Новая империя

Мне чудом удалось спастись. Я осталась жива. Но в тот момент мне хотелось лишь одного. Я хотела быть рядом с родителями и сестрой. Я ни один раз жалела о своем спасении. Наверно, нужно было тогда позволить Микролу выпустить пулю и в меня. Тогда не было бы стольких лет мучений и страданий. Но потом это чувство отступило, и прошли новые: злость, ненависть. Я хотела жить лишь с одной целью: отомстить! А через полгода я встретила других, таких же, как и я. И мы стали бороться вместе.

Нас оставалось очень мало. Все напуганные, но и обозленные. Каждый в тот момент думал лишь о месте. Но и Власти не сдавались. Империя объявила нас вне закона и назначила награду за поимку каждого из нас. И стало еще хуже. Нам совершенно некуда было пойти. Никто не рисковал связываться с изгнанниками. У нас не было еды, воды, жилья, а иногда и одежды, и мы стали промышлять мелким воровством. Мы пытались выжить. Заводили отношения среди караванщиков или мелких барыг. Старались скрывать свое происхождение. Но нас это не спасло.

Спустя три года об этом забыли. Детей мятежников уничтожили. Всех, кроме одного. Я так и осталась врагом государства. У меня по-прежнему не было прав, ничего, что помогло бы мне выжить. Я сменила много имен и городов, но я так и осталась угрозой нашей Империи. Я училась выживать среди чужих и врагов. Училась скрываться. Все, с кем мне доводилось иметь хоть какие-то дела, и понятия не имели о том, кто я. А ведь я единственный выживший ребенок мятежников. Мое имя знает вся Империя. Я – Паная Райским…

Я пережила все трудности, связанные с гонениями и геноцидом. Я преодолела все. Я смогла подавить свои желания о мести и оставила лишь одну цель: выжить. И я осталась в живых. Конечно, никто не забыл о тех страшных временах и о детях мятежников. Наше правительство неустанно напоминает об этом. История о мятежниках обязательна для изучения во всех школах Империи.

Но вот о том, что один из опаснейших врагов государства остался в живых и скрывается где-то на территории Империи, неизвестно никому. Никто из мирных жителей уже и не помнит обо мне. Никто за мной не охотиться, никто не хочет моей смерти… никто… кроме правительства…

Листовка и вправду очень сильно меня напугала. Награда была слишком велика. Они никогда не платили так много даже за крупных преступников. Самое большое вознаграждение за всю историю нашей Империи было назначено в прошлом году за пирата Уильямса. Он ограбил и разорил ни один караван. В основном, это, конечно, были обозы Властей, но это только ухудшало его положение. За него назначили десять тысяч кредитов.

А тут целых двадцать! Неужели, они все это время пытались меня найти? Но как им удалось вычислить меня? Как они узнали о моем происхождении? Черт! Что все это значит?! Неужели в городе есть кто-то, кто знает о моем истинном происхождении? Бред! Все, кто когда-либо знал Панаю Райским, уже давно канул в небытие. Не осталось ни одного человека, кто помнил бы меня. Но, тогда как? Теперь мне придется еще и над этим думать! Мало у меня неприятностей.

И вот сейчас как раз назревает одна из них. Мне нужно добраться до Бара, сдать товар Питерсону и найти укрытие раньше того времени, в которое начнется еще одно стихийное бедствие нашей Империи, страшный и беспощадный «Квартальный рейд».

Квартальный – потому, что проходит раз в три месяца. А страшный – потому, что от него нет спасения. Ровно в два часа на улицы города выползет целая толпа патрульных и начнет шарить по всем закоулкам и закуткам всех городов Империи в поисках нелегалов, нарушителей и преступников. И не сладко же придется тем, кого они найдут.

А для улучшения результата в компанию патрульных включают киборгов – полулюдей, полумашин. Эти страшные роботы созданы с одной целью: найти и уничтожить. Из-за киборгов рейд становиться просто невыносимым. А сегодняшний будет по-особенному жестоким. Власти знают, что я в городе. Тринадцать лет они продолжали меня искать. Теперь они не остановятся не перед чем, чтобы уничтожить меня…

До Бара я добралась без происшествий. Патрульных поубавилось. И мои преследователи тоже скрылись без следа. Видимо, направились готовиться к рейду. Ну, что ж, тем лучше для меня. Я толкнула тяжелую металлическую дверь, которая открылась, привычно скрипнув, и оказалась в небольшом прокуренном помещении с круглыми столами и барной стойкой.

В Баре было людно, народу в нем было больше, чем обычно. Меня что тут одну заботит этот несчастный рейд?! А ведь половина из них нелегалы! Это я точно знаю. Если ты сам нелегал, то для тебя не представляет особого труда найти себе подобных. Но они меня мало интересовали. Меня сейчас больше занимал толстый седоволосый мужичок с большими усами и красным лицом, ловко снующий за барной стойкой. К нему-то я и собиралась направиться, когда откуда-то слева до меня долетел знакомый голос.

– Кэс!

Я развернулась на звук и увидела высокого темноволосого паренька в плотной темной куртке. Он махал мне рукой.

– А, Макс, – я помахала в ответ, и парень тут же оказался возле меня, – ты уже здесь.

Макс был одним из нелегалов, с которыми я иногда мотаюсь в Долину. Но в отличие от других, у него немного больше привилегий по отношению ко мне. Мы с ним практически друзья. Почему практически? Потому, что я не завожу друзей. Но иногда неплохая компания нужна даже таким нелюдимам, как я. Вот, Макс-то и составляет мне эту самую компанию.

– Ты что-то долго, – он посмотрел на меня с тревогой.

Все нелегалы, возвращаясь с Песчаной Долины, расходятся возле прохода и добираются до Бара каждый своим путем. Мы с Максом не исключение. Так ты вызываешь меньше подозрений и не привлекаешь внимание вездесущих патрульных.

– А, на патруль нарвалась, – отмахнулась я, – пришлось удирать.

– На патруль? – Макс не на шутку удивился, – но ведь там не было патрульных. Я сам все проверил.

– Конечно, – я попыталась успокоить Макса, – я натолкнулась на рейд уже по пути сюда.

Если я скажу Максу, что патрульные дожидались меня почти у самого входа в Долину, он будет корить себя за то, что пропустил пост. А мне не очень-то хочется причинять ему неудобства.

– В следующий раз выберу другой маршрут, – я еще раз попыталась успокоить Макса.

– Это уже третий рейд, за неделю, – проговорил он с тревогой, – ты уверена, что у тебя все в порядке?

– Я нелегал, Макс, – я положила руку на плечо парня, – для меня это вполне нормально. Да, и к тому же, если бы не эти милые ребята, я бы уже умерла от скуки.

Макс улыбнулся. Его улыбка, такая добрая и открытая, всегда вызывала у меня прилив теплых чувств к этому парню. Макс был бы отличным другом, а может и не просто другом, если бы не мое положение. Конечно, можно все рассказать ему и ждать, что он отнесется ко мне с понимание и примет такой. Но рисковать мне не хотелось, поэтому приходилось ограничиваться лишь тем, что мы имеем с ним сейчас.

– Готова к рейду? – все с той же ноткой тревоги спросил Макс.

– Как всегда, – я улыбнулась Максу, – сейчас вот только сдам все это барахло Питу, и можно давать деру.

– Я зайду вечером, – проговорил он мягко, – если ты не против.

– Если мы переживем сегодняшнюю облаву, – так же проговорила я, – то милости прошу.

Макс еще раз улыбнулся и, сжав мою руку, направился к своему столику. А я, переведя дух, поплелась к барной стойке.

– Привет, Пит, – проговорила я, забираясь на высокий стул подальше от всех.

Питерсон был хозяином небольшого, но все-таки популярного Бара в этом городе. Особенным спросом он пользовался у нелегалов. Тут их было полным-полно. И хозяин принимал их всех. Не каждый день можно встретить трактирщика, который был бы рад такой толпе нарушителей закона. Но только не Пит. Несмотря на то, что спекулянт еще тот, но к моему классу жителей он относился вполне дружелюбно.

Я с Питерсоном познакомилась ровно три года назад. Как только обоз, в котором я пряталась, пересек границу города, караванщик, самый адекватный и дружелюбный из всех представителей этого омерзительного класса имперских граждан, подсказал мне его. Питерсон оказался весьма сносным, насколько вообще могут быть сносными подобные ему барыги. Мы почти сразу договорились об условиях, на которых будем сотрудничать.

Все оказалось не так уж и печально, как я себе представляла. До того, как я попала в L, у меня не было постоянных связей с какими бы то ни было скупщиками. У меня, честно сказать, не всегда было место постоянного проживания. А тут все разворачивалось даже слишком хорошо. Все, что мне удалось стянуть, я несла только Питерсону. Все минералы, добытые в Песчаной Долине, я тоже относила ему. Платил он мне исправно и всегда в срок.

Питерсон даже выделил мне одну из комнат, которые предназначались для персонала, работающих в его заведении, за отдельную плату, естественно. Цена, конечно, была немного завышена, но другого выбора у меня все равно не было. Уж лучше так, чем снова скитаться по непонятным притонам в поисках ночевки. Был у меня такой печальный опыт. Поэтому я сразу же согласилась. Вот и получается, что с Питерсоном нас связывает чисто деловые отношения уже целых три года.

– О, Кэсседи! – он всплеснул руками, – рад, что ты жива!

– Спасибо за теплый прием! – огрызнулась я.

– Песчаная Долина место опасное… – осторожно проговорил он, а потом подмигнул мне и с легкой улыбкой спросил, – не зря моталась-то хоть?

– Спрашиваешь!

Я выложила на стол три контейнера среднего размера, наполненные весьма ценными минералами.

– Ничего себе! – воскликнул Питерсон.

Я мило улыбнулась. Слова были лишними. Питерсон и сам знает цену этим минералам. Они были дорогими, а два из них так и вообще редкость. Я не слабо рисковала жизнью, пытаясь их достать. За все это можно выручить чуть больше трех тысяч кредитов. Но вот, сколько даст мне этот несчастный жлоб?

– Сколько хочешь? – серьезно спросил Питерсон.

– А сколько дашь? – ответила я вопросом на вопрос.

Он ненадолго задумался. Прикидывает, насколько меня можно облапошить. Жид!

– Две тысячи, – наконец произнес он.

Чего?! Две тысячи?! Да, этот поганец решил меня надуть на целую тысячу! Ну, уж нет, торгаш проклятый, не дождешься. У меня, можно сказать, бедственное положение!

Я отрицательно покачала головой.

– Две триста… – уже не так уверенно предложил он, я повторила движение.

– Две пятьсот…

– Не зли меня, Пит, – наконец подала я голос, – ты знаешь, сколько это стоит… либо плати как надо, либо пойду к другому торговцу…

Это был вполне весомый аргумент в споре с этим засранцем. В нашем городе пруд пруди таких торгашей, иди к любому! Я, естественно, не собиралась уходить от Питерсона. Он хоть и гад, но ему я немного, но верю. Пока он единственная персона в этом проклятом городе, кто знает о моем несчастном положении. Нет, он, конечно, не знает о моем истинном происхождении, но вот о моих побегах и деятельности ему известно. И только ему.

– Кэсс, ну…

– Гони сюда мои три тысячи… – я прошипела сквозь зубы, буравя его уничтожающим взглядом.

– Ладно, – наконец сдался он. – Давай карту.

Я ехидно улыбнулась и, достав из кармана магнитную карту, протянула ее Питерсону. Он аккуратно принял карту и вставил в кассовый аппарат. На дисплее побежали цифры. Я внимательно следила за ними. Я, может, и доверяю Питерсону, но он торгаш, а с ними нужно глаз да глаз. Отсчитав три тысячи, аппарат приятно пискнул. Питерсон вытащил карту и протянул ее мне.

– Ты меня разоришь, – обиженно проговорил он.

– Тебя разоришь! – возмутилась я, убирая карту обратно в карман.

Тем временем все три моих контейнера перекочевали под барную стойку. Да, это и не важно, потом их заберу. Они мне могут еще пригодиться. Наверно. Хотя, если меня поймают, они мне вряд ли и помогут. И тут я вспомнила о листе, лежавшем в моем кармане. Надо все-таки спросить этого подхалима.

– Эй, Пит, – позвала я тихо, – у меня тут дело к тебе есть.

– Что такое? – спросил он, наклоняясь ко мне.

– Я сегодня наткнулась на рейд, – тихо проговорила я, – совсем недалеко от выхода.

– Что снова? – Питерсон удивился вполне правдоподобно.

Я кивнула:

– При этом сегодня я возвращалась другим путем.

Питерсон потер подбородок.

– Странно, – задумчиво проговорил он, – хотя знаешь, я вчера заметил на Базаре чуть больше патрульных, чем обычно.

– Хрень, – процедила я и уже спокойно добавила, – как думаешь, с чем это связано?

– Понятие не имею, – все так же задумчиво проговорил Питерсон, – если только Власти не решили снова устроить облавы на города в поисках мятежников. Надо бы поразмыслить над этим.

– Тогда я подкину тебе еще одну вещь для размышления, – я поманила его к себе.

Я посмотрела по сторонам. Убедившись, что до нас нет никому дела, я достала из кармана листок и аккуратно развернула его на барной стойке. Питерсон склонился над листком. Я видела, как расширяются от удивления его глаза.

– Твою ж то мать! – присвистнул Питерсон, – ты, где это взяла?

– На Базаре сорвала.

Говорить про двух незнакомцев в переулке я не хотела. Меньше знает, крепче спит.

– На Базаре? – голос Питерсона снова повысился от удивления, – ты что делала на Базаре.

– Убегала от патрульных, – как ни в чем ни, бывало, отозвалась я.

– Через Базар? – он опять удивился.

Оно и понятно. На Базаре-то как раз и не скроешься от местных органов правопорядка.

– Так вышло, – отмахнулась я, – главное, что весь Базар засыпан этими листовками.

– Дела! – снова протянул он.

– Ты ничего об этом не знаешь? – на всякий случай спросила я.

– Нет, – покачал головой Питерсон, – я ничего такого не видел. В нашем районе точно не видел.

Я внимательно посмотрела на бармена. Врет, гад или серьезно ничего об этом не знает? Вроде не врет. Глаза, вон, какие удивленные. Хотя, из Питерсона, как и из любого торгаша, актеры те еще. Такую трагедию разыграют и глазом не моргнут.

– Когда же ты успела так насолить Властям? – отозвался бармен, отрываясь от листовки.

– Понятия не имею, – невинно ответила я.

– Такое вознаграждение! – Питерсон понизил голос, – ты уверенна, что не сделала ничего антиправительственного? Столица, видимо, решила крепко взяться за тебя.

– Столица? – мой тон был весьма удивленным.

– Ага, – с уверенным видом кивнул Питерсон.

Хрень! Если это действительно так, то я покойник. Власти никогда так просто не отступают. И как не крути, но мне теперь точно конец.

– А ты уверен, что это именно из Столицы? – я постаралась не выдать своих эмоций.

– Да сто процентов, – голос у бармена был уверенным.

Я нахмурилась. Хреново. Одно дело, когда тебя разыскивают представители конкретного города. И совсем другое, когда поиски организованны Властями Столицы. Вполне возможно, что подобные листовки есть и в других городах. А это уже совсем плохо.

– С чего такая уверенность, Пит? – я решила выяснить все известные ему подробности.

– Вознаграждение могут назначить только представители Столицы, – совсем уверенно отозвался Питерсон, – ты точно не участвовала ни в каких акциях против правительства?

– Нет, конечно! – возмутилась я, – я что на больную похожа?

Питерсон примирительно поднял руки вверх. А мне стало до чертиков интересно, что Питерсон знает о подобном.

– Почему ты спрашиваешь? – начала я издалека.