Всё по-честному

«Из чего же, из чего же, из чего же

сделаны наши девчонки?»

Яков Аркадьевич Халецкий

Мужчина, твёрдой походкой приближавшийся сейчас к окраинному дому, был высок и осанист. Он производил впечатление человека, точно знающего свою цель. Густые седые волосы, аккуратно зачесанные назад, твёрдый взгляд, широкий шаг, чёткость в каждом движении и жесте. На вид ему можно было дать лет шестьдесят, однако годы, и это бросалось в глаза, в непродолжительной пока битве с недюжинным здоровьем и волей потерпели сокрушительное поражение и временно отступили, оставив лишь внешние следы своего присутствия в виде седины и аккуратных симметричных морщин, что только придавало лицу этого человека ещё большую уверенность.

Дом, к которому направлялся мужчина напротив свою битву со временем давно и безоговорочно проиграл. Одноэтажный, дощато-фанерный, латаный-перелатаный, он,казалось, подвергся нападению огромного, многолапого и безмозглого чудовища. Перекошенный, несуразный в своих попытках противостоять неизбежному, покрытый вездесущей пылью, с зияющими провалами в хлипкой крыше, заколоченными кое-как окнами и верандой, очень недружелюбно предваряющей вход. На одной из стен темнело неправильной формы маслянистое на вид пятно с подтёками. Мужчине против воли представилось, как то многолапое и безмозглое, вдоволь натешившись, уходя, помечает территорию. Картинка получилось яркой, и он брезгливо передёрнул плечами.

Меж тем признаков жизни домне подавал. Мужчина вздохнул, кивнул сопровождающему его носильщику: дескать, можешь пока передохнуть. Носильщик-шерп, смуглый и почти лысый, тоже, как и стоящий перед ними дом, скошенный в одну сторону, с облегчение сбросил с плеч огромный, чуть не с него ростом туристический рюкзак, уселся рядышком, покряхтывая, скрестил ноги и принялся безучастно наблюдать.

– Эй, люди добрые, – крикнул мужчина в дом, как в колодец, – хозяева дома есть?

Входная дверь, такая же хлипкая на вид, глухо охнула и приоткрылась, показав в проёме женское лицо, обрамлённое перехваченной под подбородком и завязанной на затылке когда-то, наверное, яркой, а теперь безвозвратно выцветшей косынкой. Женщина бросила на пришельца быстрый взгляд, вышла, остановилась у ступенек на веранду. Длинное ношеное платье – подол собран сбоку в крупный узел – застиранный фартук. Лицо… Лицо безвременья.

– Здравствуйте, – повторил мужчина. – Мне нужен проводник. Говорят, в вашем посёлке можно нанять стоящего.

Ему показалось, что женщина его не поняла. Но та чуть заметно кивнула и, не сводя глаз с гостя, крикнула вглубь дома:

– Яса, выйди.

На этот раз дверь распахнулась резко и звонко, ударилась о стенку и обиженно, со скрипом вернулась на прежнее место.

– Ага, – сказал мужчина, – это я понял. Но мне нужен проводник. Проводника в вашем посёлке можно нанять? Я заплачу.

Рядом с женщиной на веранде стояла девочка. Мужчина был не особо силён в определении возраста девочек-подростков, но на вид дал бы ей лет двенадцать- тринадцать. Футболка с неизвестным логотипом, потёртые, простенькие джинсы. Причём левая штанина была чуть закатана и из-под неё торчала худенькая щиколотка. Зато на правой ровно на уровне колена красовались три аккуратных параллельных разреза, сразу видно, искусственного происхождения. Пшеничного цвета волосы были пострижены по-мальчишески коротко, отчего над левым ухом нахально топорщился одинокий вихор.

Девочка с хрустом жевала плод, похожий на репу, и с интересом разглядывала пришельца.

– Сколько? – спросила она, не переставая жевать.

– Что, сколько? – не сразу понял мужчина.

– Сколько, говорю, заплатите?

– Найдёшь мне проводника – заплачу ему четыреста, – ответил мужчина. Потом улыбнулся и добавил:

– Тебе конфетку дам.

Девчушка хмыкнула, ловко швырнула огрызок в сторону носильщика, неторопливо отряхнула руки и серьёзно произнесла:

– Генератор, – и, видя ясно проступающее на лице собеседника недоумение, уточнила. – Проводник это я. Деньги нам не нужны. Их тут тратить не на что и негде. А вот генератор зэпэ очень даже нужен. Так что, цена – генератор.

– Генератор не дам, – покачал головой несколько ошарашенный такой постановкой вопроса мужчина, – он мне самому пригодится.

– Не пригодится, – очень уверенно заявила девчушка, – вам не пригодится, а вот нам очень даже. В общем так, или генератор, или ищите другого проводника. Только он в трёх днях отсюда. Это если по лабиринту. А так… И недорого, и до самого Места доведу.

Мужчина помолчал, покусал по старой привычке левый ус, взглянул на женщину в надежде, что та образумит своенравное дитя.

– Не, мамка меня отговаривать не станет, – перехватив его взгляд, отрезала девочка, – я же сказала: нам ГЗП нужен. Цена – ГЗП.

– Ладно, – сдался, наконец, мужчина, – договорились. Только чтобы всё по-честному. Чтобы до самого места довела. Когда выходим?

– Ну, – девчушка закатила глаза к далёкому круглому оконцу местного неба, – мне собраться надо…

И не успел мужчина сострить что-то про скорые женские сборы, как она шустро юркнула в дом и через минуту уже снова стояла рядом с матерью, изо всех сил стараясь выглядеть старше и солиднее.

– А как же…– начал было мужчина, но девчушка его перебила:

– Да собралась я. Чего там собираться-то? Кстати, меня Ясой зовут. А вас как?

– Дмитрий Михайлович, – чуть севшим голосом представился тот.

– Не. Это слишком длинно и неудобно. У нас тут так не зовутся. Давайте, я вас буду звать… Ну, скажем, дядя Дима. Или деда Дима, а?

– Лучше уж дядя Дима, – пробурчал мужчина, изо всех сил стараясь скрыть смущение, – не такой уж я и старый.

– Тогда пошли, что ли, дядя Дима.

Яса легко спрыгнула с крыльца веранды, подозрительно покосилась не шерпа, слишком старательно перетягивающего ремни на рюкзаке. Глаза её сузились почти до щелочек, губы беззвучно шевелились.

А потом она, как ни в чём не бывало, обернулась к Дмитрию.

– Вы мне конфетку обещали. Давайте, – и требовательно протянула ему узкую ладошку.

Планету за глаза называли Заманухой, и оснований для этого было более, чем предостаточно.

Во-первых, ожидаемое буйство экзотической флоры и фауны на поверку обернулось скудным сообществом мхов и чахлой, жёсткой, как проволока, травы. Во-вторых, надежды на богатые залежи полезных ископаемых тоже быстро растворились, что твой туман жарким летним утром. Там, где оные залежи были обнаружены, разработка месторождений оказывалась настолько трудо и ресурсозатранной, что становилась просто нерентабельной. Мелкие обширные болота и поросшие той самой травой низины играли на планете, если уместно такое сравнение, роль океана. И над этим океаном чуть южнее экватора торчал аки перст единственный материк, очертаниями напоминающий немного вытянутую Гренландию, только раза в полтора больше.

За неимением более достойного объекта изучение, именно на этот материк и обратили своё пристальное и жадное внимание как учёные, так и разного рода энтузиасты.

А чесать в затылке было от чего. Дело в том, что материк представлял собой одну сплошную гигантскую столовую гору. Складывалось ощущение, что некто очень давно выловил в глубинах космоса огромный булыжник, величиной с приличный астероид, плюхнул его на колышущуюся мшистыми волнами поверхность планеты, а потом одним махом срезал вершину и грубо обтесал по краям.

Однако самое интересное ожидало исследователей внутри материка. Быстро выяснилось, что он буквально иссверлен конусообразными шурфами, в основании имевшими от двухсот до четырёхсот метров в диаметре, и постепенно сужающимися к поверхности до двадцати – пятидесяти. Глубина шурфов тоже была разной, но никогда не превышала километра. Одновременно обнаружилась и сложнейшая многоуровневая сеть туннелей и трещин, связывающая конусы в единую систему.

Гипотезы посыпались, как из рога изобилия, быстро расколов учёное и неучёное сообщество на два лагеря – сторонников искусственного и естественного происхождения лабиринта соответственно. Несмотря на прилагаемые усилия, доказательной базы катастрофически не хватало в обоих случаях, и как это обычно бывает с предметом увлекательным, но бесполезным, через какие-нибудь пару-тройку лет ажиотаж вокруг нетипичного материка пошёл на спад, а вскоре и вообще угас.

Тут бы Заманухе и кануть в небытие в каталогах потенциально годных для колонизации, но не слишком перспективных планет. Ан нет. На то она и Замануха.

Некие широко известные в узких кругах адепты альтернативных концепций мироздания взахлёб заговорили об удивительном явлении, то ли незамеченном, то ли сознательно скрываемом от общественности. Слухи пустили прочные корни, дали уверенные всходы и спустя время пышно и победоносно заколосились, подпитываемые вечной страстью человечества ко всему загадочному при массированной поддержке средств массовой информации, разумеется.

На Замануху хлынул народ. Побывать на планете и посетить Место стало попросту модно. И это при том, что путешествие туда и обратно удовольствием было не из дешёвых. На поднявшейся волне очередного ажиотажа, планета как-то незаметно стала обрастать собственными постоянными поселениями, как грибы после дождя возникавшими на плоских основаниях конусов. То есть внутри материка, там, где света и воздуха было достаточно. Рядом с простенькими на скорую руку собранными домишками, появились такие же простенькие гостиницы для не особо богатых и привередливых туристов. А кое-где даже целые отели, рассчитанные на публику другого класса. Местные же с готовностью брались за небольшую платусопроводить любого желающего к Месту. Налаживались связи, складывалась инфраструктура. Всё шло к тому, что через пару десятилетий, планета превратится в почти полноценную внешнюю колонию.

Соответствующие службы – от карантинных до миграционно-колониальных – поначалу делали страшное лицо и производили на свет божий многочисленные запреты, ограничения и санкции за их нарушение или невыполнение. Но, когда поток туристов превратился в полноводную реку, став существенной статьёй дохода не только для местных проводников, разумно решили, что раз уж запретить не получилось – самое время возглавить. В итоге Замануха получила официальный статус кандидата во внешние колонии с классификационной категорией «туристический объект», а жители статус колонистов. С чем их незамедлительно и весьма помпезно поздравили и тут же вменили в обязанность предоставлять всю соответствующую документацию и, само собой, платить налоги и другие законные сборы.

Но Замануха не была бы Заманухой, если бы и тут не выкинула очередной фортель. Вдруг обнаружилось, что загадочное Место время от времени перемещается и притом в совершенно хаотичном порядке. Всё чаще и чаще потратившие немалые средства на путешествие к заветной цели туристы возвращались домой с чувством горького разочарования и обманутыми надеждами. Всё меньше становилось спецрейсов на планету, всё малочисленнее её постоянное население. А когда вдобавок ко всему из расщелин и тоннелей полезло нечто хтоническое и агрессивное, бурная и полноводная река жаждущих приобщиться к новому чуду света иссохла до размеров небольшого капризного ручейка.

Иссохла, но не иссякла.

Нога предательски дрогнула и всё же соскользнула с пологого, даже на вид ненадёжного выступа. Дмитрий мгновенно покрывшись холодной испариной, успел перехватиться руками за торчащие из стены на уровне глаз камни и замер. Зачем-то посмотрел вниз и наткнулся на испуганный взгляд карабкающегося за ним носильщика-шерпа. Представил, как падает на него, и они втроём – Дмитрий, шерп и рюкзак – нелепо кувыркаясь, летят на дно расщелины.

«И почему я решил, что он шерп? – несвоевременная мысль осторожно постучалась в черепную коробку. – Вроде, и не похож вовсе. Или похож?»

– Ты мне так и не ответил, дядя Дима.

Осторожно, стараясь не нарушить шаткого равновесия, Дмитрий поднял голову. Яса сидела на таком же точно выступе метрах в трёх выше и не только не собиралась падать, но ещё и ногами болтала. А ещё она лыбилась. Не улыбалась, а именно лыбилась, наблюдая за тем, как мужчины изо всех сил стараются удержаться на наклонной плоскости. Дмитрий мысленно чертыхнулся, в сотый раз пожалев, что так легкомысленно отнёсся к сборам, совершенно не подумав про альпинистское снаряжение.

И когда это они перешли на ты? Наверное, после того случая.

На них напали только однажды. На самом деле нападением это назвать сложно, но то, что там произошло во многом изменило отношение Дмитрия и к его положению, и в особенности к Ясе.

Это случилось примерно через час после того, как они вошли в первый тоннель. Тот был достаточно широким, света и воздуха хватало, чтобы не задохнуться и не включать фонари. Но идти Дмитрию всё равно было тяжело. Вездесущий мох, покрывавший стены, пол и потолок тоннеля, люминесцировал жёлтым с оранжевым отливом. Под ногами омерзительно хлюпало, а лёгкие уже начинали подавать мозгу недвусмысленные сигналы, что-де атмосфера здесь хоть и не ядовитая, но и далеко не лечебная. Яса шла первой, легко перепрыгивая через небольшие, натёкшие сто стен и потолка лужицы, и без умолку болтала.

За прошедший час, сам того не желая, Дмитрий успел узнать и про потерянную в соседнем тоннеле серёжку (между прочим, золотую!), и про лопоухого щенка, которого Яса с таким трудом выменяла в порту, а он вырос, убежал, и паучий червь его слопал (тут Дмитрий серьёзно напрягся), и про отца, и про обоих братьев. Про то, что генератор у них давно сломался, а нового на планете днём с огнём не сыщешь. Про жадных и трусливых туристов, которых её брат сопровождал месяц назад (на этом месте Яса замедлила шаг, обернулась и бросила на Дмитрия многозначительный взгляд), и про…

Замыкающий их небольшой отряд носильщик ойкнул. Негромко, но как-то нехорошо. Не ойкают так люди, просто оступившись или попав ногой в лужу. Дмитрий обернулся чисто рефлекторно, ещё не ожидая ничего плохого, и явственно почувствовал, как шевелятся волосы на голове.

Шерп стоял на коленях, прикрыв свою голову руками, а над ним, восседая на рюкзаке, мглилось множеством тонких, безостановочно шевелящихся, сплетающихся и расплетающихся щупалец нечто мерцающее.

Не зная, что предпринять, Дмитрий глянул на Ясу.

Девочка спокойно стояла и смотрела на склонившегося шерпа, и на её лице даже в полумраке тоннеля отчётливо читалась злорадная ухмылка.

– Яса…

Лицо тут же приняло сосредоточенное выражение. В два прыжка девочка преодолела расстояние, отделявшее её от Дмитрия, одним неуловимым движением сорвала с пояса джинсов притороченные узорные рукоятки, в миг вытянувшиеся в плети, и коротко всплеснула руками. Плети послушными дрессированными змеями с шипением сомкнулись на мерцающей мгле и отпрянули назад. Над рюкзаком чавкнуло, брызнуло во все стороны. Мерцание погасло, а в воздухе появился горьковатый привкус.

– Не бойся, дядя Дима, – спокойно сказала Яса, возвращая рукоятки на место, – это кучелапка. Она не опасная. Даже съедобная.

Дмитрий насухо сглотнул. Подходящих слов не находилось.

– Да не бойся, говорю, – улыбнулась девочка, – сказала, доведу до места, значит, доведу. Ты же генератор мамке оставил. Так что всё по-честному.

–Ты мне так не ответил, дядя Дима.

– Ты о чём, – с натугой выдавил из себя Дмитрий, карабкающийся сейчас вверх, проверяя и перепроверяя надёжность выступов и выемок.

– Ну как же? – девочка даже ножками перестала болтать. – Я тебя спросила, зачем тебе Место? А ты мне не ответил.

– Надо.

Дмитрий подтянулся, и наконец-то, с облегчением отдуваясь, уместил седалище на очередной выступ раза в два шире того, на котором беззаботно, будто пичужка на жёрдочке, сидела Яса.

Девочка похлопала белёсыми ресницами, дёрнула плечиком.

– Ну, не знаю, – сказала она чуть погодя, – ладно бы Место силу давало, или жизнь вечную…

Она покусала ноготь на левой руке, осмотрела его и добавила:

– Или богатство, например.

– Счастья всем даром, – не удержался Дмитрий.

Яса перестала терзать ногти, задумалась. Потом решительно покачала головой.

– Нет, ерунда это. Так не бывает. Какое же это счастье, когда оно у всех?

Дмитрий с интересом глянул на девочку. Вот оно, значит, как.

– Я и говорю, – продолжала Яса, – так хотя бы смысл есть. А тут… – она приосанилась, приняла несколько напыщенный вид и проговорила, как прочитала, явно кому-то подражая. – Место покажет каждому то, что он ищет!

И хихикнула.

– Ты сама там бывала? – спросил Дмитрий.

Девчушка одарила его снисходительным взглядом.

– Конечно. Много раз. Только мне не надо к Месту ходить, чтобы знать, чего я ищу. Я и так это знаю.

– И чего же ты ищешь? – не удержался Дмитрий.

Яса ответила не сразу. Развернулась к нему всем телом, чудом не соскользнув. Взглянула прямо в глаза.

– А ты?

Кряхтя и заметно пованивая, к ним подтягивался шерп.

А спустя три часа, два отдающих запахом гнили тоннеля и четыре не слишком сложных и продолжительных подъёма они попали в засаду.

Это была развилка. Обычная, одноуровневая, чуть шире лестничной клетки в доме Дмитрия. За плечами у них остался уже десяток таких. И ничего. Дмитрий и сейчас ничего не слышал и уж тем более не предчувствовал. Только привычно плетущийся за ними шерп вдруг остановился, сбросил рюкзак и сипло и часто задышал, пятясь обратно в тоннель, из которого они минуту назад вышли. Лицо при этом у него сделалось серое, а глаза дикими и огромными.

– Что это с ним? – забеспокоился Дмитрий. – Устал, что ли? Или сердце прихватило? Очень на сердечный приступ похоже. Эй, послушай, у тебя болит вот здесь, за гру…

Узкая холодная ладошка зажала ему рот. Яса стояла перед ним – собранная, сразу повзрослевшая, и говорила глазами. Дмитрий сразу понял, послушно кивнул, медленно, стараясь не делать резких движений, опустился на землю и пополз к валявшемуся в двух шагах пыльному рюкзаку. За грудиной невыносимо защемило, как будто сердечный приступ был у него.

Яса осталась стоять, где была. Маленькая, хрупкая. Сжатая, как взведённая пружина. Уже прижавшись спиной к внутренней стенке тоннеля и стараясь полностью уместиться за рюкзаком, Дмитрий успел увидеть, как из рукояток медленно выползают, извиваясь словно живые, плети. Ластятся расщеплёнными концами к ногам хозяйки, хищно выгибаются в сторону ближайшего тоннеля.

А вот как и когда всё началось, Дмитрий увидеть не успел.