Неприятности профессора Клюева

Круг из раскачивающихся в такт мелодии тел запел громче, четверо соплеменников приподняли носилки с покойным и осторожно опустили в сердцевину раскуроченного ствола-идола.

– Бог ты мой! Это не ствол. Это цветок!

– Ну, да, – согласился Толго, – похоже, плотоядный. Местная флора.

Мелодия резко оборвалась.

В наступившей оглушительной тишине отчётливо слышно было, как со скрежетом и чавканьем смыкаются огромные лепестки цветка-могильщика.

– Так это, что же? – в полный голос произнёс поражённый увиденным Клюев. – Это же…

– Похороны, – буднично и как-то умиротворенно ответил Толго.

Тут только они заметили, что вся деревня молча смотрит на них.

Слава богу, осложнений не было.

Шешеки и впрямь оказались очень дружелюбны. Практически всё время до сумерек, пока Толго играл в догонялки с местной ребятнёй, Клюев провёл со взрослыми. То есть поначалу общение, конечно, сводилось к жестам и рисункам на песке. Но Клюев недаром считался первоклассным специалистом. К вечеру он уже достаточно легко понимал общий смысл сказанного и сам мог составить несколько простеньких предложений.

Обратно шли молча. Клюев был задумчив и почему-то мрачен.

– Будьте любезны, Валкиндат, соберите всех в зале. Срочно, – твёрдо сказал он расположившемуся на террасе иглеанину. – У меня очень серьёзное объявление.

– А что, собственно, случилось?

Клюев резко остановился. Валкиндат встал.

– Случилось? Да, случилось, – повторил он с нехорошей улыбкой, – покушение на убийство случилось. На вас, между прочим. Срочно!

Глава VII

– Ну, не томите, Клюев. Про остальных не знаю, но меня, например, вы вытащили из постели. Что за тайны мадридского двора?

Это Гринбер ёрничает. А Гринбер здесь птица не главная, на него можно внимания не обращать.

– Мадридского двора? Что такое мадридский двор?

– Не берите в голову, Лативумсайо, это земной фольклор.

Клюев внимательно из-под очков рассматривал собравшихся. Выложить всё сходу напрямик? Или проявить осторожность? В сложившейся ситуации, как он её видел, и то, и другое могло привести к нежелательным последствиям. Ну-ка, ну-ка…

Янусианин нервничает, улыбка больше на гримасу смахивает, ручки вон заломил. Валкиндат. Молодец Валкиндат. Держится с достоинством, с виду спокоен, как памятник самому себе. Архин. С этим вообще никогда не поймёшь. Хладнокровные. Даже не моргает, энергию бережёт. Интересно, для чего бережёт? Толго. Устал, бедолага, набегался с местной ребятнёй. Слабоваты эльбаны, надо запомнить. Пам. Пам он и есть Пам. Что тут добавишь.

– Всё плохо, господа.

А какого чёрта! Выложим все карты сразу, может и проколется кто. Внимательнее, Герман, внимательнее.

– Удивили. Нельзя ли конкретнее.

Нарочито медленно поднявшись, Клюев подошёл к окну. Снаружи уже стемнело, и на стёклах окон дипкапсулы нехотя проявлялось полупрозрачное отражение залы. А отражение иногда может сказать куда больше, чем мы привыкли думать.

– Начнём с наболевшего, – он обернулся к остальным. – С Валкиндата можно снять все подозрения.

Чуть заметный кивок головы в ответ.

– Однако, – продолжал Клюев, – именно вы, Валкиндат, имеете к случившемуся самое непосредственное отношение.

– То есть? – это каталиец.

– То есть, – неторопливо и терпеливо объяснял Клюев, – Валкиндат, конечно, ни на кого не нападал.

– Это мы уже поняли.

– …точно так же, как и шешек не собирался нападать на Валкиндата. Шешеки, похоже, вообще народ миролюбивый. Оружие у них скорее определяет социальный статус, нежели служит инструментом агрессии. К тому же, как в большинстве традиционных обществ, здесь сильны законы гостеприимства. А нас аборигены, к счастью, рассматривают именно как гостей. Гость, переступивший порог дома – священен. Его приютят, накормят и обеспечат защиту при необходимости.

Он сделал паузу. Реакции не было.

– Другими словами, – ну, прямо лекция на заочников, – встретившись с Валкиндатом, шешек мог поднять копьё только в одном случае.

– Вы хотите сказать, Клюев, что он пытался меня защитить? Но, вечность Клану, от кого?

– Наконец-то! – Клюев всплеснул руками. – В этом и заключается суть. Во-первых, – он загнул один палец, – шешек заметил кого-то рядом с вами и, естественно, попытался защитить вас, не подозревая о системе безопасности, натасканной именно на такие визуальны признаки проявления агрессии. Во-вторых, за сегодняшний день в деревне аборигенов я кое-что узнал. В местном языке существует одна любопытная особенность, – глаза у Клюева загорелись, – он, язык, содержит огромное количество различного вида и назначения артиклей. В том числе, и вот тут я попрошу быть внимательнее, и артиклей к прилагательным, обозначающим цвета. Определение цвета у шешеков различается в зависимости от того, находится ли называемый предмет спереди, сзади, сверху или снизу. ШЭ, ШУ, ШИ, ШО! Понимаете?

Они смотрели на него с недоумением и, как ему показалось, с некоторым сочувствием.

– Простим эту невольную наукообразность, коллеги, – с плохо скрываемой иронией произнёс Гринбер, – просто господин Клюев иногда забывает, что знаменитый лингвист среди нас только он один.

Клюев чуть заметно нахмурился.

– Хорошо, – сдержанно произнёс он, – начнём сначала. По записи при определённых условиях ясно, что погибший шешек перед тем, как поднять копьё, чётко произнёс фразу, в дословном переводе на милсурианский звучащую как: «Зелёный сзади – опасно!». Думаю, не нужно быть знаменитым филологом, чтобы предположить, что в данном случае имелась в виду опасность позади иглеанина, поскольку сказанные слова могли быть адресованы только ему. Я понятно излагаю?

– Господа, не надо ссориться, – почти умоляюще попросил Лативумсайо, – мы все на нервах, все обеспокоены.

– Дальше? – это Пам.

– А дальше неутешительные выводы, – Клюев вернулся в кресло и принялся перечислять пункт за пунктом, обращаясь исключительно к мерцающему набалдашнику своей трости. – Происшедшее с аборигеном есть несчастный случай, стечение обстоятельств. Это раз. На многоуважаемого Валкиндата некто имеет большой зуб. Это два. В радиусе нескольких сотен метров наша система безопасности не обнаружила ни одного чужака или опасного животного. Это три. А значит, – он обвёл всех взглядом, – значит, мы имеем дело с покушением на убийство. И значит…

– Убить меня собирался кто-то из вас, – глухим голосом закончил иглеанин.

– Да это бред какой-то! – не выдержал Гринбер. – Вы, Клюев, либо с ума сошли, либо напутали что-нибудь. И вообще, после моего прибытия необходимости в вашем присутствии на планете нет. Вызывайте метрополию и убирайтесь ко всем чертям!

– Мысль хорошая. Правильная, – согласился Архин Кули и, поймав на себе недоумённые взгляды, уточнил. – Имею в виду, нужно немедленно вызвать ближайший патрульный катер, доложить в метрополии о случившемся и ждать указаний.

– А вот этого я как раз допустить никак не могу! – замотал головой Гринбер. – После аукциона преимущественное право на освоение планеты принадлежит МЗК, и любая попытка привлечения третьих структур в разрешение спорных вопросов будет расцениваться, как вмешательство во внутренние дела Корпорации.

– Но позвольте, – резонно возразил Лативумсайо, – договор ещё не подписан, а ситуация, мягко говоря, необычная. Прямо скажем, опасная ситуация.

– Прав, – кивает Пам.

– Никаких патрулей, – Гринбер рубит рукой воздух, – никаких ситуаций, никаких задержек в подписании договора. Я, как полномочный представитель Межзвёздной земной корпорации, требую строгого выполнения инструкции КСОКа № 60/208/14 на основании честно выигранного Корпорацией аукциона, и настаиваю…

– Честно выигранного? – очень не вовремя вскипает Архин и, размахивая всеми четырьмя руками, начинает нависать над Гринбером. – Имею неопровержимых доказательств очередной фальсификации!

– Господа, – чуть не плачет янусианин, – не надо, прошу вас.

– Я бы на вашем месте постарался избегать голословных обвинений, – Гринбер – калач тёртый и сдаваться явно не собирается, – и будьте уверены, по прибытии на Землю я обязательно составлю в КСОК служебную записку о вашем профессиональном несоответствии.

– Дракга! – гыкнул рукокрыл. – Я наставлю Архин.

«Ух ты, а у него чувство юмора, оказывается, есть», – отметил про себя Клюев.

– Не смешно, Пам, – осторожно осадил его Толго, – дело серьёзное, а вы!

Между тем, всё только начиналось.

– Имею неопровержимых доказательств, – от волнения каталиец заговорил с сильным акцентом, – имею доказательств в присутствии! Снова подобное не допускается!

– Ой, напугал, – вьётся перед ним Гринбер, – имеешь – предъяви!

– Это провокация! – шипит Архин.

– Теперь наставлю Кгринбер, – уточняет Пам, и по его физиономии расползается пародия на самую неудачную улыбку.

– Да вы сами пройдохи ещё те! – уже кричит Гринбер, не замечая, как по красному от напряжения лбу медленно сползает крупная капля пота. – Может, аукцион на Дирее припомнить? Ящерица долговязая.

Архин Кули не уступает. Архин Кули клокочет на каталийском, что-де с двурукими говорить вообще ниже его достоинства, а была бы возможность, он бы и ноги оппоненту поотрывал.

Затем в высшей степени дипломатичный диспут ввязывается Толго, который тоже вынужден уже почти кричать, потому что Лативумсайо, бледный, без намёка на свой обычный розоватый оттенок, откровенно рыдает, размазывая по круглому лицу тёмные слёзы, а Пам, каким-то невероятным образом встревая в редкие мгновения затишья, подначивает, попеременно меняя ставки.

И среди этого бардака и гомона Клюев далеко не сразу расслышал ещё один голос – сначала тихо повторяющий, словно набирая силу и отчаяние, и, наконец, выплеснувшийся обречённым воплем:

– Прекратите! Прекратите вы все! Вы что, ничего не понимаете?!

И всё кончилось. Гноилось, гноилось – и вот лопнуло. И больно, и противненько. Только ведь легче же.

А Валкиндат так и сидел в своём кресле, обхватив голову руками, даже не шевелясь. Даже, казалось, не дыша.

– Нехгорошо кгакг-то, – признался Пам.

«Едят вас мухи! – поморщился Клюев. – Да и я хорош»

– Ну, вот что, – твёрдо официальным тоном сказал он, – настаиваю, как минимум на запросе в метрополии с целью подтверждения личностей и полномочий всех здесь присутствующих. Готов начать с себя.

– На каком…– брызнул слюной Гринбер, и, будто подбитый на взлёте, медленно осел, напоровшись на металлический взгляд очень недобрых серых глаз.

Глава VIII

– Чрезвычайный представитель? КСОКа? – Лативумсайо достиг предела бледности и начал потихоньку зеленеть. – А почему вы здесь?

– В отставке, – небрежно обронил Гринбер, – да – чрезвычайный, да – представитель, да – КСОКа, чёрт бы вас всех! Но в отставке. Слышите, Клюев?

Валкиндат присвистнул.

– КСОК, – радостно повторил Пам и прищёлкнул от удовольствия.

– Не язвите, Гринбер, – обернулся Клюев, – думаю, никто не станет возражать, что в нашем положении представитель важнее, чем в отставке.

– Ой, только не нужно меня пугать, – не очень убедительно предупредил Гринбер.

– Подождите, – заговорил Толго торопливо, – если я правильно понимаю, господин Клюев может немедленно напрямую связаться с Советом. Я правильно понимаю?

Клюеву ничего не оставалось, как развести руками.

– Да в том-то и дело, что не может, – не преминул пояснить Гринбер, – нет у него сейчас прямого канала связи. Нет! Я же говорю, в отставке он.

– К сожалению, – подтвердил Клюев.

– Да, к сожалению, – как эхо повторил Толго.

Клюеву вдруг стало стыдно. То ли за себя, то ли за Совет. А может Гринбер прав, что толку здесь в его прежних званиях и титулах? Так, пустое сотрясение воздуха и никакой реальной силы. Да ну, глупость какая.

– И, тем не менее, – с усилием проговорил он, – как бывший представитель Координационного Совета Галактики по освоению и колонизации, я имею право при чрезвычайных обстоятельствах принимать на себя ответственность за общую координацию действий. Если не будет возражений, разумеется, – и выжидательно посмотрел на Гринбера.

Тот скорчил моську и отвернулся.

– Валкиндат?

– В пределах разумного, – уточнил иглеанин.

– Пам?

– Я буду думать кгаждый раз. Думать – согкласен. Думать – не согкласен.

– Я понял. Лативумсайо?

– Не знаю, – янусианин выглядел совершенно потерянным, – наверное, в этом есть смысл. Впрочем, если Валкиндат и Пам не против…

– Архин Кули?

– До тех пор, пока не выйдем на связь с метрополиями.

– Толго? Толго!

– Что? – очнулся эльбан. – Ах, да. На моём месте было бы, по крайней мере, странно возражать. Эльбан совсем недавно присоединился к Сообществу, у нас даже нет своего представителя в Совете.

– Короче, – потребовал Гринбер.