите жить, — сказал Торрин.

Дикон первым схватил Йорвана. Мелис выхватил гарпун из рук Йорвана и ткнул рукоятью, чтобы не дергался. Йорван обмяк в руках Дикона, и тот пригнул констапеля к палубе.

— Ну, Торрин, рассказывай. Как ты остался жив? — спросил Йорван.

— Выжил, потому что договорился, — сказал Торрин и подождал, вдруг кто-то посмеет рассмеяться или хмыкнуть, но только увидел перекошенные предельным ужасом лица.

— И в каком смысле у нас перемирие? — Спросил Кэлис.

— Перемирие как перемирие, — сказал Торрин. — Танапод называет себя Сервал, бог морей, так что делайте какие угодно выводы.

Торрин заметил, как изменились лица наиболее суеверных моряков в команде: вроде Дикона, Мэрила и Шантри, да Сапарина, кто в то время стоял за штурвалом. Боцман чувствовал, как нечто чудовищное и вязкое клокочет внутри него, и продолжил:

— Оно хочет, чтобы мы доставили его в порт, к одному из островов, и за эту услугу оно оставит нас в живых. Вот и все. Вот условия сделки, условия перемирия.

— Врешь, — успел сказать Йорван, прежде, чем его стошнило на палубу. Он напружинился, готовый подняться, и Дикон отошел, позволяя ему.

— Но это правда. — убеждал Торрин, заметив, что многие в команде еще колеблются.

— Это не Сервал, — сказал Йорван, наконец, встав на ноги. И источая ярость. — Из-за этой твари ты натворишь только еще больших бед. Нужно просто взять рыбацкие шлюпки и бежать с корабля. Вскоре танапод проголодается и уйдет, а мы сможем вернуться. Нет нужды ни в чем эдаком.

— Сервал был накормлен, — сказал Торрин. — Ты разве хочешь провести хотя бы день на шлюпке для ловли акул в этих-то водах?

Он простер руку и судьба, точно подыгрывая, послала огромную жабельную акулу взрезать волну у самого борта корабля. Может, немного крови просочилось в воду, привлекая ее. Торрин добавил:

— Ты разве хочешь вообще провести хоть какое-то время вне покровительства Сервала?

— Эта тварь внизу не Сервал, — настаивал Йорван.

Торрин ответил:

— Нет, это просто говорящий танапод размером втрое больше, нежели самые крупные из когда-либо виденных особей.

— Я за Торрина, — сказал Дикон. Он повернулся к Мелису, и тот кивнул. Остальные члены команды тоже закивали в согласии, и посмотрели на Торрина в ожидании указаний. Торрину казалось, что кипящая липкая жижа, заполнившая его, готова политься через рот.

— Конечно, если Сервала кормить, он быстро не проголодается, — сказал он.

Команда поступила с Йорваном так же, как прежде с самим Торрином. Разве что совещались немногим дольше. Констапеля подняли над головой и подтащили, кричащего, к ахтерлюку.

— Дураки! Оно вас всех убьет! Вы не можете так поступить!

Торрин помог Дикону отпереть люк и откинуть крышку. Боцман нагнулся и крикнул во тьму:

— Сервал, этот человек не необходим. Он — наше подношение тебе.

Дикон таращился в беспредельном ужасе на боцмана, возможно, только теперь осознавая, что именно они собираются сделать. Торрин задавался вопросом, где был тот ужас, когда это его сталкивали вниз.

— Нет, нет! Пожалуйста! Это большая ошибка!

Йорван вцепился в верх лестницы, отталкивая крышку люка, которую моряки с силой опускали на него. Он продолжал орать, пока Дикон не закрыл пинком щеколду, и только после этого вскоре затих.

Торрин знал, что тот сейчас чувствует. Боцман отступил на несколько шагов, когда снизу поднялся звук, похожий на тот, что издают камни, катящиеся по дереву.

— Выпустите! Пожалуйста! Выпустите!

Раздался хныкающий сосущий звук, за которым последовал тяжелый удар по люку. Йорван долго пронзительно визжал, перестав, только когда что-то сильно ударилось о люк, почти сломав петли и защелку. Его крик снова зазвучал из глубины трюма, но на этот раз это был стон глубокой муки.