Кошки-мышки

Михаил по очереди ослабил фиксаторы, пробормотал что-то под нос и с усилением потянул за рукоять.

Люк, чуть скрипнув уплотнителями, тем не менее, плавно и легко отошёл в сторону. Все одновременно подались вперёд и одновременно же облегчённо выдохнули.

– Вот, я же говорил, – довольный собой и техникой напомнил Михаил, – Входим в модуль?

– Входим.

С люком модуля пришлось повозиться. То ли его тоже последний раз открывали далеко не вчера, то ли начинала сказываться разница в давлении двух аппаратов.

Наконец Михаил упёрся ногами в ближний поручень и толкнул себя внутрь, буквально выдавив преграду. Андрей почувствовал, как по ёршику волос пробежал едва уловимый тёплый ветерок. Почти сразу система корабля загудела чуть громче и натужнее, выравнивая давление и корректируя состав атмосферы.

– Что там, Миш? Да говори уже, что там? – Егор ёрзал, силясь разглядеть внутренности «прицепа», но богатырская фигура Михаила занимала почти всё пространство перехода и разглядеть хоть что-то было совершенно невозможно.

– Темно, – голос прозвучал глухо, как будто издалека, – темно и прохладно.

– Ясно, вылазь оттуда, – скомандовал Андрей, отлетая назад. В носу неприятно засвербело, и он негромко чихнул.

– Будь здоров, – вежливо пожелал Михаил.

– Да будешь тут, – буркнул Андрей, вытирая глава тыльной стороной ладони. – Фонарь дай. Посмотрю, что там за биоматериалы такие ценные, что ради них целый модуль с СЖО пригнали.

– Ага, а вдруг там зараза какая? – выпучив глаза, страшным голосом предупредил Егор.

Андрей только отмахнулся, как от назойливой мухи. Оттолкнулся рукой от стены и аккуратно ввинтился в пространство перехода.

Внутри модуля действительно было прохладно. Прохладно, темно и очень тесно. Контейнеры разной формы и величины занимали практически всё свободное место, громоздясь друг на друга и создавая видимость отсутствия хаоса только благодаря очень грамотно организованному расположению и креплению.

Андрей медленно провёл лучом фонаря слева направо, вглядываясь и вчитываясь в надписи и условные обозначения. Так, здесь, судя по маркировке, находилось новое оборудование для станции. Чуть правее, собранные в аккуратную пирамиду, расположились контейнеры с продовольствием.

Значение некоторых символов Андрей не помнил, другие вообще видел впервые. На то он и передовой край науки. Понимать надо.

А ещё на нескольких контейнерах предохраняющий материал был, как будто помят и надорван. Словно кто-то настойчиво, но безуспешно пытался их вскрыть.

Модуль был значительно меньше корабля и не предназначался для постоянного пребывания человека, а значит, местная СЖО отвечала только за терморегуляцию, давление и газовый состав. Хорошо, накинем для верности фильтры вредных примесей.

И тем не менее что-то в мерном гудении аппаратуры вызывало… Нет, не беспокойство. Скорее, недоумение.

– И как я найду здесь эти драгоценные биоматериалы? – сам себя спросил Андрей и сам же себе ответил, – Никак.

И опять ему почудился этот звук. Андрей прислушался. Недоумённо поднял брови.

Весь его многолетний опыт вкупе с логикой на пару твердили, что такого звука в грузовом модуле быть не может. Не должно быть!

Извернувшись, чтобы не стукаться о торчащие углы, он медленно проплыл дальше в сторону загрузочно-разгрузочного узла, покрутил лучом фонаря и не поверил своим глазам.

В носу снова защекотало, но в это раз значительно сильнее. Стало труднее дышать.

– Чёрт.

Это был небольшой контейнер. Одна стенка, выполненная из прозрачного пластика со множеством отверстий. Взгляду предстало двадцать – Андрей несколько раз пересчитал – разделённых перегородками отделений, расположенных в два ряда друг над другом. И в каждом отделении лежали и мирно спали кошки. Кошки?

– Командир, – Егор всё-таки не утерпел и сунулся вслед, – ты там где? Ты там живой вообще?

Андрей собрался что-то ответить, но рядом неожиданно всхлипнули.

Ребёнок!

Сердце ударило в грудную клетку так, словно собиралось первым рвануться на помощь.

– Егор! – крикнул он. – Сюда! Быстрее!

Тот оказался рядом во мгновение ока. Окинул пристальным взглядом Андрея, спросил встревожено и серьёзно?

– Что случилось?

– Там. Помогай, – коротко бросил Андрей и, упершись руками и ногами, принялся раздвигать баррикады упакованной аппаратуры, силясь как можно скорее освободить пространство там, где только что уловил еле заметное движение.

– О! – ахнул Егор, – А вот и неведомая фигня!

Андрей оттолкнул глупо улыбающегося напарника, сунул голову в образовавшийся проём и обомлел.

На него в упор, не мигая, смотрели два испуганных почти человеческих глаза.

– Подведём итог, – с трудом выговорил Андрей, изо всех сил стараясь не шмыгать носом каждые две секунды. Он вколол себе уже третью дозу антигистаминного препарата, но помогало пока плохо, – ситуация на борту вполне подходит под определение…

– Хреново и хлопотно, – вставил свои неизменные пять копеек Егор.

Андрей поднял на напарника воспалённые красные глаза, мстительно размышляя, не наложить ли на второго пилота дисциплинарное взыскание. Чисто для профилактики. Чтобы не перебивал командира. Но так ничего и не смог придумать, поэтому только вздохнул и с видимым усилием повторил:

– Ситуация на борту внештатная. Однако прямой и непосредственной угрозы жизни и здоровью экипажа нет.

Михаил с Егором многозначительно переглянулись. Егор даже возвёл очи горе – дескать, нет – так нет. Начальству виднее.

– Все системы в норме, – продолжил Андрей, – они ведь в норме, Миш?

Михаил старательно закивал.

– Однако, – продолжал Андрей, – неисправность СЖО в грузовом модуле может привести к повреждению или даже гибели, – он замялся, соображая, как бы точнее выразиться. Голова гудела громче вентиляции и совершенно не желала работать, – биологического материала в лице…

Рядом громко чавкнули.

Андрей прервался и с явным неудовольствием покосился на упомянутое лицо.

Шимпанзе, заботливо укутанный Михаилом в два полотенца, болтался рядом, крепко ухватившись пальцами левой ноги за ближайший поручень, и допивал второй пакет куриного бульона.

Примат, судя по виду и росту, подросток, очевидно, должен был проделать весь путь до Европы во сне. Вот только те, кто его отправил в это путешествие, где-то здорово просчитались, и бедное животное очнулось в темноте и холоде.

После долгих уговоров и увещеваний перепуганного, голодного и начинающего замерзать, его перетащили на корабль, где Михаил, отпустив несколько ёмких фольклорных выражений в адрес персонала станции, принялся отогревать и откармливать неожиданного пассажира. Он же обнаружил браслет на левой руке обезьяны. На браслете было выгравировано одно слово – Жора.

– Ешь, не бойся, не обидим, – ласково прогудел Михаил, осторожно проводя огромной ладонью по жёсткой шёрстке на голове шимпанзе.

– Тебе, Миша, ветеринаром нужно было работать, а не в космосе болтаться, – насмешливо заметил Егор, наблюдая за этой трогательной сценой.

– А я и хотел, – согласился Михаил, улыбаясь чему-то своему, – просто так получилось.

– Ты вот что, ветеринар, – сказал Андрей, – модуль посмотрел? Починить сможешь?

Михаил нахмурился, ответил не сразу, и словно оправдываясь:

– Нет. В таких условиях точно нет. С давлением я подшаманил малость. Но там система терморегуляции вообще того. Если бы на базе, тогда не вопрос. А так, нет. Извини, командир.

Андрей только кивнул. Михаил налетал не меньше него. Был прекрасным бортинженером. Имел за плечами богатейший, в том числе и печальный опыт внештатных ситуаций, а однажды вообще буквально вытащил их с того света, когда на Ганимеде…

Впрочем, не до этого сейчас. Если Миша сказал нет, значит, нет.

– Есть хоть малейшая возможность переместить контейнер с кошками на корабль? – спросил Андрей, отлично зная ответ, – Может, попробовать его разобрать, а потом собрать заново?

Они битый час водили хороводы вокруг контейнера и перехода из модуля на корабль, пробуя разные варианты.

Всё было напрасно. Диаметр люков не позволял протиснуть космическую переноску со спящими кошачьими.

– Не выйдет, – заверил его бессердечный напарник, – только если сломать.

– Не надо ломать, – всерьёз обеспокоился Михаил, – животных пораните.

– Тогда так, – резюмировал Андрей, – Я докладываю на базу, Сергеичу. Обсудим ситуацию. А вы… переносите. Ну, не знаю, по одной, что ли. Не бросать же их там. Температура падает?

– Минус два по Цельсию,– бодро отрапортовал Егор, бросив быстрый взгляд на показания приборов.

– Вот и приступайте, э… к эвакуации.

– Ой, чую я, добром это не кончится, – пробурчал Егор и принялся с трагическим выражением на лице открывать люк.

Эвакуация ничего не подозревающих животных заняла почти полчаса. Егор, более юркий и компактный в сравнении с Михаилом, раз за разом нырял в тёмные недра стремительно превращающегося в морозилку модуля и через минуту-другую бережно передавал бортинженеру по два безвольных пушистых тельца.

Немного поломав голову над проблемой размещения на борту новоприбывших, Андрей пришёл к выводу, что лучше всего поместить кошек в каюте. И кошкам теплее, и под ногами-руками болтаться не будут.

На законный вопрос Егора, а где же будут спать они сами, Андрей напомнил напарнику про больное ухо, и пообещал дополнительные вахты, что окончательно сняло данный вопрос с повестки дня.

Егор в ответ заявил, что начальство его не ценит и вообще.

Пока они возились с кошками, которые, кстати, оказались все, как один, котами, Андрей доложил на базу текущую ситуацию. В ответ база затребовала режим видеосвязи.

Видеосвязь Андрей не любил – из-за задержки сигнала она напоминала ему диалог двух умственно отсталых – но покорно включил камеру и стал ждать.

Начальник ремонтно-эксплуатационной базы, к которой был приписан их «Мангуст», Никифоров Игнат Сергеевич мужик был суровый, хозяйственник крепкий, пилот первоклассный, а как руководитель ещё и строгий и непробиваемый. Базу Сергеич содержал в идеальном порядке, подчинённых в ежовых рукавицах, но грань разумного никогда не переходил, казармщину не устраивал и для своих людей при необходимости мог и почти безнадёжную спасательную операцию лично возглавить, и с неизбежной всегда и везде бюрократической машиной схлестнуться. Да так, что от той только зубья да шестерёнки летели.

Какое-то время Сергеич пристально, с некоторым разочарованием разглядывал опухшее, с почти не открывающимися слезящимися глазами лицо Андрея. При этом густые, без единого седого волоска брови начальника то взмывали в недоумении, то сходились к переносице, пока не приняли своего естественного положения – левая чуть выше правой – что придавало ему вид не то подозрительный, но то подозревающий.

– Плохо выглядишь, – сказал, наконец, начальник.

– Аллергия на кошек, – пояснил Андрей, – с детства.

Сергеич нахмурился.

– Странно. А в медбазе ничего. Ладно. Обязанности командира корабля выполнять в состоянии? Только давай без геройства. Могу временно заменить тебя. Передашь полномочия второму пилоту. Модуль проверили? Чагин что говорит по этому поводу? Да, вот ещё. Обязательно зафиксируйте и запротоколируйте все нарушения, повреждения и неполадки в модуле. И свои действия, естественно, тоже. Иначе на вас же всё и повесят. Замучаемся расхлёбывать. Всё. Давай. Конец связи.

А может, и правда, подумалось Андрею, когда Сергеич пропал с экрана, может, передать полномочия Егору. Пусть командует. А из меня… Ну какой сейчас из меня командир? Сопливый и вечно чихающий, вот какой.

– Э… Командир, – прервал ход его мыслей Егор, – тут такое дело. В общем, похоже, нашему Жорику приспичило.

До Андрея не сразу дошло, а когда дошло, стало совсем тоскливо.

Он окинул критическим взглядом болтавшуюся за его спиной троицу. Шимпанзе тихонько подвывал, вытягивая губы трубочкой и недвусмысленно держась за живот. Миша сконфуженно отводил глаза и делал вид, что необычайно занят проверкой содержимого карманов комбинезона. Егор ничем занят не был, но всем своим видом демонстрировал готовность не подчиниться приказу. Любому другому – да. Хоть в открытый космос в одних трусах. А этому – нет.

– Гады вы, – беззлобно выругался Андрей, ухватил изнывающего Жорика за руку и потащил в туалет, сопровождаемый гробовым молчанием и скорее угадываемыми, чем слышимыми вздохами облегчения.

Жорик вынырнул из санузла через десять минут, сияя и довольно покряхтывая. Появившийся следом мрачный Андрей в ответ на немые вопросы экипажа гаркнул: «Ма-алчать!», ни на кого не глядя, забрался в командирское кресло и тут же набросал график очерёдности.

Долетаю оставшиеся месяцы и переведусь на «Караван», думал Андрей, корректируя курс и вводя новые данные для автопилота. Что я, хуже Ковярзина? В самом деле, не мальчик уже туда-сюда мотаться. А на «Караване» хорошо. Почти, как на Земле. Опять же, работа спокойнее, зарплата выше. Или нет? Надо будет уточнить. Ответственности меньше, это точно. И потом, у них там медотсек величиной с районную поликлинику, а у меня антигистаминные заканчиваются. Точно, долетаю и переведусь.

Всю левую часть обзорного экрана занимал выпуклый бок Юпитера.

Андрею вспомнилось, как в детстве, совсем ещё пацанёнком, он вместе с дедом часами бродил по лесу, задрав голову и высматривая на пятнистых стволах старых берёз уродливые с виду наросты – капокорень. И как каждый раз радовался, когда находил. А затем начиналось самое интересное. Нужно было карабкаться на шероховатый, чаще бурый, чем белый ствол дерева и вручную спиливать это сокровище. Никаких электрических инструментов в этом деле дед не признавал принципиально. Говорил, хочешь взять – потрудись. Приложи усилие, докажи лесу и дереву, что кап тебе действительно нужен. Берёза поупирается, поворчит, но поймёт и отдаст.

Поверхность Юпитера, волнистая, с переливами и переплетающимися замысловатыми узорами, всегда напоминала Андрею рисунки капа. А ещё детство и деда. Подумать только, когда тот начинал летать, как раз заканчивали строительство второго «Каравана».

Андрей промокнул салфеткой глаза. Влага скапливалась, мешая видеть. Зато слышать ничего не мешало. В монотонном гуле корабля, знакомом до последней нотки, до самого редкого полутона не было ничего подозрительного. Разве что в каюте, где досыпали своё путешествие коты, периодически кто-то начинал глухо мурявкать. Затем всё снова затихало.

А, может, ну его, этот «Караван», снова подумалось Андрею, скука же смертная. Не то, что у нас. Вот, даже обезьяна есть.

Жорик, к тому времени уже вполне сносно освоившийся в новой обстановке, занимался тем, что внимательнейшим образом изучал липучки, к которым крепились разные мелкие, необходимые в быту и обслуживании предметы. Отлепив очередную упаковку с салфетками и отправив её в свободное плавание, шимпанзе поочерёдно прикладывал пальцы к липнущей поверхности и каждый раз радостно охал и повизгивал, демонстрируя успехи в познании висящему рядом Михаилу и явно требуя одобрения.

– Детский сад, – проследив взгляд командира, прокомментировал Егор, – дитё и нянька.

– У тебя вахта полчаса назад закончилась, – напомнил Андрей, – отдыхай. Поспи.

– Где? – с искренним недоумением поинтересовался Егор, – У нас в каюте кошачий приют. Забыл?

– Миш, – попросил Андрей, сдавив пальцами виски, – скажи своему подопечному, чтобы перестал бубнить. Голова и без него раскалывается.

– Да не бубним мы вообще-то, – удивлённо ответил Михаил, – мы пальцы считаем. Жорик вообще молчит.

– Тогда откуда… Коты!